Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 133 (всего у книги 256 страниц)

Ощущение ловушки исчезло, появилась тоска. Словно каждая иллюзия – это не западня, а подарки и угощения с мольбой задержаться в них подольше. Не оставлять их. Слепящее солнце пропало, небо затянули тучи, и воздух прорезали звуки далёкого, раскатистого грома.

Ноги уже едва слушались. Я устала и брела медленно, а затем, поглощённая эмоциями, невольно заплакала. Беззвучно, сдержанно, будто не могла по-другому. Мне чудилась надрывная песнь, пронизанная тоской, одиночеством и болью этих мест. Я остановилась на время, чтобы согнуться и выплакать всё, что территория Фантаса пропускала через меня. Ей требовались чужие слёзы, способные помочь пережить накопленную боль и отчаяние. Словно нужно было смириться со случившимися потерями, чтобы успокоиться. Я задыхалась в слезах, позволяя чужим чувствам пройти через меня.

Я очутилась среди сиреневого сада. Цветы были сделаны из меди, хотя на ощупь оставались бархатистыми. Узнала, что это сирень, только по знакомому аромату. Серые грозовые облака мягко светились изнутри, как если бы в каждом пряталось маленькое солнце.

Я устала идти.

И не хотела уходить.

До боли сжав кулаки, я напомнила себе о Кае. Эта часть Переправы больна. Что-то с ней не так. Гипнос говорил, что она никого не хочет пускать. Почему она скрывается, запертая сама с собой?

– Я знаю, кто ты, – ласково обратилась я к пейзажу. Ещё сомневалась, способна ли эта земля что-либо чувствовать, но если да, то она определённо в агонии. – Если ты принадлежишь Фантасу, то покажи, как выглядишь! Какая ты на самом деле?

Цветки тут же завяли, по всему пейзажу прошла волна мелкой дрожи. Картинка зарябила, и у меня вновь заслезились глаза. На секунды всё вернулось к норме, я решила, что мне показалось, но следом то тут, то там жизнь начала исчезать. Сиреневые деревья сморщивались и увядали, горбясь к земле. Трава, холмы, цветы и даже грозовые облака растворялись, словно смытое водой изображение, демонстрируя за собой абсолютную черноту. Сердце забилось где-то в горле, я мелко и прерывисто задышала, не в состоянии приспособиться к такой реальности. Пейзаж пропадал, открывая мрак, напоминающий первозданный хаос.

Я отшатнулась, когда под ногами расползлась чернота. Я никуда не падала, будто не могла. Здесь не было ни верха, ни низа, ни времени, ни жизни. У меня закружилась голова.

Так всё выглядит?

Как ничем не заполненная пустота?

Это хаос? Или вечный мрак, богом которого был Эреб?

– Хватит, – взмолилась я, когда не осталось неба, а от полей виднелись уменьшающиеся пятна. – Пожалуйста, хватит! Я поняла.

Всё резко исчезло, и меня накрыла непроглядная тьма.

Я торопливо заморгала, а потом закричала, перестав понимать, открыты мои глаза или закрыты. Я кричала, горло вибрировало, но наружу не вырвалось ни звука. Сердце забилось надрывно, до боли. Меня лишили зрения, слуха, всех запахов и любой информации.

Тело пробил озноб, разум от полного сумасшествия спасало лишь осязание. Я обнимала себя на плечи, ощупывая одежду, проверяя, что у меня всё ещё есть тело. Я упрямо зашагала вперёд, представляя под собой твёрдую поверхность.

Перебирала ногами, пока не поняла, что никуда не двигаюсь, потому что я нигде и здесь невозможно куда-либо прийти.

Кажется, я снова закричала, но отсутствие звуков сбивало с толку.

Мысли распадались на бессвязные буквы и разрозненные картинки, я не могла собраться, сознание раскалывалось на части, лишая меня способности здраво мыслить.

Я запуталась в окружающей пустоте. Несмотря на прикосновение к плечам, засомневалась в собственной реальности, как если бы не существовала вовсе и любые ощущения были не более чем обман.

Я шла до изнеможения, а отдыхала стоя, боясь потерять крупицу баланса.

Затем вновь притворялась, что шагала, представляя, как мои невидимые ноги несут меня дальше, и опять замирала.

