Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 256 страниц)

Без Сирши я не стала бы тем, кто я есть сейчас. Она была мне не просто близкой подругой, но сестрой и настоящим членом семьи. Она спасла мне жизнь, и не единожды.

– Что ты выберешь? – спросила Пасифея, когда Сирша перестала плакать, а я выпустила её из объятий.

– Наручи, – нехотя согласилась я, уважая желание подруги. Я отобрала у неё слишком многое, чтобы иметь право возвращать Сиршу против её собственной воли. – Я возьму наручи. Пусть они станут реальными.

Земля под ногами вновь задрожала, вибрация длилась недолго, а как только она утихла, магический атрибут засветился на несколько секунд и снова потух. Я неуверенно потянулась к наручам и даже не сразу поверила, когда пальцы коснулись металлического плетения. Они были восхитительно лёгкими, прохладными и больше напоминали тонкую кожу. Я аккуратно надела один наруч, затем второй. Материал закрывал малую часть предплечья и ладони, но пальцы оставались открытыми.

Я ахнула, подняв взгляд на присутствующих. Сирша, Танатос и Пасифея изменились. Их тела потеряли цвет, скорее напоминая призраков, и я сжала челюсти, запрещая себе плакать. Сделала выбор и не имею права о нём сожалеть.

– Вы бы не смогли уйти, – рассказала Пасифея, помня о моём вопросе про подвох. – Твоя проверка вышла жестокой, потому что Сирша уже была здесь. Она бы ожила, но оставалась такой лишь в пределах этих земель Фантаса, а ты осталась бы заперта с нами.

Сирша попыталась дотронуться до меня, но её руки прошли сквозь, однако стоило мне схватить её ладонь, и всё получилось. Наручи Фантаса позволяли мне касаться её. Я сжала пальцы подруги в немой поддержке. Сирша храбрилась, но я знала её слишком хорошо, чтобы отчётливо различить страх. Поэтому я останусь, пока она не уйдёт дальше.

Я постаралась не представлять, что подумали бы Кай и дедушка, не вернись я домой. В груди сдавило от мысли, какую боль это могло им причинить.

Справа раздался шум, и у меня кровь отлила от лица при виде разрушающегося дома. Далёкие деревья тоже начали горбиться и вянуть, словно огромные цветы. А белые маки под ногами принялись стремительно гнить.

– Что происходит?!

– Наше время заканчивается. Ты забрала наручи, и это место более не закрыто, – торопливо объяснил Танатос, прижимая Пасифею к себе, когда харита отшатнулась от чернеющих цветов под ногами. – Ты должна нам помочь! Передать кое-что Моросу! То, что однажды спасёт душу Гипноса. Но Пасифея также хочет передать моему брату последнее послание.

Харита протянула мне по хрустальному шару в каждой ладони, один был серый, а другой золотой. Они напоминали те, что хранили наши с Микелем личности.

– Ваши воспоминания?

– Да. Танатос умеет их вытаскивать, как и Морос.

Мы все покачнулись, когда земля под ногами пошла волнами.

– Кассия, их можно будет посмотреть лишь раз, умоляю: не потеряй их и не разбей! – взмолилась Пасифея.

– Как мне их вынести? Разве я могу унести что-то помимо наручей?

– Можешь. Теперь с помощью них ты способна делать созданные иллюзии объектов реальными. Просто возьми, – заверил Танатос, помогая Пасифее устоять на ногах. Сирша рядом схватилась за постамент.

Всё вокруг беспрерывно качалось, сердце вторило, тревожно ударяясь о рёбра. Я создала сумку на пояс и оторвала кусок от своей туники, чтобы завернуть стеклянные шары, иначе те разобьются друг о друга. Мне пришлось полностью сосредоточиться на шарах, и только на третий раз я смогла забрать их из рук Пасифеи. Они оказались тёплыми, и на секунды я замерла, вглядываясь в клубящийся туман.

– Не перепутай. Золотой для Гипноса и серый для Мороса! – объяснил Танатос, повысив голос, чтобы перекрыть треск раскалывающейся вокруг нас земли.

Я убрала шары в сумку, закрепила её на поясе, стараясь не смотреть по сторонам на происходящий ужас.

