Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

– Значит, – говорю я, – ждем не просто попутную колонну, а армейскую. Ну или конвойную команду из проверенных, с хорошей репутацией.

– А ты их знаешь, проверенных?

– Я – нет, а вот хозяин заправки должен знать, пускай не всех, но таких, которые на его участке появляются более-менее часто.

Территория Европейского Союза,

Южная дорога, «Форт-Тинтарас»

Вторник, 24/06/21 17:25

В кои-то веки составленный план отрабатывает без сбоев и затруднений. Буйно-рыжая и общительная Кларисса, владелица заправки «Форт-Гинтарас», что с условного англо-литовского можно перевести как «Янтарная крепость», еще в воскресенье сказала, что в ближайшие дни нужных нам конвоев на Зион или Демидовск не ожидается, зато во вторник после полудня мимо должна идти транспортная колонна московских военных, с ними до русского анклава мы вполне доберемся. Что ж, лично я бы предпочел конвой Русской Армии, они считаются более серьезными профи, и Демидовск именно на их территории, а не под Москвой… но – за неимением герцогини, как говорится, сойдет и горничная.

За это время привожу всю кучу трофейных стволов в «предпродажное состояние» – все равно нужно, а делать особо нечего, только ждать попутки – и в процессе обнаруживаю пару приятных сюрпризов. В одном из магазинов к «сударю», по весу пустом, лежат пять аккуратных лимонно-желтых «игральных карт»-двухсоток. Который там из персонажей вайнеровской «Эры милосердия» прятал от жены заначку в ствол пистолета? Тут небось такая же история. Аналогичная заначка обнаруживается в кобуре с «микро-узи», только хозяин израильской трещотки предпочитал «твердую валюту», между двумя слоями кожи укрыты четыре золотых пятидесятки, каждая размером где-то со старую двухкопеечную монету, но весит как старый же пятак.

…Признаться, не очень понимаю эту страсть некоторых личностей к желтому металлу; ладно еще за ленточкой, «средство накопления» и все такое, однако в Новой Земле стабильность экю нареканий ни у кого вроде не вызывала. Для повседневных расчетов пластик в разы удобнее, а если надо кому-то за что-то передать «чемодан наличности», не надеясь на тайну вклада в каком-нибудь «Банке Содружества» – так снова же, в условный дипломат можно физически сложить где-то под сотню килограммовых слитков с орденским клеймом, что в пересчете составляет миллион экю, тогда как сотенных «купюр» из зеленого пластика в тот же дипломат упаковывается миллионов на пять, и весить он будет не центнер, а меньше четырех кило…

Как бы то ни было, а двенадцать сотен экю можно записать в дополнительную прибыль. Приятно, тем более что не такая и мелочь, треть моего оклада.

Разобравшись с трофейным оружием, проверяю заодно наше. Изучил всеми известными способами словивший в том бою клина «фал» – все в норме, и стреляет, и перезаряжается. Спишем на адреналин. Ну и на будущее, длинными очередями не увлекаться, все ж таки не пулемет. Ага, а то я этого раньше не знал. Но – увлекся, вот и результат.

Пытаюсь устроить Саре краткий ликбез по ее новой «эм-шестнадцать» и получаю полный отлуп: она с американским автоматом знакома лучше меня, еще с Израиля. Стреляет хуже, поскольку не служила в строевых частях, зато разбирать, чистить и обихаживать стволы там на «гражданской обороне», или как оно правильно зовется, учили на совесть… поэтому сразу вверяю ее заботам обе наших обновки, а заодно трофейную «эм-четыре», «галил» и Г36, чтобы не скучала.

Периметр у форта-заправки, как положено, снабжен средствами усиления, и когда я эти огнестрельные средства изнутри рассмотрел, аж челюсть отвисла. Не от мощности, у того же Гвидо в «Капо ди Бакко» стоят пушки посерьезнее, а от, скажем так, «ассортимента». Три бревенчатые вышки: в одной «утес», во второй заслуженный «горюнов» на своем штатном станке с бронещитком, зато в третьей установлен антикварный «шварцлозе» на столь же антикварной треноге! Чем они тут из него стреляют, интересно, про запчасти уже молчу? Да, в схронах в районах Западной Украины, Белоруссии и Прибалтики, а также кое-где в Сибири до сих пор всплывают раритеты времен чуть ли не империалистической, всякие там «маузеры», «арисаки» и «маннлихеры», или, к примеру, карманные хлопушки модели тыща девятьсот десятого года – ну так то ж винтовки и пистолеты, которым коробки боеприпаса из того же схрона хватит надолго, если расходовать с умом. А с пулеметом никакой ум не поможет…

