Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 211 (всего у книги 256 страниц)

Что же касается самого расчувствовавшегося юноши с новообразованной личностью из безусого местного юнца Славки и умудренного опытом пришельца Ки́ма, то в конкретном случае перевесили эмоции сироты из другого мира. Не знавшего материнской любви, ну и презирающего своего «попутчика» за пренебрежение таким счастьем.

А вот по поводу ночи мама ошиблась. Силин, как для простоты будет отныне именоваться продукт слияния Славки с Кимом, вовсе не исполнил давнюю мечту первого. А, хоть и с трудом, но усыпив одним интересным способом принесенную в квартиру знакомца рыжую, тут же помчал заметать следы, повинуясь «компетентному» мнению местного жителя, взращенного на фильмах и сериалах про всесильные органы правопорядка и страшные спецслужбы с их супертехнологиями. Которые непременно ведь будут применены для опознании тел из подворотни. Но нет, как говорится, тела – нет и дела!

Теперь только и осталось, что порешать с Эльвирой Со́мовой. С рыжей одноклассницей Элькой в смысле.

– Где я? – вошла на кухню закутанная в простыню ещё более лохматая рыжекудрая девушка с проницательными зелеными глазами из-под довольно модных и весьма крупных очков с незначительными диоптриями на своем довольно красивом и небольшом личике, острый подбородок которого, что нечасто встретишь у крупнолицых и редко утонченных рыжих, наряду с правильными чертами делал её просто очаровательной.

– Спасибо за вчера, Элечка! – придвинув к ней тарелку с бутербродами и указав на кофеварку, решил начать игру одними лишь губами улыбающийся и, пусть всё теми же серыми, но теперь какими-то чужеродными и холодными глазами, цепко вглядывающийся в неё друг детства.

О любви которого, к слову, девушка давно знала, но не считала себя в силах ответить взаимностью, пусть и питала достаточно тёплые, во многом дружеские чувства. Потому-то днём ранее и приняла его, наконец отважившегося, приглашение погулять вечером. Но лишь погулять. Вот только райончик был выбран пусть и близкий к квартире, ключи в кармане от которой жгли Славке бедро, но далеко не тот, к которым привыкли ученики элитной, можно сказать, школы.

– А? – не совсем поняла слова собеседника чуть подзависшая Сомова. Пока ещё не паникующая, но близко к тому.

– Спасибо, говорю, – откусив от бутерброда, уже не так проникновенно, а теперь и с набитым ртом, повторил Силин. Однако опомнившись, добавил с чувством. – Любимая.

– Что?!! Я щас, – натурально паникуя воскликнула порядочная девочка, а в следующий миг она, чьи глаза округлились от осознания сказанного, с топотом умчала в ванную. Откуда, правда, вскоре раздалось «Ай!» и, после новой порции забавного топота обратно, прозвучало гневное. – Ты врёшь! Ничего не было.

– Настоящий мужчина, да будет тебе известно, знает множество способов, как доказать свою любовь возлюбленной! – ни капли не смутившись, несколько высокопарно заявил в ответ пылкий и, как видно, многоопытный, хотя, кажется, что совсем не искренний как прежде юноша, когда осознал: что это она только что бегала проверять. Продолжил же невозмутимый Силин любезным предложением. – Кофе(поморщившись)*?

* В скобках я буду указывать сопровождающие реплику действия, эмоции, ощущения, отношение к происходящему.

– Я... я всё равно не верю тебе! Что... что это вообще было вчера? Почему у меня в голове всё словно в тумане? Ты опоил меня чем-то? – засыпала вопросами невозмутимо, но с отвращением пьющего ароматный напиток молодого человека возмущенная одноклассница, не узнающая в этом хищнике того травоядного Славика.

– Тише. Сядь, – не терпящим возражений тоном пресек разгорающейся скандал собеседник, потянувшись к очередному бутерброду, на этот раз с сыром. – Какая же отвратительная тут еда. Так вот, вчера мы гуляли, гуляли... гуляли, гуляли, и тебе стало плохо. Говорю же, еда плохая, – покачав головой, потянулся за новым бутербродом, теперь с колбасой, недовольный Силин. – Я тебя принёс сюда и уложил спать. Всю ночь, знаешь ли, утирал тебе пот(проникновенно). Кошмары, видать, мучили. Какая гадость... какая гадость эта ваша колбаса.

