Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 256 страниц)

– Нет, да и это не имеет значения. Я больше не стану ни с кем из них сближаться.

Я всем телом ощутила его пристальный взгляд. Кай ждал пояснений.

– Находящиеся рядом со мной умирают или страдают. Лучше держать всех на расстоянии. Поэтому Элиону будет лучше и безопаснее в доме на Переправе, Элин – в Санкт-Данаме. Анику и Иво я тоже постараюсь сторониться, чтобы Тобиас не решил, что они будут хорошим вариантом для шантажа. Мне осталось только убрать тебя подальше, – со всей откровенностью выдала я: игры и недомолвки притомили.

Разумеется, я хотела видеть их всех рядом с собой, до смерти хотела бы жить на Переправе, мне как воздух было необходимо слышать и чувствовать Кая каждый день, и поняла я это, лишь когда он уходил надолго. Однако теперь я осознавала ответственность перед своим Домом. Хотела защитить дедушку и Хлою, не теряя при этом никого из близких. Поэтому не осталось другого варианта, кроме как на время убрать их из своей жизни, надеясь, что через четыре года, после передачи титула архонта, они примут меня обратно.

Я старалась представлять всё в качестве временной меры, однако тихий голосок на краю сознания, будто назло, заставлял сомневаться, напоминая, что само моё существование влияет на их жизни.

– Честно. Я это уважаю, – кивнул Кай и усмехнулся, – но от меня ты не избавишься.

– Рано или поздно я выкину эту тахту, и ты будешь довольствоваться полом, – копируя его усмешку, предупредила я.

– В лучшем случае ты сможешь изгнать меня из своей комнаты, совёнок. Но после драки с Иолаем я из принципа вздёрну любого, кто не воспринял моё предупреждение всерьёз. Больше не потерплю угроз в сторону своих близких.

Его агрессивная забота заставляла сердце биться чаще, но я сохранила скучающую маску равнодушия.

– Запомни мои слова. Если не уйдёшь, тебя ждёт пол. Ещё повезёт, если я не прикажу вышвырнуть тахту вон, когда ты будешь на ней спать.

– Я чутко сплю.

– Нужная доза снотворного – и вот ты уже полуголый на пляже, сгоревший как пережаренная в тосте булочка для компании чаек, – с напускной расслабленностью описала я.

Кай рассмеялся. Его искренний, расслабленный смех возродил множество приятных воспоминаний о времени, проведённом вместе. Я с трудом спрятала улыбку и демонстративно нахмурила брови.

– Пол, Камаэль, – хотелось звучать строже, впервые за долгое время используя его полное имя, но это сделало лишь хуже.

Кай прекратил смеяться, медленно его улыбка исчезла, а взгляд стал голодным и испытующим. Он провокационно уставился на мои губы, молча бросив мне вызов. Я попятилась, надеясь сохранить хотя бы внешнюю уверенность, и скрылась в спальне, но в этот раз не стала закрывать двери между комнатами. Больше мне не нужно было запираться ради тренировки с «Глоком». Теперь я не хотела даже прикрывать двери, ощущая, что наше расставание всё-таки вопрос времени, а мне хотелось видеть его чаще до того, как это произойдёт.

23

МИКЕЛЬ

Я не удержался и громко чихнул от стоящей в воздухе пыли. Не знаю, какого хаоса я забрался на этот склад старого барахла. Спросил у распорядителей по поводу всех библиотек, архивов и хранилищ во дворце, намереваясь в свободное время выяснить как можно больше секретов отца. Он сказал, что у него есть ещё один сын, и мысль не то чтобы пугала, но ставила меня в весьма шаткое положение. Меня не волновали титул и власть, хотя все уроки от наставников я слушал с поразительным для себя усердием, ужасаясь мысли, что действительно однажды стану царём. Я мог сколько угодно противиться этой ответственности, но если придётся её взять на себя, то у меня нет права быть слабаком, развалившим собственный Клан. Я желаю для Клана процветания и мира, хочу этого для всей Даории.

