Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 256 страниц)

Они были в клетке, и не только она и Макей, а ещё с десяток палагейцев, которых она никогда не видела. Некоторые мужчины и женщины с опаской озирались, пока остальные едва приходили в себя.

– Где мы? – прохрипела она.

– Не знаю. Похоже, в мире людей. Я слышал человеческую речь за соседней решёткой.

– Соседней?..

Она вскинула взгляд, выпрямилась, чтобы убедиться, что Макей прав. Их клетка была не единственной. Она насчитала три в этом огромном ангаре и наконец увидела пятерых мужчин, явно командиров, которые палками били по решёткам, сверяясь с какими-то списками. Помимо них за периметром наблюдали не менее трёх десятков охранников. Мужчины были вооружены огнестрельным оружием, некоторые – совсем уж здоровыми пушками. Её передёрнуло, она ощутила себя животным в клетке.

Прислушавшись к голосам, она убедилась, что большинство говорит на языке людей. И лишь те, что со списками, обращались к пленникам на палагейском. Благодаря лучшей школе в Пелесе она выучила язык людей годы назад, но ужасная какофония и отсутствие практики не давали понять, о чём именно болтают рядовые стражники.

– Они кого-то отбирают, – подсказал Макей.

Оказавшись довольно внимательным и собранным, он продолжал обнимать её, отчасти скрывая своим телом от вдалеке стоящих мужчин с оружием. Она бы в жизни не позволила заключённому так к ней прикасаться, но Макей остался здесь единственным знакомым, и от его присутствия она испытывала слабое облегчение. Ничтожное, но чувство безопасности.

– Этих двоих в третью секцию, парня пока во вторую, а ту девчонку в первую! – велел командир. Подчинённые выволокли пленников и потащили к разным группам.

Она перестала дышать, следя, что произойдёт дальше. Одного высокого парня отвели к ещё трём таким же, двоих вытолкали куда-то в коридор, а вяло сопротивлявшуюся тощую девчонку передали другим мужчинам и увели в противоположную сторону. Макей был прав: проводился какой-то отбор, но пугало то, что она никак не могла понять критериев.

– Не сопротивляйся, я видел, как двоих пристрелили, – тихо предупредил Макей, а его напряжение она чувствовала через невесомые прикосновения.

Мужчина со списком и два охранника с оружием замерли у их клетки. Главный окинул пленников разочарованным взглядом, словно дерьмовый товар на рынке, потом, наморщив нос, сверился с бумагами.

– Этого большого к парням, и вон того, в конце, – тоже. Во вторую секцию, – объявил он, ткнув в Макея и мужчину позади.

Сердце ухнуло вниз, она сперва вцепилась в ладонь Макея, но почти сразу отпустила, вспомнив, что это могут счесть за сопротивление. Несмотря на их не слишком долгое общение, она не хотела, чтобы Макей пострадал из-за неё.

– Всё будет хорошо, чудная. Не бойся, – бросил он, встав на ноги. Макей успокаивающе улыбнулся. У неё защипало в глазах, но она не смогла заставить себя ответить, будучи не столь оптимистичной. Обычно выход из клетки предполагал освобождение, но сейчас он мог означать ещё и смерть.

Она жадно проследила, как, грубо толкая Макея и второго парня в спину, их отвели к другим мужчинам. Затем построили в линию, но никто не поднимал оружия, а что им говорили, она слышать не могла. Было страшно оторвать взгляд от Макея, поэтому она пропустила момент, когда мужчина со списком приказал вывести большинство заключённых. Она вздрогнула и обернулась, лишь когда одна девушка вцепилась в неё, отказываясь выходить. Без особых усилий охранник за ногу выволок пленницу наружу. Девушка попыталась встать и сбежать и получила настолько сильный удар по лицу, что кровь брызнула на бетон.

– Твою мать, да ты ей два зуба выбил! Куда её такую?! – рявкнул командир на подчинённого, под ногами которого выла несчастная девочка, её кровавая слюна растеклась по подбородку и полу.

Желудок взбунтовался, тошнота подкатила к горлу.

– Дерьмо. Эту теперь в третью секцию, – раздражённо сплюнул главный и агрессивным движением зачеркнул что-то на листке.

