Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 256 страниц)

Кто-то её встряхнул, и она вышла из оцепенения, хрипло вдохнула – и всё в груди отозвалось болью, словно она вдыхала не кислород, а обжигающую лаву.

Напротив сидел Кай, обнимая отключившуюся Кассию.

– Вега.

Она рывком подняла чугунную голову, буквально заставляя взгляд сфокусироваться на Кае. Он хоть и сохранял внешнее спокойствие, но пустота в глазах была красноречивее любых истерик.

– Я ему обещал. Поэтому это кольцо ты не снимешь.

Вега недоумённо опустила взгляд, не заметив, что наполовину стянула перстень с пальца. Она даже не помнила, как это сделала, но бессознательное желание избавиться от невыносимой боли в груди показалось таким верным, что она усилием воли заставила себя не двигаться.

– Как бы тебе сейчас ни хотелось, ради Элиона ты не снимешь это кольцо. Ты поняла меня, Вега?

Руки дрогнули.

Ради Элиона.

Он отдал ей этот перстень. Невидимое лезвие в груди продолжало проворачиваться, как новая секундная стрелка. Каждый миг становился вспышкой боли, и Вега с ужасом представила, что этот острый нож теперь её внутренние часы. И они будут отсчитывать каждую секунду её последующей жизни. Без него.

Ради Элиона.

– Я поняла.

Кай встал, подняв Кассию.

– Гелион, позаботься о Весте. Гипнос, Морос, мне нужна ванна, чтобы сбить Кассии температуру, и, возможно, операция. Остатки наручей не пропадают, придётся их отделять. Иво, Пандея, Вега на вас.

– Не Вега, – бездумно встряла она. Кай замер, опустив на неё взгляд. – Мелита.

Возможно, ей показалось, но в глазах Кая отразилось сожаление, и он понимающе кивнул.

– Иво, Пандея, Мелита на вас, – раздал указания Кай, буквально силой вынуждая застывшую жизнь вновь двигаться.

Всё верно. Жизнь должна двигаться, чтобы в конце смерть сумела её нагнать. Таков закон, таков круговорот. Вега растерянно погладила кольцо, не понимая собственных мыслей, и медленно, будто не доверяя самой себе, вернула перстень на палец, чувствуя, как лезвие её новых внутренних часов продолжило идти по кругу.

39. Мелита. Полтора месяца спустя

– Предоставленных доказательств хватит, чтобы перезаписать дело Кайлосов и восстановить Мелиту в качестве официальной наследницы их поместья, – закончил свою речь Кай, пока Неолай – архонт Дома Кошмаров и Тобиас – архонт Дома Чревоугодия, хмурясь, проглядывали переданные документы. Для каждого по целой стопке, Кай полтора месяца скрупулёзно восстанавливал всю хронологию, показания свидетелей, образцы ДНК и прочее для пересмотра дела Мелиты, которая сейчас замерла перед архонтами между ним и Кассией.

Они стояли внизу, пока главы двух могущественных Домов сидели на возвышении в качестве судей. Но ни Кай, ни Кассия не выглядели униженными необходимостью смотреть снизу вверх. Наоборот, они до мороза по коже казались уверенными в себе.

Если бы не они, Мелита бы не стала утруждаться попытками восстановить своё имя. Элион подарил ей жизнь, и это было больше, чем нужно, но Кай не согласился. С исчезновения Элиона он опекал Мелиту с не меньшей внимательностью, чем Иво, Пандею или Весту с Кассией. Уже на следующий же день после трагедии её вещи начали перевозить из её квартиры в их пентхаус, выделив отдельную спальню с личной ванной комнатой. Сперва она хотела отказаться, но сомневалась, что Кай отказ примет, да и ей не очень-то хотелось возвращаться в собственную квартиру. Всё, что у неё было, принадлежало Веге, и Мелита отчаянно хотела стереть эту личину с себя, вновь став Литой, которую надеялся вернуть Элион.

Сначала она думала, что навязчивая забота Кая продиктована простым обещанием Элиону и невозможностью его нарушить, но уже спустя недели жизни с ними поняла, что просто Кай такой. Даже если бы Элион не заставил, Кай бы всё равно её опекал, заботясь обо всех, кто дорог его близким. И не только Кай. Кассия, Иво, Пандея и Веста. Все они ежедневно справлялись о её состоянии, будто она всегда была частью их компании.