Я устало упёрся руками в пыльную столешницу и свесил голову. Библиотеки и архивы уже просмотрены настолько, насколько это возможно. Остались хранилища. Их было несколько, но нынешнее напоминало свалку ненужного барахла. Хотя подсознательно я понимал, что собранный здесь антиквариат был важным, а что-то – и вовсе бесценным. И всё же без должной реставрации большинство вещей здесь напоминало хлам. В помещении летала пыль, а без окон было неясно, провозился я тут полчаса или наступил вечер. Полумрак и незнание, что, собственно, пытаюсь найти, нещадно пожирали время и силы.

Я вернулся к стене, открыл один из сундуков и принялся искать что-либо ценное или важное. Процесс оказался не совсем бесплодным. Я обнаружил портреты Илиры и царя Тариса, а в одной из шкатулок нашёл стопку писем дедушки одному из ближайших советников или друзей. В них он обратился за помощью, не зная, как решить ситуацию с отношениями между Илирой и собственным сыном. В письмах подтверждалась история о взаимной любви между наследницей Дома Раздора и принцем Металлов, но, к сожалению, не пояснялось, было ли её заточение в Даории насильным или добровольным. Однако все эти мелочи скорее становились сентиментальными артефактами, которым я радовался как сын, желающий узнать родителей лучше. Поэтому я торопливо отложил их в сторону, напомнив себе, что поиски затеял ради понимания замыслов Мелая и возможных подсказок, в какой момент он может от меня избавиться.

Рука наткнулась на странный металлический предмет. Достав, я взглянул на… термос? Или нечто похожее. По цилиндрическому корпусу вились тщательно вырезанные орнаменты, опоясывая и будто запечатывая его. Я тряхнул цилиндр, раздался сыпучий звук. Может, зерно или какой-то песок? Я попытался найти крышку, но предмет был цельным. Потряс его ещё пару раз и громко чихнул, случайно задев стоящие рядом копья. Те с грохотом рухнули на пол.

Дверь со скрипом приоткрылась, пустив в хранилище больше света. Я торопливо вернул цилиндр в сундук, свалил туда же все ранее вытащенные предметы и захлопнул, прежде чем входящий застанет меня за копанием в барахле.

– Микель? – Октавия прищурилась, когда я поднялся на ноги.

– Это я.

Подхватив со стола принесённую лампу с заревом, я направился к мачехе. Та с недоумением оглядела мой перепачканный в пыли наряд. На светлой ткани даже лёгкая грязь сразу становилась заметна.

– Что ты здесь делаешь?

– Давно хотел посмотреть на хранилища. До жизни здесь слышал, что во дворце Металлов собрана потрясающая коллекция произведений искусства.

Я научился врать и придумывать на ходу с поразительной непринуждённостью. Раньше, разбираясь с чудовищами на улицах Санкт-Данама на пару с Элионом и Каем, я не нуждался во лжи. В целом наши разговоры редко были приличными, но, живя здесь, пришлось привыкнуть скрывать правду даже при ответе на самые безобидные вопросы.

Октавия окинула меня жалостливым взглядом, пока я отряхивал одежду.

– Тебя направили не в то хранилище, – с сочувствием пояснила она. – Это скорее склад. Здесь неотсортированные и неотреставрированные сокровища. Уверена, что здесь почти всё имеет свою историю и высокую… ценность. – Я проследил, как её глаза замерли на сломанном стуле. Я тоже сомневался, что он часть коллекции. – Но давай провожу тебя в музей. Там… не так много пыли. Благословенные мойры, здесь невозможно дышать.

Я тихо рассмеялся, когда Октавия перестала скрывать правду об увиденном беспорядке.

– Пойдём на свежий воздух. Дышать такой гадостью плохо для здоровья, – она потянула меня на выход, заботливо стряхивая пыль с рукава.

Я ответил благодарной улыбкой, и Октавия ухватилась за мою согнутую руку. Я не забывал предупреждения Мелая, Дариуса и Юталии, но сколько ни смотрел на мачеху, всё сильнее убеждался, что она просто не способна на вынашивание хитрых планов и столь грандиозное притворство. Она тонкокостная, хрупкая или даже излишне худая. За мою короткую жизнь во дворце она успела дважды заболеть. Ей часто нездоровилось, и она много спала. А большую часть времени проводила за чтением художественных книг, прогулками и рукоделием.