Двое подхватили воющую от боли незнакомку и поволокли вон из ангара.

– Эй, ты! Встань! Глухая, что ли?!

Вздрогнув от слабого толчка под рёбра, она невольно отшатнулась и подняла глаза, поняв, что обращались к ней. Сражаясь с остатками тошноты, приподнялась. На ней по-прежнему были тюремная туника и штаны – грязные, в пыли, крови и каменной крошке. А что у неё с волосами, ей знать не хотелось, пышные кудри ощущались скомканной копной.

Мужчина со списком в руках окинул её оценивающим взглядом и оставил очередной росчерк на бумаге.

– Эта пойдёт на замену. В первую секцию на проверку.

Ноги тряслись и подгибались, когда она заставила себя встать и невольно задержалась на выходе, посмотрев в сторону Макея. Но его уже не было, как и всей шеренги из собранных молодых парней.

– Пошевеливайся! – Её грубо дёрнули и потащили к одной из дверей.

В горле встал ком, пришлось постараться, чтобы поспеть за широким шагом своего сопровождающего, а длинное огнестрельное оружие на его плече предостерегало от сопротивления, хотя на него не было сил. Она едва шла, дрожа всем телом и спотыкаясь на каждом шагу.

Из амбара её вывели в узкий коридор, проходящие мимо солдаты и какие-то работники едва обращали на неё внимание, торопясь по своим делам. Они напоминали людей: ни у кого она не видела ахакора, а гула не ощущала, убеждаясь, что скорее всего находится в Санкт-Данаме.

Её конвоир распахнул одну из десятка одинаковых дверей и, втолкнув девушку внутрь, сразу захлопнул. Она застыла, оглядывая просторное светлое помещение, которое отчасти походило на кабинет целителей: какие-то аппараты, смотровые койки, шкафы с медикаментами. Двое мужчин напоминали врачей, четверо – из-за чёрной одежды и оружия – наёмников в ангаре.

– В очередь! – рявкнул на неё один из охранников на языке людей. Плевать ему было, понимает она или нет.

Девушка неловко встала в конце очереди из пяти незнакомок, все были перепуганы и тряслись. Она глянула вперёд, пытаясь сообразить, что происходит. Кто-то приглушённо плакал, другой голос тихо молил, но никто не пытался кричать, похоже, уже запуганные оружием или возможными побоями.

По спине поползли мурашки, когда девушкам впереди велели раздеваться. Одна отказалась, и наёмники сорвали с неё платье и нижнее бельё, так же, голой, её сфотографировали, а когда она принялась отбиваться, заломив руки, уложили на койку. Девушка выла, пока остальные оцепенели. Ей грубо раздвинули ноги, врач взял мазок, провёл ещё какие-то исследования, поглядывая на дисплей своего аппарата, и передал опозоренную девушку наёмникам. Они бесцеремонно стянули её с койки, оттолкнули в сторону и бросили ей остатки платья, веля одеться. Всё ещё всхлипывая, она торопливо нацепила тряпки, силясь скрыть наготу. Следующая унижение пережила спокойнее, но третья отчаянно рыдала, молила её не трогать, однако палагейского никто из вооружённых не понимал. Врач раздражённо выругался, не сумев провести исследования, даже когда девчонку скрутили.

– Эта – девственница. Разберитесь. Сказали, что девственницы не нужны.

Один из наёмников за волосы стянул рыдающую девушку с койки, оттащил на соседнюю кровать и бросил на живот. У всех на глазах он приспустил штаны и взял девушку силой. От грубого проникновения она закричала, попыталась отползти, царапала корпус кровати, но наёмник вдавил её лицо в койку и продолжал грубо вбиваться в напряжённое от боли тело.

– Хватит! Что вы делаете?! – вмешалась одна из незнакомок в очереди, но ей под нос сунули дуло пистолета, и, скрипнув зубами, она отступила.

К моменту, когда наёмник кончил, девушка не сопротивлялась и не плакала, обмякнув на койке. За это время проверили ещё двоих, и её настигло ужасающее понимание того, что ждёт впереди. Она тоже никогда не была с мужчиной, поэтому оцепенела и не заметила, что подошла её очередь. Остальных девушек уже вытолкали в следующую дверь.

