Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 140 (всего у книги 256 страниц)

13

КАССИЯ

Я закашляла от стоящей в зале пыли и каменной крошки после взрыва. Созданный мной щит пропал при потере концентрации из-за удара головой о стену. Я зашипела, ощупав затылок, в волосах была кровь, хоть и немного. Всё же мы стояли слишком близко к монолитам, думала, что имеющегося расстояния будет достаточно, но, наверное, нет.

– Кассия, – пальцы Кая ласкового погладили мою щёку.

Я обмякла в его руках, заметив, что он отделался несколькими синяками. Не нашла на нём крови. Лишь грязь и пыль.

– Дерьмовый у тебя вышел щит, – недовольно заключил он, но я слабо улыбнулась, слыша беспокойство в голосе.

– Прости. Я ещё не совсем понимаю свойство металлов. И это оказалось намного больнее. На вид ты так легко с ним обращаешься, – я показала ему руку, которой держала щит. При ударе думала, что мне сломает кость. Сомневаюсь, что там что-то серьёзное, но по всему предплечью уже образовались тёмные ушибы на местах, где были крепления: рука распухла.

– У тебя слишком слабые мышцы для такого оружия.

Я бросила взгляд через плечо Кая, многочисленные осколки монолитов рассыпались по полу. Светящийся проход пропал, а часть помещения была разрушена взрывом.

– Микель, – с испугом вспомнила я, оглядываясь вокруг.

Кай нашёл его в стороне, у него была немного обожжена рука и кровоточила ссадина на щеке, но в целом брат казался в порядке.

– Он жив, – заверил Кай, проверив пульс, но я всё равно подползла ближе, чтобы убедиться самой.

– А огненный?

– В норме. Я вырубил его ударом в челюсть, но ничего серьёзного. Браслеты у него забрал. – Кай хлопнул себя по карману. Я кивнула и, обессилев, оперлась спиной на нетронутую взрывом стену.

Получив порошок, отобранные дедушкой учёные создали подходящую формулу, о которой просил Гипнос. Ту, что расколет монолиты с минимальным уроном для окружающего пространства. Мы не хотели жертв, но при этом нельзя было сделать слишком слабую взрывчатку, иначе второго шанса даории нам не дадут. После Гипнос создавал иллюзии деталей для бомб, и я делала их реальными, чтобы собрать и вынести с Переправы.

Мы решили не рисковать и взорвать все монолиты с минимальным временным промежутком, чтобы даории не успели сориентироваться. К нашему времени сохранилось четыре пары монолитов. Две пары находились в разных государственных учреждениях Санкт-Данама, а другие два в компании Дардана Хилла и вели прямо во дворец Клана Металлов.

Чтобы сделать всё одновременно, мы разделились на группы. Веста отправилась с Моросом, Иво и Мейв с Гипносом, а мы с Каем должны были разобраться сразу с двумя проходами в компании «Меридий». Боги, чтобы продолжать не вмешиваться, не устанавливали бомбы, они лишь шли в качестве сопровождающих, чтобы защитить Весту, Иво и Мейв при необходимости. Но и сработала их способность к иллюзиям, они провели наших друзей, притворившись высокопоставленными чиновниками.

Оказавшись в компании «Меридий», я предложила Каю разойтись, чтобы уменьшить временной разрыв между двумя последними взрывами, но он отказался оставлять меня одну, и я не стала настаивать. Как только мы получили сообщения по телефону об удачных взрывах от Весты и Иво, то уничтожили третий проход. Мы с самого начала договорились обойтись без жертв, поэтому всех даориев оглушили или усыпили цветками мака от Гипноса, которые мне также удалось сделать реальными. Усыплённые охранники были предусмотрительно убраны подальше.

Между третьим и четвёртым взрывом произошла временная заминка, потому что нам пришлось спуститься на несколько этажей. Удерживая меня на руках, Кай делал пол под ногами бесплотным туманом. Я по-прежнему не одобряла этот способ перемещения, ненавидя ощущение свободного падения, пусть даже краткого, но это существенно сократило промежуток между взрывами и помогло застать охранников-даориев врасплох.