Это разбивало сердце. Лезвие внутренних часов ожесточённо резало нутро, не давая забыть, что каждая секунда ей подарена чужой жизнью. И даже не одной. Сэм, Арис, Макей, Маттео. Все они стали жертвами.

Мелита лишь один раз встретилась с Лино и рассказала всю правду о произошедшем. У неё были записи и доказательства, а слов поддержки Кая хватило, чтобы Лино принял правду и ужаснулся ей. Оказалось, он действительно думал, что Мелита и есть та девочка, та Вега, которую Маттео растил с детства.

После длительного обсуждения Лино её отпустил, и теперь Мелита работала на Кая и Иво, выполняя любые поручения, отчаянно нуждаясь в возможности быть полезной. Дардан действительно сумел разработать лекарство для Тианны, и очень медленно, но она шла на поправку в реабилитационном центре. Мелита больше не страдала приступами грёзовой хвори, хотя нередко продолжала втайне от остальных приковывать себя наручниками к кровати. Нужда во сне до сих пор вызывала тревогу, но спать она всё же стала больше, прекратив травить себя блокаторами и стимуляторами.

Мелита поёжилась, ощутив на себе пристальный взгляд Неолая. Не оскорблённый и презрительный, как в их первую встречу, годы назад, а скорее оценивающий: похоже, полученные доказательства его сильно удивили. Там было рассказано всё про Ио и её преступления, за исключением сведений о последователях Мены и экспериментах с ихором. Слишком опасная информация, чтобы о ней распространяться. Тем более это может навредить Пандее и её семье. За прошедшие полтора месяца Мелита узнала все секреты Кая и его компании и до сих пор не могла уложить в голове, насколько они странные. Боги, полубоги, Иво с глазом Грай, Пандея с сумеречным ониром, Кассия, возрождённая частью Переправы, Элион, ставший следопытом смерти. И она, жертва эксперимента с ихором Калиго. На фоне пережитых ими приключений её история становилась почти нормальной.

Тобиас размашистым движением поставил свою подпись на документах и демонстративно стукнул печатью, хмуро глядя на Кассию, которая ответила архонту довольной, мстительной улыбкой.

– Поместье Кайлосов отойдёт Мелите Кайлос. Сейчас оно заброшено, поэтому пусть хоть сегодня забирает. Это всё? Ты прекратишь выкручивать мне яйца? – резко бросил он Кассии.

– Пока да.

– Не пока, а всё! – прикрикнул Тобиас, резко встав, чтобы покинуть зал заседаний. В отличие от того единственного раза, когда Мелиту сюда приволокли, сегодня зал был совершенно пуст. Сделку заключали с архонтами напрямую. Может, несколько месяцев назад её бы удивило, что Кай и Кассия на это способны, но теперь в вопросах отпала нужда. – Запомни, Кассиопея, я уже переплатил свой долг, и это последнее!

Кассия ответила снисходительным кивком, который лишь разозлил Тобиаса, и он спешно покинул зал заседания. Неолай же не торопился подписывать бумаги, которые признавали бы Мелиту невиновной. И если Тобиас пришёл под давлением Кассии, то Неолай чёрными глазами смотрел на Кая.

– Как насчёт сделки? – сказал архонт Кошмаров. Звучало как предложение, но Неолай закрыл документы, подчёркивая, что поддаваться так просто не намерен.

Мелита покосилась на Кая. Его челюсти сжались, но он довольно быстро вернул расслабленное выражение лица, вероятно вспомнив, какой сегодня день. Это случайное стечение обстоятельств, что именно в день рождения Элиона Неолай и Тобиас назначили заседание, но, к сожалению, с их загруженными графиками выбирать не пришлось.

– Какой сделки? – уточнил Кай.

– Официально объяви о своей родословной.

Мелита ощутила, как рядом напряглась Кассия.

– Я это уже сделал годы назад, когда пришёл на Совет с отцом, – равнодушно напомнил Кай.

– Я о материнской стороне.

Гнетущая пауза растянулась. Мелита едва сдержала неловкий кашель, но знала, что просить Кая отступить бесполезно.

– Не ради власти, если ты решил об этом, – неожиданно признался Неолай, став серьёзнее. – Ради семьи.

