Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава вторая

После еды Марта запрягла чистить полы. Вручив странного вида скребок, оплывшая бабища буркнула:

– Чтоб до блеска.

Алексей приступил к работе, пытаясь доскрестись до пола, спрятанного под слоем липкой грязи. Утоптанная, смешанная с прогорклым жиром, табачными плевками и прочей дрянью, консистенция её на удивление плотная и липкая.

Ломать себе голову, почему такой работой никто не занимался много лет, не стал, взяв на вооружение принцип Чтобы ни делать, лишь бы упахаться. Скорее всего, хозяева трущобного трактира просто не знали, что же поручить работнику. Польстились на халяву, теперь вот придумывают работу.

Паб маленький, не более сорока квадратных метров вместе со стойкой бармена. Такая же маленькая кухня, парочка кладовок и подвал, большая часть которого занята всяким старьём – судя по всему, хозяева подрабатывали старьёвщиками и пожалуй, скупкой краденого.

За три дня попаданец очистил помещения от многолетних наслоений грязи, попутно помогая обслуживать посетителей и рассказывая историю выдуманной амнезии. Отношение хозяев к работнику странное – вроде бы полезный, паб стал заметно чище… И в тоже время это каким-то образом задевало их самолюбие: они-то столько лет в грязи жили!

Студента начали сдавать в аренду соседям – то старьёвщику помочь перетащить барахло, то ещё что в том же духе. Он понимал, что это выходит за рамки договора с хозяевами, но не возмущался.

Алексей жадно слушал и вертел головой, присматриваясь. По всему выходило, что его положение бесплатного работника ещё не из худших. По крайней мере, есть крыша над головой и сытная еда, пусть и из объедков. Далеко не все обитатели трущоб могли этим похвастаться…

– … и чтоб не меньше двух пенни[632]632
  Денежная единица Англии, в то время – 1/12 шиллинга.


[Закрыть] принесла, мерзавка!

Женщина лет сорока на вид, в сальном чепце и с явственным отсутствием большей части зубов, хлёстко ударила по лицу девочку лет шести.

– Для чего я тебя рожала, тварюку?! Матери на выпивку набрать не можешь!

Алексей отвернулся, сценка по местным меркам рядовая. Не то чтобы привык… но когда зеваки одобрительно кивают словам мамаши, это напрягает.

Дети здесь начинали работать лет с пяти, видел уже, как собирают экскременты, щепки, занимаются попрошайничеством. Да чем угодно, лишь бы доход приносило!

Единственное – власти держали жёсткое ограничение по возрасту на проституцию, так что встретить проституток младше пятнадцати сложно. Да и то, девки обычно прибавляли возраст в документах, чтобы проскочить возрастные ограничения.

– Чё уставился? – вызверилась на него ангельского вида кроха, смачно харкнув на землю. Затем несколько раз провела пятернёй по спутанным, изначально белокурым, а ныне просто грязным волосам – причесалась, и пошла на работу, попрошайничать.

Вздохнув, парень проводил её взглядом и остервенело почесался… вши! Противно, но деться некуда, местные в принципе не моются, антисанитария абсолютная. Если бы не тот факт, что в дело здесь шло буквально всё, трущобы очень быстро утонули бы в грязи.

Аборигены жили в такой тесноте, что пресловутые коммуналки показались бы им если не раем, то чем-то близко. Подумать только, отдельная комната у каждой семьи… здесь такой роскошью могли похвастаться только зажиточные люди, многие вон даже не в комнате койку снимали, а место в коридоре, причём занять его можно о исключительно поздно вечером, чтоб не мешать остальным постояльцам.

А уж две-три комнатушки, пусть даже общей площадью с десяток квадратных метров и продуваемые насквозь… богачи, однозначно. Владельцы домов, имеющие документы на право собственности, котировались как небожители. Перед такими ломали шапку загодя, общаясь заискивающим тоном. Хозяева!

* * *

Неделю спустя Алексей немного освоился с местными реалиями… ну как немного… научился отличать фартинг[633]633
  Самая мелкая английская монета того времени, 1/4 пенни.