– Что там за воспоминания? Ты сказал, что необходимо спасти душу Гипноса.

– В сером шаре одно из предсказаний Морфея. Он увидел его, когда мы уже были заперты здесь. Что-то непонятное, про смерть Пасифеи и самого Морфея. Он говорил, что умрёт она, а следом умрёт и он. Потом что-то про волосы. На первый взгляд бессмыслица, но я запомнил его и сохранил. Брату выпало много потерь, и возможно, он близок к своему пределу. Покажи это видение Моросу! Он попытается помочь.

«Умру и я. Пасифея умерла…»

«Волосы той, что плетёт. Волосы той, что…»

Кошмарный сон Весты. Это совпадение или она видела то же, что и Морфей?

– Что произойдёт с Гипносом? – От волнения я едва заметила, как неподалёку рухнуло дерево.

Танатос хотел ответить, но справа буквально в десяти шагах земля раскололась и начала расходиться в стороны, открывая расщелину.

– Тебе пора! – поторопила Пасифея.

Танатос подтянул хариту и Сиршу к себе, обнимая обеих.

– Как? Как мне выйти? И что будет с вами?!

– Мы уйдём, – ласково заверила Пасифея. Горло сдавило, и я схватила Сиршу за руку, видя, что ей страшно. Она благодарно мне улыбнулась, хотя тряслась как осиновый лист. – Мы давно умерли, и пришло время отправиться дальше. Танатос о нас позаботится. А тебе туда, прыгай в воду и плыви на глубину, – указала Пасифея мне за спину.

Я обернулась, заметив накатывающие волны то ли моря, то ли из ниоткуда взявшегося озера. Колени ослабли, ноги явно не хотели держать.

– Переправа знает, что ты боишься воды. Это очередная проверка, отсюда тебе придётся вернуться так же, как и пришла. Вернись на земли Фобетора. Сделать это можно через твой страх утонуть. Ты сможешь вновь открыть земли Фантаса для всей Переправы, но только после того, как выберешься отсюда старой дорогой, – уже торопливо пояснил Танатос, когда я упала на колени от сильного толчка земли. Всё так тряслось, что мне с трудом удалось подняться на ноги.

– Что происходит с этим местом?

– Оно исчезает, и мы вместе с ним, но ты не была заперта и застрянешь в изнанке, если не уйдёшь раньше, поэтому беги, Кассия, пока вода не исчезла! – крикнула мне Пасифея.

– Беги, – поддержала её Сирша. Я снова сжала её ладонь. – Я люблю тебя.

– А я тебя. – Было трудно дышать, ноги будто приросли к месту.

– Беги! – приказала Сирша, когда новая трещина появилась прямо подо мной.

Я побежала. Придерживая сумку на поясе и огибая всё новые мелкие расщелины, я бежала, стараясь не переломать себе ноги. Земля то дрожала, то шла волнами. Несколько раз я упала, больно обдирая ладони. Хотела обернуться, но знала, что нельзя. Увидев Сиршу ещё раз, замешкаюсь. Я с ходу вбежала в воду, глядя, как знакомая чернота изнанки наползает на волны, небо с туманностями и планетами почти полностью исчезло. Место, хранившее Танатоса и Пасифею, растворялось на глазах. Я задержала дыхание и нырнула, неизвестность глубины до ужаса пугала, но остаться в пустоте было страшнее. Я гребла изо всех сил куда-то вниз, но стояла кромешная тьма, открытые глаза не помогали ориентироваться. Меня начинала обуревать паника, чувство самосохранения гнало назад – наверх. Но я уже достаточно узнала Переправу, чтобы свыкнуться, что ты ничего в ней не понимаешь. Особенно на территории Фантаса. Здесь всё может измениться, даже небо не всегда над головой.

Лёгкие начали гореть, и я принялась грести быстрее, надеясь, что скоро вынырну. Танатос сказал, что необходимо вернуться в земли Фобетора через страх утонуть. Я содрогнулась, запоздало гадая, не нужно ли мне для этого умереть. Не имея других подсказок, я представила землю Фобетора. Визуализировала в памяти пески, чёрную дыру и толпы жутких ониров. Сейчас предпочла бы их компанию, лишь бы добраться до воздуха. Руки упёрлись в песчаное дно. Я оказалась на глубине, не видя света, не слыша звуков.