– Семьи? – со смешком переспросил Кай, не скрывая язвительности, но архонт на колкость не отреагировал.

– Ная знает о тебе. Она говорила с Гипносом и сожалеет, что в молодости была недостаточно дальновидной.

– И ты думаешь, что официальное признание нашего родства что-то изменит, дядя? – Обращение было брошено резко, как пощёчина, но Неолай и это выдержал, проявляя исключительное смирение. Мелита невольно глянула на Кассию, чтобы убедиться, что ей не показалось и Неолай действительно пытался найти подход к племяннику. Кассия выглядела не менее удивлённой, но не встревала.

– Тогда как насчёт ужина?

– Ужина? – бездумно переспросил Кай, сбитый с толку.

Неолай коротко улыбнулся:

– Да. Я, Ная, ты и, разумеется, Кассиопея. – Неолай почтительно кивнул Кассии.

Мелита прикусила щёку изнутри, осознав ловушку. Притом ловушку весьма в стиле самого Кая: сперва предложить невыполнимое условие, а после снизить до самого простого. Но явно именно ужин Неолай и хотел изначально, раз дело и не было в жажде укрепления власти.

Кай посмотрел на Мелиту, встретился взглядом с Кассией и повернулся к Неолаю:

– Хорошо. Ужин.

Неолай раскрыл бумаги, макнул перо в чернила и опять застыл.

– Только один? – В тоне звучало веселье.

– Не напирай, кирий, – отрезал Кай.

– «Дядя» мне нравится больше, – хоть и было сказано под нос, но достаточно громко, чтобы Кай слышал и фыркнул, не сдержавшись.

Неолай усмехнулся и довольно быстро подписал все бумаги, а один из экземпляров протянул Каю.

– Мелита Кайлос будет восстановлена в своих правах и признана невиновной. Решение вступает в силу немедленно, – подытожил Неолай, когда Кай забрал документы. – Буду ждать новостей, Камаэль.

С этими словами Неолай встал и без лишних прощаний вышел. Кай проводил его подозрительным взглядом.

– Может, у него какую неизлечимую болезнь нашли? – вслух предположил он, когда в зале заседаний они остались одни.

Кассия издала сдавленный, немного грустный смешок. Лишь спустя три недели после ухода Элиона в их доме впервые прозвучал смех, и то потому, что из вендинговой машины Иво выпал леденец со вкусом собачьего корма и запиской от Элиона с требованием прекратить жрать сладкое. Насколько Лита поняла, он успел засыпать в вендинговый аппарат целую пачку конфет с разными нестандартными – а порой даже отвратительными – вкусами. Она помнила, как спустя ещё несколько дней Иво разразился руганью, распробовав конфету со вкусом ушной серы. Кай прокомментировал, что вряд ли всё настолько плохо, и Иво кинул ему другую конфету-сюрприз на дегустацию. Рывок сына Гипноса к мусорному ведру, чтобы выплюнуть «вкус соплей», выглядел впечатляюще. С тех пор в доме хоть изредка, но раздавались смешки, пусть до искреннего и счастливого веселья им было ещё далеко.

Кассия подхватила Мелиту под руку и повела на выход. Они с Каем перекинулись какими-то фразами об архонтах и власти в Палагеде, но Мелита не слушала, увлечённо всматриваясь в забытый Пелес. Она не была здесь с шестнадцати лет, поэтому жадно вдыхала воздух, ощущая душащую скорбь, сожаления и мучительное счастье от возможности увидеть родной город вновь, будучи на свободе.

– Как всё прошло? Они согласились? – спросила Веста, когда они вернулись на Переправу.

– Да, всё подписано. Мелита теперь официально владеет поместьем Кайлосов, – подтвердил Кай, махнув документами.

Веста отреагировала восторженной улыбкой и вскриком радости, от чего у Мелиты заболело в груди. Она не была достойна ни их заботы, ни радости, но невольно прикрыла глаза, когда Веста заключила её в объятия, и на миг – всего на миг – режущая стрелка в груди замерла, дав Мелите пару безболезненных мгновений. Веста её отпустила, и беспощадные часы снова набрали ход.

– Где остальные? – спросила Кассия.