Окружающий мир не имел ни запахов, ни образов.

Время не текло и не ощущалось, потеряв свою значимость.

Тело немело, сопровождая болью каждое движение, хотя я уже перестала понимать, двигаюсь ли вообще.

Мысленная агония терзала разум так долго, что стала привычной нормой.

– Ка…

Меня окатила волна жара, а следом холода.

Голос почти сразу поглотила пустота, и всё же…

– …ссия… Помо… ей!

Я бросилась навстречу звукам, как страдающий от жажды бежит к воде.

– Выта… щи её!

Я замерла, узнав говорящего. Меня затрясло от ужаса. Это галлюцинации. Даже этот голос – обман. Я не успела развернуться, чтобы спрятаться, мрак натянулся и лопнул, просочившийся свет практически ослепил, а чужая рука грубо схватила моё запястье. Я всхлипнула от испуга, и мужская рука дёрнула вперёд, мрак стал жидким, словно вода хлынул в рот и нос. Я начала захлёбываться, зажмурилась, а последующий болезненный удар о твёрдую поверхность заставил выплюнуть всё проглоченное.

– Всё хорошо, Кассия! Всё хорошо. Выплёвывай, – убеждал меня ласковый голос, пока рука хлопала по спине.

Одежда была мокрой, меня затрясло от прохладного ветра, я часто моргала, пытаясь прийти в себя. Полнота окружающих красок ослепляла. Стоял день, солнце мягко припекало, а пение птиц немного успокаивало. Я уткнулась лицом в траву, вдыхая запахи и стараясь угомонить сердцебиение. Зажмурилась, не зная, верить ли окружающему: что из увиденного фантазии, а что галлюцинации. Стиснула траву в кулаках, сосредотачиваясь на осязании.

– Кассия? – неуверенно позвал голос.

– Всё будет хорошо. Дай ей время, – заверил мужчина.

Я скрючилась, беспрерывно моргая и пытаясь привыкнуть к свету. Как только слёзная пелена хоть немного сошла, я приняла сидячее положение и медленно нашла взглядом незнакомца. Он сидел на траве рядом, уперев локоть в согнутое колено. Зрение ещё немного плыло, и всё же я не могла отделаться от ощущения знакомого лица. Он улыбнулся одними губами. Радость не коснулась его глаз, но выражение оставалось доброжелательным. Каштановые волосы едва заметно вились и спадали на плечи. Взгляд казался печальным, несмотря на угловатость лица и тяжесть нижней челюсти, он был привлекательным. На вид я бы дала ему около сорока, но было чувство, что он намного старше.

– Ты похож на Руфуса, – хрипло выдала я.

Его брови вопросительно приподнялись, и мужчина посмотрел правее от меня. Я проследила за его взглядом и наткнулась на Сиршу, которая сидела рядом и поглаживала меня по спине.

– Кассия хотела сказать «на Гипноса», – подсказала она мужчине.

Я поперхнулась вдохом и опять закашлялась. Последующие удары по спине были слишком сильными, чтобы притвориться, что её существование мне почудилось.

– Ты настоящая? – едва ворочая языком, спросила я, хватая Сиршу за руки. Я принялась ощупывать её пальцы, руки, волосы, по-прежнему выкрашенные в «розовое золото», и серое шифоновое платье с цветочным узором. В этом наряде она действительно походила на куклу. – Я могу к тебе прикоснуться. Ты настоящая.

Сирша не успела ничего ответить, как я сгребла её в объятия и сдавила. Держала так крепко, что подруга протестующе захрипела, но я не выпускала Сиршу из рук, боясь, что она пропадёт. Меня била такая сильная дрожь, что мир, казалось, раскачивается. Слёзы несдержанно хлынули из глаз.

Сирша сдалась через какое-то время. Прекратила ворчать, что я намочу ей платье, и обняла меня в ответ с неменьшей силой. Несмотря на недовольное бормотание, я отчётливо слышала улыбку и слёзы в её голосе. Она гладила меня по голове, пока я рыдала, беспрерывно прося прощения. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мне удалось успокоиться: глаза к тому моменту саднило, а горло хрипело.

– Кто это? – спросила я, торопливо утирая остатки слёз и кивая в сторону незнакомца, похожего на Руфуса.