Она застыла, глядя, как второй наёмник решил воспользоваться уже изнасилованной девушкой, которую голой и едва дышащей так и оставили на койке.

– Раздевайся! – приказал тот, и она с ужасом подняла взгляд на своего будущего насильника, потому что «девственницы им не нужны». Желчь подкатила к горлу. Будь в желудке хоть немного еды, её бы вывернуло прямо на врача и его явно дорогостоящую аппаратуру.

Наёмник шагнул к ней, намереваясь избавить от одежды, как они раздевали остальных, но её тело среагировало быстрее: она отвела его протянутую руку и рванула вперёд, врезаясь в него. На такое никто не рассчитывал, и она дёрнулась назад уже с пистолетом, который успела достать из-за пояса подонка. Ладони моментально обжёг здешний металл, но она упрямо вскинула оружие и неуклюже отступила на пару шагов, не дав вырвать у неё пистолет, что сделать несказанно легко, если она позволит подонкам приблизиться. Наёмник усмехнулся, но мигом застыл, стоило ей снять оружие с предохранителя. Основные знания с уроков безопасности. Их учили обращению с огнестрельным оружием, показывали, как оно выглядит, и объясняли, что не опасно, если заблокировано. Жизнь палагейцев тесно связана с миром людей, поэтому их предостерегали, в какой момент лучше не сопротивляться, а когда ещё есть шанс.

Все подонки притихли, врачи заметно побледнели. Она направляла дуло то на одного, то на другого, а затем сместила прицел на ублюдка, который по-прежнему держал незнакомку.

– Ос-с-ставь её, – едва справляясь со стуком зубов, велела она. – От-тойди.

Подонок подчинился, отступил, подняв руки. Девушка пришла в себя, неуклюже перевернулась и, похоже, тоже вспомнив кое-какие уроки, схватила пистолет у изнасиловавшего её ублюдка. Все вздрогнули, когда она выстрелила, но не в него, а себе под нижнюю челюсть. Кровь и мозги разлетелись по стене и койке, где над ней надругались.

Пистолет задрожал в руке. Она же… хотела ей помочь. Собиралась сказать, чтобы дали одежду, отпустили. Заметив мрачные взгляды и напряжённые позы наёмников, она торопливо попятилась, спиной упёрлась в дверь, через которую её втолкнули. Пальцы жгло от металла, но она не отводила от мужчин глаз, не опускала дула, пока рукой неловко нащупала ручку. Сердце едва не остановилось, когда она неуклюже вывалилась в коридор. Дверь захлопнулась, у неё появилась пара секунд форы.

На нетвёрдых ногах, с трудом держа оружие, она рванула в первую попавшуюся сторону и через четыре шага налетела на мужчин, вынырнувших из-за поворота. Столкновение вышло настолько сильным, что она и ещё двое незнакомцев упали. Зубы болезненно прикусили щёку от удара об пол. Рот наполнился кровью, а пистолет отлетел в сторону. В коридоре раздались предупреждающие крики, ублюдки из лаборатории требовали её схватить. Она поползла, пытаясь добраться до оружия, уже понимая ту девушку, что вышибла себе мозги. Ужас пройти через её унижения был хуже смерти. Она взвыла, руки схватили воздух: кто-то отбросил пистолет, а потом пинком в живот откинул и её подальше.

– Что здесь происходит?! – на чистом палагейском требовательно спросил незнакомый голос. Она согнулась на полу, хватала ртом воздух, пытаясь вернуть способность дышать, и не могла сопротивляться, когда подоспевший наёмник вынудил её встать, дёрнув за волосы. Последующий удар под рёбра едва не лишил сознания, а стоять она осталась лишь из-за чужой руки, сжавшей пряди на затылке.

– Эту стерву верните в первую секцию на проверку! – рявкнул кто-то.

– Нет, она останется здесь. – Мужчина, который недавно говорил по-палагейски, теперь ответил на чистом языке людей.

В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь её болезненным хрипом. Рука отпустила волосы, и девушка, не имея опоры, привалилась к стене. Рёбра болели, воздух удавалось глотать мелкими порциями.

