Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 256 страниц)

Я отрывисто кивнул, украдкой обернувшись на девушку. Та преспокойно сидела в одной и той же позе, на губах, словно приклеенная, держалась умиротворённая улыбка. Она, не отрываясь, смотрела в окно.

– И твоя палагейская подружка наконец оставила записку, – недовольным тоном заявил Трой. – Она специально не дала тебе точной даты, чтоб я бегал туда-сюда?

Именно так она и сделала, но ради гордости друга я неопределённо пожал плечами. Тот пробубнил несколько проклятий в сторону палагейцев.

– Часть послания мне передали на словах: скорее всего, она побоялась засветиться или оставить доказательства. Если вкратце, то Авила согласна передать записку, но предупредила, что ей потребуется время. Нет уверенности, что Кассия придёт, может, не захочет, а может, Авила не успеет с ней поговорить, но в любом случае вот место и время. – Трой протянул мне записку.

Точнее, это был неаккуратно выдранный из блокнота лист бумаги. Почерк Авилы я узнал сразу, хотя и без него понял бы, что выбирала место встречи она. Ви будто специально указала одну из подворотен в районе палагейцев в Санкт-Данаме, а до самой встречи оставалось чуть меньше недели.

Что ж… без посторонних глаз будет даже лучше.

Я спрятал адрес в кармане.

– Спасибо, Трой. Вы с братом можете идти. Развлекитесь, а то уже две недели без выходных.

Трой забрал Лисандра, и стоило двери тихо закрыться, как я сильнее занервничал от присутствия Лексы. Сжал зубы, надеясь, что не начну заикаться, как это случалось со мной в детстве при разговоре с ней. Не хотелось выглядеть идиотом.

– Соболезную насчёт твоей бабушки, – сказал я и сел на диван рядом, но сохранил обусловленное приличиями расстояние.

Лекса повернула голову, полностью стянула платок, и каштановые волосы рассыпались по плечам и спине. Её веснушки стали ярче, как это происходило каждой весной. Улыбка сивиллы померкла, но глаза остались сухими, а выражение лица сдержанным. Судя по всему, за полгода ей удалось справиться с мыслями об утрате.

– Спасибо.

– Что с ней случилось?

– Видения, – Лекса на мгновение растянула губы в безрадостной улыбке.

– О каких видениях ты говоришь?

– О конце, который, по словам мойр, принесёт твоя сестра.

Я не показал этого, но слышать такое заявление от неё было вдвойне неприятно.

– Видения очень пугающие, и сердца некоторых сивилл не выдерживают. За последние десять лет моя бабушка стала третьей жертвой.

– Твои глаза…

Лекса остановила меня, приложив палец к своим губам. Я вопросительно поднял бровь, как в дверь постучали. Лекса торопливо покрыла голову и спрятала лицо, отвернувшись. Несколько служанок внесли поднос с чаем и сладостями, оставили всё на столе. Сивилла расслабилась, только когда мы вновь остались одни.

– С каких пор они такие? – спросил я, разливая чай по чашкам.

Она с благодарностью приняла напиток, а я ощутил прилив крови к лицу от одной лишь её смущённой улыбки. Захотелось ударить себя за реакцию.

Мы были знакомы с детства. Учились в элитной школе в разных классах из-за разницы в возрасте, но Лексу знали многие. И я был среди тех, кто влюбился в неё. Юный и порывистый, я не понимал, как много внимания она получала. Кажется, мне было пятнадцать, когда я ей признался. Тогда она уже окончила школу, а я был на домашнем обучении. Мы случайно встретились на улице, она меня узнала, запомнив из-за истории с Примом. Лекса поинтересовалась, как мои дела, прогулялась со мной по парку. Была любезна, заботлива и очаровательна настолько, что я, будучи полным идиотом, воспринял её вопросы как нечто большее, чем простую вежливость, и выпалил признание, испугавшись, что другого шанса не представится.

Она была снисходительна в своём отказе, и всё же это был отказ. Он ранит в любом случае. С тех пор мы не виделись, а находясь в Санкт-Данаме, я не пытался узнавать, как у неё дела. Скорее всего, Лекса забыла о моем признании. По крайней мере я надеялся на это, безмолвно уговаривая собственное сердце прекратить тревожно биться в груди.

Однако кое-что я помнил отчётливо. Глаза у Лексы были голубые, и никто не знал, что она из рода сивилл. В школе болтали, что её мама умерла рано, а бабушку никто не видел. Лекса сама возвращалась домой. Теперь мне стало ясно, что, несмотря на всю популярность в школе, вряд ли у неё имелись близкие друзья. Похоже, она скрывала родственников ото всех.

