Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 256 страниц)

20

КАССИЯ

Прошло три недели со встречи с Микелем. Три недели с моей драки с Иолаем. В поместье все заняты приготовлениями к сегодняшнему поединку или, скорее, к его последствиям.

Я опёрлась руками о стол и глянула во двор. Слуги, стража, организаторы и советники ходили туда-сюда, готовя усадьбу к торжеству моей победы или моему позору, а может, и смерти. Я с отстранённым безразличием проследила, как под окнами прошли четыре целителя. Их плащи отличались узорами на спине и рукавах, а за ними семенила вереница помощников с сумками, полными лекарств. Семейный целитель у нас только один, но дедушка пригласил больше, если придётся бороться за мою жизнь.

Они пытались не показывать мне начавшуюся суматоху. На этаже со спальнями было привычно тихо, но стоило понаблюдать за происходящим во дворе, и многое становилось понятно.

Сегодня никаких тренировок. Мы с Каем молча позавтракали, и он ушёл, попросив меня не покидать комнату. Большая часть дня позади. Поединок с Иолаем произойдёт ближе к закату.

Я сдавила края столешницы пальцами. Те немного тряслись, нервы вибрировали, словно моё собственное тело жаждало напомнить о безрассудности принятого решения, но в голове сохранялась пустота. Занимавшиеся со мной Кай, Веста и Элион вчера пришли к неутешительному выводу.

Я не готова.

На финальных тренировочных боях я продержалась дольше, чем друзья ожидали. Даже Каю пришлось постараться, чтобы меня поймать. Хорошая реакция и выносливость – единственные мои плюсы, однако ни одного из своих соперников мне не удалось победить.

Ни разу.

Смешно было думать, что смогу добиться необходимого уровня за столь короткий срок.

Дети в приюте редко жили мирно. Пару раз я дралась с другими девчонками. Полгода занималась лёгкой атлетикой, любила спортивные соревнования в школе, получила кое-какие знания самообороны, поработав на Руфуса.

Но всё это детские забавы, которые помогут мне разве что продержаться чуть дольше, прежде чем Иолай размажет меня по полу. Я поправила рукава туники. Утром мне принесли особенный наряд: роскошный молочный шёлк, изысканно расшитый золотом, широкий парчовый пояс, удобные штаны и невысокие сапоги из тончайшей кожи.

На такой светлой ткани всю кровь будет видно.

Служанки заплели мне волосы в косу и украсили сверкающими жемчужными заколками, которые я вытащила, стоило девушкам уйти. Не хватало, чтобы украшения впились мне в голову при неудачном падении. Я не тешила себя мыслями, что их будет мало.

– Кассия, нам надо поговорить.

Я не сразу обернулась на голос Кая, с трудом оторвав взгляд от символики Дома Раздора, вышитой на рукаве туники. Золотое яблоко в узорном круге. По легендам Палагеды, Эрида рассорила других богинь при помощи яблока из сада Гесперид, поэтому это стало её символом.

– Да, как раз хотела тебя попросить кое о чём.

Кай закрыл дверь и замер в пяти шагах от меня, удивлённый таким поворотом.

– Я обещала дедушке, что сделаю всё, чтобы помочь ему сохранить наше первенство в Совете архонтов. Не могу рассказать почему, но это важно хотя бы в ближайшие четыре года.

Кай сосредоточенно кивнул, принимая и уважая мою тайну.

– Пожалуйста, заставь отца удержать наше первенство, если я не сумею. Он бог, и ни один из архонтов не тронет Майрона и наш Дом. Гипносу будет достаточно выказать своё покровительство дедушке открыто.

Последующая тишина моментально стала гнетущей. Как и ожидалось, лицо Кая помрачнело. Мы не спорили уже несколько дней. Даже зная, что я не сумела достичь нужного для поединка уровня, он не просил меня передать ему право на бой, но теперь желваки на его лице заходили. Кай неестественно медленно положил руку на спинку стоящего рядом дивана, и деревянная резьба заскрипела, когда он сдавил пальцы.