«Это очередная проверка, отсюда тебе придётся вернуться так же, как и пришла».

Я устала, мне было холодно, больно и страшно, но я пришла сквозь песок, поэтому принялась копать его с удвоенной скоростью, ощущая, что мне осталось совсем недолго до потери сознания. Стоило мне выкопать маленькую ямку, как жуткий вес придавил меня ко дну. Я стиснула зубы, чтобы сдержать крик: песок начал затягивать, всасывать моё тело, словно трясина.

Песчинки больно царапали кожу, попадая в нос. Песок оказался даже в глазах, всё вокруг стало сухим, но я не могла дышать и двигаться. Хотела закричать, но песок посыпался в рот, и я забрыкалась. В голове звенело, я уже не понимала, где нахожусь, когда кто-то резко дёрнул меня за руку, заставляя принять сидячее положение. Я выплюнула песок, хрипло вдохнула и выдохнула, прочищая нос. Закашлялась, силясь сделать новый вдох. Глаза слезились, я в панике тёрла их, чтобы хоть что-то увидеть, но вместо этого лишь причиняла себе новую боль. Я плакала, надеясь слезами избавиться от песка. Рядом с ноги на ногу переступал кто-то тяжёлый, огромная тень закрывала свет, топот сотрясал песок вокруг.

Рядом кера или эриния. У меня всё ещё кружилась голова, нижняя часть тела оставалась погребена, и при всём желании мне не убежать от чудовища. Неожиданно существо издало странный вопль и принялось ходить вокруг. Вслед за третьим воплем я услышала новые крики чудовищ, но более далёкие.

Они переговариваются?

– Кассия!

Моя голова дёрнулась на голос Весты. Она явно бежала, приближаясь. Я по-прежнему ничего не видела из-за песка, слёзы продолжали литься, но боли это не уменьшало.

– Кассия! Это ты! Погоди, дай промою.

Веста наклонила мне голову, и я вздрогнула, когда на лицо полилась вода. Она лилась, а я часто моргала, стараясь побыстрее избавиться от песчинок. Потом промыла рот, сплёвывая всё рядом.

Начав различать силуэты, я приметила отошедшую на несколько шагов эринию. В отличие от кер она больше напоминала человека, хотя за её спиной также были огромные перепончатые крылья. Женское тело, прикрытое подобием платья, привлекательное лицо, но безжизненное холодное выражение, абсолютно чёрные глаза, без намёка на белок. Белая с синеватым оттенком кожа, тёмные волосы и короткие рога. Она оскалила острые зубы, ощутив или увидев мой взгляд, по-птичьи наклонила голову, а затем с силой оттолкнулась от земли и взлетела. Веста повернула меня к себе, её обеспокоенное лицо выглядело размытым.

– Всё будет хорошо. Кажется, ничего серьёзного с глазами. Ты меня видишь?

Я кивнула и поморщилась из-за песка на зубах. Моргать было больно, но я дышала, а сердце медленно успокаивалось. Веста порывисто обняла меня, она дрожала, и я погладила её по спине, расслабляясь в чужих объятиях.

– Прости, что заставила волноваться. Не знаю, сколько времени прошло. Там всё было так странно. Я устала и хочу спать. Наверное, вы искали меня больше суток, – пробормотала я, а Веста отодвинулась, позволив увидеть её хмурое выражение лица.

Зрение наконец прояснилось, и я заметила, насколько усталой выглядит дочь Гипноса. Она будто не спала пару дней, щёки впали, а белки глаз красные.

– В чём дело? – напрягшись, спросила я.

– Тебя не было семнадцать дней, Кассия. Даже отцу и кошмарам Камаэля не удавалось тебя найти. Брат отыскал твой браслет, ты хоть представляешь, что мы все подумали?!

Я раскрыла рот, не в силах выдавить ни звука. Не могла осознать, что отсутствовала настолько долго. Сирша не почувствовала прошедшие месяцы, а Гипнос предупреждал, что территории Фантаса нестабильны и одичали, но и представить не могла подобных последствий. Я вылезла из песка, нетвёрдо встала на ноги. Лихорадочно сжала сумку и с облегчением выдохнула, нащупав целые и невредимые шары.