Я незаметно оглядел её, ища доказательства отравления или другого вмешательства. Мысль, что её многочисленные выкидыши – подстроенные трагедии, не покидали голову. Не хотелось верить, что Мелай настолько жесток, чтобы трижды отравить собственную жену, лишь бы лишить Алейкосов наследника. Но ещё противнее становилось от осознания, что он мог и, вероятно, сделал это, но не из ненависти к семье жены и тем более не ради того, чтобы причинить боль Октавии. Он пошёл на подобное чисто из прагматических соображений, зная, что нельзя давать Алейкосам то, что они хотят.

Я его не оправдывал.

Но начинал понимать, как Мелай мыслит.

Я встрепенулся, Октавия продолжала что-то рассказывать, уводя меня по коридору. Неожиданно мачеха придвинулась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота:

– …невольно подслушала разговор Мелая о твоей приёмной семье. Неужели кто-то пытался на них… то ли напасть, то ли увезти?

Напасть?

Я весь напрягся, мне о таком не докладывали.

– Нет, я только вчера с ними виделся. Всё хорошо, они у себя дома. Когда ты это услышала?

Октавия задумчиво возвела глаза к расписному потолку, окружённому лепниной, словно огромной рамой.

– Примерно неделю назад.

Тогда речь, скорее всего, о моей собственной попытке вывезти семью. Я ободряюще улыбнулся Октавии, не желая распространяться о своём провалившемся плане.

– Это недопонимание. С ними всё хорошо.

Мы оказались на террасе, недалеко от садов, и мачеха повеселела.

– Здесь подыши немного, а после я провожу тебя в музей, он на втором этаже. Там есть как выставленные экспонаты, так и небольшой склад. Но он гораздо чище, чем тот, где был ты. Да и произведения искусства собраны редчайшие, – с воодушевлением поделилась Октавия.

Я кивал, удерживая улыбку. Меня не интересовали картины и антиквариат, но не хотелось быть грубым. День подходил к своему завершению, закат окрасил пейзаж в алые тона. Движение справа, у подножия лестницы в сад, привлекло внимание.

– Это Креон? – спросил я. Тот стоял спиной, разговаривая с царём Хелом и его свитой из нескольких мужчин.

– Да. Количество собраний участилось из-за возможного перемирия с Палагедой, – Октавия бросила на меня лукавый взгляд, будто намекала, что знает о моей заслуге. Я чувствовал, что она поддерживала идею, её безмолвная похвала приободрила. – Уже идут обсуждения о налаживании торговли, хотя пока тяжело сказать, как это будет происходить. Логистика окажется непростой, учитывая путь через Санкт-Данам. Однако в Палагеде растёт множество лечебных трав, которые пригодились бы в нашей медицине.

– Вроде асфоделуса.

Октавия кивнула.

У нас тоже растёт этот цветок, но мало, в отличие от Палагеды. Его пытались развести в тепличных условиях, но он почему-то не приживался. Многие полагают, что дело в почве или удобрении. Я знал об асфоделусе давно, но ещё лучше запомнил, услышав, что лекарство Лексы содержит не только соли, но и порошок из его семян. Из-за недостаточного количества в Даории он очень дорогой и достать его непросто.

– Октавия!

Я вернул внимание к Креону, который теперь смотрел на нас. Его оклик привлёк внимание Хела и его свиты. Царь Воды сперва приподнял брови, затем коротко приветственно мне кивнул. Один из мужчин в его свите показался знакомым, наши взгляды встретились, тот поджал губы, но быстро отвернулся, словно я его не интересовал. Хел махнул рукой своим приближённым и направился в сторону конюшни.

Креон подал знак сестре, намереваясь с ней что-то обсудить.

– Иди, всё хорошо. Я сам найду музей. Это не сложно, – заверил я, когда она замялась.