– Поменяйся со мной, – приказал он.

Ещё пару месяцев назад я бы вся задрожала от страха перед таким взглядом, но за прошедшее время увидела достаточно. Знаю, что он чувствует скованность и гнев из-за отсутствия выбора, неспособности контролировать ситуацию или повлиять на неё. Все ненавидят это ощущение, и Кай не исключение. Мне жаль, но я не стану менять решение. Ответственность за свои поступки принимать буду самостоятельно, с меня хватит потерь.

– Нет.

– Ты проиграешь! – рявкнул он, по-настоящему выходя из себя.

Его беспощадная уверенность болью отозвалась в груди. Я тяжело сглотнула и невольно отступила, наткнувшись поясницей на стол. Это было похоже на пощёчину, и Кай прекрасно знал, на что давить. Я не боялась смерти, но страшилась поражения, после которого мне придётся жить с мыслью, что я подвела Майрона и весь Дом.

– Если отдам тебе право, то проиграю, даже не попытавшись. Я и мой Дом будем опозорены моей трусостью, – сдержанно напомнила я.

– Гипнос и я вступимся за тебя. Остальные захлопнут свои треклятые рты и будут помалкивать! – не в силах обуздать вырвавшийся гнев, снова повысил голос Кай.

Его выражение лица стало напряжённым, как и он сам. Он то злился, то, казалось, впадал в отчаяние. На миг мне почудилось, что в комнате стало темнее, но я моргнула – и всё вернулось к тому, как было.

– Хватит за меня заступаться! Если не можешь поддержать мой выбор, то хотя бы не мешай!

– Твой выбор уже поставил целый Дом под удар! Умей ты держать себя в руках и расскажи мне всё, я ещё несколько недель назад насадил бы голову Иолая на копьё и без цирка в виде круга со свидетелями!

Я стиснула зубы, напомнив себе, что он это специально. Кай будто собрал всё худшее, лишь бы вывести меня из себя. Только он не знал, что гнев не способен перекрыть окативший меня ужас, тот который поселился внутри, когда я поняла, что Сирши и Ливии не стало просто из-за того, что я родилась. Когда дошло, что жизнь каждого, кто ко мне добр, под угрозой.

Я попыталась сбежать, развернулась и ушла в спальню, но Кай не отставал ни на шаг. Я замерла между двумя окнами, стоило хлёстким словам нагнать меня:

– Ты проиграешь! А с последствиями всё равно разбираться мне и Гипносу!

Он не старался понижать тон, а его голосу вторили чьи-то крики. Я дёрнулась от галлюцинаций. На мгновение комната пропала, и мы с Каем оказались на пустоши. Серые скалы, чёрный песок, красное небо с чудовищного вида чёрной дырой.

– Исчезни с глаз моих!

Я моргнула, возвращаясь в свои покои. Кай словно ничего не видел, но я знала, что услышанная мной фраза тоже принадлежала ему.

– Проблемы, Кассия! Их всё равно будет много, так дай мне не допустить новых! – продолжил настоящий Кай, пока второй из моих воспоминаний приказывал исчезнуть.

Меня затрясло.

– Хочу, чтобы ты исчезла!

Это было откровенно. Он кричал, искренне желая, чтобы я ушла. Я плакала.

Нет.

Я рыдала, захлёбываясь слезами. Не могла дышать или говорить. И чем громче всхлипывала, пытаясь вдохнуть, тем больше Кай злился.

– Кассия, почему ты плачешь?

Я моргнула.

Настоящий Кай выглядел обескураженным, застигнутым врасплох. Я торопливо утёрла слёзы, не понимая, когда глаза стали мокрыми. Настоящее и прошлое слились, как две наложенные друг на друга полупрозрачные картины.