Не выдерживаю схватки с собственным любопытством и прошу у Клариссы дозволения этот антиквариат рассмотреть поближе. Хозяйка дозволяет, если я этим буду заниматься в присутствии начальника охраны «Форт-Гинтараса», и старик Густав сопровождает меня на пулеметную вышку. Неуютно, признаться, чувствовать за спиной человека с МП40 поперек груди; ну это к вопросу о генетической памяти. Насчет запчастей к австрияку Густав так и не ответил, а с патронами вопрос при ближайшем осмотре решился сам собою: оказывается, пулемет еще в незапамятные времена переделали под трехлинейный боеприпас. То ли в гражданскую, то ли вовсе в Первую мировую – в общем, за долгую свою карьеру «черный жребий»[342]342
  Игра слов: Schwarz – нем. «черный», Los – нем. «жребий, судьба». Как в действительности переводится фамилия герра Андреаса Вильхельма Шварцлозе – вопрос дискуссионный.


[Закрыть] повоевал знатно, только потому, наверное, и жив до сих пор, что конструкция «станкач с водяным охлаждением» специально заточена под возможность «поливать на расплав ствола», пока в кожухе есть вода. «Максим» из той же породы…

Московский конвой появляется строго по расписанию, во вторник в полвторого дня: три КамАЗа и «буханка», а при них охраной «бэтр» и «бардак», что значит – двойной комплект из курсового ПКТ и, для особливо непонятливых, тяжелого КПВТ, который хотя и зовется пулеметом, но работает в одном классе с легкой артиллерией. Оба броневика явно после модернизации: у БРДМ бортовые дверцы вместо крошечных люков, а у БТР сбоку на башне имеется отсутствующий в исходной конструкции короткий внушительный ствол АГС, что по дальности, может, еще не совсем артиллерия, однако любой пехоте его тридцатимиллиметровых осколочных аргументов за глаза. Все московские вояки в знакомом российском «буром камыше», на черных брониках «полицейского» вида поперек спины крупная желтая надпись «ОМОН». Вооружены, разумеется, «калашами» – судя по черному пластику и характерному изгибу рожков, «сто третьими» – в деле такие, говорят, раза в два получше старых АКМ, однако сам не стрелял, врать не буду. В качестве дополнительного ствола у одного из омоновцев на ремне «стечкин», у всех остальных свеженькие «грачи»: за ленточкой я их и повидать-то не успел, только здесь, уже в Порто-Франко, такие же были у охранников российского представительства. В каждом из КамАЗов, кроме водилы, двое вояк охраны, а под тентами скрыты контейнеры с грузом; об их содержимом мне по очевидным причинам никто не докладывает, но краем глаза отмечаю небольшую странность: опломбированы контейнеры не на «России», как логично было бы ожидать от отечественных транспортников, а на базе «Китай». Впрочем, почему бы Московскому протекторату не закупать некий необходимый товар у старосветского Китая? В конце-то концов, уж если за ленточкой в Украину из Китая возят стройматериалы, одежду, оргтехнику и многое другое, ибо даже с таможенными наценками получается дешевле, чем производить самим (а с подмазанной таможней дешевле многократно), то здесь, с единой на всех «сегментах» торговой наценкой от посредника-Ордена и без таможенных поборов и налогов на импорт, такая торговля должна быть еще выгоднее.

Пока машины заправляются, подхожу к старшему колонны и излагаю просьбу. Капитан Мятликов, для шкафчика-омоновца мелковатый – чуть пониже меня ростом и примерно моей комплекции, – задумчиво рассматривает розовый с золотом «самурайчик».

– А эта игрушка вообще до Москвы дойдет?

– Почему нет? Обычные «самураи» вроде катаются в дальние вояжи, а у этой тачки только отделка «по особому заказу», мотор и прочая начинка там стандартные, новенькие и хорошо проверенные.