Я надеялась, что Микеля не будет во дворце или что нам удастся закрыть проходы раньше, чем он сообразит, но брат оказался быстрее, а его нож у моего горла вовсе стал неожиданностью. Не думала, что он на это решится, но вряд ли и Микель ожидал, что я попытаюсь разрушить монолиты.

Теперь всё кончено. Брата и его охранника вместе с остальными даориями мы вернём домой через Переправу, и на этом любые наши отношения будут закончены.

Я распахнула глаза, когда чужая рука коснулась лба.

– Ты отключилась? – обеспокоенно спросил Кай.

Я часто заморгала, неуверенная.

– Пора возвращаться. Тебе нужен целитель.

Я создала две пары наручников для Микеля и огненного. Чтобы не причинять им вред, сотворила оковы из самого простого металла Палагеды. Когда пришлось сосредоточиться, чтобы сделать их реальными, у меня запульсировало в затылке в подтверждение слов Кая.

Тишину прервал чужой кашель. Микель зашевелился и на трясущихся руках приподнялся, сбрасывая с себя многочисленные куски камней и стекла. Мы не успели его сковать, но ни я, ни Кай не беспокоились на его счёт. Всё кончено.

Микель сел, растерянно тряхнул головой, и светлые волосы, обычно связанные в пучок, рассыпались по плечам. Он потёр слезящиеся от пыли глаза и посмотрел в сторону монолитов. Несколько мгновений глядел на место взрыва невидящим взглядом, а затем грязно выругался. Он повернулся в мою сторону. Я приготовилась к его попытке напасть, оскорблениям или обвинениям и угрозам, но лицо Микеля лишилось каких-либо эмоций, он вновь пробормотал целый список отборной ругани себе под нос. Прозвучало это как-то устало, и я не ощутила, что его слова направлены в мою сторону, поэтому вопросительно подняла брови, ожидая чего-то более жуткого.

– Тион? – прохрипел он.

– Огненный? – уточнил Кай и указал на лежащего Тиона. – Без сознания, но невредим. Досталось только Кассии, она закрыла тебя, приняв весь удар.

В глазах Микеля не отразилось благодарности. Он продолжал смотреть куда-то сквозь меня.

– Ты всё-таки это сделала. Уничтожила всю Даорию. Такова твоя роль в судьбе моего мира, – произнёс он, и я не поняла, к кому он обращался, ко мне или к стене где-то позади меня.

Микель кисло усмехнулся и всё-таки сконцентрировал взгляд на мне. Кай встал на ноги, забирая наручники и оставшуюся пыльцу усыпляющего мака.

– Ты уничтожила нас так просто, что я даже не мог ожидать. Ты не первопричина, но именно то звено, что не оставило нам шанса, поэтому мойры так жаждали тебя убить. Твоя смерть не остановила бы катастрофу, но сохранила бы нам шанс на спасение.

Я нахмурилась, удивлённая услышанным. Раньше Микель не особо верил, что я способна навредить его миру, но теперь его речь изменилась.

– Нам конец, Кассия! – неожиданно рявкнул брат, как пружина распрямился и бросился на меня, но Кай схватил его за плечо и рывком усадил обратно.

Микель повернулся, чтобы что-то ему сказать, но получил в лицо пригоршней пыльцы.

– Отдохни, лучезарный. Поговорим после того, как проспишься, – холодно бросил он, а Микель растерянно чихнул, когда сонная пыль забилась ему в нос.

Всего пара секунд – и брат обмяк, завалившись набок. Я тяжело поднялась, чтобы позвать помощников. Это здание Мороса, и он выделил нам своих работников для перевоза усыплённых даориев к Переправе.

У меня кружилась голова, пока я шла к двери, опираясь о стену. Наш план удался. Почти никто не пострадал, и я всё ждала, когда наступит триумф победы, но он никак не приходил. Меня сковала растерянность, будто забылось нечто очень важное.

Оказавшись на Переправе, я снова почувствовала себя в безопасности, а встретившись с невредимыми Вестой, Иво и Мейв, даже расслабилась, убеждая себя, что победа ощущается не так, как ожидалось, но это не меняет сути, что нам всё удалось. Я не стала говорить близким о своём неясном предчувствии, не могла его объяснить, толком не понимая. Тем более, несмотря на все заверения, Кая тревожила ссадина на моей голове. Кровь засохла и была легко различима в белых волосах, но пульсация прошла, как и головокружение.