– Ты сказал мне исчезнуть, – едва слышно пробормотала я, растерянная увиденными галлюцинациями. – Ты действительно ненавидел меня за смерть друзей так сильно, что мечтал, чтобы я исчезла.

Лицо Кая вытянулось, он стремительно побледнел, а меня утянуло обратно. Серые скалы, чёрный песок, красное небо с чудовищного вида чёрной дырой, засасывающей свет. В ушах снова и снова звучало искреннее пожелание Кая, а потом я рухнула куда-то вниз. Я помню, что под ногами была твёрдая почва, я была в безопасности, а затем её не стало, и я упала в расщелину. Вопль ужаса звучал только у меня в голове, в то время как голосовые связки парализовало. Я столкнулась с водой… Я покачнулась от резкой боли в ногах, не совсем реальной, но знакомой.

– Нет! Кассия, всё было не так, – голос настоящего Кая прозвучал тихо, почти слившись с мощным грохотом от удара с водой.

Вслед за треском разбившегося стекла что-то толкнуло меня в спину. Я очнулась, когда Кай подхватил меня, прежде чем я оказалась лицом на полу. Часто заморгала, захлёбываясь в слезах. Оцепенела, не понимая происходящего, продолжая тонуть в старых эмоциях, как в воде.

Вода.

Кай прижимал меня одной рукой к себе за талию, пока нас едва не сносили мощные потоки. Они полностью выбили оба окна и стремительно заполняли помещение, словно весь дом очутился на дне океана.

Мы же на третьем этаже. Почти на вершине акрополя.

Здесь не может быть воды.

– Кассия, остановись! – взмолился Кай, пытаясь перекричать грохот воды, толща которой оторвала нас от пола с той же лёгкостью, что и кресла, столы и подушки с кровати.

Кай схватился за балдахин, чтобы нас не унесло. Мы оба были мокрые с головы до ног, а я хватала ртом воздух, хрипела, шокированная появившейся в моей комнате водой.

– Кассия, это иллюзии! Твои иллюзии! Приди в себя, всё было совсем не так! – кричал Кай, а в его голосе звучала искренняя тревога.

Его рука на моей талии вибрировала от напряжения, пока он защищал меня от рвущихся через окна потоков. Когда комната заполнилась больше чем наполовину, я ощутила холод, ноги онемели. Меня колотил озноб. Вода продолжала заполнять помещение, но тише.

– Твои страхи – моя вина, – прижимая к себе, прошептал мне на ухо Кай. – И твои кошмары – моя вина. Пожалуйста, Кассия, остановись. Мы оба погибнем в этих иллюзиях.

Держаться за балдахин стало бессмысленным. Вода подняла выше, и мы ударились об потолок. Страха не было, я даже не до конца понимала, что реально, а что нет. И всё же попыталась найти, каким образом творю иллюзии, как их прекратить или исправить, но вода попала в рот, и я захлебнулась. Кай резко дёрнул меня вверх, помогая держать голову над слабыми волнами.

Я вновь невольно заплакала, он обхватил ладонями моё лицо и ласково погладил щёки. Кай рассматривал меня со смесью сожаления, любви и тоски. Ничего из этого я ранее не видела у него. Никогда ещё его прикосновения не были столь трепетными.

– Пожалуйста, остановись, Кассия, – успокаивающе повторил он. – Я уже терял тебя дважды и не хочу терять тебя снова. Я…

Он не договорил, заметив приближающуюся волну, готовую лишить нас остатков кислорода. Кай накрыл мои губы своими, и мы ушли под воду с головой. Я думала, он хочет поцелуем доказать свою любовь, но Кай просто держал моё лицо, не давая отстраниться. Он передавал свой воздух, не позволяя мне захлебнуться собственной иллюзией. Я упёрлась руками ему в грудь, ужасаясь, что он губит себя ради краткосрочного продления моей жизни. Этим он выиграет не более чем секунды. Кай отстранился, только отдав мне весь имеющийся у него кислород.