– Кассия, познакомься. Это Танатос. Бог смерти, – чинно выдала Сирша, отвешивая мужчине насмешливый поклон.

Он по-доброму улыбнулся, глядя на её ребячество, а я в оцепенении несколько раз осмотрела его с ног до головы.

Танатос. Бог мирной смерти.

– Гипнос – мой брат-близнец, поэтому мы похожи, – пояснил мне Танатос, не совсем верно истолковав моё удивление.

– Гипнос множество раз менял внешность, – напомнила я, не понимая, откуда ему известно, как выглядит его брат сейчас.

– Верно, но если хоть один из нас меняет внешность, то лицо второго подстраивается, изменяясь без воли хозяина. Так мы всегда остаёмся похожими, – терпеливо объяснил Танатос, его расслабленная манера успокаивала. Я перестала дрожать, с интересом разглядывая третьего брата. – В детстве это нас очень раздражало. Мы завидовали младшему – Моросу, которому не нужно было делить схожее с нами лицо. Однако после смерти я потерял способность как-либо влиять на свою внешность, поэтому она подстраивается под выбранный Гипносом образ.

– Ты умер.

Описав реальность, я стыдливо умолкла, решив, что прозвучало невежливо. И повернулась к Сирше, вспомнив, что и она мертва. Это разбило мне сердце, и в глазах снова собрались слёзы.

– Я тоже умерла? Или нет? – неожиданно передумала я, глядя то на одного, то на другого. – Вы настоящие? И каким-то образом заперты здесь?

Я схватила Сиршу за руку, трепетно ощупывая её пальцы и ладонь. Она определённо настоящая.

– Нет, мы на самом деле мертвы, – терпеливо возразил Танатос и мягко улыбнулся, когда радость сошла с моего лица.

Я продолжала держать Сиршу, цепляясь за ощущения как за правду, в противовес словам бога. Он встал, мы с Сиршей повторили за ним. Я огляделась вокруг: место очень походило на земли Морфея, разве что маковые цветы все белые, а над головой простиралось звёздное небо с четырьмя крупными планетами, у одной из которых были даже кольца. Казалось, здесь почти нет атмосферы, хотя дышалось свободно и окружающий пейзаж был ясен, как при свете дня. Однако над головой висело тёмное небо, словно верхнюю часть пейзажа срезали ножом, сразу открыв вид на космос с многочисленными звёздами и туманностями.

Танатос положил руку на моё плечо, и я вздрогнула, когда вся одежда на мне и волосы высохли.

– Спасибо, – смущённо поблагодарила я, чувствуя себя маленькой и ничтожной рядом с богом смерти.

Тот был минимум на голову выше Руфуса, выше Кая и других знакомых мне мужчин. Сирша взяла меня под руку и прижала к себе, придавая уверенности.

– Это земли Фантаса?

– Да, – ответил Танатос.

– Что здесь произошло? Гипнос сказал, что после взрыва на Переправе никто не мог попасть на территории Фантаса. С этими землями что-то не в порядке, я была… в какой-то пустоте, – поделилась я, содрогнувшись от воспоминаний.

– Ты попала в изнанку. Это как оказаться за декорациями в спектакле. Из неё надо уметь выбираться, – загадочно пояснила Сирша.

– Ты там была?

– Один раз. Тоже там застряла, а Танатос вытащил. Он и тебе помог, твоё присутствие мы все почувствовали. Ты кричала, а вместе с тобой дрожала вся земля. Они говорят, что ты Фантас, – воодушевлённо рассказала подруга.

– «Они»? Кто «они»?

– Раньше нас было пятеро, – ответил Танатос под вопросительным взглядом Сирши. – Первые боги, умершие на Переправе.

Пятеро.

Танатос, Пасифея и три сына Гипноса.

Моё сердце забилось чаще.

– Вы здесь?! Всё это время вы были здесь? – хотелось одновременно смеяться и плакать, но я не могла из-за охватившего меня шока. За мгновение радость перевесила все остальные эмоции. – Гипнос и Морос будут счастливы узнать, что вы здесь. Мы должны им рассказать! Это прекрасно! Вы здесь и можете увидеться с Гипносом.