– Все уже здесь. Гелион и Иво на кухне, пытаются сделать или, скорее, не испортить крем для эклеров. Гипнос с Моросом там же, только пьют и раздают тупые советы по рецепту, хотя в жизни венчик в руках не держали. Пандея следит, чтобы они не начали закусывать готовым фруктовым салатом, – поделилась Веста, вытирая руки о фартук. Мелита уже знала, что та могла с ходу сотворить еду из иллюзий, но готовка её то ли успокаивала, то ли развлекала, а уж для празднования дня рождения Элиона Веста и вовсе решила организовать ужин самостоятельно. – Думаю, через пару часов всё будет готово, там и Мейв с Аникой придут.

– Я пойду, уберу документы и гляну, что происходит на кухне, – предупредил Кай, поцеловал Кассию в висок, ободряюще сжал плечо Мелиты, затем Весты и прошёл в дом.

Мелита не знала, что Кай способен на ободряющие прикосновения, но за эти полтора месяца она вообще полностью поменяла своё мнение о друзьях Элиона.

– А ты? – спросила Кассия у Весты.

– О, я вышла прогуляться. Они такой балаган на кухне устроили, что у меня голова болит. Надеюсь, Кай их выгонит в гостиную, – пояснила Веста, присоединившись к ним, когда Кассия неторопливо направилась дальше.

Может, она решила прогуляться, но Мелита и её достаточно узнала, чтобы понять, что ноги обязательно приведут к могиле Сирши. Её историю Мелите тоже рассказали. На ходу Кассия потёрла предплечья. Несмотря на то что почти все следы ожогов после уничтоженных наручей Фантаса удалось залечить, Кассия изредка то и дело касалась кожи, будто искала свой артефакт, которого больше не существовало.

– Ты сожалеешь? – невольно подала голос Мелита, заметив жест.

Кассия не сразу поняла, о чём речь, пока не проследила за её взглядом. Она тут же себя одёрнула и выдавила улыбку, ту самую, неискреннюю, но успокаивающую.

– Сожалеешь, что наручи…

– Нет, – мотнула головой Кассия, и, кажется, не врала. – Даже если бы знала, что они распадутся, я бы всё равно попробовала. Даже зная, что в конце проиграю, я бы всё равно попыталась. Может, только… только не стала бы выпускать его из рук.

Признание прозвучало болезненно, но она впервые ответила. Это принесло некоторое облегчение. Сильнее всего произошедшее с Элионом повлияло, наверное, на Кассию: мало того, что расплавленные части наручей пришлось буквально отдирать от её кожи, так она ещё неделю пребывала в шоковом состоянии, уверенная, что просто в чём-то ошиблась. Понадобилось время, чтобы Кай убедил её в том, что вины Кассии в произошедшем нет. Мелита была согласна – она винила лишь себя. Она покрутила кольцо на пальце, зная, что это бремя ей с себя никогда не снять.

– Простите меня, это я… я виновата. – Мелита попыталась сглотнуть подступившие слёзы. Уже поздно говорить о сожалении, но за полтора месяца эти слова столько раз жгли язык, но ни разу Лита не набралась смелости. – Если бы не я… Эль бы…

– Эль бы сейчас рыдал в подушку и заливался алкоголем сутками, если бы ты погибла, – попыталась успокоить Веста, аккуратно приобняв её за плечи. – Ни у кого и в мыслях нет тебя винить, потому что каждый из нас поступил бы так же, как Эль.

Кассия кивнула, и её улыбка стала мягче.

– Ты была Элиону близким другом всё детство. Он рассказал, – ответила Кассия на немой вопрос. – Без тебя он вырос бы совсем другим. Угодливым и бесхребетным – он считал, что должен быть именно таким. Но ты его разозлила, и он вышел очень даже ничего.

Веста сдавленно усмехнулась.

– Ты была ему другом всё детство и юность – это дольше, чем его дружба со мной. Это дольше, чем их с Вестой братско-сестринские отношения. Он хотел спасти тебя. Он получил второй шанс, а такой… не упускают, – продолжила размышлять вслух Кассия, то ли вспоминая что-то, то ли успокаивая саму себя этими мыслями. Её голос уже не дрожал, но предплечья она вновь потёрла, будто от холода, хотя на Переправе было уютнее, чем летняя жара в Палагеде.

– Он сказал, что любит тебя, – подтвердила Веста.

– Ага, точно, – согласилась Кассия.