– Они стали такими незадолго до моего девятнадцатилетия. Я только поступила в университет, но пришлось отказаться от выбранного учебного заведения.

Я отпил ароматный напиток, выиграв этим несколько секунд, чтобы припомнить факты и выстроить их в цепочку. Сивиллы действительно не с детства получали свою силу, но пророческий дар всегда открывался до двадцати лет. Именно поэтому, хоть они все и откликались на обращение «Сивилла» с рождения, будто заговорённые, им давали второе имя, чтобы было легче жить. Кто-то от этих имён отказывался после открытия пророческого дара, а кто-то – нет. Лекса, очевидно, предпочитала своё второе имя.

Если же дар не проявлялся до двадцатилетнего возраста, то пророческие способности обходили ребёнка стороной. Редкость, которая случалась теперь всё чаще. Говорят, слишком много времени прошло и кровь настоящей Сивиллы разбавилась, лишив их истинного родства. Учёные предполагали, что через одну или две тысячи лет сивиллы и вовсе исчезнут. Дар вырождается.

– Я искренне рада видеть тебя в добром здравии, Микель. Годы о тебе ничего не слышала и беспокоилась, как сложилась твоя жизнь после произошедшего с Примом.

– Ты, вероятно, одна из немногих, кто вообще помнит его имя.

– Мне жаль.

Я благодарно кивнул, веря, что она искренна. Какая-то часть меня хотела обсудить прошлое, но другая напомнила, что старые трагедии не исправишь, а Кассии ещё можно помочь.

– Трой рассказал, что ты интересуешься предсказаниями, но я сама пришла к тебе с просьбой. Мне нужна помощь, – серьёзно заговорила Лекса, глядя мне в глаза. Если раньше она притягивала внимание своей красотой, то теперь и вовсе было страшно отвернуться и этим оскорбить пророчицу. – Я расскажу всё, что желаешь, а взамен мне нужна услуга.

– Как я понимаю, ты сперва хочешь получить согласие, прежде чем озвучить саму просьбу? – Догадаться было не сложно. Я нахмурился и отставил чашку.

Её условие помогло вспомнить, что мы больше не в школе. Лекса уже полгода входит в Круг Старших – собрание пяти сивилл, которые служат при царях, и, похоже, играет в те же политические игры, что и мой отец. Только самим сивиллам известно, как они делят статусы и власть между собой. Есть ли кто-то главенствующий или все они равны? Сивиллы не позволяют другим вмешиваться в их дела, а цари и не настаивают, им достаточно, что пророчицы выполняют свою работу – делятся с ними предсказаниями.

– Хочу, – без стеснения призналась Лекса, делая несколько тихих глотков горячего чая.

– Хорошо, если это будет в моих силах – я помогу.

– Договорились. – Сивилла мигом повеселела, в движениях появилась лёгкость.

– Тогда расскажи мне что-нибудь полезное, – я откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди, чувствуя, что с ней будет непросто.

Наконец все бредни о старой влюблённости отступили, сердце угомонилось, мысли прекратили путаться, а её очаровательное лицо и привлекательная фигура в платье перестали отвлекать от главного.

– О чём именно?

– О видениях.

Лекса одарила меня жалостливой улыбкой, почти как в юности перед тем, как мне отказать. Я сжал губы, ответив ей тяжёлым взглядом.

– У тебя нет точных вопросов, верно? – угадала она. – Ты не знаешь, что ищешь.

– Что-то да найдётся.

– Такой ход мыслей похож на знакомого мне Микеля, – она ласково протянула моё имя, но я и бровью не повёл, даже когда она вроде бы случайно вскинула руку, звеня браслетами, и потёрла шею длинными пальцами.

Хороший трюк, вынуждающий собеседника обратить внимание на её шею и вырез платья, но Ви мне ещё и не про такие секретные уловки рассказывала, поэтому я продолжил упрямо смотреть Лексе в глаза.

– Мойры запретили Кругу Старших и всем остальным сивиллам показывать тебе слишком много, сказали, что ты ещё не готов. Основные ставки в разборках с твоей сестрой по-прежнему делают на Мелая. Ты скорее запасной план, – серьёзнее поделилась Лекса, поняв, что мне не до игр.

– Покажи, – я наклонился ближе, чтобы ей было легче прикоснуться к моей голове, как это делали мойры.

Лекса опешила и отодвинулась, в глазах отразился неясный испуг.