Мой восторг сошёл на нет, когда Танатос со снисходительной улыбкой и печалью в глазах выслушал, но не поддержал моего воодушевления.

– Вы не можете? – нехотя уточнила я, ощущая накатывающее опустошение от потери обретённой надежды.

Танатос кивнул и взмахом руки пригласил следовать за ним. Вдалеке показался дом. Внешне он отличался от того, в котором живёт Веста, но я почему-то была убеждена, что это он. Может, просто более ранний вариант, тот, что был знаком Танатосу и Пасифее.

– Мы умерли на Переправе, но в последний миг Фантасу удалось сохранить наши прообразы. Благодаря его дару он был способен создавать фантазии, так он сберёг наши… души, – подобрал слово Танатос, хотя я была уверена, что это не совсем отражает его мысль. – Сохранил нашу память.

– Он их законсервировал здесь, – подсказала Сирша в более понятной манере. – Они могут существовать, пока это место заперто. Точнее могли. Сейчас здесь остались лишь Танатос и Пасифея.

– А что произошло с остальными? – спросила я, взглядом провожая призрачную бабочку.

– Они ушли, когда родились дети с предрасположенностью к их дарам, – объяснил Танатос. – Первым исчез Морфей, потом Фобетор. Фантас ушёл чуть больше двадцати лет назад, с твоим рождением.

– Почему они исчезли?

– Потому что пришло время. На самом деле наше время пришло уже очень давно, в момент взрыва, но Фантас был упрямым. Он думал, что сможет сохранить нам призрачную жизнь хотя бы в пределах Переправы. У него получилось, но ограничения лишили такое существование всякого смысла. Мы отрезаны не только от всего остального мира, но даже от других частей Переправы.

– Вы не можете уйти?

– Можем. Фантас всё это время был с нами, и мы могли попросить его открыть свои территории вновь. Однако это не позволило бы нам встретиться с Гипносом и Моросом, мы бы просто исчезли, как и должны были после взрыва.

– Почему вы этого не сделали? Теперь Фантас ушёл, и вы навсегда заперты здесь? – ужаснулась я.

– Благодаря тебе мы сможем, – спокойно заверил Танатос. – Но это не единственная причина нашего ожидания. Нам, Гипносу и Моросу необходима твоя помощь. Ради этого мы пробыли здесь так долго.

Вначале я кивнула, готовая выслушать пожелание, но ощутила руку Сирши и придвинула её к себе поближе.

– А что станет с тобой? Как ты здесь оказалась? Я выполню просьбу, и ты вернёшься со мной? – я нутром чувствовала, что это не так, но молилась, чтобы она подтвердила мои надежды.

Похоже, все страхи отразились на моём лице, потому что Сирша с заботливой усталостью вздохнула и обняла меня за плечи.

– Не знаю, как именно всё произошло, но я очнулась в темноте и тишине. После непродолжительных криков меня нашёл Танатос и вытащил с изнанки сюда. Сперва решила, что попала в рай. Помнишь, Кассия? Об этом проповедуют последователи Единого Бога.

Мы с Сиршей никогда не были верующими. Тем более сложно верить в Единого Бога, которого никто не видел, когда мойры, Гипнос, Морос, Танатос и остальные действительно существовали и показывались своим подданным.

Я огляделась вокруг, понимая, почему она могла так решить. От вида космоса над головой захватывало дух. Казалось, что более нет преграды между мной и чем-то великим, чьи объёмы не поддаются воображению. Я опустила глаза, обводя взглядом поля с белыми маками. Те мерно покачивались под умиротворяющими порывами свежего ветра. Сирша всё это время наблюдала за мной с улыбкой.

– Танатос рассказал, что я очутилась здесь, потому что вы похоронили меня на Переправе.

– Где бы ты оказалась, если бы тебя похоронили в другом месте?

Сирша расслабленно пожала плечами, я повернулась к Танатосу, но тот не ответил, хотя наверняка знал.

– Выходит, все умершие на Переправе попадают сюда?

– Да, но я бог смерти и помогаю им отправиться дальше, – пояснил Танатос, пока мы проходили мимо узкой лазурной реки, напоминающей реку Забвения. Это сравнение в очередной раз убедило, что здешний пейзаж – копия земель Морфея. Копия их дома. – Я предлагал то же самое твоей подруге, но она отказалась.