– Обычные «самураи» маломощные, они даже новые быстрее шестидесяти не очень-то выдают.

– Может и так, а когда это конвои ездили быстрее?

Омоновец хмыкает:

– Тоже верно. Хорошо, возьму я вас в колонну, тариф обычный, пятьсот экю за все гамузом. Только учтите, дисциплина военная и порядок жесткий, начнете качать права и создавать проблемы – выкину ко всем чертям хотя бы и посреди саванны, добирайтесь дальше как хотите и куда хотите.

Примирительно поднимаю руки.

– Спокойно, командир, нам проблемы тоже не нужны. Просто одни мы, да еще на понтовой тачке – на русскую территорию, в такие дали, не доберемся. А надо.

– Это ты прав, не доберетесь. Добро, ваше место в колонне сразу за «буханкой». Связь есть?

– Только короткая, – предъявляю коробочку «роджера»; «переносная» станция погибла под обстрелом вместе с «беркутом», а ходиболтайки уцелели, поскольку во время боя были при нас.

Мятликов, повертев «роджера» в руках, щелкает тангентой собственной рации:

– Третий – Налиму. Клим, если свободен, подойди.

– Здесь Третий, – слышится голос из-за соседнего грузовика уже без всякой рации.

Клим-Третий совсем среднего роста и сложения, и несмотря на молодое лицо, полголовы у него в седине. Крепко где-то побило парня; но глаза – живые. Мятликов молча показывает ему «роджера», Клим хмыкает.

– Рация неплохая, только диапазон у ней не наш. Эмчээсовцы или пожарники, что ли.

– Ясно. Организуй тогда коробочку из запасных. Для попутчиков.

– Ун момент. – Скрывается за грузовиком и появляется минут через пять, в руках солидная коробочка с надписью «Гранит», две трети кнопок грубо заклеены черной изолентой. – Вот, пожалуйста.

Мятликов передает мне обе ходиболтайки.

– Свою можешь убрать куда подальше, в дороге пользоваться вот этой. Принцип понятен?

– Ага. Общий канал, кнопка вызова, без нужды не трогать.

– Вот-вот, – кивает омоновец. – А то сами знаете что.

Территория Американских Соединенных Штатов,

г. Форт-Линкольн

Пятница, 27/06/21 20:26

Пообщаться с окситанскими аборигенами на исторические темы мне, увы, не удается – всю Окситанию конвой проскакивает без остановок. Конечно, на двух машинах с Ястребом мы двигались еще быстрее, но и Мятликов не пасет задних, для армейской колонны от пятидесяти до шестидесяти верст в час – чуть ли не вдвое больше, чем положено по староземельному уставу.

Обычно на ночевку московские вояки останавливаются на заправках или прямо в саванне, оставляя в стороне все населенные пункты крупнее хутора. Собственно, сама Южная дорога примерно так и проложена, кому в городок – вот отмеченный знаком съезд, кому мимо – проезжайте и не беспокойте аборигенов. Удобно и дальнобойщикам, и оседлому народу.

Однако в случае конкретно Форт-Линкольна у нас так не получается, трасса «для дальнобойщиков» обходит его по окружной, как в Порто-Франко или Форт-Янге, и отдельного места для ночевки на этой окружной не предусмотрено. Остановишься – через некоторое время подкатит местная полиция и поинтересуется, не случилось ли чего, остановка «по техническим причинам» нареканий не вызовет, но долго стоять не дадут: или езжай дальше, а до заката уже недалеко, или заворачивай через блокпост. Мятликов в город и поворачивает, заодно предупреждает бойцов на общем канале, что у них будет несколько часов «берега» дополнительно, выезд по расписанию завтра не с рассветом, а в целые десять утра, но чтобы беспорядок не нарушать. А поскольку Форт-Линкольн не просто город при большой дороге, но еще и самый крупный порт на северном побережье Залива, а вдобавок, на минуточку, он же и столица полуострова-штата Нью-Йорк, то вахты будут удвоены. Во избежание.