– Прости. Я не знала, – искренне заверила я, опираясь на Весту, меня шатало от усталости. – Как Кай?

– Лучше, хотя гнев и тревоги не позволяют выздоравливать.

Я сжала пальцы, ощутив наручи Фантаса.

Всё было не зря. Теперь можно сделать столько асфоделуса, сколько понадобится.

– Что-то ещё случилось?

– Да. Сивиллы лишились своего дара.

План Гипноса сработал. Лекса передала лекарство и остальным сивиллам. У меня не было определённого мнения на этот счёт, хорошо или плохо, что ей удалось выполнить условие сделки, поэтому просто кивнула.

– В результате к Переправе пришли Микель и царь Воды. Хотели поговорить с тобой и Гипносом, – продолжила Веста.

– Что они получили в ответ? – тихо хмыкнув, поинтересовалась я, пока она повела меня в нужном направлении.

– Войну.

Моё лицо вытянулось, когда дошёл смысл. Я во все глаза уставилась на Весту, ожидая улыбки или намёка на шутку, но она оставалась серьёзной, мрачно глядя вперёд, а заметив моё смятение, добавила:

– Камаэль объявил им войну.

9

КАССИЯ

Песок под ногами довольно быстро сменился травой и знакомыми маковыми полями. Услышанное как рукой сняло всю сонливость, и я заторопилась домой, чтобы удостовериться, что с Каем всё в порядке. Веста убедила, что последствия отравления уже не столь болезненные: твёрдую пищу он понемногу, но ест, горло кровоточит редко, и слабость наступает не так быстро, но я всё равно ускорила шаг, желая увидеть всё сама. К тому же не выпускала из рук сумку, помня обещание, данное Танатосу и Пасифее. Веста заверила, что Гипнос и Морос со вчерашнего дня на Переправе, и мне как раз нужны они оба.

Я перешла на бег, увидев у дома всех троих. Помимо Кая, Гипноса и Мороса были ещё мужчины, я лишь мимолётно отметила, что их одежды в цветах моего Дома. Кай заметил меня первым, его лицо вытянулось, губы перестали шевелиться, оборвав фразу. Я ускорила бег из последних сил и почти врезалась в него, обхватывая руками. Кай обнял меня в ответ, а его взволнованное сердцебиение вторило моему. Вокруг зашептались, но слова разобрать не удалось, Кай нагнулся, и я уткнулась носом ему в шею, вдыхая знакомый запах его кожи. Ощутила его руки в моих растрёпанных волосах, он что-то едва слышно прошептал, оставляя ласковый поцелуй на моём лбу и скуле. Я позабыла, что вокруг вообще кто-то есть, когда лицо Кая оказалось напротив моего. Он пристально осмотрел меня, пока я наблюдала за его глазами и обеспокоенно изгибающимися бровями.

– Её нашла эриния. Она кружила над одним местом, а затем выдернула Кассию из-под песка, – кому-то ответила Веста, и я пришла в себя.

Ко мне подошёл Гипнос, как и его сын, внимательно оглядел моё лицо, словно мог увидеть нечто странное, и обнял с неменьшим волнением. Я ответила тем же, судорожно выпустив воздух из лёгких. При виде меня Гипнос почувствовал облегчение, но я не представляла, как рассказать ему о Танатосе и Пасифее и при этом не шокировать тем, что они были неподалёку все прошедшие тысячелетия.

Я нехотя отпустила Руфуса, среди мужчин из Дома Раздора был знакомый целитель Саяш. Ему рассказала, что красные глаза – это из-за песка, и он пообещал дать капли, которые помогут облегчить неприятные последствия.

Все умолкли, когда я подняла руки, демонстрируя наручи Фантаса.

– Ты их нашла, – улыбнулся Гипнос.

– Нашла. И не только их. Нам о многом нужно поговорить, но сперва покажите мне, как выглядит асфоделус.

– Оставь это, Кассия. Ты валишься с ног, цветок подождёт, – заверил Кай, продолжая держать меня за руку, будто я могла исчезнуть.

– Нет, мы поговорим как можно скорее. Я обещала им.

– Кому «им»? – с подозрением переспросил Морос, но я мотнула головой.

– Сначала цветок.