– Она украла пистолет, и из-за неё застрелилась одна из… подопечных.

– Так я и поверил, что из-за неё, – рассерженно отмёл незнакомец, а его заступничество заставило её поднять взгляд.

Стоило их глазам встретиться, и он застыл на середине фразы, будто позабыл, что хотел сказать. Мужчина был в самом расцвете сил; несмотря на бесконтрольно вьющиеся русые волосы и короткую щетину, выглядел опрятно и привлекательно. Его ореховые глаза растерянно округлились.

– Маттео, – позвал один из его сопровождающих. Этот Маттео окружён, вероятно, личными телохранителями. Определённо палагейцы – одежда на них выглядела презентабельнее, но пушки были и у них, просто скрытые под куртками.

– Она ещё не готовый товар, мы отведём…

Маттео вскинул руку, и наёмник оборвал речь, подчинившись немому приказу.

– Я её забираю. – Маттео потерял к ней интерес, вернув на лицо холодную сдержанность.

– Но она…

– Скажите Лино, что я лично её отобрал. Он давно говорил, что мне нужна помощница. Эта меня устраивает, – категорично оборвал Маттео. – Арис, уведи её.

Она дёрнулась и вжалась в стену, когда один из телохранителей Маттео протянул к ней руку. Благо, заметив это, настаивать он не стал, а развернулся и взмахом руки пригласил идти рядом. Она с подозрением окинула взглядом собравшихся, но выбора особо не было. Либо подонки в лаборатории, либо этот непонятный Маттео, который, похоже, её купил. Он говорил о найме помощницы, но её никто спрашивать не собирался, сделка велась между теми, кто её пленил, а она сомневалась, будет ли кто-либо рассматривать похищение убийцы, которой грозила смертная казнь, преступлением.

Она насторожённо протиснулась между Маттео и одним из его телохранителей, чтобы пойти за тем, кого назвали Арисом. К её удивлению, он не задал ни одного вопроса, лишь изредка оборачивался, проверяя, идёт ли она следом. Маттео и остальные за ними не пошли.

Она зажмурилась, оказавшись на улице среди огромных складских амбаров, летнее солнце ослепило, и она прикрыла глаза обожжёнными после взрыва ладонями. Не отставая от Ариса, она дошла с ним до чёрной машины с тонированными стёклами. Садиться внутрь не пожелала, но он и здесь не настаивал, улыбнулся, пожал плечами и, опершись на автомобиль, закурил. Арис с интересом рассматривал её, а через некоторое время предложил сигарету, но она отказалась, мотнув головой.

– Немногословная, да? – со смешком бросил он, но, похоже, не обиделся.

Она предусмотрительно стояла на безопасном от него расстоянии в несколько шагов, но и отходить далеко боялась, заметив подозрительные взгляды проходящих мимо мужчин. Пушками на улице они не светили, но были одеты в ту же тёмную форму наёмников.

Маттео с охраной вышел примерно через полчаса.

– Придурки, ни керы нормально сделать не могут, – ворчал он себе под нос, скрутив какие-то документы в трубу. Телохранители за ним перебросились согласными смешками. Все говорили на палагейском.

Увидев её, Маттео вновь притормозил, с большей тщательностью окинул взглядом с ног до головы. Она с трудом проглотила желчь.

– Садись в машину, – категорично бросил он, махнув на автомобиль, но она не двинулась с места, вернув себе хоть малое спокойствие и успев обдумать ситуацию за прошедшие полчаса.

– Я не дамся, лучше пристрелите сразу.

На лице Маттео отразилось непонимание, а затем он нахмурился:

– Тебя никто и не собирается запихивать в машину, я же сказал, чтобы ты сама села. Я не сторонник насилия, это не моя работа.

Она не могла понять, он издевается или нет, но насмешки не услышала.

– Я про секс. Спать с вами я не стану.

Маттео с презрением поморщился, лишив её последней логичной мысли.