Блокпост в столичном Форт-Линкольне солидный, куда более серьезный, кстати, чем на Базе или в Порто-Франко, тут строили, словно готовясь к большой войне, коридоры безопасности промеж бетонных блоков под прицелом крупняка, и все прочее. Мы сдаем идекарты на проверку, потом сами выходим из машин, дабы местная вохра бегло оценила, нет ли внутри чего запрещенного. К «запрещенному», кстати, относится открыто носимое оружие, и не только автоматы, а любое; хорошо, что я все трофейные стволы запихнул в трофейные же баулы, пломб не ставил, ограничился пластиковыми стяжками, проверяющие этим удовлетворились – под «открытое ношение» не подпадает, и ладно. Доблестные охранники нью-йоркской столицы запечатывают все наши оружейные сумки и предупреждают, что если мы пробудем в городе дольше трех дней, то обязаны будем сдать сей опасный багаж на хранение в городской арсенал. Массаракш, как-то после подобного прогибиционистского заявления привлекательность АСШ как потенциального запасного аэродрома в моих глазах сильно упала.

Вохра, кстати, формой и снаряжением один в один повторяет орденских патрульных, причем «на боевых» – практически все в брониках, чем знакомые мне бойцы не злоупотребляют. Ловлю совершенно неожиданное различие: неполиткорректно выражаясь, этнический состав. На базах и в Порто-Франко в Охранной службе и Патрульных силах народ в основном «белый»; латиносы, «желтые» и прочие евразийцы составляют совокупно не больше трети, а «черных» и вовсе мизер. Здесь же негров – чуть ли не половина дежурной смены. Мне с ними, конечно, не спать, но все-таки отметить стоит.

Сразу за нами блокпост проходит междугородный «автобус» – кустарный легкобронированный фургон, переделанный из неизвестного грузовика, места исключительно сидячие, с комфортом в дальних поездках там все должно быть грустно и печально, – и при нем гантрак, французский армейский «акмат» с «дашкой» в кузове. Тяжелый пулемет как раз законопослушно накрывают чехлом и ставят пломбу, охрана обеих тачек столь же законопослушно убирает по баулам оружие, в котором я легко опознаю десантные автоматы «эф-эн-си» и хеклеровские кирпичи «у-эс-пе». А на дверях у машин изображен незнакомый мне красный флаг. Почти советский, только вместо серпа и молота в левом верхнем углу – звезда в правом верхнем, а посередине тонкой золотой линией узорчатый крест.

В одном флаконе французский грузовик, бельгийский автомат, немецкий пистолет и старый советский пулемет – нет, железки сами по себе хорошие, но уж слишком сочетание любопытное. Спрашиваю у жены:

– А это кто такие?

Сара, глянув в зеркало заднего вида, пожимает плечами.

– Окситанцы – сам видишь, тулузский крест и звезда Семи провинций.[343]343
  На красном фоне золотой узорчатый (тулузский, окситанский) крест, сопровождаемый вверху справа семиконечной золотой звездой. Исторически крест и цвет флага взяты из герба графов Тулузских, а семиконечная звезда – символ «Семи провинций», как именовался в позднеримской империи диоцез «Южная Галлия».


[Закрыть] А что?

Ага. Конвой «государственный», о чем свидетельствует присутствие на машинах флага – у тех же «эдельвейсов» его не было, – а значит, во время оно, когда жаждущие незалежности поселенцы создавали эту самую Окситанию, армейское вооружение они себе не копировали с французского, а надергали из разных источников. Странность не странность, так, наблюдение.

Дальше мы всем конвоем выдвигаемся в гостиницу, окситанцы теряются где-то позади. Опять не вышло поговорить на исторические темы, да что за притча такая…

Избранная караван-баши Мятликовым гостиница зовется «Mayflower»,[344]344
  Флейт «Mayflower» в 1682 г. высадил на берег будущих Соединенных Штатов отцов-основателей Плимутской колонии, из которой собственно англосаксонская часть САСШ потихоньку и выросла.


[Закрыть] что по-ангельски, если мне не изменяет склероз, значит «боярышник»; вслух удивляюсь, почему на вывеске вместо усыпанного цветами пышного кустарника изображен какой-то древний пузатый парусник, на что Сара лишь фыркает.

– Ты еще спроси, почему у нас в Нескучном поставили памятник Пушкину, ведь попал-то Дантес.