– Да прекрати жрать! Что это было? Признавайся. На нас ведь напали? И где моя одежда тогда? Раз ты говоришь, что мы просто гуляли, значит она должна быть где-то тут, целая и невредимая. Отвечай!

– Говорю же. Еда плохая. Хм, а вот это ничего, – отправив в рот тонко-тонко нарезанное сало с чесночком на черном хлебушке, поделился наблюдением непрошибаемый тип. – Так вот, одежда пришла в негодность. Совсем. Уж прости, но за столом не стану объяснять, что и откуда из тебя полезло, раз всё пришлось выбросить. Вон, тот спортивный костюм можешь надеть. Ага, розовый и с неправдоподобно нарисованной мышью который. Дикари(себе под нос). Что смотришь? Другой одежды твоего размера – нет. Я проверял, – заявил, похоже, уже наевшийся молодой человек, нагло при этом уставившись на грудь и бёдра девушки напротив. Ну и не преминул добавить ещё одно наблюдение, исходя из увиденного. – Плохая еда, но калорийная. Так вот, если этих доводов недостаточно, то тогда, скажи на милость, где же делись твои побои и кровь нападавших, раз, как ты говоришь, мы побывали в переделке?

Силин, к слов, после возвращения в квартиру убрал влажной губкой всю грязь и кровь с тела крепко спящей девушки, не забыв позаботиться и о её синяках.

– А? Ой! Нет ничего. А ведь тут фингал, кажись, был, и губа разбитой должна была остаться. Стоп, какая кровь?!! Откуда ты тогда знаешь про кровь, если это только кошмар?

– Так ты вслух бредила, когда я всю ночь у кроватки твоей сидел.

– А за что ж ты тогда благодаришь, если только и делал, что оттирал меня от блево... от нечистот и, пока в бреду металась, компрессы менял?

– Сказал же, забота о любимой мне доставила неописуемое удовольствие! За то и поблагодарил. А ты о чём подумала? – нагло улыбнувшись, скорее даже оскалившись, полюбопытствовал обладатель всё таких же холодных глаз, пусть живости мимики его могли позавидовать во МХАТе, а Станиславский аплодировал бы стоя. Но это не точно.

– Хорошо. Притворюсь, что поверила тебе, но... Ладно, нам в школу уже пора, – не стала играть с огнём девушка, которой новый Славик жуть как нравился, пусть она и гнала эту мысль от себя, а то, что во время разговора он словно примерялся, как бы ей сподручней свернуть шею: справа налево или наоборот – так и вовсе внезапно заводило. Но, идиоткой рыжая никогда не была, поэтому предпочла не развивать тему, а... попробовать, чем непостижимая женская логика не шутит, даже замутить с таким вот преобразившимся Силиным.

– Ага, собери мне ланч в школу, женщина. Я буду в гостиной, – встав из-за стола, и оказавшись в одних лишь семейках, пусть и, по случаю, дорогого брэнда, наглец покинул кухню, отправившись в скромных размеров зал стандартной двухкомнатки.

– Вот... коззззёл... – прошипела себе под нос возмущенная Сомова, когда спина её нового «бойфренда» скрылась за дверью кухни, однако всё же принялась собирать ему тормозок.

****

Позже, в школе.

– Это вот что сейчас было? – недоумевая, спросила популярная в классе девочка у своей ошарашенной подруги.

– Сама охренела, – наконец нашлась что сказать вопрошаемая, к слову, не менее популярная.

– Я не поняла, этот дрищ тебя за жопу сейчас помял, когда мимо проходил? – не унималась деятельная и даже чуточку развязная Ро́гова, переводя взгляд с невысокого и всегда тихого Силина на видную и статную Ко́тову.