– Через их рассказы я поняла, что они ждут тебя, и тоже решила дождаться, – дополнила Сирша раньше, чем мне удалось задать нужный вопрос.

Я благодарно улыбнулась, стараясь не вспоминать, что мы по-прежнему говорим о смерти. Просто видеть Сиршу и слышать её голос – уже больше, чем то, на что я могла рассчитывать.

До дома оставалось недалеко. Он был из жёлтого камня и мрамора, украшенный в ионическом стиле, с изящными колоннами и симметричными завитками. Но интерес к архитектуре моментально пропал при виде молодой женщины, спускающейся по ступеням. Я резко замерла, а Танатос и Сирша невольно повторили. Я рассматривала незнакомку, не веря своим глазам. Не спрашивала у Гипноса про внешность его жены, а на всех иллюстрациях в книгах хариты, среди которых была Пасифея, изображались прекрасными и схожими на лицо. Однако я убедилась, что все они были выдумкой художников и абсолютно не отражали реальность.

– Да-а-а, я как раз хотела тебе сказать, – неловко протянула Сирша, хотя здесь не требовались никакие слова. Одного взгляда стало достаточно.

Заметив меня, Пасифея замедлила шаг, она выглядела не менее озадаченной.

– Мой сын? – неуверенно обратилась она к Танатосу, который пошёл ей навстречу.

Бог смерти подал харите руку, помогая ступать по траве, потому что чёрное шёлковое платье тянулось за ней, цепляясь за цветы. Пасифея была обворожительна. Из-за невысокого роста и телосложения казалась хрупкой рядом с Танатосом. Шёлк облегал её тело, пока, босая, она шагала по полю, одной рукой придерживая юбку. Несколько тонких цепочек украшали лоб, на правом предплечье красовался спиральный браслет.

– Скорее дочь, – поправил Танатос.

Пасифея улыбнулась мне, отпустила руку Танатоса и подошла ближе. Я всё никак не могла справиться с шоком, не в состоянии осознать, что вижу лицо Илиры. Я на неё похожа, как должна быть похожа дочь. Но Илира с Пасифеей были до ужаса идентичными, словно близнецы. Те же белые волосы с нежной волной, жёлтые глаза и ласковый взгляд.

У меня заныло в груди, когда всё встало на свои места. Гипнос влюбился в Илиру, потому что она напоминала ему Пасифею. И та любовь была другой, не такой, как симпатия к Нае или Камилле. Гипнос влюбился в Илиру до беспамятства, с отчаянной тоской по своей жене, а мойры её отобрали, сведя с Мелаем.

Мойрам Гипнос отомстил с братом сам, так как боги могут вредить другим богам без опаски повлиять на баланс, но Мелая убить он не мог. Это стало бы непоправимым вмешательством, поэтому царя Металлов он прикончил моими руками. Мне бы разозлиться на Гипноса за роль пешки, но я не могла отделаться от сожаления и боли за него. Пасифея всё это время находилась на Переправе, а он в неведении, насколько близко были его жена и дети все эти столетия, однако, узнай он, всё равно не смог бы с ней встретиться.

– Разве белые волосы и жёлтые глаза не отличительная черта Эриды – богини Раздора? – сбито пролепетала я, когда заинтересованная Пасифея взяла мои руки и осмотрела ахакор, а затем чёрную двойную спираль на левом предплечье.

– Верно, – согласилась харита с нежной улыбкой. – Но только в первом поколении богов, из которых и происходят дары палагейцев. Я же скорее третье поколение. Мы с Эридой были похожи цветом волос и глазами, но с тобой… мы похожи намного больше.

Я не стала рассказывать Пасифее про Илиру и что сходство с ней поразило бы её куда сильнее. У меня не было с собой фотографии матери и нужных доказательств. В ответ я кивнула, искренне благодаря за нашу встречу и за то, что они позаботились о Сирше.

– Фантас дольше остальных не мог найти никого подходящего для передачи дара, но теперь ясно, что он тщательно сделал свой выбор.

Я огляделась вокруг, сожалея, что не смогу познакомиться с настоящим Морфеем, Фобетором и Фантасом.