Лезвие стрелки резануло в груди с новыми стремительными ударами.

– Думаю, он и без одобрения Кая снял бы перстень. Поэтому извини за пушку к голове, я испугалась, – смущённо призналась Кассия. Лита и не думала обижаться, она даже забыла об этом. В какой-то степени она сожалела: лучше бы Кассия выстрелила. Хотя тогда схожей с ней болью мучился бы Элион. Мелита запуталась в собственных мыслях.

Кассия замерла, подойдя к могиле Сирши. Запрокинув голову, вдохнула, наблюдая, как порывы ветра раскачивают ветви плакучей ивы. Все умолкли, погрузившись в свои мысли.

Мелита никогда не была знакома с Сиршей, но не единожды посещала её могилу, думая о Макее и Маттео. Их тела сгорели в том ангаре. Лино, разумеется, провёл для брата надлежащие похороны, но Мелита знала, что под уставленным памятником нет Маттео, поэтому посещала его мысленно, надеясь, что Танатос будет к нему благосклонен и в следующей жизни Маттео будет счастлив. Мелита часто думала обо всех, кого потеряла, и режущая стрелка в груди делала хоть что-то хорошее – отмеряла приближающийся миг, когда она сможет отправиться за ними. Может, однажды она всё отпустит, может, однажды сумеет вновь ощутить радость простой жизни, но пока все чувства словно занемели от боли.

Взгляд Мелиты рассеянно прошёлся по ветвям раскидистой ивы и упал на знакомые маки на могиле. Среди них – странный белый цветок.

– Что это? – сорвалось с губ Литы. Она не смогла оторвать глаз от бутона, который точно не был маком.

– Это… – Кассия растерянно протянула руку и тут же отдёрнула, словно цветок обжёг ей пальцы.

Вперёд вышла Веста и наклонилась к мерно покачивающемуся растению.

– Это асфоделус.

– Разве он может вырасти на маковых полях?

– Не может. – Лицо Весты заметно вытянулось, она утянула Мелиту и Кассию назад, будто это не растение, а змея. – Этот асфоделус не обычный цветок, он с земли ожидания. Он смерть, он убивает!

Веста торопливо указала на соседние поникшие маки, которые не хотели расти рядом с асфоделусом.

– Отойдите, я вырву.

– Нет! – Кассия порывисто дёрнула Весту назад. – Не трогай, что-то тут не так. Я… я видела Элиона на могиле Сирши. Когда он только вернулся. Он трогал землю. Я думала, что он просто… общается, благодарит. Не знаю, но не рви.

Веста с Кассией обменялись долгими напряжёнными взглядами. Мелита наклонилась, чтобы понять, что странного ощутила Кассия, но стоило ей дотронуться, как перстень Танатоса на пальце мимолётно вспыхнул светом, а цветок ожил, набрался сил, вытянулся и распустил свои белые кисточки.

– Ладно, я… проверю, – пробормотала Веста, теперь и её голос вибрировал то ли от опасений, то ли от тревоги.

Дочь Гипноса опустилась на колени, впилась руками в землю и едва ощутимо её толкнула. Вибрация отдалась в ноги, а на могиле Сирши из земли проросли новые семена, сперва три, пять, десятки. Асфоделусы стремительно заполняли могилу, пока маки вяли и исчезали, не способные существовать бок о бок с мёртвыми цветами.

– Боги, там семена! Элион посадил семена! – воскликнула Веста, а на лице опять отразилась смесь ужаса и восторга от открытия.

Внезапный порыв ветра ударил в спину, и Лита покачнулась. Это было необычно. Дурное предчувствие и сомнение отразились в глазах Весты и Кассии, когда они тоже начали замечать хмурящиеся облака.

– Кай, – громко позвала Кассия, будто он мог слышать.

Солнце скрылось за сереющими грозовыми тучами.

– Камаэль! – закричала Кассия.

Почти моментально с грохотом распахнулась дверь дома. Лита обернулась, чтобы увидеть, как к ним несётся Кай, за ним Иво, Гелион, Морос и Гипнос с Пандеей. Боги, оказавшись на улице, растерянно завертели головами, подтверждая мысль Мелиты, что перемена погоды здесь неестественна.