– Если ты хочешь услугу за услугу, то должна показать и рассказать что-то мне неизвестное, – выдвинул условие я. – Что мойры скрывают?

– Я… не знаю. Видений много, и мы не знаем, которое именно они хотят от тебя спрятать. Да и есть ли такое вообще, – торопливо оправдалась она, явно не желая ничего демонстрировать.

Услышанное насторожило, и я вновь придвинулся. Принялся играть в её же игру и не отказал себе в язвительной улыбке, когда Лексе стало неуютно от нашей близости.

– Покажи мне хоть одно доказательство, что во всём виновата Кассия, – потребовал я. – Покажи, как она убивает, поджигает города, разрушает Даорию. Покажи мне, Лекса. Пока я видел лишь жуткие картинки, но без чётких улик, что именно моя сестра сотворит эти ужасы, – я намеренно назвал Кассию по-новому, интонацией подчёркивая перемену.

Я не считал Кассию настоящей сестрой, практически её не знал, но что-то внутри меня злилось от постоянных угроз в её сторону. Мне хотелось поссориться. Поссориться со всеми.

Ощутив жажду раздора на языке, я побледнел и отстранился от Лексы. К счастью, она не заметила резкой перемены, отвлечённая вернувшимся чувством свободы, когда я дал ей больше пространства, прекратив наседать.

– Не могу, – призналась она. – Её нигде нет.

– Тогда какого хаоса… – процедил я, готовый озвучить новые претензии. Сивиллы с мойрами заварили всю кашу, но не имеют доказательств?!

– Я покажу! В видениях нет её лица, но ощущение… Она призрак. Кажется, что Кассиопея везде, но при этом где-то за пределами видимого, – порывисто защитилась Лекса. – Ты поймёшь, – обиженно добавила она, прочитав откровенный скепсис в моём взгляде.

Она с опаской протянула руки, я весь напрягся и зажмурился, вспомнив боль. Вместо этого ощутил бережные поглаживания по щекам, вискам и скулам. Я расслабился, стараясь не придавать неожиданной ласке какого-либо значения.

– Будет больно? – уточнил я, Лекса медлила.

– Да, но я постараюсь действовать аккуратнее, чем мойры.

Я благодарно кивнул, а затем тело онемело. Всё началось с головы, виски словно пробило прутом, и тело забилось в судорогах. Мне не было так же больно, как от прикосновения Атропос, но я всё равно пожелал поскорее прекратить пытку.

Лекса показывала мне то одни, то другие картинки. Передала десятки сцен, прежде чем отпустить. Я обмяк на диване, а сивилла рядом со мной задрожала. Она стремительно отвернулась, но её трясло так сильно, что я чувствовал это, просто сидя рядом. Лекса лихорадочно порылась в карманах своей накидки, её рука дёрнулась, сведённая спазмом, а пальцы болезненно изогнулись.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил я, даже эхо боли в теле не могло отвлечь от разворачивающейся картины.

Возможно, Лексе было хуже, чем мне. Она поднесла к носу бутылёк и шумно вдохнула. Только потом её приступ стал сходить на нет.

– Ничего. Сейчас станет легче, – она была бледна как полотно, но вяло улыбнулась, отмахиваясь от моего беспокойства. – Ты ощутил, что хотел? Заметил Кассиопею?

Она была права. Невозможно толком объяснить. Ни в одном из видений не было Кассии, но каждый раз казалось, что она рядом, где-то вне поля зрения. При видении мощных взрывов в нашем дворце я ощутил её гул, мне захотелось обернуться, как если бы она стояла за спиной. Это по-прежнему ничтожное доказательство, но я действительно ощущал Кассию и не мог соврать, что ничего не заметил. Отсутствие собственной нити судьбы делало её незримой.

– Я её чувствовал, – нехотя признался я, откидываясь на спинку дивана. Следом за болью и шоком пришла усталость, тело стало непослушным. – И всё же этого мало для ответной услуги.

– Знаю, поэтому поделюсь информацией о том, что на самом деле произошло с Илирой. Трой упомянул, что ты и это пытаешься выяснить.

Я резко выпрямился, стараясь уловить обман, но Лекса смотрела на меня твёрдо, с упрямством, будто моё недоверие её оскорбляло.

– Даже советники не смогли ничего толком рассказать, повторяли одно и то же. Откуда ты можешь знать больше? – признался я в своих сомнениях, но голос смягчил. Не хотелось её обижать, но мне нужна правда, а не домыслы. – Ты не жила тогда при дворе, чтобы быть в курсе подробностей.