Октавия – царица, и Креону стоило проявить больше почтения и подойти самому, но он продолжал помыкать ею, как младшей сестрой. Октавия благодарно сжала мой локоть, приподняла платье и заторопилась к брату. Я нахмурился, наблюдая за этой картиной, Креон отвесил мне что-то похожее на поклон. Я развернулся, зашёл обратно в здание и действительно направился к лестнице, но музей посещать не собирался. Сегодня вечером мне нужно встретиться с Авилой и Декланом, чтобы передать Кассии новое послание. Я невольно улыбнулся, ощутив, как волна восторженного предчувствия вновь захватила мысли. Я ещё не отправил письмо, но уже волновался перед встречей с сестрой, надеясь, что она поддержит новости о мире и поможет убедить остальных архонтов в уникальности предложения.

Между Палагедой и Даорией никогда не было официально подписанного перемирия, и возможно, мы наконец стоим на пороге истинных перемен.

24

КАССИЯ

Следующие дни были спокойными и умиротворяющими. Все мои физические тренировки помимо прогулок на свежем воздухе с одним из наставников были отменены. В основном я продолжила заниматься изучением истории и политики Палагеды с учителями, но всего пару часов в день. Однажды пришли Иво с Аникой, чтобы провести со мной урок по прошлым интересным заседаниям Совета архонтов. Так как Аника являлась одной из молчаливых свидетелей, она помнила много занимательных событий и рассказала про несколько конфликтов между Домами, чтобы я понимала, почему те или иные архонты менее дружелюбны между собой.

В один из дней я подробно объяснила Каю и Весте, каким способом научилась делать иллюзорный пистолет. Разобрала при них настоящее оружие, акцентируя внимание на деталях. И если Кай понимал всё услышанное, то при виде временами стекленевшего взгляда Весты я не могла сдержать улыбки. Огнестрельное оружие ей явно не нравилось, но дети Гипноса из принципа пытались повторить мои успехи, и, к нашему удивлению, даже у Кая иллюзорный «Глок» быстро разваливался в руке. Пробовать стрелять мы не стали, так как созданное ими выглядело ненадёжным. Я почувствовала себя увереннее, убедившись, что мне действительно удалось создать нечто сложное, да ещё и самостоятельно.

Кай оставлял меня одну лишь на время занятий, а на пятый день лично сопроводил на Совет архонтов, где присутствующие заверили в исполнении моего условия, касающегося Элиона. Они пообещали восстановить его честное имя, но предупредили, что это займёт время. Я согласилась дать Дому Чревоугодия необходимые три месяца на постепенное переоформление хроник и распространение информации в Пелесе и других городах.

Пару раз заходил Гелион, чтобы передать лекарства, которые, по его словам, должны были улучшить моё состояние, и поделился подтверждёнными выводами, что алкоголь весьма сильный триггер для проявления последствий от наркотика с кровью Дома Гнева. Сын Аресты высказал предположение, что гнев теперь часть меня самой и вряд ли его каким-либо способом можно нейтрализовать. На эту новость я отреагировала молчанием, не в силах определить, хорошо это или плохо, а Гелион, решив, что я расстроилась, напомнил о положительной стороне. Несмотря на моё бесконтрольное поведение, в приступе ярости моя сила несколько увеличивается, что не раз помогало мне в драках. Гелион пообещал продолжить изучение проблемы.

– Подойди, я проверю повязку, – перед сном заявил Кай, взмахом руки подозвав к себе.

Прошло полторы недели с поединка в круге. Вчера мне сказали, что трещина срослась, и сняли швы с порезов. Я с восторгом рассмотрела свежие шрамы, поражаясь, что после снятия иллюзии прежней личности заживление происходит быстрее. Словно Морос и Гипнос отобрали не только меня настоящую, но и часть сил. Шрамы по-прежнему требовали ухода, но с этим Кай справлялся и без присутствия целителей.

Мы время от времени препирались, но никогда ещё отношения между нами не были такими хорошими. Без давления и недомолвок. Мы зависли где-то между ссорами и перемирием.

Я села на столешницу и спустила лямку ночного платья, чтобы Кай проверил, не сползла ли повязка. В последние дни я предпочитала мыться без чужой помощи, поэтому Каю время от времени приходилось менять намокшие бинты. В этот раз я сама себя перебинтовала, и он искал огрехи, не веря, что я сделала всё правильно. Нежелательно, чтобы ночью повязка сместилась.