Гипнос нахмурился, но вытянул руки, медленно создавая асфоделус. Я ощупала его с открытыми, а потом с закрытыми глазами, понюхала и даже приложила кисточку с белыми цветами к щеке, запоминая ощущения. Бог сна видоизменил несколько растущих под ногами маков, предлагая мне не воссоздавать всё с нуля, а видоизменить уже существующие вокруг растения, он остался на коленях, обещая мне помочь. Я всё ещё была неумелой, но после прохождения многочисленных фантазий научилась доверять себе и Переправе, зная, что она поможет.

Я опустилась рядом с Гипносом на колени, упёрлась руками в землю и зарылась в неё пальцами, сжимая. Наручи на руках потеплели. Саяш говорил, что им требуется много этого цветка.

Я не спросила, сколько именно и есть ли вообще точное число, поэтому представила как можно больше. Все присутствующие замерли, наблюдая, как окружающие нас с Гипносом маки менялись, вытягивались, из красных становясь белыми. Я смотрела перед собой, не обращая внимания на шёпот окружающих, вспомнила, как сосредотачивалась, чтобы получить шары с воспоминаниями из рук Пасифеи. Создать цветы недостаточно, необходимо сделать их реальными.

Наручи нагрелись, стали обжигающе горячими, но я сдавила пальцами землю, представляя, что именно мне нужно. В голове запульсировало, звон в ушах нарастал до раздражающего писка, а следом я очнулась от удара плечом о землю. Это моментально вернуло меня в реальность, и я раскрыла глаза, неловко принимая сидячее положение.

– Тебе сказали, что этого достаточно, Кассия. Перестань.

Раньше Кай злился и приказывал, а сейчас просил с усталостью и беспокойством. Он аккуратно убрал пряди волос с моего лица и проверил температуру, ощупав взмокший лоб. Мне действительно стало жарче, но это просто наручи и переутомление. Кай помог встать на ноги, и я огляделась, невольно копируя шокированное выражение лица Весты.

Все видимые вокруг поля вместо маков были покрыты белыми асфоделусами. Те мерно раскачивались на слабом ветру. Я огляделась, пытаясь найти хоть одно красное маковое пятно, но их не было.

– Это даже слишком много, кириа, – неловко замялся Саяш.

– Тогда возьмите столько, сколько требуется. Они должны быть реальными.

Веста взяла один из цветков в руку. Я с недоумением уставилась на неё, когда дочь Гипноса сперва напряглась, брови сошлись на переносице, пока она пыталась прожечь цветок взглядом, а после её лицо вытянулось.

– Не выходит изменить их обратно на маки. Они настоящие, – то ли с ужасом, то ли с восхищением ответила она на мой немой вопрос.

– Они закончат собирать, и я всё верну, обещаю, – виновато улыбнулась я.

Всё-таки это земля Весты. Не стоило портить её маки. Она расслабленно отмахнулась, но пошла проверять ещё на нескольких цветках. Не зная, как помочь Саяшу, я создала для них реальные корзины для сбора растений. Целитель поблагодарил и передал их своим помощникам.

– А теперь поговорим о том, что случилось и кого я встретила, – обратилась я к Гипносу и остальным. – Можем мы где-нибудь сесть? У меня кружится голова, а разговор выйдет длинным.

Они засуетились. Кай прижал меня к себе, помогая пройти за дом. Морос и Гипнос подготовили стол, который служил местом для отдыха и пикников, а Веста принялась создавать еду. Я попросила её не слишком стараться и шумно вздохнула, наконец сев на стул. Стянула с рук наручи, а те тут же исчезли, как только я положила их на стол.

– Всё в порядке, они – часть твоих способностей, и ты сможешь призвать их в любой момент, – заверил Гипнос, когда я нервно ощупала столешницу, боясь, что потеряла артефакт.

Поверив ему на слово, я выпила целых два стакана воды, ощущая разрастающуюся жажду. Все расселись, и я начала объяснение с набросившихся на меня ониров и зыбучих песков, утянувших куда-то вглубь. Опустила воспоминание обо мне и Кае, внезапно не желая узнавать, насколько выдумана была та фантазия, но детально припомнила пейзажи и девушку в красном со странным ребёнком по имени Илья, а затем двух мужчин в окружении восточных светильников. Описала стеклянных птиц и железные цветы. Мой голос задрожал, пока я попыталась описать то, что Танатос назвал «изнанкой», а прежде чем приступить к упоминанию об их родных, я попросила создать мне полный кубок вина, потому что сомневалась, что смогу описать увиденное и не расплакаться.