– Что случилось? – спросил Кай, даже не запыхавшись. Он схватил Кассию за плечи и развернул к себе, бегло оценивая её состояние. Кас ткнула в могилу:

– Асфоделусы! Похоже, Элион посадил на могиле Сирши асфоделусы с земель ожидания.

– Я… я не знаю, что с ними делать, – ответила Веста. Кай перевёл взгляд на сестру.

Все разом отпрянули, когда буквально в шаге от могилы воздух разорвала кривая вертикальная полоса, словно пейзаж на миг стал полотном и кто-то распорол его изнутри. Сквозь щель полился слабый свет.

– Что происходит?! – крикнул подбегающий Гипнос.

Даже создатель Переправы выглядел взволнованным, и у Мелиты мурашки поползли по спине. Светящаяся трещина немного разошлась в стороны, появились руки. Кто-то изнутри пытался раздвинуть полотно реальности, пролезть сквозь него. Раздались обрывки ругани на человеческом языке, по локти высунулись руки, упрямо сражающиеся со щелью, которая пыталась залечиться, выталкивая нарушителя.

– Помогите! Чёрт тебя побери, прекрати давить! Какая же упрямая! – строго осадил женский голос. За худыми руками в щели показалась голова с неестественным розовым цветом волос.

– Сирша! – вскрикнула Кассия и бросилась к ней, схватила девушку за запястья и потянула на себя, пытаясь помочь протиснуться.

– Кас? Кассия?! – На лице Сирши появилась лучезарная улыбка, и она с новой силой принялась отталкиваться от краёв.

Сирша успела вылезти наполовину, когда к помощи присоединился Кай. Он с заметным усилием оттянул часть материи, и Сирша буквально вывалилась им под ноги на траву. Как только Кай отпустил, щель тут же сомкнулась, свет померк, и пейзаж слился в единую картину, будто ничего и не было. Разве что мрачная погода, низко нависшие серые тучи, асфоделусы на могиле и девушка с розовыми волосами доказывали, что им всё это не привиделось.

Сирша вскочила на ноги, её трясло от возбуждения. Она торопливо пригладила растрепавшиеся волосы, отряхнула довольно милое девичье платье и перекинутую через плечо тяжёлую сумку, её взгляд поспешно оглядел собравшихся. Кассия в испуге сгребла Сиршу в объятия, тяжело дыша и оттаскивая её от богов на два шага. Гипнос и Морос действительно смотрели на Сиршу с наименьшей радостью, видя в ней скорее изъян, некую проблему.

Никто не проронил ни слова, дав Кассии ощупать лицо подруги, расплакаться и рассмеяться, пока она вглядывалась в Сиршу в попытках поверить в её реальность. Впервые за полтора месяца Кассия искренне рассмеялась, хоть и со слезами на глазах.

– Ты Кассия. Он сказал, что я узнаю! Я узнала! Тебя нельзя не узнать, – тараторила Сирша, так же ощупывая лицо Кассии. – Он описал, что у тебя жёлтые глаза и белые волосы, я не помню, но чувствую, а это почти что помнить просто без слов, – продолжала торопливо пояснять Сирша, а улыбка на лице Кассии погасла.

– Что значит «не помнишь»?

– Куколка, как ты здесь оказалась? – Несмотря на строгий тон, голос Гипноса заметно дрогнул.

Сирша моментально нашла его взглядом и нахмурилась:

– Ты Гипнос. Вы действительно слишком похожи, но я чувствую, что «куколка» меня бесит. Не зови меня так, – категорично отрезала она, вздёрнув нос. Кажется, у Гипноса отвисла челюсть, по крайней мере растерянно приоткрытый рот и неловкое моргание намекали именно на это.

– А ты, наверное, Морос. Ты тоже похож, – заявила Сирша, ткнув в Мороса, а потом обернулась на стоящего поблизости Кая. Он хоть ничего и не говорил, но выглядел напряжённым. Вероятно, не будь это лучшая подруга Кассии, он бы таким терпеливым не был. – Симпатичный и угрюмый. Ты Камаэль! – Взгляд Сирши метнулся к остальным. – Веста! Точно, Веста и Иво! – С заметным воодушевлением Сирша ткнула в сестру Элиона и стоящего рядом Иво. – Вас, простите, не помню, – с коротким кивком извинилась она при взгляде на Пандею и Гелиона. Мелита недоумённо наклонила голову, когда Сирша обернулась к ней и на её губах медленно расплылась улыбка. – Лита. Тебя сложно не узнать.