– Угу, – подтвердила та размашистым кивком, заодно утверждаясь в мысли: раз не одна она была тому свидетелем, то значит – не привиделось, что, ввиду маловероятности произошедшего, вполне могло быть.

– Так а чего ты ему тогда, не знаю, по яйцам не заехала? – сдув с черных пронзительных глаз челку аналогичного цвета каре, с непониманием уставилась на растерянную голубоглазую и светловолосую собеседницу её немногим чуть менее симпатичная, но более активная подружка.

– Да... как-то растерялась. Не ожидала такого от Силина, – нашла объяснение своей нерешительности обладательница чуть золотистой роскошной россыпи тяжелых гладких волос до лопаток, то и дело нервно перебрасываемых то назад, то снова на увесистую, как для её достаточно юного возраста, грудь.

– Я сейчас Ромчика позову, – сверкнув глазами, решительно заявила Рогова, уставшая сдувать чуть длинноватую косую челку, а потому заложившая её за милое ушко. – Он ему...

– Да, точно! Давай, Кристин. Видос заодно снимем, а то у меня в ПикПоке совсем глухо в последнее время, и гладиаторские бои за мою благосклонность как раз в тему будут, – ухватилась за идею приосанившаяся Котова, непроизвольно ещё больше выставив предмет зависти своей весьма стройной и спортивной собеседницы, не способной похвастаться выдающимися формами.

– Какую «благосклонность», ты чё? – набычилась ревнивая Рогова, уже пожалевшая, что предложила привести своего нового парня, больше чтоб прихвастнуть им, нежели дабы тот вступился за излишне переборчивую, но вполне способную ради лайков отбить его Котову.

– Ну ладно-ладно. Я ж пошутила. Чего ты? Веди скорей, пока звонка не было.

А спустя совсем непродолжительное время, успев до начала уроков, Рогова привела в класс своего, бывшего в соседнем, ненаглядного. Который, под заинтересованными взглядами присутствующих здесь её одноклассников, показательно плотоядно оскалился, заставляя не самых решительных из них даже отвести взгляд.

– Вон, этот самоубийца, Ром, – весьма громко, чтоб все услышали и впечатлились её влиятельностью, произнесла невероятно довольная собой черноволоска, заботливо ориентируя своего достаточно крупногабаритного кавалера на весьма скромных размеров цель.

– Ща всё будет, малыха. Вечером у тебя ж? Или у...

– Ты, блин, сначала докажи, кто тут альфа, а потом подкатывай свои... понял? – влезла Котова в торг Романа с подругой.

– Чё эт она? – чуть оторопел высокий крепкий шатен, занимавшийся борьбой не столько ради спортивной карьеры, сколько ради желания быть в обойме, так сказать, крутящихся там же самых авторитетных пацанов района, хотя зачем это сыну прокурора района – сказать трудно.

– Не обращай внимания, коть. Урой этого, а мы потом сочтёмся, – прильнув к мощному плечу своего героя, заверила того в радужных перспективах черноволосая. А когда он, распрямив плечи, вальяжной походкой направился к позёвывающему за предпоследней партой у окна, а где ж ещё, Силину, то обернулась к светловолосой подруге и прошипела той, что-то увлеченно настраивающей в смартфоне. – Ты чё на Ромчика гонишь? Не лезь в наши с ним дела, поняла?

– А чё он? Пусть сначала отработает... О! Началось. Всем привет, с вами Лера Мяу и сейчас я буду судить, кто достоин топтать эту землю...

– А кто топтать зону? Слышь ты, больная, выруби это, а то я уже с тобой сниму что-нибудь из другого жанра. 18+. Поняла? – раздался сзади чуть хрипловатый голос невысокого черноволосого и бровастого юноши, который вошел в класс следом за только что отправившимся вершить справедливость, как он это понимал, Романом. Затем новое действующее лицо окинул многообещающим взглядом весь прочий класс, из-за чего все смартфоны тут же были убраны, и видеофиксация предстоящего происшествия прекратилась.

– Вырубай, дура. Всё сделаем, Коко́сик. Она больше не будет, – выхватив из рук подзависшей Котовой её смартфон, глуповато улыбаясь, вдруг залебезила Рогова.