Никто не перебивал и не задавал вопросов, лишь рука Кая сжала мою при рассказе о Сирше. Лица богов-братьев, слушающих про Танатоса, Пасифею и детей Гипноса, помрачнели. Сердце нервно забилось, когда они перестали моргать, в упор глядя на меня. Я не была уверена, что означает эта перемена, но их гнев и горе были почти осязаемыми. Знала, что они чувствуют отчаяние. Бессилие. Несмотря на выпитый кубок вина, я заикалась, и мой голос дрожал при рассказе про проверку Фантаса. Захлёбывалась словами, сообщая им, что теперь Танатос, Пасифея и Сирша исчезли навсегда. Единственное я умолчала предупреждение Танатоса о будущем и о том, что шара у меня два. Пока упомянула только про золотой от Пасифеи, решив серый отдать Моросу позже. Вряд ли Гипносу стоит знать, что впереди его ждёт нечто дурное, да и Танатос просил передать его именно Моросу, будто младший брат мог отыскать решение проблемы.

Я достала золотой шар и протянула его богу сна, тот уставился на предложенное как на отраву: со смесью страха и недоверия. Он не двинулся с места, лишь опустил взгляд. Остальные вместе со мной внимательно следили за его реакцией, даже Морос казался растерянным и молчал.

Я притворялась, что не замечаю перемен в погоде вокруг. Голубое небо скрылось за грозовыми тучами. Ветер стих, стоячий воздух пах предстоящей сухой грозой.

– Я очень старалась, чтобы оно не разбилось, – едва слышно призналась я. Гипнос не принимал шар, и я лихорадочно искала, что можно добавить. – Пасифея… она чудесная и была очень добра ко мне и Сирше. Понимаю, почему ты так её… любил.

Я запнулась на последнем слове, потому что Гипнос поднял на меня глаза и словно не узнал. В его взгляде не было привычной теплоты или веселья. Лицо казалось безжизненным и почти не похожим на знакомого мне Руфуса. Моя рука с шаром затряслась, я думала, что несу ему хоть небольшую весть от любимой, но теперь ощутила, что принесла яд для его души. Может, не стоит его давать, раз он не хочет брать?

– Если ты не готов, я сохраню его, – торопливо добавила я, но не успела спрятать золотой шар, как Гипнос схватил меня за запястье.

Он не мог. Не мог заставить себя посмотреть, но и, зная о его существовании, не мог выпустить его из виду. Я судорожно выдохнула, искренне сожалея. Однако не было слов, способных утешить его, поэтому я промолчала. Бог сна помедлил, но забрал шар. На наших глазах покрутил его в руке и сдавил. Треск показался оглушительным. Золотой дым вырвался наружу, и Гипнос втянул его носом. По его лицу прошла волна судороги, а следом мышцы расслабились. Взгляд остекленел, будто он больше не здесь.

Я переглянулась с Каем, но он неоднозначно качнул головой и сжал мою ладонь. Я боялась дышать, наблюдая за переменами на лице Гипноса. Он сидел окаменевший дольше минуты и неожиданно заплакал. Выражение лица оставалось отстранённым, но скатилась одна слеза, а за ней другая. Морос побледнел и прикрыл рот рукой, озадаченный. Веста закусила губу и сама невольно заплакала, переживая за отца. Она выглядела испуганной, словно никогда не видела его таким. Сидящий рядом Кай обнял сестру за плечи, шёпотом успокаивая и убеждая, что всё будет хорошо. Гипнос бледнел, оставаясь в одной и той же неестественно неподвижной позе, его рот болезненно искривился, пока слёзы катились по щекам. Все за столом боялись дышать.

Гипнос заморгал и резко встал, заставив нас вздрогнуть.

– Это правда была она? – тихо спросил Морос.

– Да, – хрипло ответил Гипнос, глядя вперёд поверх моей головы.

Бог сна осмотрел пейзаж, но в его взгляде всё ещё не было узнавания.