Мы зависли в моей затопленной спальне среди плавающих предметов. Кай вдохнул первым, его рот открылся, тело дёрнулось. Он тонул. До боли распахнутыми глазами я смотрела на его агонию, наконец понимая, что всё происходит на самом деле. Я схватила его за тунику на груди и завопила. Крик растворился в пузырях и толще воды, но прежде, чем хлынуть мне в рот, она вся исчезла, и мы полетели на пол с трёхметровой высоты.

Кай болезненно застонал, приняв весь удар на себя. Он успел притянуть меня, и я рухнула на него сверху. Его руки обвили мою голову, защищая от падающих вокруг предметов.

Всё, включая нашу одежду, оказалось сухим. Вода исчезла, будто её никогда и не было, а напоминанием о произошедшем стали разбросанные предметы, выбитые стёкла окон и мой озноб. Я загнанно дышала, лёжа на Кае, его рука гладила мою спину. Будь у меня силы на слёзы, я бы разрыдалась, но опухшие глаза и так саднило.

– Отчаяние.

Хриплый голос Кая привёл в чувство. Несмотря на недавнее удушение, он дышал ровнее меня. Я скатилась на пол, и Кай издал сдавленный звук, когда я всем весом налегла на его плечо. Я села и потянула его за собой, боясь, что он сломал себе что-нибудь при падении.

– Не страшно, вероятно, просто ушиб, – заверил он, пока я пыталась понять, есть ли травмы. От прикосновений в некоторых местах он морщился, но покорно поднял руку после моей просьбы. Убедившись, что он может ею двигать, я немного успокоилась. Кай взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.

– Ты слышала, Кассия? Твоя усиливающая эмоция – отчаяние, – в противовес смыслу с непривычной лаской улыбнулся он, погладив большим пальцем мою щёку. – Это не плохо. Всё что тебе нужно, это не отчаиваться.

– Я почти убила нас, даже не понимая как, – не разделяя его веселья, напомнила я.

– Но не убила.

Я не успела ничего ответить, дверь распахнулась, в гостиной раздался топот ног, и в спальню ворвались несколько стражников и две служанки. Они с недоумением уставились на разбросанные предметы, осколки и сдвинутую с мест мебель.

– Мы слышали шум, кириа. Дверь не открывалась, и мы позвали стражей, но сейчас… у вас всё хорошо? – уточнила одна из девушек, выразительно глядя на два разбитых окна.

– Да, это я… случайно, – с поразительным спокойствием заверила я, махнув в сторону окон. Внутри меня вибрировало напряжение от пережитого шока, я всё ещё не понимала произошедшего, но каким-то образом научилась сохранять внешнюю невозмутимость. – Всё в порядке, но принесите какую-нибудь аптечку. Мазь, чтобы обработать ушибы и снять боль, – попросила я, поднимаясь на ноги.

Тело ныло после падения, но я просила не для себя, а для Кая. Нужно осмотреть его плечо.

– Вы поранились? Позвать целителя?

– Нет, спасибо. Аптечки будет достаточно, – повторила я, уверенно кивнув на выход.

Стражи и служанки лишний раз обвели взглядом спальню, проследили, как Кай встал с пола, и удалились, прикрыв за собой дверь.

– Я надеялся, что ты никогда не вспомнишь ту трагедию, – признался Кай, аккуратно присаживаясь на край письменного стола у окна в гостиной. Он сделал это медленно и немного поморщился, поведя левым плечом. – Так сильно не хотел, чтобы ты вспоминала, что решил не встречаться с тобой и попадаться на глаза как можно реже.

Он горько усмехнулся, качнув головой. Его признание выбило из колеи.

– Твои друзья умерли из-за меня, твоя первая любовь…

Я не смогла договорить, с трудом выдавив последние два слова. Кай поднял взгляд, его губы изогнулись в печальной улыбке, но с лица ушло всё напряжение, он расслабился, словно устал бороться.