Загоняем машины, включая броню, на просторную автостоянку, которая сразу перестает быть такой уж просторной. Выбираюсь из «самурая» – и неожиданно понимаю, что под ногами у меня асфальт. Для Старого Света ничего удивительного, однако в новом мире, кроме как на орденских базах и на аэродроме братьев Леру, которому все авиаторы жутко завидуют, я асфальтового покрытия как-то и не припомню нигде. А тут – пожалуйста, судя по всему, заасфальтирован весь город, и даже, соображаю я «постфактум», кусок близлежащей трассы, только там асфальт благополучно скрыт под слоем дорожной пыли, а здесь его иногда поливают из шланга. Хороший показатель статуса «столица богатейшей территории Новой Земли»; в Вако, который тоже столица и тоже как бы американская, на улицах лежит обычный гравий, а уж про Рим и Каунас и говорить нечего.

Пока Мятликов остается командовать всеми вопросами расселения и охраны, мы с Сарой быстро проходим к стойке администратора и получаем номер «для новобрачных», с ванной и прочими удобствами. Помоемся как белые люди; в «самурае», собранном по стандартам элит-класса, конечно, есть все фильтры и мазган, но горячей ванны это не заменит. Ну а после ванны уже можно и в город выбраться, поразмять ноги и поглазеть вокруг. А еще, мысленно помечаю я себе, надо будет во время прогулки найти неподалеку оружейный магазин и наконец выгрузить из «самурайчика» лишнее железо, обменяв его на разноцветные прямоугольнички гибкого пластика с орденской голограммой, если не сегодня вечером – все-таки поздновато, – то завтра утром, раз караван-баши расщедрился на дополнительные три часа «личного времени». Мы-то не солдаты, нас никто не припрягает к охране ценного груза, выспаться успеем.

И пока Сара заканчивает «приводить себя в порядок» – что там может не быть в порядке в джинсах и футболке, понятия не имею, но ей виднее, – выхожу на стоянку и на всякий случай уточняю вопрос у бойцов, которые курят у «буханки». Клим не знает, он в нью-йоркской столице второй раз и больше уделял внимание борделям, а не оружейным прилавкам; его сосед, костистый и длинный Димон с погонами сержанта и очень сиплым голосом, отвечает:

– В прошлый раз был на углу Четвертой. А тебе зачем? Тут цивилам оружие дают только по особому разрешению. Говорят, почти как в заленточном Нью-Йорке.

– Да мне не купить, а продать. Трофеи.

Что такое трофеи, Димон, разумеется, знает, но судя по озадаченной физиономии омоновца, сие понятие плохо сочетается с образом «орденских мажоров в понтовом джипе», какими мы с Сарой смотримся в глазах московских вояк. Разрыв шаблона.

– Если не секрет, какие? – интересуется Димон.

– Совсем не секрет. Вот, – скрывая усмешку, добываю из кармана и разворачиваю составленный в Риме список, из которого вычеркнул ушедшее к итальянцам и отложенное в коллекцию.

У омоновца отвисает челюсть.

– Но как?..

– А это уже отдельный разговор. Поможешь дотащить до магазина, расскажу.

– Да помогу, без проблем. Только после пересменки…

Какой пересменки, уточнить я не успеваю: один из «камазов» как раз снимается с места и медленно выворачивает со стоянки на улицу. В кабине двое каких-то совершенно левых типов, омоновцев нет.

– А это куда? – удивляюсь вслух.

– Начальство бартер затеяло, – отмахивается Димон. – КамАЗы с грузом сейчас перегонят кому следует, а мы дальше поведем другие тачки. Вон, «хаммер» уже тут, – кивает на могучий синий внедорожник, цивильный клон орденского «хамвика», – щас подгонят остальные, надо будет посмотреть, чтобы все в шоколаде.

Бартер, значит. Нет, нанять автоколонну с вооруженным прикрытием доставить некий груз в некий город – вполне даже обычное дело. Другое мне непонятно: если груз этот предназначен для получателя в Форт-Линкольне, а происходит он с базы «Китай», в разы проще было бы довезти контейнеры до Порто-Франко, там загрузить на корабль и отослать морем, Форт-Линкольн-то у нас тоже порт. Безопаснее и вроде как дешевле. Я уже молчу насчет того, зачем нанимать для такой операции именно русских вояк – массаракш, что, в штате Нью-Йорк своих нет или хороших частников? Темный лес.