Мы привезли на Переправу тридцать два даория, включая Микеля и его огненного друга. Я внимательно рассмотрела Тиона, радуясь, что он не Трой. Тот продолжал одним только лицом напоминать о Лисандре и Элионе. Вряд ли Кай сдержался бы от желания сломать что-нибудь Трою при новой встрече.

Морос отправил нескольких своих помощников от лица Дардана Хилла, чтобы успокоить и обсудить перемены с представителями власти среди людей. Информация о взрывах начала просачиваться в новости. Мы постарались, чтобы не было свидетелей, но звуки взрывов всё равно были слышны снаружи.

Гипнос открыл старый путь в Даорию, а дедушка прислал отряд стражей нашего Дома, чтобы помочь перенести даориев на их земли. Сейчас лето и достаточно тепло. Мы собирались оставить мужчин спать на траве вместе с Микелем. Через три часа они проснутся и пойдут домой, до Эридана недалеко.

Чтобы всех успокоить, я позволила целителям заняться моей головой, промыть ссадину, пока я наблюдала, как подданные моего Дома вместе с Каем перетаскивают даориев на их земли.

Ни мы, ни Гипнос с Моросом не выглядели довольными. Все устали, нас тяготило, что ради безопасности пришлось пойти на такие меры. С этого дня наши миры будут полностью разделены. Соединятся ли они когда-нибудь вновь?

Буквально за час до заката вся работа была закончена, и на Переправе остался только Микель. Скорее всего, это наша последняя встреча, и я не могла расстаться с братом, ничего не объяснив. Глупо было надеяться уменьшить его ненависть, я её заслужила точно так же, как и он заслужил мою, и всё же хотелось поговорить. В последний раз.

– Руфус, разбуди его, – попросила я, когда целители обработали ожог на руке Микеля и ссадину на щеке.

– Ты уверена, что стоит?

Я схватилась за созданные мной же наручники, которые сковывали брату руки, и сжала, разрушая созданную ранее иллюзию. Методом проб и ошибок выяснила, что с помощью наручей предметы, которые я воссоздала из ничего, снова можно вернуть в состояние иллюзии и развеять. Понадобилось два дня, чтобы вернуть маковые поля к первоначальному виду, поэтому теперь обратный процесс и разрушение созданной ранее реальной иллюзии не ощущалось таким уж сложным.

– Всё-таки он мой брат, и я хочу выслушать его, – ответила я.

Иво и Мейв ушли вместе со стражами моего Дома обратно в Пелес, чтобы доложить о ситуации Совету архонтов. Рядом остались Веста, Кай, Гипнос и Морос. Самые близкие члены моей семьи.

Гипнос сдержанно кивнул и положил ладонь на лоб Микеля. Брат дёрнулся, потом протестующе замычал и часто заморгал, разбуженный ото сна. Гипнос отошёл, а Микель медленно принял сидячее положение. Он приложил ладонь к виску, словно страдал от головной боли или головокружения. Не зная, с чего начать, я присела перед ним на корточки, создала стакан прохладной воды и протянула Микелю. Я напряглась, ожидая любых последствий: он мог оттолкнуть мою руку, напасть с этим же бокалом или просто плеснуть воду мне в лицо, но Микель принял её и даже благодарно кивнул. Он выглядел рассеянным, взгляд слепо шарил по мне и остальным присутствующим, которые отошли на безопасное расстояние.

Микель выпил воду и вернул стакан. Он наконец сосредоточился.

– У тебя небольшие ожоги на руке и царапина на щеке. Их обработали. Использовали обезболивающую мазь, но через несколько часов неприятные ощущения вернутся, – пояснила я, ожидая, пока Микель придёт в себя.

– Как мы оказались на Переправе? – хрипло спросил он, потирая запястья, будто всё ещё мог чувствовать скованность. – Мне всё приснилось или ты действительно взорвала проходы, лишив возможности вернуться домой?