Пасифея и Танатос пригласили меня в дом, где за обеденным столом я рассказала им всё, что знаю про жизнь Гипноса и Мороса, поделилась новостями и проблемами. Рассказала о Весте и Кае, заверив, что сила Морфея и Фобетора в надёжных руках. Я говорила без остановки, а Танатос, Пасифея и Сирша слушали с воодушевлением, изредка задавая интересующие вопросы. Я старалась приуменьшить всё плохое, чтобы не расстраивать Танатоса и Пасифею, меня радовали восторг и благодарность в их глазах.

После рассказа о том, как я попала на территории Фантаса в первый раз, Пасифея и Танатос были озадачены тем, что мне удалось быстро выйти. Но они пришли к выводу, что Переправа была сбита с толку нашей связью и моей человеческой иллюзией, поэтому решила выпустить. Они также вспомнили момент, когда Гипнос вырвал часть Переправы. По их словам, они почувствовали прореху, и с того дня земли Фантаса стали неустойчивыми, время от времени выворачиваясь изнанкой – той самой тьмой, из которой не выбраться без посторонней помощи. Танатос рассказал и о друзьях Кая: после гибели на Переправе их притянуло к богу смерти. Я тревожно сглотнула, побледнев при напоминании о том, что моё рождение стоило жизни многим. Ощутив перемену, Танатос заверил, что они ушли без боли, он помог им отправиться дальше.

Я рассказывала о Гипносе и Моросе пару часов кряду, но пейзаж за окном не изменился, разве что туманности и созвездия немного сместились. Моё сердце восторженно билось от радости, пока Сирша показывала мне дом и поля вокруг. Она поделилась о жизни на земле Фантаса, но удивилась, узнав, что уже прошли месяцы. Для Сирши время протекло медленнее, как несколько недель.

После еды, отдыха и длительных разговоров мне стало умиротворяюще спокойно. Я стояла, запрокинув голову, у их дома. Сытая, согретая и обласканная вниманием Пасифеи и добротой Танатоса. Мысль о наручах Фантаса пришла ко мне неожиданно и совсем вскользь, из-за чего я встрепенулась, испугавшись, что почти пропустила её.

– Сирша, ты что-нибудь знаешь о наручах Фантаса?

– Наручи? А, да. Кажется, нечто такое есть у Пасифеи, – ответила она, оборачиваясь к дому, из которого к нам шли боги.

Они о чём-то переговаривались, Пасифея выглядела опечаленной, но продолжала улыбаться, цепляясь за согнутую в локте руку Танатоса. Бог смерти что-то ей ответил, но я не расслышала – они были слишком далеко.

– Тебе пора, Кассия, – с ходу ошарашила меня Пасифея. – Танатос говорит, что Переправа неспокойна. Она чувствует волнение кошмаров, как те рыщут вокруг. Мы предполагаем, что они ищут тебя.

– Кай, – вырвалось у меня, и сердце тревожно забилось в груди. – Он наверняка уже знает, что я ушла. Хотя я сама не понимаю, сколько времени прошло. Но я не могу просто так уйти. Не хочу оставлять вас, и мне нужны наручи Фантаса.

– Да, нам тоже нужно, чтобы ты их забрала. Только с ними ты сумеешь выполнить нашу просьбу. Пойдём.

Они повели меня за дом к грубо вытесанному камню, похожему на постамент прямо в середине поляны. Дёрнув подбородком, Танатос пригласил подойти, и я с опаской приблизилась. На гладкой поверхности лежали наручи. Казалось, они сделаны из мягкой то ли ткани, то ли кожи, хотя материал переливался от бледно-золотого до насыщенного горящего оттенка. Я не осмелилась прикоснуться. Несмотря на пройденные иллюзии и ужас пустоты, я с недоумением обернулась на Пасифею. Всё слишком легко, не удавалось отделаться от мыслей о ловушке. Кубок сам позвал Весту, но ей пришлось долго выискивать его в реке Забвения, Кай подрался с керами и кто знает с какими ещё кошмарами, чтобы заполучить копьё и щит Фобетора. Мне же предлагают взять наручи Фантаса просто так? Можно ли считать попадание в изнанку достаточной проверкой?