– Эт кто? – настороженно шепнула ей на ухо заинтригованная подруга, когда черноволосый отошел.

– Кокос это! Ты чё, с луны?

– Тот самый?

– А у нас их в школе дох... много, что ли?

Тем временем, чуть в сторонке события приняли неожиданный поворот. А началось всё так:

– Слышь, ты чё такой невежливый? – достаточно слышно даже в другом конце класса, вроде как шепотом, прогудел Роман, грозно нависая над развалившимся за партой Силиным.

Тот же, в свою очередь, лениво повернул голову и обжег, иначе и не скажешь, холодом своего беспристрастного взгляда нависнувшего крепыша, усиленно давящего своим, многообещающим. А затем, расслабленно встав, чуть оттеснил на глазах утрачивающего инициативу громилу и принялся играть с тем в гляделки. Правда, продлилось это действо, вызвавшее гробовую тишину в классе, совсем не долго, так как Силин определенно не намеревался быть лишь пассивным участником его, а пусть как-то естественно и невзначай, что ли, но неуклонно отбирал инициативу у своего по всем параметрам превосходящего, однако ментально явно уступающего противника. Сначала он, не разрывая зрительный контакт, будто какой-то хищник принялся обходить свою, в недоумении даже замершую, весьма крупную «добычу», при этом словно исследуя её прям вызывающим мурашки взглядом, как бы взвешивая и выделяя самые лакомые кусочки, дабы распределить: что съесть сразу, а что оставить на потом. И такое, не укладывающееся ни в какие известные Роману рамки поведение этого вот, ни разу не суетливого, но постоянно находящегося в преисполненном уверенной и хищной грацией движении оппонента, выбивало из колеи крепыша, подсознательно, а может и по опыту столкновений, всё более ощущающего превосходство противника, а потому и не решающегося действовать, даже когда первый ступор прошел.

Наконец давящий уверенностью Силин заставил визави отвести взгляд, а следом, оттеснив того, безмолвно стерпевшего такую наглость, он стремительно, но при этом как-то прям неспешно или, скорее, вальяжно направился к словно мышь под взглядом удава замершей Котовой, как видно, верно определив источник проблем.

– Что же это ты, лапочка? – приторно ласково заговорил такой непривычный одноклассник, словно в воплощении всех подростковых мечт в одночасье превратившийся из теряющегося в обществе задрота в подавляющего это самое общество доминатора.

Не дожидаясь ответа, «дрищ», как ранее назвала его черноволосая, непозволительно близко подошел к светловолосой, которой, прижатой теперь к стене, попросту некуда стало отступать, и там, ощущая тепло её выдающейся груди на своей, произнес чуть ли не на ушко, обдавая жаром собственного дыхания шею голубоглазки, затрепетавшей то ли всё также от страха, то ли от невъе... невероятности нашего героя:

– А я ведь так хотел подружиться с тобой, – прозвучало это несколько томно и с явственно наигранным сожалением. – Ты ведь так прекрасна, а моё сердце всё же не камень, и его биение не унять, когда рядом столь...

В этот момент откуда-то извне класса послышалось:

– Ну, мам, сказала же: всё в порядке! Да, сеструха сумку с тетрадками и учебниками принесла. Нет, позавтракала я. Да нормально же, ма! Ну что тут такого, заночевала у подруги, подумаешь? Чего ты так за... – договорить по телефону вошедшая в класс рыжая, сегодня в смешном розовом спортивном костюме и нарядных босоножках на высоких каблуках, не смогла, так как представшая ей картина заставила её просто-таки вскипеть от негодования. – Мне пора, мам. Силин! Ты что творишь, гад?!! А ну отлипни от неё! Быстро, проклятый предатель!

Эмоциональная реплика, ещё одной популярной в классе девочки, не только прервала речи упомянутого «предателя», побудив того, скорее всего под влиянием Славиковой половины, и вправду отпрянуть от раскрасневшейся Котовой, но и заставила всех присутствующих вырваться из оцепенения, в которое умудрился их погрузить столь разительно переменившийся одноклассник, ранее от которого подобного просто немыслимо было бы ожидать. Только Кокос и оставался в себе, с любопытством наблюдая за развитием ситуации.