[Закрыть] от полупенни, выяснил жаргонные прозвища полицейских… В общем, очень немного, специально его обучением никто не занимался, информация по большей части случайная и путаная. Выяснил заодно и дату: 1862 год, сентябрь – попалась относительно свежая газета.

Толку от обрывочных знаний мало, для местных он так и остался чужаком. Дело даже не акценте или чем-то подобном, хотя определённая чуждость в попаданце ощущалась очень явственно и он сам это понимал. Аборигены по большей части жили тут много поколений, и такой же трущобный обитатель, но из другой части Лондона, здесь чужак и добыча.

А тут… чужак вдвойне. Пока его история развлекала посетителей паба, отношение оставалось терпимым, пусть и с оттенком пренебрежения. Теперь же он приелся, стал привычной, но при этом раздражающей деталью пейзажа.

– Деррик, айда подерёмся с низовыми! – Заорал внезапно тощий оборванец лет семнадцати, с раздувшимся от какой-то болезни багровым лицом, подняв голову вверх. Из окна мансарды, отворившегося с превеликим скрипом, высунулся симпатичный парень примерно такого же возраста и широко зевнул, показав гнилые зубы.

– Чего тебе? – Лениво спросил он и высморкался в пальцы, обтерев их об оконную раму.

– Да скука! Давай парней соберём, да помашемся как следует!

– Давайте, парни! – одобрительно завопила пронзительным голосом сгорбленная карга миссис Уэсли, которой не так давно стукнуло сорок, – давненько вы кровь не разгоняли по жилам! Я сейчас моего Айзека позову, он завсегда махаловке рад! Сынооок!

Поорав немного, миссис Уэсли раскашлялась и харкнула на стену кровавой слюной. Туберкулёз открытой формы в трущобах не редкость…

Аборигены начали живо обсуждать предстоящее развлечение, как какой-нибудь спортивный матч. Впрочем, отношение к массовым дракам толпа на толпу здесь именно такое. Что с того, что после такой драки почти неизбежно появлялись если не трупы, то калеки?

Зато те потом знали наших, а участники таких баталий считались молодцами и славными парнями. Мелочь? Кому как… таким проще найти работу, да и какой-никакой авторитет. В общем, всё как дома, мда… с карикатурными поправками на реальность Викторианской Эпохи.

Попаданец осторожно отступил назад, едва не провалившись на подгнившей доске ступенек чужого дома. Чутьё подсказывало ему, что сейчас спортсмены могут ввалить ему для разминки. Увернувшись от содержимого ночного горшка, прицельно вылитого на него Старой Доэрти, парень сказал негромко:

– Пора валить, – и двинулся к выходу из трущоб. Это настоящий лабиринт, но он более-менее представлял куда идёт, так что всего-то через час оказался на одной из центральных улиц.

Покидать опасные, но уже немного привычные трущобы откровенно страшно. Парень прекрасно понимал, что если бы не реальная возможность попасть в Английский флот, он бы скорее всего так и прижился в трущобах. Если бы его приняли как своего, то высунуть нос из вонючей и убогой, но зато все более и более привычной обстановки решился бы не скоро, если вообще решился.

Но флот… Британский Флот считается воплощением Империи, только вот порядки там такие, что забить человека не стоит ничего. Плети и зуботычины норма, как и болезни от скверной еды. Количество бытовых смертей в Британском Флоте зашкаливает за любые мыслимые пределы.

Вербовались на флот по большей части от полной безнадёги, в качестве альтернативы каторги. Иногда вполне официально, по решению суда[634]634
  Флот или армия в качестве альтернативы каторге или тюрьмы сохранялась на Западе вполне официально до самого конца 20-го века.


[Закрыть]… Встречались и завербованные насильно, иногда с этой целью в бедных районах проводят настоящие облавы.

А сейчас стало окончательно ясно, что в трущобах Ист-Энда[635]635
  Один из печально известных трущобных районов Лондона.