Он не обвинял и не кричал, говорил отстранённо, как если бы память вернулась, но не эмоции.

– Ты отправишься домой, как и каждый даорий, который остался в Санкт-Данаме, – ответила я, подбородком указав на щель между мирами, открытую Гипносом.

Микель должен был узнать пейзаж.

– Так вот как вы попали к нам в прошлый раз. Есть же ещё один проход? – в голосе Микеля прозвучало настоящее облегчение, он неловко поднялся на ноги, не отрывая взгляда от разорванной материи.

Я тоже встала и нахмурилась, не понимая его улыбки. Микель потёр ладонями лицо, затем глаза. Заметное облегчение отразилось во всей его позе, и он шумно выдохнул. Я с недоумением посмотрела на остальных, но среди них мне ответил только Морос, пожав плечами.

– Слава богам, у нас остался шанс, Кассия, – ответил Микель, поворачиваясь ко мне. – Я пытался с тобой поговорить и всё объяснить, но Кай сказал, что ты пропала.

– Так и было. Я ушла на территории Фантаса, но не знала, что там время ведёт себя по-другому. Мне показалось, что прошли лишь сутки, когда здесь это были недели, – честно поделилась я.

– Всё оказалось совсем не так. Прорицание сивилл и будущее. Ты действительно причастна к гибели Даории, но не ты первопричина, – вновь непонятно выразился Микель. Он говорил это ранее, но я по-прежнему не понимала смысла. – Мойры скрыли значительную часть правды. Истинная причина гибели Даории – Кассиопея.

Я наклонила голову, выражая полнейшее недоумение.

– Он точно не ударился головой? – спросил Морос скорее всего у Кая.

– Я закрыла проходы, чтобы никогда больше с вами не видеться и чтобы вы прекратили охотиться за мной из-за видений размытого будущего. Мои близкие пострадали от этих попыток, и впредь я не позволю подобного, – серьёзно отчеканила я, раздражаясь из-за мойр с их секретами.

Микель растерянно замотал головой, словно опять что-то не так.

– Не ты! Кассиопея! Звезда Кассиопея, в честь которой Илира дала тебе имя, – порывисто объяснил Микель уже для всех. – Она взорвётся в ближайшие десять лет, и жизнь в Даории будет уничтожена. Мы сгорим, как и пророчили сивиллы. Всё дело в схожих именах, а ещё в тебе, у которой нет нити судьбы, в путаных видениях сивилл и в том, что ты закрыла проходы, отрезая нас от пути к спасению. Монолиты и проходы – наш единственный шанс покинуть обречённый мир.

Я могла только моргать, пытаясь не терять нить повествования. Сбитая речь Микеля была слишком путаной, но в то же время сердце забилось быстрее, а ладони вспотели от ужасающего предчувствия.

– Поэтому во всех видениях про гибель Даории было ощущение, что Кассиопея где-то рядом. Незримая, будто призрак! Она действительно всегда была рядом! Но речь шла о звезде. Последствия её взрыва были повсюду, как и радиация. Она была, но незримая.

Микель за несколько шагов оказался рядом, схватил меня за руку, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Не ты во главе конца, Кассия, но ты поспособствовала нашей гибели, закрыв проходы. Ты перекрыла путь к спасению, потому что за десять лет мы могли переселить всех даориев либо в мир людей, либо в Палагеду.

Я лишилась дара речи, растерянно открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Часто задышала, стараясь разобраться с услышанным. Микель говорил жуткие вещи, но при этом нервно улыбался, и это совсем сбивало с толку.

– Хотел поговорить с тобой, рассказать о проблеме и попросить о помощи. Всей Даории нужна ваша помощь, – сказал он, обводя взглядом стоящих за моей спиной. – Я знаю, сколько у нас конфликтов и разногласий. Знаю, как много боли мы причинили друг другу, но речь о целом народе. Простые даории здесь ни при чём, они не сделали вам ничего плохо. Подумай, сколько там детей, Кассия.

Я забрала свою ладонь из его пальцев, не в силах контролировать дрожь.

– Почему тогда вы охотились за Кассией? – обвинила Веста, вставая рядом со мной.