Впрочем, мне все эти махинации до одного места, пусть себе омоновцы крутят гешефты с кем им интересно и выгодно, абы нас с супругой проводили куда обещано. А по этому вопросу претензий к капитану Мятликову со товарищи у меня и близко нет. Пока.

Задумчиво наблюдаю, как на гостиничную стоянку «Боярышника» вползает еще один закрытый «хаммер» – белый, с хромированным радиатором и тонированными черными стеклами, привет крутым, «яйцы веером». Нет, повторяю я мысленно, меня эти махинации не интересуют никаким боком.

Как раз в это время на сцене появляется Сара и сообщает, что к вечерней прогулке готова (а посему кончай глазеть на понтовые тачки и веди выгуливать, ужинать и развлекать беременную супругу, красноречиво добавляет без единого слова, взгляда достаточно).

– Родная, – радостно улыбаюсь ей, – а я как раз собирался тебя обрадовать, мы наконец можем избавиться от кучи железа в багажном отсеке. Если повезет, еще сегодня, а нет – завтра утром. Где-то тут неподалеку, на углу Четвертой, есть оружейный… Димон, так как туда добраться и далеко ли оно?

По глазам вижу, что обмануть любимую мне снова не удалось, но это она выскажет позднее и наедине. А омоновец отвечает:

– До «Шарон Армc» пешком минут пятнадцать, на машине быстрее. Отсюда налево, потом второй поворот направо и прямо.

Мое сокровище неожиданно улыбается:

– Влад, боюсь, нам придется потерпеть с этой кучей железа до другого раза.

– Почему это?

– Потому что сейчас вечер пятницы и на небе, – кивает на восточный горизонт, – уже видны три звезды.

– Ну и что? – явно не понимает омоновец.

Я – понимаю, но буквоедства ради вставляю:

– А если этот Шарон не столь религиозен и шаббат не отмечает?

Сара смеется:

– Он точно не из религиозных, эти к оружию не прикасаются вообще. Но как-то я плохо себе представляю американского еврея, у которого хватает пороху публично игнорировать субботний выходной. Впрочем, если хочешь, поехали проверим; если проиграю, ужин и завтрак с меня.

– А если выиграешь?

Открывает дверцу «самурая» и садится за руль.

– Тогда завтра машину весь день ведешь ты, а я отдыхаю.

– Вилко.

Территория Американских Соединенных Штатов,

г. Форт-Линкольн

Пятница, 27/06/21 21:47

В Америке заленточной без четверти семь вечера – вполне нормальное время для похода в магазин. Не знаю насчет оружейных, однако обычные лавочки и в нашем калифорнийском захолустье, и в Денвере с Бостоном еще вовсю работали.

В здешней Америке, причем можно сказать в столице ея, на улицах царит непонятное мне затишье – прохожих мало, а движения автомобильного и вовсе нет. Странно. По наводке омоновца Димы добираемся до Четвертой улицы. А вот и вывеска «Sharon Arms», солидная дверь и небольшая витрина из бронестекла, в витрине стеллаж с охотничьими слонобойными штуцерами. Ну а почему нет, наверняка и на такие стволы есть спрос. За витриной в магазине свет, и свидетельствует он о том, что Сара все же ошиблась и ужин с завтраком для нас обоих будет оплачивать сама.

Супруга остается охранять ценную тачку с несколько менее, но тоже ценным грузом, а я заглядываю в магазин. Дверь открывается с натужным скрипом – это, видимо, вместо китайских висюлек-колокольчиков, – и навстречу нам из-за высокого прилавка поднимается продавец.

М-да, кто из нас проиграл спор, это еще ба-альшой вопрос. Ибо продавец сей – рослая и крепкая дама, смахивающая на постаревшую лет на тридцать второплановую, но запоминающуюся героиню «Полицейской академии». Цепкие светлые глаза, короткие бледно-желтые волосы, тяжелая челюсть и бюст этак седьмого размера. Иными словами, очень похоже, что в данном случае «Sharon» – не еврейская фамилия Шарон, а распространенное в англоязычных краях женское имя Шэрон, а что у имени этого есть библейские израильские корни, так они есть у половины имен по всему шарику, включая посконного «Ивана».