В дверь постучали раньше, чем Кай успел ответить. Я забрала у служанки аптечку, заверив, что помощь не нужна, и попросила не докладывать никому об увиденном. Отпустив девушку, заперла дверь и подошла к Каю. Он всё время молчал, расслабленно следя за мной.

– Сними тунику, чтобы я проверила плечо, – не глядя на него, попросила я, роясь среди мазей. Названия мне ничего не говорили, но, к счастью, на них кратко указали назначение и способ применения.

– Перелома нет, в противном случае я не смог бы двигать рукой, – заверил Кай, но меня это не успокоило.

– Отлично, тогда у тебя не возникнет трудностей с тем, чтобы снять одежду.

Я продолжала разбирать имеющиеся мази, краем глаза следя, что он принялся разматывать пояс. Когда шорох одежды прекратился, я посмотрела на Кая.

Да чтоб тебя.

Я морально готовилась к тому, что увижу, но сердце всё равно подпрыгнуло к самому горлу. За последний месяц я пыталась убедить себя, что он вовсе не так уж и хорош, но при широко раздвинутых занавесках под ярким дневным светом его тело было даже лучше, чем я помнила, и Кай это прекрасно понял, потому что его губы растянулись в ласковой улыбке.

– Что это? – я тронула новые отметины у него на правом плече.

В двух местах красовались странные рубцы вроде следов от клыков, а от них по всему плечу и вниз по руке расползлись белые узоры. Они немного напоминали татуировку, так как не были целиком хаотичными, скорее абстрактными, и линии вились, а не ломались.

– Яд кер.

– Яд?!

– Да, керы кусаются. – Он сдвинул мою ладонь обратно к рубцам. – Потом отрава распространяется морозом. – Кай принялся водить моей рукой по узорам, продолжая следить за реакцией на моём лице. – Но их яд не так уж и опасен, главное – проследить, чтобы не добрался до сердца. А так это не основной способ убийства, чаще керы раздирают глотки.

– Зачем ты к ним полез? – в ужасе спросила я, отыскав бледную линию узора, которая едва не добралась до его сердца.

– Они не хотели меня пускать, когда я попросил вежливо. Пришлось их подвинуть.

– Эти следы пройдут?

– Да, через пару месяцев.

Взгляд сам собой остановился на его правой руке, держащей мою. Там всё ещё было продолговатое пятно у запястья. По словам Кая, старый ожог, но он не сошёл, а лишь побледнел. Значит, не все шрамы на палагейцах заживают? Хотя отметины от травм, полученных в Санкт-Данаме, у Кая пропали. Тогда после ожогов он едва мог сжать кулак, и всё же сейчас не осталось и следа.

Я отдёрнула руку, ощутив, как чужие мышцы напряглись под моими пальцами. Игнорируя отсутствие половины одежды на Кае, я жестом приказала ему повернуться и показать плечо. Он подчинился. Обширный синяк уже начал проявляться, однако ничего похожего на перелом я действительно не нашла. Нигде не распухло, и кожа не горела.

– Ты не виновата в произошедших катаклизмах на Переправе, – спокойно заговорил Кай, пока я выбирала мазь. По-прежнему стояла за его спиной и была рада, что он не видит моего выражения лица. – И гибель моих друзей не твоих рук дело. Виноват отец, я, может, Веста немного, но тебе не было и суток от роду. Я всегда знал, что ты здесь ни при чём, но твоё существование напоминало о моей ошибке. Всё из-за моей порывистой самоуверенности. Переправа не место для веселья, но я приводил друзей и как горделивый идиот демонстрировал имеющиеся там чудеса. Не хотел признавать, что это моя ошибка, поэтому переложил вину на тебя. У меня не выходило хоть немного притушить злость. Никак не мог это остановить.

Я стиснула зубы, боясь выдохнуть. Тихо открыла нужную мазь и, зачерпнув немного пальцами, принялась растирать ушиб. Кай вздрогнул от прохладного прикосновения, но через мгновение расслабился.