– Мы не знали правды, а цари полагались на видения сивилл, которые из-за увиденного решили, что причина всей гибели одна она. – Микель ткнул в меня пальцем. – Но в действительности причины нашей гибели две. Взорвавшаяся Кассиопея и Кассия, закрывшая наши проходы. Скорее всего, сивилл сбили с толку схожесть их имён и мойры. Они почти не участвовали в политических делах многие годы, но не прекращали видеться с сивиллами.

– Значит, всё это была ложь? – едва шевеля губами, ответила я.

На лице брата отразилось сожаление.

– Это не было ложью, – раздался знакомый голос Атропос. Она неуверенно ступила на Переправу через по-прежнему открытый проход. Следом за ней прошла Клото, с интересом озираясь по сторонам.

Мы все напряглись, но Гипнос не стал их выгонять. Мойр всего две, и им не победить, находясь на землях Гипноса. Вряд ли они пришли, чтобы нападать.

– Твои поступки определённым образом повлияли на конец Даории. Ты сделала именно то, что предрекали сивиллы. Отрезала нам путь к спасению, – тем же спокойным тоном закончила Атропос.

Гнев ударил в голову, и я бросилась на мойру, готовая удавить богиню голыми руками. Мне удалось сделать два шага, как Микель перехватил меня, не позволяя приблизиться к мойрам. Веста схватила мои ладони, не дав использовать иллюзию пистолета.

– Это ваша вина! – рявкнула я, дёргаясь в чужих руках. – Вас прикончит звезда, и, насколько всем известно, именно вы, мойры, привели даориев в тот мир! Вы его выбрали! Раз уж на то пошло, то именно вы привели своих подданных в заведомо гибнущий мир, но всё это время пытались повесить вину на меня!

Мой гневный крик оборвался, когда Микелю пришлось сильнее сжать мою талию, чтобы удержать на месте. На мгновение он даже оторвал меня от земли. Лёгкие сдавило от его захвата, и я захлебнулась последующими проклятиями.

– Мои друзья погибли из-за того, что вы не хотели сразу признать ошибку! Сколько палагейцев и даориев погибло из-за этого! – рявкнула я, когда мне удалось набрать в лёгкие воздуха.

Я заехала Микелю локтем в живот, он закряхтел, но лишь немного ослабил хватку. Остальные не вмешивались, вероятно, поддерживая брата в желании меня остановить. Силы начали покидать, и Микель поставил меня на землю, но рук не убрал, не веря, что я не попытаюсь броситься на богинь.

Те заметно побледнели. Атропос ещё пыталась держать лицо, но младшая Клото пристыженно опустила взгляд, нервно теребя юбку платья. Она изредка с беспокойством поглядывала на Атропос.

– Единый царь, – презрительно выплюнула я, понимая всю абсурдность их попыток. – Ради этого вы создали Микеля?! Думали так вернуть себе Палагеду! Вы хотели спасти своих, но при этом сохранить полную власть, хотя могли начать с переговоров, как и предлагал Микель!

– План шёл верно. По всем видениям Единый царь удачно бы объединил Палагеду и Даорию, и мы вернулись бы в знакомый нам мир, – устало признала Клото. – Но неожиданно родилась ты, и Илира изменила своё желание, а Гипнос его выполнил, и план… развалился на глазах.

Она умолкла, когда я бросила на неё раздражённый взгляд.

– Кассия, я понимаю твой гнев. Мои друзья тоже пострадали, но сейчас судьба Даории важнее мести. Пожалуйста, будь выше этого. Если ты не пойдёшь мне навстречу, то миллионы будут обречены, – заговорил Микель у меня над ухом.

Всё кончено.

Я отцепила Микеля от себя. Веста рядом успокаивающе положила руку мне на плечо. Я обернулась на Кая, Гипноса и Мороса, чтобы понять их точку зрения, но боги выглядели задумчивыми, пока Кай ответил мне коротким кивком.

Похоже, они все ждут какого-то треклятого решения, но у меня его нет.

– Вам осталось десять лет? – хрипло уточнила я у брата.

– Да.