Уточняю, работает ли еще магазин – а как же, до последнего покупателя и работает, отвечает Шэрон. На что я заявляю:

– У нас скорее вопрос противоположного характера…

И вручаю ей «трофейный» список.

Оружейница, бросив на него короткий взгляд, чуть заметно улыбается.

– Что ж, заносите, посмотрю, в каком все это состоянии, а потом будем говорить о цене.

– Тогда, пожалуйста, посмотрите для начала на состояние вот этой игрушки, – достаю из подсумка «дерринджер», – ее, если рабочая, продавать не хочу, но проверить надо. Стоимость осмотра включите в общий счет.

– Без проблем, – кивает она и уверенно откидывает вверх блок стволов.

А я возвращаюсь на улицу, приветствую «охранницу» поцелуем, сообщаю, что дело уже почти на мази, и перетаскиваю в магазин тяжеленные баулы. Два сразу поднять иногда удается, три – и не пытаюсь, не настолько я верблюд. Извлекая на смотровой верстак очередной ствол, Шэрон профессионально заглядывает в нужные места, несколько раз проводит неполную разборку и карандашиком делает на списке какие-то пометки. Дольше всего задумывается над «ли-энфилдом» и, как ни странно, над стандартной американской «громыхалкой» М79.

Еще раз проходится по списку, мысленно щелкая калькулятором. И задумчиво изрекает:

– Пять тысяч экю, наличными и прямо сейчас. Без вопросов.

Хм. Такого как-то со мной раньше не случалось. Здесь не случалось; за ленточкой бывало всякое, а вот в новом мире как-то оставалось в стороне.

– Шэрон, ну я все-таки не новичок и цены на огнестрельное оружие и боеприпасы немного знаю. Даже с оптовой скидкой здесь тысяч на десять. А в розницу, да после курса лечения у хорошего оружейного мастера, получится заметно больше.

Оружейница устало вздыхает.

– Молодой человек… простите, вас как зовут?

– Влад.

– Так вот, Влад, когда человек продает пару винтовок или пистолетов, вопросов к нему быть не должно. Но арсенал, которым можно вооружить целый отряд – выглядит подозрительно. Вы не обязаны отвечать на мои вопросы, а я не обязана их задавать – и не буду. За пять тысяч. Осмотр «дерринджера» бесплатно, машинка вполне исправна и еще послужит, если кормить ее фабричными боеприпасами, а не усиленными собственного снаряжения. – Демонстративно кладет двуствольную игрушку на прилавок… вне моей досягаемости.

Улыбаюсь и развожу руками.

– Значит, не договорились. Жать. Пять тысяч экю не стоят вашего нежелания задавать вопрос, ответ на который совершенно не является тайной.

Шэрон хрипло смеется.

– Один-ноль в вашу пользу. Итак, Влад, как же у вас в руках оказалось все это… вооружение?

Честно отвечаю:

– В прошлый четверг на двух машинах попали в засаду на Мраморном нагорье; сами уцелели, машины в хлам, засаду с помощью маневра и изрядной толики везения удалось перещелкать. Вопросом уцелевшей банды занимается римская полиция, к нам у них претензий не имелось. А это трофеи, продал бы раньше, но в Риме оружейного магазина нету. Ваш – первый на маршруте.

Оружейница медленно кивает:

– Интересная история. К сожалению, поверить в нее сложно: влезть в бандитскую засаду любой может, но уж простите, Влад, вы мало похожи на такого бойца, который способен подчистую ее «перещелкать».

– Даже не претендовал. Мы с супругой там были пятым колесом в телеге, основную работу проделали наши спутники из Патрульных сил.

Зарубки на рукояти личного ствола есть и у Сары, и у меня, и до той «дискотеки» были… но сейчас о них упоминать неуместно.

– Ах вот даже как. И кто они, если не секрет?

Пожимаю плечами.

– Джеми Хокинс и Фред Морган.

– О да, эти могут, – понимающе кивает Шэрон, – те еще головорезы, шотландцы чокнутые…

Проверка не из оригинальных. И толку от нее, как по мне, чуть.

– Насчет головорезов спорить не буду, но вот шотландцы у обоих разве что в дальней родне, – ухмыляюсь я, – Джеми из Джорджии, а Фред утверждает, что родился в Южной Африке, хотя по говору и не скажешь.