Кай деловито проверил, не пережаты ли мышцы, но я заметила, как его взгляд то и дело опускался на мою грудь. В последние дни я намеренно надевала самое тонкое и короткое шёлковое бельё, подмечая, что Кай с трудом контролирует своё внимание. Отчасти я изводила нас обоих, не уверенная, на что именно надеюсь. Что Кай наконец сбежит? Или же его терпение лопнет и он сорвётся? Тяжело было признаться, но меня бы устроили оба варианта, поэтому в любом случае нынешняя ситуация играла мне на руку. Кай без раздумий переходил к ласкам и поцелуям ради выгоды, но сейчас, когда для этого не было никаких причин, кроме откровенного желания, он упрямо сдерживался.

– Всё в порядке. Можешь идти спать, – заверил он, вернув лямку на моё плечо.

– Спокойной ночи, – ответила я, слезла со стола и направилась в спальню, не позволив себе обернуться или показать хоть мимолётное сожаление.

Дверь я не закрыла: привыкла слушать, как Кай время от времени разговаривает во сне. Он выключил светильники с заревом, и я вытянулась на своей просторной кровати, с долей наслаждения ощущая его недовольство в том, как много и громко он ворочался.

Без изнуряющих тренировок мне тяжелее засыпалось. Кай затих, погрузившись в сон, я так и осталась глядеть в купол балдахина. Не зная, чем себя занять, села в кровати и принялась создавать собственную копию. Веста рассказала хитрость, как сделать, чтобы копия не исчезала, пока я в Палагеде. Нужно либо держать её за руку, либо дать ей что-то моё, но с Переправы.

Я протянула иллюзорной копии свой браслет, подаренный Вестой и Гипносом, безмолвно представляя, как она его надевает, и копия повторила. К сожалению, слов она не понимала, поэтому каждое необходимое действие приходилось визуализировать мысленно.

Надев браслет, копия перестала рябить и превратилась в меня. Я придирчиво её осмотрела. Она забавно наклонила голову, отразив моё движение. Я потрогала её руки, пощупала ткань ночного платья. Кожа на ощупь была приятная, а вот шёлк едва блестел и чем-то напоминал хлопок. Было странно трогать собственное лицо и волосы, проверяя, похожи ли они. Я не рисковала включать лампы, чтобы не разбудить Кая, поэтому разглядывала лицо в лучах Мены, сегодня она была полная и света давала предостаточно.

Интересно, Кай ощутит разницу?

Стоило мне представить картинку, как копия решительно зашагала в сторону гостиной.

– Нет, стой, – зашипела я, пытаясь выбраться из-под одеяла.

Я занервничала, поняв, что только что представила. Мне надо было вообразить, как моя копия замирает на месте, но я запаниковала и всё напутала, а словесные приказы ей нипочём.

Кай действительно чутко спал, но иллюзия, словно призрак в белом шёлке, бесшумно обошла столик, приближаясь к тахте. Я замерла на пороге между спальней и гостиной, представив, как копия останавливается. Она встала, и я протяжно выдохнула, хватаясь за косяк.

Успокойся.

Не думай ни о чём странном.

Подумай, как она возвращается.

Или снимает браслет.

Если снимет браслет, то сразу исчезнет.

Вместо этого я представила, что она снимает с Кая одеяло.

Копия моментально повторила. Пульс ускорился. Тонкое покрывало соскользнуло на пол. Не успела я обрадоваться, что он спит обнажённым лишь по пояс (ниже обнаружились тёмные шёлковые штаны), как мой взгляд скользнул по его бёдрам. Я едва не выругалась, когда иллюзорная копия села на них, вторя моим мыслям. Её руки заскользили по его животу и выше, к груди. Кай застонал и распахнул сонные глаза, стоило ей поёрзать на нём.

– Кассия? – хрипло уточнил Кай, приподнимаясь на локте.