– Никта мать богов, ты по сравнению со мной ребёнок, и думать о тебе в таком ключе отвратительно. Мне показали твоё досье. Пелес для тебя закрыт. Я дам тебе работу, поэтому садись в треклятую машину и никогда больше при мне таких слов не говори. – Он был искренне рассержен, и всё же она не почувствовала, чтобы гнев Маттео был направлен именно на неё. Скорее, ему было омерзительно само место и сцена, свидетелем которой он стал.

Арис хмыкнул и раскрыл для неё заднюю дверь автомобиля, когда другой телохранитель сделал то же самое для Маттео с противоположной стороны. Она протяжно выдохнула, но села в роскошный салон. Внутри было прохладно из-за кондиционера, и руки покрылись мурашками. Арис занял место водителя, а два других телохранителя сели в схожий чёрный автомобиль.

– Будешь моей помощницей, – бросил Маттео, как только машина двинулась. – Разврат в твои обязанности не входит.

Она не отреагировала, хотя была благодарна за это пояснение.

– Зарплатой и жильём будешь обеспечена, как и новыми документами, но с одним условием.

– Каким?

– Безоговорочная преданность.

Она не могла искренне этого обещать, но кивнула, зная, что всё равно другого варианта нет.

– Отлично, я уверен, что мы найдём общий язык. Не так ли, Вега?

Вега?

Она открыла рот, чтобы исправить имя, ведь он явно её с кем-то перепутал, но потом поймала предупреждающий взгляд.

Не ошибка. Это проверка.

Судя по документам в его руке, вряд ли Маттео не знал её настоящего имени, а значит, хотел убедиться, насколько она умеет схватывать на лету.

– Я в чём-то неясно выразился, Вега? – Его тон оставался сухим и сугубо деловым.

– Нет, кирий. Всё ясно.

Она не могла определить его сул из-за ахакора, но предпочла задобрить нового начальника. Он коротко кивнул, лицо осталось бесстрастным.

– Мы больше не в Палагеде. Оставим условности. Для тебя я Маттео.

Она ответила схожим кивком и отвернулась к окну, стараясь ничем не выдать ни страха, ни сковавшего её ужаса перед собственным будущим.

5. Элион

От скрежета металла о камень его спина покрылась мурашками, тело среагировало раньше мыслей, и он вскочил на ноги. Не раздумывая, Элион оттолкнул Кассию, но моментально рванул в сторону Кая, осознав ошибку. Первое прикосновение пламени не было болезненным, а напоминало простой, хоть и сильный, толчок в спину, однако последующий жар лишил его контроля, и всё тело оцепенело, погрузившись в неописуемую боль. Он горел. Его волосы, затылок, спина, руки. Во рту появился привкус крови, он кричал, но не слышал собственного голоса за рёвом пламени. Ударивший в спину поток внезапно иссяк, сковывающие тиски ослабли, но он уже не мог ни бежать, ни скрыться. Элион упал, не в состоянии даже хрипеть. Пламя вспыхнуло вокруг, жадно пожирая Кая и Кассию, проглатывая кричащих Иво, Мейв и Весту. Не в силах пошевелиться, будучи пленником остатков своего тела, Элион мог только безмолвно выть, наблюдая, как погибают все те, кого он думал, что спас.

Элион с криком сел, нервно сдирая с тела пропитанное по́том покрывало. Оно липло и сковывало, как слезающая в огне кожа. Остатки еды в желудке взбунтовались, но, к счастью, тошноту он сдержал.

Не прошло и десяти секунд, как дверь с грохотом ударилась о стену, свет из коридора залил комнату и в его спальню в Санкт-Данаме ввалились ошарашенные Кай, Кассия и Иво. Все явно выскочили из кроватей. Элион растерянно застыл, перестав хватать ртом воздух и оценив их подготовку: пистолеты в руках Кая и Кассии его не особо удивили, а вот винтовка у Иво была весьма впечатляющей.

Все трое рассредоточились по спальне, выискивая потенциальных врагов, Кай бегло заглянул в ванную комнату, а Кас и Иво осмотрели гардеробную. Элион вздохнул, продолжая наблюдать за происходящим. В итоге они вернулись к кровати, пригвоздив Элиона к месту тяжёлыми взглядами. Иво страдальчески закатил глаза, опустив свою пушку. Элион неловко откашлялся: трёх недель было недостаточно, и они оставались такими же чувствительными ко всему, что касалось его сохранности. Эта мысль согрела сердце, и мурашки от пережитого кошмара начали сходить. Элион сонно посмотрел в панорамное окно – похоже, ночь была в самом разгаре: он сегодня уснул рано.