[Закрыть] он не прижился и не приживётся. Флот, армия, шахта или работный дом[636]636
  Нечто среднее между исправительным учреждением и приютом для бродяг. В работном доме английского образца можно было найти приют, но взамен человек обязан был трудиться за очень скромную оплату. В качестве оплаты чаще всего было койко-место и очень скудная еда. Некоторые работные дома было очень сложно покинуть – они обносились оградами и там работали самые настоящие надзиратели. Нередко попавший туда человек против своей воли (вроде как расплачиваясь за содержание) заключал контракт на невыгодную для себя многолетнюю службу где-нибудь на шахте.


[Закрыть] замаячили отчётливо.

Примыкающие к Ист-Энду районы нельзя назвать чем-то выдающимся, так что явные бедняки, вроде Лёхи, попадались частенько. Благо, пусть его одежда и стара, но состоит не из лохмотьев, так что выглядел парень как нормальный работяга из поденщиков.

Судорожно вспоминая все невеликие познания по Старому Лондону, полученные в институте и позже, уже в Лондоне двадцать первого века, Алексей медленно, но верно шёл… к неприятностям. Излишне деревянная походка и потерянный, дикий взгляд, выдавали чужака.

– Парень, подь-ка сюды! – Поманил его полицейский. Затравленно оглянувшись, попаданец пошёл к суровому бобби, как заворожённый.

– Кто таков?

– Алекс… Смит, – перевёл свою фамилию Кузнецов, кланяясь представителю власти. Врал он самозабвенно и казалось бы, грамотно – всё-таки недаром потратил столько времени на придумывание легенды!

Бац! Деревянная дубинка бобби воткнулась в солнечное сплетение парня.

– Хватит врать-то! – Полицейский приподнял за шиворот силящегося вдохнуть бывшего студента и оттащил в ближайший переулок. Ничего не соображая, парень шёл за ним на подгибающихся ногах, задыхаясь от боли и нехватки воздуха.

В переулке, без лишних глаз, «бобби» устроил ему экстренное потрошение[637]637
  Допрос «по горячим следам», при котором используются как «облегчённые» пытки, так и «прежде всего» психологическое давление.


[Закрыть]. Увы и ах, но полицейский оказался пусть и не Шерлоком Холмсом, но вполне опытным служакой, не обременённым вдобавок моральными принципами. Легко поймав Алекса на нестыковках наводящими вопросами, он определил его как подозрительного бродягу. Тащить такого в тюрьму – много чести, а вот работный дом самое оно…

Шли пешком, неторопливо – Алекс хромал на обе ноги, поскольку предусмотрительный полицейский умело отбил ему голени. Благо… или не благо, но работный дом сравнительно неподалёку – район-то небогатый, клиентура с доставкой…

Попаданец клял себя, что не решился бежать. Пусть шанс затеряться в трущобах у новичка невелик, да и отношение полицейского при побеге наверняка стало бы иным… Но если обитатели трущоб настолько бояться работных домов, то есть чего бояться.

Кирпичная ограда высотой метра в три, тяжёлые, окованные металлом ворота и калитка неподалёку, в которую и позвонил «бобби», дёрнув за шнур.

– Сейчас, сейчас! – Отозвался голос и послышались шаркающие шаги.

– Констебль Болдуин, – расплылся в льстивой улыбке неприятного вида крепкий мужчина в некоем подобии сюртука, засаленного и потёртого, – всегда рады вас видеть.

– Джим, – снисходительно кивнул ему полицейский, – постоялец вам новый. С придурью малый, так что вы с ним построже, он на голову слаб, похоже. И давай, мисс Гортензию позови.

Привратник закивал, придерживая рукой засаленный картуз, и весьма бодро зашаркал к одному из зданий. Алекс с тоской огляделся и понял, что попал… трёхэтажные здания крепко напомнили ему зону, в которой он побывал один раз, навещая двоюродного брата. Схожесть не столько в архитектуре, сколько в некоей общей идее. А ещё – лицах людей. Парень сглотнул нервно… пожалуй, такой безнадёги он и на зоне не встречал.

– Двигай! – Болдуин подтолкнул его в спину дубинкой, навстречу вышедшей из главного здания высокой, дородной женщины сильно за тридцать. Рядом с ней семенил привратник, который пальцем тыкал в Алекса и что-то быстро говорил, угодливо хихикая и зачем-то пригнувшись.