– Я хотел, чтобы ты держалась от меня подальше. Ты же, наоборот, везде за мной таскалась, принося буквально всё, что могла. Поделки из шишек, неуклюже сплетённые маковые венки, ракушки, цветные камни и любой красивый мусор, который в твоих детских глазах становился сокровищем.

Признания лились легко, свободно. Кажется, Кай даже улыбался, пока я, до боли закусив губу, боролась с подступающими слезами. Он говорил, а я вспоминала, с каким чувством всё это ему носила: надеялась, что подарки помогут ему меня полюбить. Хотела ему нравиться так же, как Весте. Поэтому каждая сказанная Каем фраза отдавалась болью в груди.

– Этот браслет – единственное, что мне удалось сохранить.

Он поднял левую руку с уже знакомым браслетом. Я не раз подмечала украшение, убеждаясь, что сын Гипноса его никогда не снимает. Даже в нашу несостоявшуюся совместную ночь он его не снял, и я решила, что это вроде оберега, но спрашивать не стала. Тот самый браслет из чёрного шнурка и кривоватых красных камней. Действительно, похож на детскую поделку, но я не думала, что украшение было сделано мной.

– Ты не помнишь?

– Нет, – призналась я, и Кай понимающе кивнул.

– Если приглядишься, то поймёшь, почему форма камней такая странная. Это гранат.

– Драгоценный камень?

Плечи Кая едва заметно затряслись в беззвучном смехе.

– Нет. Это настоящий гранат. – Он выдержал паузу, позволив мне рассмотреть браслет, но я только нахмурилась, продолжая не понимать. На шнурке определённо были камни. – Ты очень любила гранат, так что вы с Вестой начали сажать гранатовые деревья на Переправе. Ты целый год нетерпеливо ждала, пока деревья приживутся и вырастет первый плод. Наблюдение за процессом роста было необходимо, чтобы в будущем ты могла создать гранат из иллюзий. Однако вместо того, чтобы съесть первый выросший плод, ты вытащила семена с мякотью и попросила отца помочь тебе создать украшение. Когда он узнал, что ты намереваешься подарить его мне, то из ягод сотворил камни, а затем сделал весь браслет настоящим, чтобы его можно было выносить за пределы Переправы, так как я часто бывал в Санкт-Данаме.

После длинной тирады Кай опустил руку, умолк и шумно втянул воздух, его плечи напряглись, а голос потерял любой намёк на радость.

– Твоё воспоминание… это произошло в день, когда ты пришла мне его подарить. К тому времени я сбился со счёта, сколько безделушек ты мне принесла. Отдав этот браслет, ты объяснила, из чего он. Ты начала с улыбкой, воодушевлённая, но на середине рассказа всё неожиданно переменилось. Ты расплакалась… отчаянно, будто безмолвно просила тебя простить. Тогда я ужаснулся, наконец осознав, что всё время ты чувствовала мою ненависть и принимала её на себя, несмотря на мои попытки скрыть истинные эмоции. Мне стало стыдно, но в тот момент я не смог себе в этом признаться.

Почти вся нанесённая мазь впиталась, Кай повернулся, ощутив, что я занимаюсь растиранием слишком долго, хотя движения уже выходили бездумно, я сосредоточилась на рассказе, жадно внимая каждому слову.

– В тот день я впервые на тебя накричал, надеясь прогнать. Меня одолевал гнев на себя самого, на отца и на всё произошедшее, – Кай стиснул мою ладонь, заставив посмотреть ему в глаза. – Я надеялся сбежать от тебя, ушёл в глубь Переправы, дошёл до земель Фобетора, а ты всё гналась за мной, как преданный щенок. Я ещё не знал, что гнев и есть моя усиливающая эмоция, и не осознавал, насколько сильнее становлюсь на Переправе. Даже наличие ахакора не помогло. Я приказывал тебе убираться домой, но ты не слушала. И тогда сорвались слова, которые мне никогда не стоило говорить.