– С каких пор у Иво появилась винтовка? Или это Кай тебе игрушку дал подержать? – выдал он первый пришедший на ум вопрос, чтобы разрядить обстановку. – Мне кажется или вы стали немного нервными?

Иво громко фыркнул и, не удостоив ответом, поплёлся к выходу из спальни. Кай обнял за плечи Кассию, которая обеспокоенно глянула на Элиона, и повёл её обратно в коридор.

– Вы хоть и параноики, но я всё равно вас люблю, – крикнул Элион им вслед, зная, что ненавистные ими шутки стряхнут с них тревогу. – Кай, ты не забыл принять свои таблетки? Может, и с Иво поделишься, а то он взвинченный какой-то! – едва сдерживая веселье, громко добавил Элион.

Кай никак не отреагировал на попытку его поддеть, а вот Иво развернулся и просунул взлохмаченную голову в закрывающуюся дверь.

– Отвечаю на понятном тебе языке, – хмуро буркнул он и продемонстрировал руку с поднятым средним пальцем.

– Вот это красноречие. Горжусь твоими достижениями! – с восторгом откликнулся Элион. Иво оскорблённо захлопнул дверь. Элион согнулся, не в силах сдержать хохот.

Чтобы снизить их тревогу и стереть непроходящую озабоченность с лиц, за последние три недели Элион применил весь арсенал своего раздражающего чувства юмора, и если Кай при необходимости умел притворяться камнем, то Иво Элион определённо довёл.

Медленно и неловко его смех сошёл на нет, закончившись коротким вздохом. Элион потёр глаза и ещё раз оглядел знакомую спальню в слабом свете от соседних высоток. Он бездумно понаблюдал за беспрерывным движением машин на далёкой автостраде. Из окна он видел реку, которая делила Санкт-Данам на северную и южную части. Город продолжал жить даже ночью, и Элион впитывал в себя каждую деталь, зная, что у этих моментов есть срок, и он не хотел ничего упускать.

Майка и домашние штаны местами прилипли к телу, и он встал, чтобы сбросить оцепенение. Подойдя к панорамному окну, Элион упёрся в него лбом, наслаждаясь прохладой стекла.

Больше двух с половиной недель Гипнос и Морос проводили свои тесты, чтобы убедиться, что он способен покидать Переправу, и всё же, несмотря на предосторожность, был риск, что переход рассыплет его сформированную оболочку. Три дня назад они рискнули, и всё получилось. Три дня, как Элион вернулся в пентхаус в Санкт-Данаме, который давно стал для него настоящим домом. Разумеется, он скучал по маме, но теперь сам настоял, чтобы Камилле ничего не говорили. Элион не хотел давать ей ложных надежд спустя столько лет. Один раз ей пришлось смириться с гибелью сына, и он прекрасно понимал, что во второй раз она вряд ли с этим справится. Несмотря на своё временами легкомысленное поведение, Элион не страдал беспочвенной оптимистичностью. У него около полугода на довольно непростое задание, а если он увидит, что его существование грозит здоровью Весты, то незамедлительно снимет кольцо.

Поэтому Элион не тешил себя уверенностью в будущем, он наслаждался отсрочкой, как долгожданным отпуском, замечая все грани и прелести не просто дней, а жизни в окружении тех, ради кого он так хотел вернуться. Поэтому никакие кошмары не могли испортить ему настроение, хотя изрядно тревожили Иво, Кая и Кассию. Сегодня не впервые ему приснилась собственная смерть. На Переправе он будил Весту регулярно, и вряд ли она не рассказала об этом остальным.

Элион вздрогнул, когда дверь вновь стукнулась о стену, а свет разрезал мрак спальни. Он обернулся, с недоумением глядя на Иво.

– Возьми подушку и одеяло.

– Зачем?

– Бери, и пойдём, – упрямо повторил Иво.

– У нас пижамная вечеринка?! – излишне восторженно отреагировал Элион.