Мисс Гортензия, оказавшаяся бесцветной дамой с лошадиной оплывшей физиономией и такой же лошадиной фигурой, мельком оглядела бывшего студента, и тот почувствовал себя лежащим на анатомическом столе. В этом мимолётном взгляде Власть почти абсолютная, а ещё – нотки садизма и фанатичности.

Трое крепких надзирателей с дубинками в руках, отвели Алекса мыться. Холодный душ в бетонированном помещении окончательно выморозил парня, но возможности вымыться он тем не менее обрадовался. Пусть даже мыться пришлось под взглядами надзирателей…

– Двигай, – невысокий, но крепкий надзиратель, дивным образом похожий на орангутанга, ударом дубинки по рёбрам прервал попытку парня одеться, – там.

Оказалось, что в предбаннике его ждала новая одежда – полосатая, как в старых американских фильмах о преступниках. К ней прилагалась разбитая обувь.

Парень окончательно затосковал, побег (как только заживут ноги) становился всё более проблематичным, в такой одежде далеко не уйдёшь.

Дав надеть штаны и обуться, орангутанг ловко вывернул ему руку, заставляя нагнуться. Алекс принялся бешено лягаться…

– Содомиты! Лучше сдохнуть!

… но реальность оказалась несколько другой, его просто… высекли.

– Для профилактики, дурачок, – сказал ему один из развеселившихся сопротивлением надзирателей, – чтоб понял, куда попал.

Потом карцер – обычная каменная комната с деревянными нарами, маленьким зарешеченным окошком и вонючим ведром с крышкой. Сырые стены покрыты плесенью, но это не удивило Алекса, плесень в трущобах повсюду. А вот то, что одна из стен явственно холоднее других… Это скверно, очень похоже на то, что за стеной ледник.

– Прохладненько, – вслух сказал парень, всё ещё озябший после холодного душа. Недолго думая, он начал отжиматься от топчана, но не до пота, а ровно настолько, чтоб согреться. Пяток отжиманий… перерыв… потом приседания… Делать упражнения не так-то легко, болела спина, исполосованная ударами хлыста. Крови на ней не выступило, но рубцы ощутимо опухли и прямо-таки горели.

Согревшись, он погрузился в апатию, вспоминая прошлое. Как он себя сейчас корил… за всё! За поездку в Англию, за поступление в этот чёртов ВУЗ…

– Работал бы слесарем где, горя не знал, – подвывал попаданец, не замечая, что говорит вслух, – медицина… Пусть даже частично платная, но есть. Отопление, канализация, водопровод… с голоду не помрёшь…

Окончательно погрузиться в пучины отчаяния не дал холод. Необходимость время от времени заниматься физическими упражнениями спасала от депрессии.

Несколько часов спустя появился ещё один повод для волнения – так и не принесли еды. И воды… Не то чтобы сильно хотелось пить, в сырой камере это проблема не стояла остро… Но сам факт настораживал.

Осторожно постучавшись в массивную дверь, Алекс начал осторожно звать надзирателей.

– Парни… парни… как вас там… воды бы мне…

Отклика нет, он отошёл. Несколько часов спустя стемнело, но воды так и не принесли. Долбиться в дверь… нет, учёный уже, если тут для профилактики секут… что тогда будет, если он долбиться начнёт?

Ночь провёл почти без сна – холод, жажда и болевшая спина вместе с волнениями мешали забыться. Только-только он проваливался тяжёлый сон… как либо неловко поворачивался и просыпался от боли в спине, либо снился кошмар с надзирателем-орангутангом, приближающемся то с хлыстом, то с расстёгнутыми штанами.

Наступило утро, но никаких изменений не наблюдалось, Алекса будто забыли в карцере. Есть особо не хотелось, а вот жажда мучила всё сильней, да и спина болела сильно. Парня лихорадило, но он сам этого не замечал, проваливаясь в различные планы побегов, выстраиваемых мысленно. Планы в большинстве своём совершенно идиотские, начиная от кальки с боевиков, где он прорывался с боем, ломая всем хребты, либо излишне долгоиграющие, со сложной интригой.