У меня горело лицо от смущения и фантазий, которые я не могла остановить. Свет Мены будто намеренно ярко освещал комнату, позволив видеть, как я бы выглядела со стороны, если бы набралась храбрости и пригласила Кая в свою постель. Мне не удавалось остановить фантазию того, как бы прикоснулась к нему. Кай шумно выдохнул и откинул голову, пока моя копия принялась ласкать пальцами его обнажённый торс, покрывая поцелуями шею. Кай даже не смотрел по сторонам, его затуманенный прерванным сном и желанием взгляд скользил по лицу иллюзии. Он запустил руку ей в волосы, оттянул назад, и она приподнялась, чтобы накрыть его губы своими, но не успела, неожиданно издав сдавленный звук.

Он привёл меня в чувство. Рука, которая ещё мгновения назад была в волосах иллюзии, теперь сдавила ей горло. Кай повернул недовольное лицо ко мне.

– Веста всё-таки научила тебя копировать себя, – его голос хрипел то ли после сна, то ли от желания, но тон был холоден.

– Научила, – расслабленно призналась я, делая вид, что не случилось ничего особенного.

Я демонстративно сложила руки на груди, опершись плечом о косяк.

– Плохо научила, – подытожил он, иллюзия в его хватке забилась. Затем послышался хруст, и она исчезла.

Он сломал ей шею.

Кай подобрал браслет, упавший на его грудь, и бросил на соседний столик.

– Как ты понял?

– Я сын Гипноса и подобные пустышки чую сразу. Но самая грубая ошибка в весе. Она была недостаточно тяжёлой.

Вес. Вот почему она шла настолько бесшумно.

Повисла длительная пауза, пока я гадала, как именно исправить недочёт и представить нужную массу.

– И раз уж ты меня разбудила, – сухо напомнил о себе Кай, – не желаешь занять её место?

Это не было провокацией или издёвкой. Он спрашивал, словно уже заждался. Я тяжело сглотнула, его волосы были взъерошены пальцами моей копии, испытующий взгляд из-под чёлки не позволял сбежать. Я медленно перевела внимание с его лица на крепкие мышцы груди и рельеф живота, Кай по-прежнему полулежал, опираясь на локти. Он не пытался скрыть отчётливо заметное возбуждение. Собственное желание его не смущало.

Я не поняла, как оказалась рядом, и очнулась, только когда села Каю на бёдра. Отбросив сомнения, прильнула к его телу, накрыла губы в требовательном поцелуе, и он жадно мне ответил, утягивая за собой на тахту. Одна рука зарылась в мои волосы, другая развязно заскользила по бедру, задирая ночную сорочку. Кай с хриплым стоном разорвал поцелуй, когда я намеренно двинула бёдрами, чувствуя, как его член сильнее твердеет. Пульс стучал в затылке, пока в животе тянуло, а кожа под его пальцами горела. В качестве мести Кай прикусил мою губу, а затем дразняще провёл по ней языком.

Он перевернул меня на спину, сам оказался сверху, между моих разведённых ног. Воздух рывком вышел из лёгких, я выгнулась от ощущения ленивого, но мощного толчка бёдрами. Всё тело затрепетало в сладостном предвкушении. Губами и языком Кай спустился на шею. Зубами прикусил кожу на ключице, ещё несколько раз медленно повторил ритмичное движение бёдрами, намекая, что меня ждёт.

Не в силах терпеть, я дёрнула его к себе за новым голодным поцелуем. Я сжимала его волосы в кулаке, второй рукой обнимая за плечи. Обвила его талию ногами, безмолвно прося перейти к обещанному прямо сейчас. Силком уложив меня, Кай принялся стягивать лямки ночной рубашки, вырез не был достаточно большим, чтобы обнажить грудь, поэтому он просто разорвал шёлк и спустил всё до талии. Шумно втянув носом воздух, я выгнулась навстречу его губам. Он ласкал меня языком и пальцами, доводя до дрожи во всём теле. Мне столько раз хотелось застонать, но я упрямо сдерживалась. Кай, похоже, тоже воспринял происходящее как соперничество в выдержке, поэтому помалкивал, а комната наполнилась звуками тяжёлого дыхания, шороха одежды и поцелуев.