– Ром! – выдала наконец охреневшая от пассивной безынициативности своего героя Кристина Рогова, воплотив в этом восклицании недоумение, негодование и даже разочарование.

Как от пощечины дернувшийся борцуха весь тут же налился кровью и в следующий миг ринулся вперед, оглашая помещение нечленораздельным то ли рыком, то ли мычанием. Трудно понять. Однако его всесокрушаюшая атака напоролась на уж совсем неожиданную реакцию до сих пор непопулярного одноклассника большинства тех, кто с увлеченным интересом теперь наблюдал за происходящим, когда как Кокос, в отличие от них, даже весь подобрался от увиденного.

Силин, похоже, отчётливо осознавал: увернись он, что, к слову, не составило бы ему особого труда, от эдакого таранного удара рогами, будь те у несущегося головой вперёд Романа, и тогда Валерию Котову однозначно сомнёт. А потому Вячеслав резко развернулся и, сделав шаг навстречу угрозе, как-то неуловимо быстро присел, одновременно с этим произведя отчетливо слышимый удар кулаком куда-то в район живота несущейся на них громадины восстанавливающего свою репутацию шатена. Как показали дальнейшие события, ещё сильнее растерявшего её. Гигант, согнувшийся от невероятно мощного удара, это если принять во внимание явно неспортивного Силина, едва не теряя сознание повалился сначала на колени, а затем и на бок, оставшись на полу скрючившейся фигурой.

Кокос же, будучи и сам далеко не слабым бойцом, разумеется в своей весовой категории, а главное, повидавшим немало таковых, причем порой самых что ни на есть матерых в тех крышуемых его братом подпольных боях, где могло всё кончиться не только лишь нокаутом, так вот, этот вот черноволосый сразу уловил, что белобрысый, сваливший только что тушу стокилограммового шатена – либо невообразимо везучий гений, на которого природа не пожалела своих чудес, либо какой-то законспирированный супергерой из дурацких комиксов. Ибо, имея подобные физические параметры, просто невозможно так двигаться и тем более бить, вертя старушку физику, как известно, ту ещё беспощадную особу, на не менее известном месте.

– Ну ты как, родной? – под шепотки одноклассников принялся помогать поверженном Голиафу наш Давид, по матушке вполне таки имевший право на подобную аналогию, каким бы сероглазым и светловолосым с виду ни был. – Порядок? Идти сможешь? Давай-давай, подъем. Вот и хорошо. Эй, как там тебя, на вот, отведи своего мальчонку, а то уроки скоро начнутся. И передай, куда ты там собрался, что я всегда готов оспорить право продолжать вдыхать воздух даже с самой многочисленной стаей, даже самых свирепых грызунов, какими бы волками они себя не мнили. Понял, наблюдательный ты наш? Вот и ладненько, ступай.

Кокос, пусть и скрипел зубами, а рука его так и тянулась к ножу в кармане, кинжал, увы, по традициям своего неуживчивого народа он пока не заслужил, но всё же своим чутьем он понимал: на кого можно, а на кого опасно открывать рот, и потому лишь кивнул, хорошенько запомнив все обиды, прежде чем удалиться. Удалиться воплощать задумку только что разыгравшего его как фигуру в начатой партии ещё недавно приора IX легиона Великой Освободительной Армии Справедливости, а до того 2-го рыцаря 8-й компании Серебряной баталии Сильноре́цкого полка, Его Чести кавалера Кима Фро́йза из Сильнобе́йских. Боевого мага, если кто не понял, чья личность слилась с таковой у школьника из другого мира. Ну и теперь вот, повинуясь провернувшему подобное кому-то неведомому, но определенно могучему, новообразованный «композит» обязан выступить в роли эдакого инфильтратора, дабы поспособствовать экспансии с последующим покорением данного техномира.

Глава 2

ГЛАВА 2

После уроков, за домашним заданием.