После крика и приступа гнева горло саднило, а тупая боль снова запульсировала в голове. Придётся что-то решить. Можно, конечно, вышвырнуть их в Даорию, попросить Гипноса закрыть проход и попытаться забыть о них навсегда, потому что мойры своими манипуляциями заслужили свой конец. Теперь я лучше понимала Гипноса и Мороса, которые не выдержали и убили одну из них.

Я бы хотела именно так и поступить, но не могла бросить бесчисленное количество невинных жизней просто из-за желания отомстить, да и Микель не заслужил такого конца. Всё это время он был игрушкой то в руках отца, то богинь и всё же нашёл в себе силы и сострадание, чтобы закрыть на предательство глаза и попытаться найти решение проблемы. Он хотел поговорить со мной.

– Какой у вас план? Переселить всех даориев в мир людей?

– Это запасной план, потому что родным миром для нас всё-таки является Палагеда, – поправил Микель. – Жить среди людей нам опасно, если не из-за огнестрельного оружия, то из-за окружающих металлов. Санкт-Данам единственный надлежаще оборудованный для палагейцев и даориев город.

Я потёрла переносицу, догадываясь, как отреагируют главы остальных Домов.

– Архонты не позволят, – призналась я. – Даже сомневаюсь, что в Палагеде достаточно места. Даория небольшой мир, наставники говорили, что у вас буквально всего один масштабный континент и несколько длинных цепочек островов, когда остальную территорию занимает океан и моря. И всё же…

– Поэтому я и пытался начать обсуждения как можно раньше, но у нас нет выбора, Кассия. Палагеда единственный шанс на нормальную жизнь. Может, действительно пришло время попытаться стать единым народом вновь?

Я не смогла сдержать горький смешок, уверенная, что он и сам понимает, насколько мала вероятность. Мы обречём оба наших народа на постоянные столкновения.

– Начнётся борьба за власть, и ты это знаешь. Мы все знаем, – ответила я.

Брат промолчал, не став лгать.

Мы в тупике.

Я должна защищать интересы Палагеды, но и оставить миллионы погибнуть тоже не вариант.

– Новый мир.

Мы все обернулись к Весте. Та облизнула губы и откашлялась, смущённая внезапным вниманием. Даже мойры глядели на дочь Гипноса с недоумением.

– Мир людей не подходит, Палагеда тоже, а значит, нужен новый мир, – бесхитростно объяснила она и повернулась к Гипносу. Мы все повторили за ней. – Именно отец соединил два мира при помощи Переправы. Если кто и понимает, как открыть новый проход, то это Гипнос.

Я с детства жила, зная о существовании трёх объединённых миров, и всё равно идея о ещё одном поразила и была за пределами моего понимания.

– Это не так легко. Чтобы открыть путь, нужно для начала найти подходящий для жизни мир, схожий по климату и составу тех же металлов, а это может занять годы, – остудил зарождающееся воодушевление помрачневший Гипнос. – К тому же у меня уже недостаточно сил для соединения миров в одиночку. Раньше в этом могли помочь сыновья.

– Может, это знак, что все три способности твоих детей нашли воплощение в нас, – неожиданно добавила Веста.

– Морфей, Фобетор и Фантас были рождены от бога и хариты, вы же полукровки, – напомнил Гипнос. Его слова прозвучали резко, и Веста поджала нижнюю губу. Пытаясь сгладить ситуацию, он понимающе ей улыбнулся и добавил мягким тоном: – Попытка может вам сильно навредить, а я не хочу этого.

– Но ты не уверен, а мы можем хотя бы попробовать, – воспротивилась Веста, похоже, переживая за судьбу Даории не меньше меня. Я сжала её ладонь, и Веста мне улыбнулась. – Попытка ничего не стоит, если мы сможем спасти миллионы.

Взгляд Микеля засиял, он с небывалой благодарностью и восхищением смотрел на Весту. Она сейчас предлагала не просто решение, но идеальный исход, при котором мы все можем остаться в живых и избежать проблем.

– Возможно, но у нас будет лишь одна попытка. Открытие мира отнимет у меня очень много сил на долгие годы, – искренне поделился Гипнос. – Мы можем попытаться открыть мир наугад, но, если ошибёмся, не только потеряем шанс на этот план, но можем умереть сами. Я не стану ничего открывать без уверенности, что мир по ту сторону безопасен.