Он мог бы его не раздражать, но сдержаться было сложно. Как и ожидалось, Иво закатил глаза, страдальчески вздохнул и, топая по мягкому ковру, сам схватил одну из подушек Элиона и верхнее покрывало.

– Ненавижу тебя, – с наигранным недовольством проворчал он и пошёл в коридор.

Элион с раздражающей беззаботностью рванул за ним.

– Какой же ты очаровашка.

– Я по тебе не скучал, – вероятно, пытаясь пародировать хладнокровие Кая, сухо бросил Иво, пройдя в просторную гостиную.

– Конечно, не скучал. Он неделями рыдал в подушку, – встрял Кай, расстелив на разложенном диване покрывало, и Кассия не стесняясь забралась на получившуюся кровать.

– Кто бы говорил, – передразнил его Иво, но Кай разве что усмехнулся.

Элион застыл. Диван в гостиной был огромный, а в разложенном состоянии мог уместить шестерых, но они им в качестве спального места никогда не пользовались. Поэтому увиденное сбило с толку, и как бы он ни хотел придумать подходящую шутку, в груди сдавило от осознания их поступка. Они избавляли его от кошмаров.

Иво бросил его подушку и покрывало в центр, недвусмысленно намекая, что спать он будет между ним и Кассией, рядом с которой ляжет Кай. Элион не нашёл слов, несмело пройдя ближе к созданной общей кровати. Если они и заметили его растерянное, тронутое их поступком выражение лица, то не подали виду. Кай выключил свет, Иво улёгся на свою сторону.

– Хватит стоять столбом, – напомнил Кай и, оказавшись под одеялом, обнял Кассию.

В носу защипало, на языке завертелись искренние слова благодарности, скопились откровения о том, как он скучал по друзьям. Элион так много хотел им сказать, но язык онемел, и он не смог, неуверенный, что внезапные признания не принесут им больше тревог. Тишина стала насторожённой, Элион не видел, но чувствовал, что все взгляды обращены к нему и никто не заснёт, пока не убедится, что он в порядке.

Кассия вскрикнула и тихо засмеялась, а Иво что-то проворчал себе под нос, когда Элион намеренно прыгнул на своё место, отчего остальных на диване подбросило.

– Так и знал, что у нас пижамная вечеринка! – выдал он, радостно заворачиваясь в своё покрывало и якобы случайно пару раз ткнув Иво под рёбра. – Мы теперь всегда вместе спать будем? Я не против! Станем одной большой семьёй! Иво, ты свою девушку тоже приводи, здесь места хватит. Весту позовём, вместе веселее. Вечеринку настоящую закатим.

Кассия продолжала сотрясаться в беззвучном смехе, утыкаясь Каю в грудь. Иво что-то недовольно бурчал, пока Элион не перестал шумно ворочаться, поудобнее взбивая подушки.

– И расскажите-ка мне снова, как Пандея обошла цербера-Иво и добралась до Кая. Истории действуют на меня умиротворяюще, как сказки на ночь.

– А с каких это пор твой рот не закрывается? – встрял Иво раньше, чем Кассия или Кай поддержали обсуждение его личной жизни.

– С рождения, брюзга. Я из Дома Чревоугодия, и мой рот создан для наслаждения.

– Какого? Словоблудия?

Элион рассмеялся, искренне воодушевлённый новообретённым умением Иво давать словесный отпор. Раньше брюзга вообще не любил лишнее общение, разговаривая разве что со знакомыми и близкими, а с незнакомцами – сугубо по рабочим вопросам. Но новый Иво был во всеоружии. Буквально, если вспомнить его винтовку.

Его смех незамедлительно поддержала Кассия, за ней – Кай и даже Иво, который не постыдился пнуть Элиона под коленку, когда тот попытался его обнять, как мягкую игрушку. Элион хохотал до боли в боку, не прекращая попыток, но Иво отбивался изо всех сил. Их утихомирила подушка, которой Кай треснул обоих.

– А ну спать. Завтра на работу.

Элион угомонился и, обняв отданную подушку, не мог перестать улыбаться. Он расслабился, полностью окунаясь в счастье, благодарный за возможность вновь его испытать.