Руки Кая гладили мои ноги, пока язык продолжал обводить соски. Я заскулила от напряжения, готовая сдаться, но Кай оказался ещё менее терпелив. Он задрал ночное платье, а от нижнего белья избавился, разорвав его и отбросив в сторону. Все нужные слова исчезли из памяти, когда он ввёл сразу два пальца. Я была достаточно готовой для него самого, поэтому требовательно двинула бёдрами, напоминая об обещанном.

Кай тихо выругался, пальцы исчезли, и я разочарованно вздохнула.

– Обними меня за шею, Кассия, и держись крепко, – севшим от возбуждения голосом приказал он.

Я обхватила его руками и ногами, и, оттолкнувшись от тахты, Кай встал, подняв и меня буквально за одно движение. Я вцепилась в него мёртвой хваткой, а он поглаживал мои бёдра и ягодицы, неся к кровати. Всего несколько секунд – и он бросил меня на мягкий матрас. Местами порванная сорочка собралась на талии, но, похоже, Каю она не мешала, его потемневший взгляд оценивающе и неприлично медленно заскользил по моему почти обнажённому телу.

Я села, поглаживая мышцы на его животе и оставляя цепочку поцелуев на коже. Кай запустил пальцы мне в волосы. Мои руки добрались до его бёдер, и я гладила его сквозь ткань штанов, ощущая жар кожи под тонким шёлком. Намеревалась помочь ему раздеться, но Кай аккуратно подтянул меня за волосы вверх, вынуждая привстать. Подаренный поцелуй был медленным, но властным. Он уверенно завладел моим ртом, не позволяя перенять инициативу или отстраниться. Когда он отпустил, у меня кружилась голова, и я вновь легла на спину, ожидая, что мы готовы перейти к главному, но Кай встал на колени.

– Я думала, что ты… предпочитаешь других… ставить на колени, – голос зазвучал хрипло от внезапной сухости в горле.

Одним рывком за лодыжку Кай подтащил меня к краю кровати, я ахнула. Он руками сильнее развёл мои ноги. У меня запылало лицо.

– Нет, совёнок, тобой я займусь сам. – Его губы заскользили по коже бедра, и я задрожала.

Ко мне ещё никто так не прикасался, а раскованность и непринуждённость, с которой Кай был готов дарить удовольствие, поражали и смущали. Его язык и губы двигались умело, зная все самые чувствительные места. Кажется, несколько раз я не сдержала стоны и мольбы, удовольствие казалось близким, но недостаточным, чтобы его достичь.

Кай встал, снял с меня испорченное ночное платье и избавился от своих штанов. Я обвила его руками и ногами, ощутив тяжесть его тела, а после давление, когда он начал входить. Я выгнулась, прекратив дышать. Влаги было достаточно, я изнывала от желания, но Кай был больше моих прошлых партнёров, и долгое отсутствие близости не позволило сразу перейти к развязному сексу.

Он замер на середине, давая мне привыкнуть, отвлекал поцелуями в шею, пока пальцы обводили соски, и удовольствие полностью перекрыло саднящее чувство. Ещё один толчок, и он вошёл до конца. Я позабыла о бесполезном соперничестве, обиде за прошлые игры и банальном упрямстве, которое сдерживало от того, чтобы открыться. Я громко застонала. Кай ответил мне глубоким поцелуем, плавный темп быстро начал ускоряться. Я подавалась навстречу, пока пальцы Кая стискивали мои бёдра. Он дёргал меня к себе на каждом толчке, всегда входя глубоко. Я что-то лепетала, фразы обрывались стонами, а когда оказалась близка к пику, Кай резко отстранился, оставляя вместо себя пустоту. По телу прошёл озноб, я захныкала от разочарования, но не успела ничего сказать, как сильные руки перевернули меня на живот.

Горячий язык заскользил вдоль позвоночника, руки мяли ягодицы, и я приподняла бёдра, приглашая продолжить. Кай шумно выдохнул и всё же медлил. Когда я уже хотела его обругать, он вновь ритмично задвигался внутри, возвращая былой накал. Я чувствовала, что он на грани, но вместо того, чтобы кончить, опять вышел и перевернул меня на спину.