В школе нашему герою не понравилось. Он, конечно, и из воспоминаний Славки прекрасно всё знал, но лучше раз увидеть, чем... ну вы в курсе. Силин попросту посчитал такое времяпрепровождение бессмысленным. В свете-то того, что ему предстояло совершить, и как в результате этого поменяется мир.

Нет, бесспорно, некоторые научные знания представляли определенный интерес, а порой и поражали ту часть новой личности, которая ранее именовалась Кимом Фройзом. Однако школа – это не то место, где лучше всего заниматься изучением наук, да и социализация вскоре утратит былую значимость. Но, несмотря ни на что, Силин решил продолжать посещать данное учебное заведение, отчасти из-за влияния Славки, но по большей мере из-за нежелания огорчать его маму.

Всё верно, не подверженный сантиментам и закаленный в боях да интригах некогда член Дома Си́льничей, однажды предавший свои род с кланом и перешедший на сторону революционеров, по всем центральным державам его родного мира теснивших магическую аристократию, так вот, подобная личность под влиянием школьника из другого мира, ну и компенсируя свои детские травмы, вдруг воспылал тёплыми чувствами к матери тела. Как и говорилось ранее, Силин – это теперь не Славик и не Ким, а производная от их слияния, со всеми соответствующими особенностями, пусть порой и в виде некоторых странностей. В общем, пока это не вредит делу, с него не убудет, и в школу ходить он продолжит. Да и отменной успеваемости никто же не требует, а в учете посещаемости есть способы достигнуть определенных послаблений.

Что, спросите, за дело такое у Силина? А тут всё непросто. Когда душа Славки покинула своё тело, то вселение Кима произошло, очевидно, нештатно. Ведь, если судить по некоторым нюансам, маг-иномирянин должен был получить чистое от устремлений и понятий о «хорошо-плохо» тело. Однако этого не произошло, и налицо явный микс личностей с утратой превалирующей роли вселенца. Но, самое главное, новообразованный Силин вовсе не ощущает обязательств перед подарившими ему второй шанс, что определенно должен бы был испытывать Ким Фройз, после гибели в своем мире получивший возможность продолжить бытие. Не исключено, конечно, что такой настрой пришельца был искусственно вызван, но это уже неважно, ведь, как и было сказано, что-то пошло не так, а потому возможности вот они, на руках, ну а обязанности можно и... не отвергнуть, конечно, но вполне себе отодвинуть. Всё же от Кима в Силине сейчас «бо-о-ольшая половина», так сказать.

Требовалось же от Фройза ни много ни мало, а стать своего рода агентом внедрения и всемерно способствовать приходу в мир неких сил извне. Попросту говоря, совершить ряд подготовительных действий и один магический ритуал, знания о коих сохранились, в отличие от приязни к их заложившим, а в итоге всего должно случиться появление магии в этом мире. Во всяком случае, именно такое понимание требующихся от него действий имелось у школьника, который сейчас сидел напротив не отходившей от него весь день рыжей.

Да-да, после утреннего инцидента Сомова поместила своего любвеобильного «бойфренда» под плотную опеку и, повсюду следуя за ним, не позволяла более ни хватать за зад, ни обжиматься по углам с какими-то там Котовыми или, моногамия убереги, легкомысленными Роговыми. Вторая, кстати, рассталась с Романом.

Ах, женщины – непостоянство имя вам, сказал бы автор, но эта история не о нём.

– Ты что, совсем учиться теперь не хочешь? – уловив взгляд с задумчивым видом сидящего напротив юноши, завела разговор занятая домашкой рыжая.

– Не отвлекайся, ошибок наделаешь, – с невозмутимым видом, достаточно мягко, но без какого-либо пиетета ответил ей «мыслитель», как видно, занятый чем-то гораздо более важным, нежели уроки. Которые, к слову, сейчас за него делала его, как он её обозначил, возлюбленная, между прочим, позвавшая после школы к себе домой. Наверняка учиться, но это не точно.

– Слышь, ты не офигел? – вскинувшись было, попыталась отстоять чуточку гордости та, кого всё устраивало, что бы там она ни говорила. Хотя урокам бы она сейчас предпочла несколько иное времяпрепровождение со Славиком, который с недавних пор всё сильней и сильней волновал красавицу.