– Что она сказала? – осторожно уточнил Морос.

– Она попрощалась, – бросил Гипнос, с раздражением стирая оставшуюся на щеках влагу.

Его глаза покраснели, а губы презрительно искривились, когда он взглянул на собственные пальцы со следами слёз. Гипнос резко развернулся и зашагал прочь.

– Руфус, они правда пытались… – заговорила я, встав со стула, но оборвала сама себя, когда бог сна резко обернулся.

– Умолкни! Мне известно, что и как они пытались!! – рявкнул он, земля завибрировала под ногами, всё небо мигом из серого стало почти чёрным.

Эхом его крика стали далёкие раскаты грома. Кай незамедлительно встал на ноги. Я сглотнула, дожидаясь окончания рокочущего гула.

– Прости, что не смогла их спасти.

Лицо Гипноса помрачнело сильнее, гримаса гнева исказила знакомые черты, но я смотрела на бога сна без страха, лишь с сожалением. Я говорила искренне. Даже если у меня не было и шанса им помочь, всё равно просила у него прощения, зная, как много он потерял.

Гипнос стиснул зубы, развернулся и продолжил свой путь. Никто не попытался за ним пойти. Бог сна шагал тяжело, а цветы и трава под его ногами вяли и чернели, скукоживаясь. Все с недоумением следили, как он оставил за собой безжизненную почерневшую тропу, словно его горе ранило и уничтожало всё, что оказывалось у него на пути. Я чувствовала ветер, но все звуки Переправы внезапно умолкли, будто кто-то щёлкнул выключателем. Морос выглядел обеспокоенным.

– Что происходит? – дрожащий голос Весты развеял пугающую тишину.

Морос печально улыбнулся.

– Это безмолвие, – пояснил он, кивком заставив меня и Кая сесть обратно за стол. – Гипнос заражает им всё вокруг, когда не способен себя контролировать. Это дурной знак, но дайте ему время. Брату просто необходимо побыть одному.

– Как ты думаешь, что он видел? – спросила Веста.

– Я могу только предположить. В таких шарах хранятся воспоминания. Раз его передала Пасифея, то Гипнос смотрел на что-то её глазами. В таких случаях, чтобы передать послание или кому-то адресовать сказанное, удобнее всего встать перед зеркалом и высказать нужное. Скорее всего, Пасифея так и поступила, чтобы Гипнос видел её лицо в отражении и был уверен, что это именно она. – Морос сам для себя создал стопку какого-то крепкого алкоголя и выпил залпом.

Потом повторил процесс ещё дважды в гнетущей тишине под ворчание грозового неба. Гипнос скрылся из виду, и звуки медленно вернулись.

– Вы знали, что Илира почти копия Пасифеи? – уточнила я, хмурым взглядом обводя оставшихся за столом.

– Я знал, они, возможно, догадывались, – признался Морос, кивнув в сторону Кая и Весты.

– Её портрет до сих пор хранится в подвале дома вместе с другими произведениями искусства или какими-то памятными отцу вещами, – объяснила Веста. – Мы знали, что волосы и глаза у всех вас одинаковые, но насколько схожи лица, было сложно оценить. Портрет Пасифеи написан масляными красками, и нет уверенности в точности переданных черт, а Илиру я видела лишь однажды. Камаэль вроде вообще её не видел, только на фотографиях.

Кай кивнул, согласный со словами сестры.

– Из-за этого Гипнос так сильно полюбил Илиру? – спросила я у Мороса.

– Да, она была ребёнком при их первой встрече, но Гипнос сразу узнал в ней Пасифею. Чтобы не искушать судьбу, брат держался от неё подальше, дожидаясь её взросления, но в итоге опоздал. К тому времени она уже влюбилась в Мелая… брат был в бешенстве, но, помня, что она всё-таки не Пасифея, переступил через свои чувства и отпустил Илиру. Лишь позднее мы выяснили, что всё это подстроили мойры, и тогда Гипнос сам подбросил Илире осколок Переправы. – Голос Мороса стал тише, а взгляд печальнее. – Он сделал это намеренно, чтобы быть у неё в долгу. Будучи Привратником, он пообещал Илире помочь в любой момент её жизни, выполнить любую её просьбу. Кто знает, но, может, именно этот его поступок и привёл к твоему рождению. Гипнос вмешался в судьбу Илиры, наперекор мойрам.