Гипнос закрыл тему не терпящим возражения тоном, и даже Веста не нашла ответа, присмирев. Мойры выглядели не менее опечаленными, и мне захотелось дать себе пощёчину при мыслях о жалости к ним. Всё дело в их божественном очаровании и красоте, было тяжело видеть в них чудовищ, потому что все их попытки направлены на спасение собственного народа. Но я заставила себя вспомнить, что они ведомы эгоизмом и не желали признавать собственных ошибок, хотя это спасло бы множество жизней и мы сейчас не оказались бы в такой ситуации.

– Такой мир есть. Я его знаю, – прервал тишину Морос.

– Откуда? – первым пришёл в себя Гипнос.

– После смерти Танатоса и твоей семьи я надолго ушёл. Было время, когда я не хотел никого видеть. Тогда искал новые миры и нашёл несколько. Не знаю зачем, но у трёх я даже изучил почву, гадая, почему там нет цивилизаций. В одном мире я обнаружил признаки жизни, следы существ, похожих на людей, но от их городов остались руины. Они вымерли. Третий мир был наиболее близок к Палагеде, думаю, он может подойти. Размеры чуть больше нынешней Даории, – рассказал он, глядя на брата.

Бог сна недовольно поморщился, идея ему не нравилась.

– Гипнос не может открыть проход в мир, который не видел. Я могу брату его показать, но с условием. Это будет ваша сделка со мной лично, – поставил перед выбором Морос своих сестёр. Он протянул руку для рукопожатия, не давая мойрам права на отказ. – У меня пока нет желания, но вы будете мне должны и сделаете всё, что бы я ни попросил.

Мойры переглянулись, сбитые с толку, но пожали руку Мороса, принимая условие сделки. На их тыльных сторонах ладони остались отпечатки от большого пальца, подтверждающие согласие.

Морос прижал руку к своему виску и вытянул воспоминания серым туманом, тот завертелся у него в ладони и обрёл знакомую форму стеклянной сферы. Он передал её Гипносу. Бог сна нехотя принял воспоминание, сжал шар до хруста и втянул носом туман. Моё сердце забилось быстрее, когда он пришёл в себя и посмотрел на Мороса. Его озадаченный взгляд определённо был хорошим знаком. Морос потёр свои запястья, его кожа вновь стала чистой: он выполнил условие сделки с мойрами.

– Какой он? Подходит? – не выдержала Клото, подходя к Гипносу.

Она взяла его за руку и казалась не старше восемнадцати лет рядом со своими братьями. Гипнос посмотрел на свою ладонь в её пальцах с изумлением и каплей испуга, будто они не прикасались друг к другу тысячелетиями и уже забыли, каково истинное родство между ними.

– Мир… неплох, – согласился Гипнос, глядя на Клото.

Её лицо озарила надежда, нижняя губа богини затряслась, глаза заблестели, но она шумно сглотнула и сдержала слёзы. Она сжала ладонь Гипноса обеими руками и потянула, прикладывая к своему лбу. Морос и Гипнос опешили.

– Умоляю, брат. Не д-дай нашим детям умереть. Т-ты не видел, что п-п-произошло с их нитями. Они обрываются все разом. М-м-миллионы, и все почти в один миг, – взмолилась Клото, продолжая прижиматься лбом к руке Гипноса.

Она не плакала, но её хрупкое тело сотрясала дрожь, а жест выдавал отчаяние. На лице Гипноса отразилась смесь эмоций: от отвращения и злости до тревоги и даже испуга. Он, как и я, не хотел помогать, но и отвернуться от невинных даориев не мог. Он оцепенел, не вырывая ладони из рук сестры, но весь напрягся, готовый к неожиданностям.

Под стать словам Клото в руках Атропос появились десятки светящихся нитей, и все с одной стороны были опалены. Спина покрылась мурашками, это чужие жизни, и лишь десятки. Гипнос отступил на шаг, всё-таки забирая свою ладонь и избегая прикосновений Клото.