– Пиши-пиши, я потом у тебя спишу, – всё с той же ровной интонацией и без грамма издёвки, а как само собою разумеющееся произнес самоуверенный юноша, удивительно, но заставляя трепетать такой своей непреклонной и чуточку жестокой нечуткостью девушку напротив, картинно возмущающуюся, но внезапно счастливую от подобного и, чего уж там, сбитую с толку такой своей на то реакцией.

– Нахал, – проворчала Эля, вернувшись к тетрадке.

– Чаю поставь, – мгновением спустя, вдруг заявил нахальный юнец, то ли пришедший наконец к каким-то выводам в результате своих беззвучных размышлений про себя и пожелавший восстановить потраченную на умственную активность энергию, то ли попросту пожелавший самоутвердиться в своей патриархальной роли, чем словно специально повышал градус своей бесчувственности, так будоражащей неожидавшей от себя такого рыжей.

– Щаззз, всё брошу и...

– Мне с лимоном.

– Сахара три? – вздохнув, не стала она продолжать бесперспективный спор, позиции в котором, откровенно говоря, имела заведомо более слабые. Это ведь он ей теперь нужен, а не наоборот, как было ещё вчера. Увы, но про злую любовь и козла не на пустом месте возникло, а тут ещё и странная истома от помыканий, пусть и озвучиваемых с невозмутимым равнодушием, но по сути таковыми являющихся.

– Эм... давай две. Белая смерть, как-никак, – чуть подумав, явно отвлекся от своих мыслей Силин, чего не делал даже во время пикировок с собеседницей, если это так можно назвать, когда как он просто вел себя максимально естественным для себя образом, и это как раз она пыталась скрыть свою неловкость и смущение посредством едких отповедей. А после попаданец негромко пробормотал. – Удивительно белая при том. Хм(озадаченно), и почему он такой дешевый тут?

– Где, тут? – вскинулась расслышавшая это Эля, не бывшая глупой, а потому всё прекрасно видящая и примечающая подобные оговорки. Правда, боясь при этом даже думать о причинах произошедших со Славиком метаморфоз, и не давая воли своей, весьма живой фантазии, хотя именно она и будоражила сейчас девочку-мечтательницу, ради ярких приключений готовую даже чай подносить своему герою. А сегодня, то бишь в противостоянии со здоровенным Ромой, он снова подтвердил свое соответствие такому статусу, заставив девичье сердечко биться, как ещё никогда. Но видя игнор, поторопила с ответом про сахар. – Так что?

– Где-где, в «Шестёрочке», – технично, можно сказать, съехал прекрасно ориентировавшийся в воспоминаниях Славика сплав его с личностью иномирянина, как видно, впечатленного распространенностью и качеством некоторых товаров, которые не иначе как предметами роскоши не привык считать.

– Да? – задумалась рыжая, слегка сбитая с толку той легкостью, с которой ей врали. – Не знаю, у нас Павлик покупки раз в неделю привозит, я сама никогда не хожу, а Елена папе не готовит. Да он и не для того женился на той, которая на пять лет старше меня.

– Плохая из тебя жена получится. Котова, вот, по-любасу сама в магаз ходит. Надо этот... э-э, борщ её попробовать.

– Ты специально меня злишь? У Котовой этой, да будет тебе известно, папаня финансировал избирательную компанию мэра, с которым они вась-вась. Так что, поверь, Лерка сама если и ходит, эм, за сахаром, то только от джипа с охраной и до входа в... уж точно не в «Шестёрочку». Борщ, не знаю, моить и варит, но, скорее, гаспачо какое-нибудь. Папу умилить.

– Гаспачо не варят.

– Это как посмотреть. Всё, дописала, – торжественно вдруг заявила отложившая ручку старшеклассница. А затем, строго поглядев на невозмутимого собеседника, наставительно продолжила. – На, переписывай. Отсюда и до сюда, а вот тут не твой вариант, поэтому с этого листика передерёшь, понял?