– «Исчезни с глаз моих»? – вырвалось у меня.

Кай кивнул, опустил взгляд, растирая моё запястье, словно круговые движения на моей коже его успокаивали.

– Я сын Гипноса, Переправа часть меня, и она выполнила приказ. Она создала под твоими ногами расщелину, и ты исчезла. Буквально.

Руки Кая обвили мою талию, он ненастойчиво притянул меня к себе. Я тяжело выдохнула, когда он согнулся и спрятал лицо на моём плече. Это были самые ласковые и трепетные объятия, что я от него получала. Он обнял крепче, и я сама уткнулась ему в шею, ощущая его тревожное сердцебиение.

– Ты исчезла, Кассия. Я же был настолько шокирован произошедшим, что замешкался. Созданная мной иллюзия реки внизу пропасти уберегла тебя лишь от мгновенной смерти. Думай я быстрее, создал бы нечто более надёжное. Ты переломала себе ноги от удара и чуть не утонула, – слова мерным потоком лились из Кая.

Знай я его хуже, решила бы, что он спокоен, но в голосе звучали сожаление и боль, поэтому я обняла его. Щекой потёрлась о волосы. На подсознательном уровне я помнила и страх, и ту боль, но не испытывала к Каю ненависти. Наоборот. Я любила его, и мне было тяжело видеть его муки.

– Всё хорошо, – заверила я. Этим воспоминаниям много лет.

Кай горько усмехнулся, но объятия стали ещё крепче, как если бы он боялся, что я исчезну.

– Я принёс тебя домой, и даже отец не был уверен, что ты поправишься, – отрывисто напомнил он. – У тебя были частичная амнезия, множественные переломы, внутреннее кровотечение. Три операции в Санкт-Данаме. Я не спас тебя, Кассия. Тебя спасли человеческие врачи, работающие на Мороса. К счастью, техника в его компании и собранные специалисты оказались способны тебе помочь.

Кай сам отстранил меня, чтобы вновь взглянуть в лицо.

– Мой гнев – проблема. После этого я полностью перебрался в Санкт-Данам, боясь, что причиню тебе новую боль. А когда ко мне пришла заплаканная Веста с новостями от отца, что ты умерла, я не мог в это поверить и не мог простить себя вдвойне. Мне жаль, Кассия, – Кай прикоснулся к моему лицу, и я невольно прикрыла глаза, прильнув щекой к его ладони. – Я увидел, что натворил, лишь когда моя беспричинная ненависть едва не убила ребёнка. Я никогда не умел правильно любить. Мне знакома безусловная любовь к сестре или влюблённость в молодости, но к тебе… – Он запнулся, сжал губы, будто намеренно сам себя прервал. Я ещё не успела осмыслить услышанное, как он продолжил: – Отец отобрал у меня шанс что-либо исправить именно в то время, когда я захотел всё наладить между нами.

Я судорожно выдохнула. В его взгляде появился мечтательный туман, пальцы спустились по моей шее, а другой рукой от стиснул мою талию.

– Едва не переспав с тобой, я запутался сильнее. Я влюбился в человека, оказавшегося ребёнком, которого я годами отчаянно искал, чтобы исправить старые ошибки, – его голос понизился, а прикосновения стали откровеннее.

Я не могла ничего ответить, с трудом дышала, пока сердце билось в горле. Мои губы покорно раскрылись от прикосновения его пальцев, а последующий поцелуй был нежным, тягучим и настолько долгожданным, что я доверчиво приникла к Каю всем телом. Он действовал без спешки, руки скользили по моим бокам. Я отстранилась, лишившись кислорода, но Кай потянул меня обратно. Его обнажённая грудь поднималась и опускалась под моими ладонями, моя голова кружилась, я не могла понять, как от перепалки мы перешли к поцелуям. Кай признался мне в любви, сказал именно то, что я хотела услышать. Вначале он умело бил по самому больному, а затем… по самому желанному.