– Открытие мира опасно для моих собственных детей. Вы просите помочь, ставя под угрозу Переправу и тех, кто мне дорог. После всего произошедшего вы снова ждёте, что я исправлю ваши ошибки! – Гипнос начал речь напряжённо, под конец в гневе повысив голос.

У Клото в глазах собрались слёзы, Атропос опустила руки, и нити исчезли. Морос потребовал сделку, но Гипносу ничего не нужно от сестёр, а им нечего предложить своему брату.

– Отец, ты так не поступишь, – вступилась Веста, уперев руки в бока. – Ты строишь из себя эгоиста, но не выдержишь свою бессмертную жизнь, зная, что обрёк миллионы на смерть.

Гипнос открыл рот, чтобы возразить, но Веста взмахом руки приказала ему умолкнуть.

– И даже если ты согласен жить с этим грехом, то я нет. Не хочу мучиться угрызениями совести и фактом, что мы не попытались. Если не попробуем, то у нас не останется выбора, кроме как впустить даориев в Палагеду, а там моя мама, там Иво, Мейв и Аника. Там дедушка Кассии. Может, при нашей жизни мы сумеем сдерживать конфликты, но после смерти Микеля и Кассии кто будет идти на компромиссы?

Веста буквально топила Гипноса под разумными аргументами, а тот всё больше мрачнел, лицо приобрело оскорблённое выражение, как это всегда бывало, когда Веста отчитывала своего отца.

– Знаю, что ты любишь меня, Камаэля и Кассию, но мы взрослые и готовы решать сами. Я за то, чтобы открыть новый мир, потому что это будет лучшим вариантом. А если у нас не получится, то хотя бы будем знать, что пытались.

– Не старайся, из нас никто никогда не мог переспорить Весту, – с улыбкой заговорил Кай, когда Гипнос не сумел промямлить и одного связного возражения. – Я согласен с сестрой. Попробуем открыть новый мир.

Все повернулись ко мне, а улыбка Кая была тёплая, подбадривающая, словно он предлагал провернуть очередную авантюру вместе. Они с Вестой поддержали мою идею с закрытием проходов, поэтому я не задумываясь поддержу их. Мне стало спокойно, ветер утих, и на секунды Переправа погрузилась в умиротворяющую тишину, окрашенную в цвета летнего заката.

– Мы сделаем это вместе, – ответила я, беря Микеля за руку. Благодарность в его взгляде смутила, и я торопливо отвела глаза.

Гипнос недовольно подвигал челюстью, но, ворча себе под нос, сперва закрыл проход в Даорию, возвратил трещине вид шрама.

– Это на случай, если вы ошибаетесь, тот мир опасен и мы все погибнем, – язвительным тоном ответил бог сна на многочисленные вопросительные взгляды. – Мы откроем проход здесь же, чтобы при переселении процесс перехода был как можно более коротким.

Раздражённым взмахом руки он приказал мойрам и Микелю отойти подальше, а сам поднялся на невысокий холм. Я с Вестой и Каем встали рядом с ним, ожидая дальнейших инструкций.

– Вы юны и тщеславны, думая, что открытие проходов лёгкое дело. Упрямы совсем как мои сыновья, – проворчал Гипнос. – Это болезненно и отберёт у вас так много сил, что вы будете истощены следующие сутки. Так было с Морфеем, Фобетором и Фантасом. Ваше состояние может быть хуже, – предупредил Гипнос серьёзным тоном.

– Морос нам поможет? – спросила Веста, пока её дядя остался неподалёку.

– Он может, но от него мало толку, так как брат связан с Переправой лишь через кровное родство со мной. Если всё будет совсем плохо, он станет нашим решающим помощником, но вначале ему нет смысла вмешиваться.

– На что это похоже? – спросила я, не зная, чего ждать.

– Открытие прохода? – уточнил Гипнос. – Я сделаю трещину, а вы поможете мне её расширить. Нам придётся раскрыть саму материю, а это будто поднимать глыбу непосильной тяжести. Самое главное, что попытка у нас одна, поэтому если вам кажется, что вы больше не выдержите, не пытайтесь поднять выше, но, главное, не роняйте.

Меня затрясло от волнения и возложенной ответственности, однако мы не могли отказаться. Другого выбора не было.