* * *

– Меня зовут мистер Салливан, – брезгливо говорил стоящий перед Алексом мужчина лет сорока, в одежде, претендующей на почти средний класс, с хлыстом в руках, – и для тебя, тупой бродяга, главный. Понял?

– Да, мистер Салливан, – пробормотал Алекс пересохшими губами, не поднимая глаз.

Затем попаданца отвели в церковь, где он присоединился к группе мужчин. Пастор упоённо вещал о вечных муках и грехе. По его словам выходило, что находящиеся здесь бродяги, калеки и старики прямо-таки исчадия ада. А работный дом – это Божья милость, незаслуженно посланная им через благочестивых прихожан.

Мужчины послушно произносили слова молитвы, не пытаясь переговариваться или переглядываться с соседями с соседями. И эта покорность необыкновенно напугала парня.

Глава третья

– Шевелись, Смит, – дребезжащим тенорком сказал Джонас, и парень сцепил зубы. Слова сказаны не для него, а для приближающегося надзирателя. Дескать, я вот работаю, мистер… Алекс всех тормозит.

Такие вот мелкие подлости в работном доме норма, народ здесь собрался в большинстве своём трущобный, да ещё и крепко побитый жизнью. Умри ты сегодня, а я завтра является прямо-таки жизненным кредо аборигенов. Ну а у кого подлости не хватало, те быстро её приобретали.

Попадались и исключения, но нечастые, да и… религиозные фанатики, постоянно шепчущие или выкрикивающие молитвы, тоже не подарок. К нескольким товарищам по несчастью, казавшимися относительно порядочными Алекс присматривался, но с дружбой лезть не спешил.

– Ленишься? – Прошипел голос надзирателя, обдав парня смрадным дыханием, – смотри…

Привычная уже волна страха прошла по спине и он начал быстрее перекидывать кости в барабан. Более-менее крепкие мужчины в работном доме занимались именно этим, перемалывая кости крупного рогатого скота в костную муку.

Работа не слишком тяжёлая физически, но очень травматичная, многие кости сколоты и порезаться или уколоться слишком легко. А поскольку кости не свежие… в общем, бывший студент уже мог похвастаться руками, покрытыми многочисленными подгнившими ранками.

Зазвонил колокол и все потянулись в столовую, большой зал, провонявший тухлятиной. Как уже известно Алексу, содержащийся за счёт прихода работный дом и без того небогатый, так ещё и сотрудники воруют совершенно безбожно.

Хлебая жидкую похлёбку из подгнивших овощей и порченой крупы с жучками, попаданец старался не поднимать глаза, дабы не нарваться на неприятности. Быстро, но очень тщательно пережёвывая еду, судорожно думал, как ему нейтрализовать Джонаса. Поганый старикашка выезжал за счёт новичка, не ориентирующегося пока в обстановки. Два раза уже пороли, мда…

Мыслей особых нет, кроме как поднять бунт – дело заведомо гиблое. Трёхэтажное здание стояло крестом, деля территорию за забором на четыре части – для мужчин, женщин, мальчиков и девочек. Помимо надзирателей, есть ещё и добровольные помощники, готовые на любую подлость ради мельчайшей привилегии. Спальное место чуть получше, менее потрёпанная одежда, похлёбка чуть погуще.

Народ здесь в основном потухший, смирившийся с судьбой и просто доживавший свои дни. Немногочисленных бунтарей вычисляют очень быстро, решительно отправляя на каторгу по малейшему поводу. Британский суд и так-то милосердием не славится, а уж к низшим слоям населения относится как к опасным преступникам, которые ПОКА не попались.

Всё это накладывается на протестантскую этику, в которой богатство являлось внешним проявлениям благочестия и угодности богу. Ну а нищета – главным критерием греховности.

Оставалась только надежда, что через какое-то время его сочтут благонадёжным и начнут выпускать на работы за пределами работного дома. Тоже не фонтан, да ещё и под надзором… но хоть какие-то возможности появятся.