За столом повисла тишина. Моросу не обязательно было продолжать. Мы все знали, что Илира пожелала. Я сжала пальцы в кулак, только теперь осознав, насколько тяжёл был выбор Гипноса. Не могла представить, что он ощутил, когда она изменила желание и попросила обменять её жизнь на мою. Гипносу пришлось не просто вырвать часть Переправы, но и собственноручно лишить возлюбленную шанса на жизнь. Скорее всего, он дарил ей осколок Переправы с желанием спасти её, если это будет необходимо.

А ведь они могли быть вместе, откажись Гипнос выполнять изменённое желание…

Он мог. Ведь выполнил первую просьбу Илиры спасти её и ребёнка. Микель родился здоровым, Илира была в порядке, я же изначально была мертва. Выполнять её новое желание не было частью их сделки. На это Гипнос согласился по собственной воле.

Он – бог. Мог выкрасть Илиру или даже влюбить в себя, приняв образ кого угодно, но он отпустил её. Я гордилась Руфусом, но в то же время моё сердце нестерпимо болело за него. Хотелось подарить ему счастье, которое он заслужил. Воплощённая месть, возможно, принесла ему временное облегчение, но определённо не сделала его счастливее.

– Это не всё. Мне дали два шара, – привлекла я всеобщее внимание и достала серый.

Никому не нужно было озвучивать вопросы, всё было написано на их лицах.

– Этот шар передал Танатос специально для тебя, Морос.

Он часто заморгал, выпрямляя спину. Я не торопилась ему отдавать, бережно прижимая воспоминание к груди.

– Я не могла рассказать, пока здесь был Гипнос, но Танатос и Пасифея так долго оставались в замкнутом пространстве, чтобы дождаться прихода кого-то с силой Фантаса. Они ждали ради передачи этого воспоминания о пророчестве Морфея. Танатос сказал, что оно путаное и связано с Гипносом. Он…

Я мельком взглянула на Кая и Весту, те терпеливо ждали продолжения.

– Танатос считал, что что-то произойдёт с Гипносом. Не знаю, как скоро, но речь шла о потерях.

– Брат рассказал или показал тебе, что в шаре? – уточнил Морос, принимая воспоминание у меня из рук.

– Нет, – соврала я, вспомнив, как плохо Веста реагирует на свой кошмар. Тем более сомневалась, насколько прорицание и сон схожи, поэтому решила без необходимости не напоминать ей об увиденном. – У меня сложилось впечатление, что сам Танатос не совсем понимал значение предсказания, но был уверен, что ты сможешь догадаться, так как ты здесь, рядом с Гипносом.

Морос у нас на глазах повертел шар в руках, он не торопился его раскалывать. Вместо этого тянул время, убирая длинные, упавшие на лицо волосы назад. Я ощутила опустошение, поняв, что Моросу тоже тяжело посмотреть шар, ведь там будет его умерший брат. Веста создала для меня какой-то белый напиток.

– Это маковое молоко с корицей и мёдом. Оно тебя немного успокоит.

И, скорее всего, усыпит.

Я не стала озвучивать мысль и благодарно приняла тёплый напиток. Поспать мне бы действительно не помешало. И помыться. Тело зудело от песка под одеждой.

Стекло в руке Мороса треснуло, серый туман просочился через трещину, и бог втянул его носом. Дальше с ним произошло то же самое, что и с Гипносом. Лицо лишилось эмоций, а взгляд остекленел. Временами глаза двигались, словно он следил за чьими-то действиями, но нас он не видел.

Я выпила всё маковое молоко, и тело стало ватным, а сознание тяжёлым. Мне даже не хотелось поднимать голову, пока я грела руки о тёплый стакан.

– Что ты увидел? – раздался голос Кая.

Похоже, Морос пришёл в себя, но все мои мысли стали замедленными, хоть я и слышала слова, но их смысл доходил с опозданием.

– Ерунда какая-то. Очень путаное видение Морфея. Про его смерть и Пасифеи, а потом про волосы. Сказал, что понадобятся волосы той, что плетёт. Волосы той, что режет. Волосы той, что судьбу ведёт.