– Я – нет, а вот моя бабушка – да. Но ещё важнее – жила моя мама.

Лекса поднялась на ноги и направилась в сторону балкона, я пошёл за ней, позволив сивилле самой выбрать, где она хочет рассказать известное.

Закат алел над крышами сверкающего Эридана. Я замер, вспомнив, как с похожего балкона показывал мерцания города Сирше. Её восхищали запахи цветов и четыре дворца других царей. Каждый высился на равном удалении от центра и был оформлен в своих тонах. Дворец царя Металлов, как и подобает, был богато украшен драгоценным для нас материалом.

Вспомнив смех Сирши, я тряхнул головой. Случившегося не воротишь. Я ничем не помогу ни Кассии, ни себе, ни Даории, если продолжу топтаться на месте, с сожалением оглядываясь назад.

Дойдя до мраморных перил, Лекса обернулась и опёрлась о них поясницей. Её наклон головы, рассыпавшиеся по плечам волосы и игривая улыбка напомнили о прошлом, но я не ответил на её то ли случайный, то ли намеренный флирт и встал рядом, глядя на город.

– Моя бабушка была сивиллой при царе Тарисе – твоём дедушке. Когда здоровье стало её подводить, мама заняла её место, но после её смерти бабушке пришлось вернуться ко двору. Это произошло двадцать два года назад. Ты понимаешь, к чему я клоню? – Лекса говорила, не повышая голоса, ветра почти не было, а мы стояли достаточно близко, чтобы общаться без помех.

– Получается, твоя мама умерла очень рано, тебе было около трёх.

– Да, но она скончалась не из-за болезни. Смерть стала наказанием за ошибку.

– О чём ты?

– О твоём отце, – продолжая смотреть перед собой, заявила Лекса. – Он потерял Илиру и был зол. За её смерть он отыгрался на моей маме.

– Лекса, я не понимаю…

– Мелай действительно любил Илиру, желал прожить с ней всю жизнь, но она не обычная палагейка. Она была наследницей самого влиятельного Дома, – Лекса начала говорить быстро, выдерживая отстранённый деловой тон, но было невозможно не заметить, каким напряжённым стало выражение её лица. Она злилась. – Мама знала об их отношениях многое, потому что Мелай сам просил предсказаний про их будущее. Помнишь, как они работают?

– Да. Какие-то предсказания вы просто видите, но если требуется узнать будущее кого-то конкретного, то необходимо каплю его крови развести в маковом настое. И во сне сивилла способна увидеть будущее конкретного человека. Намеренное предсказание, – отчитался я.

Несмотря на соблазн, мало кто мог воспользоваться такими услугами. Во-первых, сами сивиллы почти всегда отказывались, не желая мучиться видениями чужих судеб. Во-вторых, они брали за это баснословную плату, а в-третьих, сивиллы славились предсказанием бед, несчастий в будущем, и мало кто хотел об этом знать. Однако цари имели привилегии. Сивиллы не могли им отказать.

Лекса отрывисто кивнула.

– Илира тоже любила его, но бросать свой Дом не собиралась. Да и их семьи не одобрили бы, они были единственными детьми, и на них возлагалось бремя ответственности. Мелай искал любой способ, чтобы удержать Илиру, и однажды предложил зачать ребёнка. Он его не хотел, но совместный наследник или наследница поставили бы его Клан и её Дом в сложное положение. Они надеялись добиться от семей согласия на брак и, может, даже на объединение Даории и Палагеды. Тут я уже не знаю.

– Но это сумасшествие. Илире было едва за тридцать, и она знала, чем опасна беременность в подобном возрасте.

– Знала. Поэтому категорически отказала Мелаю в таком решении проблемы, – согласилась Лекса, повернув ко мне голову. – Они продолжили тайно встречаться, решив наслаждаться любовью, пока у них были время и молодость, однако Мелай эту идею до конца не бросил. И тогда он сам прекратил принимать травы.

Буквально недавно я уверенно обвинил отца, но полученное сейчас подтверждение ошарашило.

– Нет, – выдавил я, невольно мотнув головой. – Он не мог так поступить. Ты сказала, что он любил её. А теперь говоришь, что именно Мелай подверг её жизнь опасности.

– Он поверил предсказанию моей мамы, которая никогда ранее не ошибалась. Точнее, она и в тот раз не ошиблась, – упрямо настояла Лекса.

Я попятился, но сивилла придвинулась на несколько шагов, положила свою ладонь на мою, лежащую на перилах, и сдавила, заставив меня замереть и слушать дальше.