– Ценю тебя, звезда моя, – вот ни капельки не искренне сообщил Силин, добавив эффекта заключительной фразой. – Чай скоро там?

– Может сначала... – решила взять быка за рога, что бы это ни значило, пересевшая вдруг на колени ещё недавно готового продать душу за такое юноши Элька. При этом обвив его шею руками и промурлыкав свой весьма красноречивый намек прямо в обжигаемое её горячим дыханием лицо того. Ну и едва теперь не касаясь губами своего приоткрытого рта той же части тела даже и не дрогнувшего бесчувственного чурбана, как наверняка сейчас поименовала его не достигшая желаемого юная красавица.

– Недосуг мне. Да и чаю охота, – поглядев на часы, добавил непоколебимый школьник.

– Силин, а тебя инопланетяне, случайно, не подменили? Тебе такая красотка предлагает любовь-моровь, а ты нос воротишь. Цену, что ли, набиваешь? – с трудом сдерживая разочарование, готовое было излиться горькими слезами, делано бодро принялась натужно шутить девушка, которая сама не понимала, как до такого дошло. Ведь тот, кому еще вчера она снисходительно позволяла дружить с собой, втайне мечтая о ней, такой недоступной, теперь явно поменялся с нею местами. Так и до слёз под душем во время самоублажения на предмет грёз – недалеко.

– Дела у меня ещё. Сейчас чаю попью и надо будет в одно место сгонять, так что потом стану плохому тебя учить. А пока доставь мне удовольствие, милая, гастрономического характера.

– Это кто кого ещё учить будет! – вскинулась шумно возмутившаяся, а на самом деле невероятно довольная тем обстоятельством девушка, что ещё не всё потеряно и просто откладывается. А значит, всё ещё впереди, и он, конечно же распаленный её страстью, ещё обязательно узнает, прочувствует на себе и поймет: какой холодной и неприступной она может быть в такие моменты. Страшная месть, короче. Но до конца осознав сказанное Славой, встрепенулась. – Погодь, а куда это ты намылился? А домашку кто перекатывать будет?

– Потом(отмахнувшись). Ты пока по Французскому перевод мне сделай, а Математикой я займусь после возвращения.

– Я ж Испанский учу.

– Никто из нас не без недостатков, но я верю в тебя.

– Вот же ты... Ладно, что-нибудь придумаю. Так куда сбрался-то?

– Не переживай, не к Котовой. И даже не к Роговой, – посчитал нужным добавить Силин, поняв, что он-то пошутил, а она на полном серьезе заподозрила его в чем-то подобном. Детский сад.

– Ладно. К чаю чего-нибудь будешь? – решила проложить путь к его сердцу по иному маршруту, так сказать, старательная в достижении своих целей Эльвира Сомова, которая и не подозревала раньше, что такие вот сердечные терзания способны так сильно её волновать, даже промочив трусики.

– Только не колбасу эту богомерзкую.

– У меня нормальная! Это ж ты девочек по клоповникам каким-то водишь, где в холодильник боязно смотреть. А у меня тут всё прилично, как с колбасой, так и со всем остальным. Жаль Аделаида Петровна сегодня выходной взяла, а то бы она давно уже нам подала и чаю, и кофе, и какао с квасом.

– Буржуи!

– Это ты у Котовой дома не был. Ой! И не надо тебе туда. Я быстро, – и умчала, то ли трусы менять, то ли чай ставить. Мда.

Но наш герой не особо зацикливался на своей непомерной крутости, поэтому, не обращая внимания на разрумянившуюся влюбленную девицу, и с чего, спрашивается(?), продолжил размышлять на тему того, как бы подчинить этот, хоть и провинциальный, но центр. Иногда подумывая, правда, что неплохо бы и в столицу перебраться. Однако предварительно всё-таки стоит всё отработать там, где потише и поспокойнее. Всё же Силин, благодаря Фройзу – хоть и маг, но далеко не командор по силам, и, тем более, не магистр. Хотя, справедливости ради, без своих жезлов обладатели упомянутых магических рангов – немногим круче того же рыцаря, коим сам он, собственно, и являлся.