Кай принялся разматывать мой пояс, я резко отстранилась.

– Нет! – хрипло воспротивилась я.

Кай не выглядел удивлённым или оскорблённым. Скорее настороженным в ожидании моих следующих слов.

– Ты… ты действительно рассчитываешь… меня соблазнить? – с трудом справляясь со сбитым дыханием, озвучила я догадку.

Он ничего не ответил, но ему и не нужно было. На лице отчётливо отразилось разочарование.

– А что потом? Привяжешь меня к кровати и не дашь пойти в круг?!

– Об этом я не подумал, но идея неплохая, – бесстыдно признался он привычным деловым тоном. – В мой план входило удовлетворять тебя, пока не начнёшь умолять о пощаде и не отдашь мне всё, включая участие в поединке.

Моё лицо стало горячим от непрошеных мыслей, но одновременно я нервно рассмеялась. Его находчивость была за пределами всего знакомого. Я верила, что всё рассказанное – правда, чувствовала, что Кай впервые искренне поделился сожалением и болью, однако даже это он попытался обернуть в свою пользу, чтобы добиться желаемого.

К несчастью, смехом же я и подавилась, когда его рука скользнула по моему бедру. Пальцы сжали мне ягодицы, и он дёрнул меня к себе, его губы и язык спустились по моей шее к ключице.

Теперь он больше походил на себя: напористый, властный и нетерпеливый. Я задохнулась, бёдрами ощутив, что это игра лишь отчасти: он хотел меня не меньше. Не мешкая, Кай встал и поменял нас местами, усадив меня на стол. Все здравые мысли улетучились, оставив чудовищный эмоциональный коктейль из смеси страха, тревоги, восторга и предвкушения. Я обхватила шею Кая руками, тело размякло под жаром его кожи. Он почти повалил меня на стол. Я задрожала, пока его ладони заскользили по моей груди, и с трудом втиснула колено между нами.

Дразнящие ласки прекратились, Кай оторвался от моей ключицы, которую успел обнажить, оттянув ворот наряда. Я тяжело дышала, упираясь коленом ему в грудь и не позволяя лечь сверху. Потемневшие глаза Кая были дикими, полными откровенного желания. Он протяжно выдохнул через нос, словно я отобрала о него законную добычу. Несмотря на всё недовольство, он более не настаивал и даже немного отстранился.

Дрожа, я соскользнула со стола, проскочила под его рукой и отошла. Стук в дверь прервал звенящее молчание.

– Кириа, архонт ждёт внизу. Пора отправляться, – предупредила служанка, а я про себя обрадовалась, что заперла дверь.

Кай присел на край стола, поняв, что игра закончена и он просчитался.

– Сейчас спущусь, – ответила я и недовольно поправила свой пояс, проверяя, не успел ли Кай его ослабить. – Это был подлый трюк, – резко бросила я Каю, но севший от возбуждения голос выдавал с головой.

Пальцы по-прежнему тряслись, тело горело от желания, но на лицо вернулась отрепетированная маска равнодушия.

– Я готов на любой. – Откровение звучало как угроза. – Дважды я терял тебя, Кассия, и теперь пойду на всё, чтобы защитить.

Взгляд Кая был жёстким из-под растрёпанной чёлки, но расширенные зрачки и то, как жадно он осмотрел меня с ног до головы, заставило сглотнуть, испугаться нарастающего притяжения и торопливо отступить на пару шагов. Впервые мне захотелось ему поддаться и передать право на поединок. И всё просто ради того, чтобы он вновь сказал, что любит меня.

Я горько усмехнулась, надеясь, что Кай не догадался, что не физическое влечение, а откровенные слова едва не снесли с трудом накопленную уверенность. Он следил за каждым моим движением с едва заметным наклоном головы, наблюдал, как хищник, но с интересом, будто более не видел во мне жертву.