– Перед тем как бросить приём трав, он потребовал у моей мамы намеренное предсказание, и она увидела, что Илира родит здорового ребёнка и сама останется жива. Она не знала пол ребёнка, но рассказала, что видела, как Илира переживёт роды и они получат желанный аргумент для влияния на свои семьи. Моя мама никогда не ошибалась! Мелай не был порывистым. Он требовал намеренное предсказание не меньше десяти раз и всегда одно и то же: Илира и ребёнок переживут роды. Поэтому он решился на тот поступок, не говоря Илире, – понизив голос до угрожающего шёпота, повторила Лекса. – Моя мама не ошиблась, Микель. Илира родила тебя и осталась жива. А потом родилась твоя сестра и всё изменила.

Маковые глаза Лексы горели гневом пополам с горем, и я отчасти мог её понять. Мы потеряли матерей, не получив шанса их узнать.

– Это раньше сивиллы не ошибались, Микель. Теперь же Кассия, будто призрак, меняет будущее и наши предсказания. Не намеренно, она просто дышит, разговаривает и что-то делает, но её действия меняют результат. Моя мама не ошиблась! – в который раз упрямо заявила Лекса, до боли стискивая мои пальцы. – Она не видела рождения Кассии. Девочка родилась мёртвой и должна была таковой остаться.

– Я понял, Лекса, – успокаивающим тоном заверил я, видя, что она близка к крику. – Твоя мама видела реальное будущее, но Кассия своим появлением его изменила.

Сивилла немного расслабилась, плечи поникли, а выражение лица перестало напоминать раздражённую гримасу.

– Бабушка сказала, что Мелай разделался с мамой, обвинив её во лжи и неправильном предсказании. Ему требовалось на ком-то отыграться. У нас не было доказательств, только знания. Бабушка высказала все обвинения и претензии царю Тарису, но в итоге тот ничего уже не смог изменить. В качестве компенсации и гарантии нашего молчания твой дедушка обеспечил нас безбедным существованием, но прекратить служить Клану ни бабушка, ни я не могли.

Я шагнул ближе, и Лекса тут же уткнулась мне в плечо. Гнев отпустил, и она всем телом опёрлась на меня, я обнял её и ласково погладил по волосам. Услышанное шокировало. Я не смогу никому рассказать и, самое главное, предъявить претензии отцу, чтобы всё это не привело к Лексе. Он поймёт, что именно она раскрыла правду.

Из-за меня погибла Сирша, я не могу позволить, чтобы и с Лексой что-либо произошло. Сивилла перестала загнанно дышать, но и отстраняться не спешила.

– У тебя есть более весомые доказательства или ты всё узнала со слов бабушки? – аккуратно уточнил я.

– Есть мамины записи. Дневник предсказаний с датами, но я не отдам его тебе, – сразу предупредила она, а надтреснутый голос не казался грозным, скорее печальным.

– Не доверяешь?

– Нет.

Я тихо хмыкнул, невольно запуская руку в её волосы у шеи. Они были мягкими, я ни на что не намекал, само движение получилось бессознательным, но Лекса прижалась теснее, и моё сердце подскочило к горлу.

– Пока нет, – тихо добавила она, когда я начал массировать её шею, не уверенный, действительно ли делаю это ради того, чтобы её успокоить, или мне просто хотелось к ней лишний раз прикоснуться.

– Обещаю, что никому не скажу, – заверил я. – А теперь можешь поделиться со мной своим желанием.

Я насторожился, когда Лекса напряглась.

– Мне известно, что Морос и Гипнос вернулись. И что ты даже встречался с ними.

– Да, с Моросом. Хотя я не знал, что это был он.

– Мне нужно увидеться с Гипносом.

Я отодвинул Лексу от себя, чтобы взглянуть ей в лицо.

– Зачем тебе встречаться с Гипносом?

– Потому что мой дар предсказаний идёт от Морфея – его сына. Я хочу от него избавиться.

– Лекса, не думаю, что это возможно. Да и Гипнос – это Привратник, а ты знаешь, сколько предостережений существует про сделки с Привратником.

– У меня нет выбора, Микель, – Лекса сдавила ткань рубашки на моей груди, в маковых глазах отразилось отчаяние, будто она боялась, что я вот-вот откажусь от своего обещания. – Если не избавлюсь от дара, Микель, я умру, и очень скоро. А я, проклятье, не хочу умирать.

Я открыл рот, чтобы уточнить, о чём она говорит, как Лекса торопливо оттолкнула меня и отвернулась. Буквально через мгновение в дверь настойчиво постучали.