– Что? – растерянно ляпнула Мелита, уверенная, что они не знакомы.

– Куколка, мне неприятно напоминать, но ты мертва. А если ты что-то, что притворяется ею, то лучше признайся сразу. – Гипнос заметно помрачнел, но Сиршу угроза не то что не напугала, она встрепенулась и рванула свою сумку, её руки заметно задрожали, когда она бережно извлекла огромный, кажется глиняный, кувшин.

– Он цел, слава всем богам, он цел. – Она выдохнула с облегчением и впихнула кувшин Кассии: – Держи! Держи очень крепко, это самое ценное! Нож, Веста, мне нужен нож!

Сирша метнулась к Весте и протянула руку, словно знала, кто здесь способен создавать предметы. Веста приоткрыла рот, но Сирша торопливо затрясла раскрытой ладонью с умоляющим выражением на лице, из-за чего Веста, кажется даже не подумав, сотворила ей нож. Сирша обратно подбежала к Кассии.

– Я всё объясню. Клянусь, что объясню, но нужно торопиться. – Она откупорила кувшин, без капли сомнений полоснула свою же ладонь, и как только из раны выступила кровь, принялась сцеживать её внутрь. Рана затянулась буквально на глазах, доказывая, что что-то с ней не так. Сирша, выругавшись, ещё дважды полоснула свою ладонь ножом. Кассия, кажется, онемела, наблюдая за подругой. – Кас, я не хотела тебя забывать. Не хотела никого забывать, но выбора не было. Мне пришлось выпить чай из асфоделусов, чтобы всё получилось. Чтобы сформировалась связь.

Сирша опять затараторила, одновременно закупоривая кувшин. Она забрала его из рук Кассии и старательно встряхнула, взбалтывая в нём что-то. Кажется, он был полным. Она смешала содержимое со своей кровью?

– Чай из асфоделуса? – невнятно переспросила Кассия.

– Да, на землях ожидания перед переходом в новую жизнь выпивают его, чтобы забыть. Чай стирает воспоминания о прошлой жизни. Танатос сумел сохранить мне жизненный опыт, максимум знаний о мире, он даже вытянул некоторые, самые важные воспоминания обо всех, кто был мне дорог. Создал такие странные шары, которые я потом разбила. Но я урывками помню прошлую жизнь, и всё же это лучше, чем ничего. Он сказал, что я смогу припомнить больше, если ты поделишься своими воспоминаниями. Кстати, чай из асфоделуса – моя идея, до этого умерших цветы заставляли жевать. Прошлый век, – закатив глаза, пояснила Сирша, она выглядела воодушевлённой и нервной одновременно, прекратив болтать смесь в кувшине. – Внутри, кстати, тоже чай, – призналась она.

– Сирша, что происходит? – уравновешенный голос Кая, как ушат холодной воды, сбросил со всех оцепенение, а Сиршу вынудил вернуться к главной теме.

Девушка заметно посерьёзнела, наконец обратив внимание на остальных, которые, в отличие от Кас, не были уверены, радоваться им её возвращению или нет и возвращение ли это или у них вовсе массовая галлюцинация.

– Я умерла, а вы похоронили меня здесь. Танатос сказал, что это впервые, когда кого-то похоронили на Переправе, – более отчётливо пояснила Сирша, ткнув на свою могилу. – Он объяснил, что на Переправе происходили смерти, но ни одно тело не хоронили вот так, на маковых полях.

Гипнос скованно, но кивнул.

Удовлетворённая, Сирша критически оглядела пейзаж и, найдя что-то лишь ей понятное, направилась вниз по склону от холма с плакучей ивой. Все как зачарованные потянулись за ней.

– Танатос долгое время был заперт на законсервированных землях Фантаса, меня к нему и притянуло из-за того, что моё тело похоронили на Переправе. После Кассия эти земли открыла, и всех умерших занесло туда, куда и должно было с самого начала. На земли ожидания. Эти воспоминания у меня тоже стёрты, но Танатос рассказал, чтобы всё объяснить. По его словам, я отказалась идти дальше и решила стать его секретарём.

– Всё как рассказывал Эль, – напомнила Кассия остальным.