– Это атрибут Фантаса. Он всё творил руками и с помощью наручей мог сделать созданную фантазию или иллюзию реальностью, – заверила харита. – Однажды он сделал Морфею крылья, но перед этим сын экспериментировал на конях, и так появились пегасы. Он же создал копьё и щит Фобетора и помог придать двум кубкам Морфея схожий вид, чтобы незнакомцы не могли отличить, который из них для прорицания. Были глупцы, желающие украсть кубок Морфея, но не могли отличить верный от того, что дарует лживые сны.

– Из чего они? – Сирша подошла ближе, с интересом разглядывая божественный артефакт.

– Из орихалка.

Пасифея тихо рассмеялась, наблюдая за изумлением на наших с Сиршей лицах.

– Таинственный металл?! – воскликнула я. – Разве он не сгинул?

– Не металл, а сплав, – поправил Танатос. – Было время, когда орихалк был самым дорогостоящим материалом. Его состав потеряли вместе с исчезновением целого города на острове, где его изобрели. Там им отделывали храмы.

Я читала о таинственном городе Палагеды, развитие которого скачками продвигалось вперёд, но в результате катаклизмов он был полностью затоплен. Жители погибли, а весь остров ушёл на дно. Это было неимоверно давно, когда единый народ ещё не разделился на палагейцев и даориев.

– Наручи Фантаса из орихалка и вовсе были особенными, придавали ему сил. Я сама видела, как он крошил камни или гнул металл голыми руками, пока носил их, – добавила Пасифея.

– Вы уверены, что мне можно их взять? – уточнила я.

Улыбка Пасифеи поникла.

– Если кто и может, то только ты. Та, что получила дар Фантаса.

Я протянула руки к артефакту, но мои пальцы прошли сквозь наручи, как сквозь иллюзию. Я в недоумении уставилась вначале на свои ладони, потом на наручи. Несколько раз попробовала взять предмет, но он оставался на пьедестале.

– Я не могу.

Танатос шумно выдохнул.

– Похоже, даже тебе придётся пройти проверку.

– Какую проверку?

– Тебе необходимо сделать их реальными. Фантас сказал, что своему преемнику даст шанс на выбор. Решить, так ли ему или ей нужны именно наручи. Он сказал, что ты можешь создать здесь что угодно один раз, а затем сделать это реальным. Либо ты делаешь реальными наручи, и они станут твоими, либо выбираешь что угодно другое.

– Абсолютно нелогичный выбор. Я ведь могу взять наручи и с их помощью создать всё остальное. Именно они даруют способность делать иллюзии реальными, – пробормотала я, выискивая подвох.

Он здесь точно есть. Зная все легенды о сыновьях Гипноса, можно не сомневаться, что загадка от Фантаса не столь проста. Я была довольна, что догадалась. Никакие богатства или фантазии не станут лучше наручей самого Фантаса.

– Не всё, – тихо возразила Пасифея. – Идеальнее всего у Фантаса получались объекты. Предметы, металлы, горы, камни, моря. Животные немного хуже: там ему требовалась помощь Фобетора, так как он был больше предрасположен к созданию живых образов. Людей вернее всего копировал Морфей, но даже с его помощью Фантас не мог оживить человека. Снова сделать его реальным.

Моя улыбка моментально померкла, когда сочувственный взгляд переместился на Сиршу. Я покачнулась, дыхание ускорилось, и неожиданно мне стало холодно.

– Именно здесь взамен наручей я в состоянии сделать реальным всё, что угодно? – мой голос дрожал при взгляде на Сиршу, а её глаза испуганно округлились. – Кого угодно?

– Можешь. Пока территория Фантаса закрыта от всего остального, здесь это реально.

– Кассия, нет! – отрезала Сирша раньше, чем я успела сказать хоть слово. – И думать об этом не смей! Я умерла, а это проклятый тест! Проверка!

Я почти не слышала, полностью оцепенев от открывшейся возможности. Я могу вернуть подругу. Может, и Элиона? Они оживут! А если я не сумею спасти обоих, то хотя бы помогу Сирше. Верну ей ту жизнь и судьбу, которых она заслуживает. Я едва не прикусила язык, когда подруга грубо меня встряхнула.

– Знаю, о чём ты думаешь, Кассия, но это неправильно! Так не должно быть.

Танатос и Пасифея не вмешивались, позволяя нам самим разобраться, а их смиренное молчание запутывало, словно есть что-то, о чём я забыла спросить.