Шэрон качает головой.

– Два-ноль в вашу пользу, Влад.

– А вы с ними знакомы?

– Я – нет, зато вы знакомы.

– Тогда два-один, Шэрон, – возвращаю оружейнице комплимент. – Итак, что будем делать с нашим гешефтом?

– С гешефтом… сложно, – вздыхает она. – С одной стороны, вы правы, девять тысяч за ваши железки вполне разумная цена. С другой стороны, на территории штата Нью-Йорк и особенно в Форт-Линкольне – оружие не просто товар, но товар, подлежащий строгому учету и контролю. С третьей стороны, десяти тысяч в кассе просто нет, а банки уже закрыты.

– Чек вполне меня устроит, если завтра утром в банке я получу по нему нужную сумму.

– Что ж, тогда давайте-ваш Ай-Ди.

Шэрон вставляет в машинку около кассы сперва свою идекарту, потом мою, дважды расписывается на выскочившей распечатке, каковую передает мне вместе с «дерринджером» и пластиковым прямоугольником айдишки.

– Возьмите. «United American Bank» открывается в девять утра, работает каждый день, но в субботу и воскресенье по укороченному графику.

– А адрес не подскажете? Я в городе в первый раз.

– Совсем рядом, на Третьей, второй дом от угла, там увидите. И еще… не гуляйте сейчас по улицам. Время плохое.

Удивленно смотрю на часы.

– Начало девятого. Что тут плохого?

– Плохо то, что Сэм Браун еще вчера блокировал порт, и чем все это закончится, предсказать не берусь.

Озадаченно моргаю. Какой еще Сэм Браун и что «это»?

Шэрон конспективно объясняет. Оказывается, у властей Форт-Линкольна давно имеют место трения с местным профсоюзным движением, и вот на днях эти трения переросли в классические стачки. Во вторник к полудню встал нефтеперерабатывающий завод, в среду утром – судоремонтный, а вчера припортовый район вообще ощетинился натуральными баррикадами. Полиция третьи сутки на энергетиках, ходят слухи о вводе военного положения, и это при том, что оружия у граждан Штатов на руках немного, а у приезжих его и вовсе не должно быть. А Сэм Браун, главный оратор профсоюзников, чувствует за спиной «поддержку масс» и уперся обеими рогами…

– И ведь правильные вещи говорит, сволочь этакая, – вздыхает Шэрон, – поэтому многие за ним и идут. Но если позволить Брауну взять верх, эта его «бурая гвардия»[345]345
  Распространенная английская фамилия Brown дословно переводится как «коричневый», «бурый».


[Закрыть] вообще с цепи сорвется, сейчас-то они при баррикадах и вроде как делом заняты…

– Позвольте догадку: главные враги народа, если верить Брауну, – мрачно комментирую я, – это небось ниггеры и жиды.

– Ну не в таких формулировках…

– Вот что меня интересует меньше всего, так это под каким соусом очередной горлопан пропихивается в фюреры избранной нации. Спасибо за предупреждение.

М-да, «следить за международным положением» иногда все-таки полезно. У меня к этому занятию давняя и прочная идеосинкразия, и все-таки – вот знал бы заранее расклад в Форт-Линкольне, хрен бы полез в эту колыбель революции… Ну да, а то понимаешь меня спрашивали, лезть или нет, маршрут конвоя определяет исключительно караван-баши.

Массаракш.

Кто там определяет маршрут конвоя, который доставил в «колыбель революции» запечатанные контейнеры с секретным китайским товаром? Что-то мне подсказывает, что исключительно заказчик этого товара. А заказчик – достопочтенный Сэм Браун, ну или скорее кто-то из его присных, дабы не трепать популярное в народе имя. А потребный здесь и сейчас товар, соответственно, должен быть легким стрелковым оружием, ввоз которого из-за ленточки и обращение в Новой Земле никто особо не контролирует. Спокойно заказываешь через любую орденскую Базу, спокойно провозишь в запечатанном контейнере куда угодно, хоть в насквозь прогибиционистский штат Нью-Йорк и его столицу… а потом сей контейнер спокойно вскрываешь и раздаешь его содержимое кому надо.