Я заскулила, эта сладостная пытка отдавала невыносимой болью. Взгляд Кая стал лихорадочным, он тяжело дышал, и я поняла, что он наказывает не только меня, но и себя. Он сдерживался, чтобы наказать нас обоих за то, что мы так долго отрицали существующее между нами притяжение.

Я протянула к нему руки.

– Камаэль, пожалуйста, – простонала я, специально используя его полное имя. Более подходящее, интимное и по-настоящему реальное.

Кай будто очнулся, несколько раз моргнул и помог мне принять сидячее положение. Он сам сел на кровать и усадил меня к себе на колени. Я взяла его лицо в ладони, отвлекла аккуратным поцелуем и медленно опустилась на его член. Кай застонал.

– Ещё раз… остановишься, и я… убью тебя во сне, Камаэль, – сбивчиво пригрозила я.

Кай одарил меня дерзкой и распутной улыбкой. Я начала двигаться сама, а он просто не мешал, поддерживая под ягодицы.

– С радостью посмотрю, как ты попробуешь.

Я задвигалась быстрее. Специально сжала его волосы, оттянула назад, заставляя открыть шею. Несколько дразнящих прикосновений языка, и он уложил меня на кровать и задвигался напористо, быстро, приближая нас к концу.

Удовольствие настигло нас одновременно. Меня долго потряхивало от накативших ощущений, пока Кай, тяжело дыша, лежал сверху, стараясь не сильно придавливать своим весом. Теперь его поглаживания и поцелуи в плечо успокаивали и расслабляли. Он лёг рядом, а я торопливо встала, чтобы не пачкать кровать. Я не боялась слухов, но всё же не хотела, чтобы нас обсуждали. Кай встал и взял меня на руки раньше, чем я успела найти чем прикрыться.

– Думаю, ты не прочь помыться, – по-прежнему севшим голосом заявил он и направился в соседнюю комнату.

Несмотря на классический декор, в ванной у меня была оборудована просторная душевая кабина с прозрачными стеклянными стенами. Кай поставил меня туда, включил воду и направлял поток в сторону, пока температура не стала удовлетворительной. Он деловито намылил мочалку и принялся бережно натирать мою кожу, словно это нечто обыденное. Я не пошевелила и пальцем, с растерянностью наблюдая за его действиями. Мы только что переспали, но его нынешняя забота смущала неизмеримо больше, поэтому я вся напрягалась от скользящей по коже мочалке. Ни один из партнёров не проявлял ко мне столько внимания после секса.

– Бинты намокли. Придётся сменить, – предупредил Кай, разворачивая меня спиной к себе.

Если у меня и был ответ, то я его забыла, когда ладонь Кая прошлась вдоль позвоночника и перешла на ягодицы. Он был заботлив и чересчур ласков. Пришлось потрудиться, чтобы скрыть вновь потяжелевшее дыхание. Я вздрогнула, когда он окатил меня струёй воды. Все мысли разбежались от нашей новой близости. Я ахнула, стоило Каю придавить меня грудью к стене. Контраст из тёплой воды, его горячего тела за спиной и холодной плитки заставил задрожать, я протяжно застонала, его пальцы скользнули между моих ног. Кай прижался ко мне бёдрами. Его желание было очевидным.

– Кассия, ты опять слишком напряжена, – озадаченным тоном заметил он, оставляя невинный поцелуй на моей щеке.

– А ты всех предпочитаешь расслаблять таким способом? – намеренно язвительно ответила я, хотя тело потряхивало от его ласк.

Пальцы дразнили, то погружаясь вовнутрь, то вновь оказываясь снаружи. Они легко скользили, выдавая моё собственное желание с головой.

– Нет, только тебя.

– Позволь мне, – тихой просьбы хватило, чтобы он с недоумением отступил.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы справиться с внезапным головокружением. Я обернулась, Кай улыбался, но сам оставался напряжён, а расширенные зрачки и пожирающий моё тело взгляд говорили достаточно. Я подошла ближе, поцеловала его, проведя ладонями по мышцам живота и бокам, а затем опустилась на колени.