– Вот здесь! Идеально! – воодушевилась Сирша, выйдя на ровное плато. Все, как по команде, застыли, стоило ей предупреждающе взмахнуть рукой. Она снова откупорила кувшин, медленно вдохнула и выдохнула. Её руки перестали дрожать от волнения. Она подняла сосуд, наклонила и принялась выливать содержимое на… пейзаж? Мелита, как и все, застыла. Бледный напиток должен был пролиться на землю, но вместо этого растекался и скользил вниз, будто пейзаж вновь стал то ли полотном, то ли стеной. Сирша старательно расходовала напиток понемногу, будто рисуя арку.

– Помогите! Надо выше! Метра полтора, – позвала Сирша, застыв в неудобной позе с вытянутыми руками; она замерла, словно не могла прерывать процесс.

Никто не остановил Кая, когда он вышел вперёд. Наклонился, обхватил ноги Сирши, поднял, усадив девушку себе на плечо. Она вскрикнула, мигом взмыв вверх, но быстро взяла себя в руки, медленно разливая чай по, казалось, невидимой стене. Когда они завершили широкую арку, Кай опустил Сиршу и отступил, продолжая следить за происходящим.

– Куколка? – позвал Гипнос, явно смятённый тем, что она творит с его Переправой.

– А, точно! – вспомнила она о рассказе, выплеснув остатки чая со своей кровью прямо в середину арки, и чай врезался в невидимую преграду, растекаясь по ней. Весь пейзаж по форме арки стал мутным, казалось, даже затвердевшим. – Танатос признался, что не знал, что после смерти его тоже забросит на земли ожидания, и, оказавшись там, он начал придумывать план. Он решил, что земли ожидания – это ведь тоже земли. Как твои, как Переправа! – Мелита вздрогнула, когда Сирша с размаху разбила опустевший кувшин о помутневшее полотно пейзажа. Переправа ответила хмурым ворчанием далёкой грозы. – Ты ведь Переправу с чем хочешь соединяешь. То с одним миром, то с другим, и Танатос решил, что и с его землями можно. Они ведь тоже земли! – К Сирше вернулось нервное возбуждение, скорость рассказа увеличилась, пока Гипнос и Морос бледнели на глазах. – А что нужно, если ты сам не можешь открыть дверь, у которой замок с другой стороны? Якорь, верно! Или лазейка, или что-то, что откроет дверь с другой стороны! Не помню точно, что он сказал. Всё вместе вроде. Так вот я и стала якорем! Вы похоронили моё тело. Благодаря тому, что его похоронили целиком, вы оставили след смерти, а моя душа оказалась там. – Сирша горделиво ткнула на себя, а затем на мутную, перепачканную в чае арку пейзажа.

– Ты оказалась в двух местах одновременно, – ошарашенно пробормотал Морос, не сводя остекленевшего взгляда с Сирши.

Девушка вновь рванула к получившейся стене и заколотила в неё руками:

– Я здесь! Здесь! Всё получилось! Танатос! – Она кричала прямо в получившееся, смутно видимое препятствие, колотила его изо всех сил и ещё дважды порезала ладони и размазала свою кровь.

Никто не двигался, не зная, что делать и можно ли.

Сирша колотила преграду, пока не выбилась из сил, звала и кричала, пока не охрипла, но ничего не изменилось. Она растерянно обернулась.

– Я… я ведь сделала всё правильно. Мы всё сделали. Верно? – Её голос дрогнул, вопрошающий взгляд переместился на Гипноса, на лице которого отражалась смесь сожаления и печали. – Танатос сказал, что моего похороненного тела недостаточно для стабильной связи. Однако вовремя появился Элион. Танатос не был уверен, получится ли его вернуть, но он попросил Эля о сделке. Попросил посадить семена асфоделуса с его земель на моей могиле. А меня выпить чай. Это всё укрепило бы связь, и я могла бы пролезть в щель. Я знала, на что иду, память мне не вернуть, но он попытался, делая те странные шары с туманом. Моя добровольная жертва, как и помощь Элиона, должна была сделать якорь стабильным, поэтому… я… я ведь всё сделала правильно. – Её голос дрогнул в конце. Арка, несмотря на получившуюся плотность, оставалась глухой, плечи Сирши задрожали от сдерживаемых слёз.