– Ты будешь жить, Сирша. Вернёшься домой и построишь желанную карьеру. Влюбишься и, если захочешь, заведёшь детей. Я верну тебе жизнь! Длинную и счастливую, – порывисто принялась убеждать я, грея её ладони в своих. Я заглядывала ей в глаза, ища хоть маленькую трещину сомнений. – Ты не должна была умирать, Сирша! То, что произошло, моя вина, и раз можно всё исправить, то я обязана это сделать. Мы обойдёмся без наручей, придумаем что-нибудь другое.

Меня затрясло от осознания полученной возможности, всё расплывалось от пелены слёз.

– Я хочу её! Хочу Сиршу живой, – обратилась я к Переправе, и почва задрожала у нас под ногами. – Сделай её…

– Ничего она не хочет! – рявкнула Сирша на Переправу, и та перестала дрожать, будто сбитая с толку возражением. – Ты не станешь меня возвращать! Я не хочу!

– Но…

– Никаких «но». Я умерла, Кассия. Я смирилась и приняла всё произошедшее, пришло и твоё время. Это проверка! – подруга ткнула пальцем в наручи. – Вспомни нашу любимую легенду, Кассия. Легенду про Сивиллу и Мелису. Они думали, что перехитрили Морфея и получили желаемое, но какой ценой? Вспомни все сделки с богами! Сделки с Привратником. Всегда есть что-то ещё.

– Не могу, – я торопливо утёрла скатившуюся слезу. – Я не могу потерять тебя снова.

Лицо Сирши расслабилось, плечи поникли, и на губах появилась слабая, понимающая улыбка. Она обняла меня, погладив по волосам.

– Ты действительно не можешь, Кассия. Ты уже потеряла меня и таким способом не вернёшь. Будь подобные силы реальными, думаешь, Гипнос и Морос об этом бы не знали? Думаешь, они не оживили бы родных?

Я взглянула на Танатоса и Пасифею, которые продолжали безмолвствовать, наблюдая за нашим разговором с тем же снисхождением, что могут позволить себе боги, прожившие многие столетия и видевшие многочисленные варианты горя и радости, надежды и отчаяния.

– Ты потеряла меня, но остался Кай. Ты говорила, что ему нужен асфоделус, – привлекла моё внимание Сирша, вынуждая смотреть ей в глаза. – Рассказывала о своём дедушке, о своём Доме и о том, что тебе необходимо защитить положение архонта. Ты потеряла меня, но у тебя так много всего осталось.

Я могла найти возражение на каждую фразу.

Но закусила губу, чтобы сдержать их при себе. Все аргументы будут упрямым ребячеством на фоне её здравого смысла. Я сглотнула вязкую слюну, беря себя в руки, и повернулась к Пасифее.

– Какой подвох? Вы можете об этом сказать?

– Да, но только если ты выберешь наручи. Предпочтёшь другое, то в любом случае узнаешь.

– Мы не попадёмся в ловушку, Кассия, – твёрдо заявила Сирша, повернув меня к себе. – У меня было время подумать, смириться со своей смертью, и теперь мне интересно, что дальше. Я не хочу возвращаться в Санкт-Данам, потому что мне придётся вернуться туда без тебя.

Я опять намеревалась возразить, но промолчала. Сирша одарила меня снисходительной улыбкой.

– Ты сама это знаешь, а мне известны твои страхи. Ты будешь бояться впутывать меня в проблемы и начнёшь держать подальше от Палагеды. Ты бросишь меня одну в Санкт-Данаме, Кассия.

– Если хочешь, придумаем что-нибудь другое. Я могла бы…

– Нет, – Сирша помотала головой. – Наши пути расходятся здесь. И мы должны это принять. Наверное, это и есть проверка. Принять факт, что что-то ты не можешь вернуть. Посмотри, богам тоже пришлось пройти этот урок.

На середине Сирша заплакала, слезы полились по щекам, но она сохранила искреннюю улыбку и утешала меня, хотя сама готовилась полностью исчезнуть.

– Просто… не забывай меня, ладно? – напоследок попросила она, и теперь уже я обняла подругу, успокаивая и убеждая, что не было и дня без мыслей о ней.