– Встать!

Обитатели работного дома встали и послушно забубнили молитвы, благодаря за хлеб насущный бога и благочестивых жителей прихода. А особенно – надзирателей работного дома и его начальницу – за то, что не дают им впасть в грех лености, спасая заблудшие души. Как ни странно, но некоторые воспринимали это серьёзно.

К моменту прекращения работы Алекс уже вымотался. Пусть сама по себе она и не тяжёлая, но четырнадцатичасовой рабочий день, это слишком серьёзно. Тем более, когда ты только-только осваиваешь нужные ухватки, да и ещё и весь на нервах.

Ужин, состоящий из подгнившей картошки, растолчённой вместе с кожурой. Снова молитва… за две недели Алекс выучил их что называется на зубок.

А куда деваться, если дешёвенький, чаще всего потрёпанный, молитвенник торжественно вручается каждому грамотному обладателю работного дома? Игнорировать сей бред опасно, надзиратели задавали самые настоящие домашние задания. Выучить какие-то псалмы, читать вслух после ужина в спальне… благо, последнее не более получаса.

Бывший студент хорошо поставленным голосом бывалого КВНщика читал Послание Коринфянам под кашель сожителей. Наконец урок выполнен и все облегчённо принялись укладываться спать.

– Учёный, – неопределённо протянул один из стариков-инвалидов. Историю Алекса с травмой и амнезией в работном доме уже знали. Из-за этого мнения о нём разделились: одни считали парня просто спятившим дурачком, другие – относительно приличным человеком, просто попавшим в беду. К сожалению, мистер Салливан придерживался первой версии…

Но Алекс упорно гнул линию порядочного молодого человека из хорошей семьи, попавшего в затруднительное положение. Для этого он тщательно изучает молитвенник в редкие минуты отдыха – благо, тренированная память студента не подводила. Пусть по его мнению это и нелепо, но англичане из приличных семей или претендующих на это звание, очень часто могли наизусть цитировать целые куски из Священного Писания. Некоторые умели общаться одними только цитатами из Библии, причём весьма складно и красноречиво. Вот он и заучивает лихорадочно, делая вид, что вспоминает.

Всё с той же целью хорошего впечатления, Алекс тщательно следит за своим внешним видом и не опускается до скандалов. Последнее, впрочем, вынужденно… когда не знаешь местных законов и поконов[638]638
  Обычай, возведённый в ранг «почти закона».


[Закрыть], грамотно ответить оппоненту всё равно не выйдет. Лучше промолчать.

– Давай, в порт пойдёшь! – Орангутангоподобный надзиратель жизнерадостно скалился, показывая жёлтые, но вполне крепкие зубы, – разгружать всякое.

Алекс не показал виду, но от слов надзирателя ему как адреналин вкололи. Порт в его планах фигурировал постоянно. Английский торговый флот также не сахар, линьки и зуботычины являлись общепринятой практикой. По крайней мере, там нормальная, пусть и очень однообразная еда, да и состояния безнадёги отсутствует. Ну… по крайней мере, обитатели работного дома о флоте отзываются, как о куда более пристойном месте, чем их нынешнее жилище.

Работа оказалась несложной, под руководством опытных докеров[639]639
  Портовые грузчики. Несмотря на неприглядное название «грузчики», это квалифицированные специалисты, которые обучаются своей профессии в течении нескольких лет. Они должны уметь не только выгрузить, но и погрузить (в первую очередь) товар так, чтобы при шторме или качке груз не сдвинулся. Также при погрузке нужно учитывать и порты, в которые будет заходить судно, располагая товар так, чтобы выгрузить его из трюма можно было, не перебирая весь груз.


[Закрыть] они просто-напросто убирали мусор, оставшийся после разгрузки баржи. Мелкая щепа – дешёвый товар для моряков и докеров, не стоящим их усилий, а для обитателей работного дома – вполне…

Сейчас! Спиной вперёд Алекс поскользнулся и упал с невысокого борта. Холодная вода Темзы обожгла его, тревожа поротую спину, но ничего… бывший студент упорно плыл под водой, помня примерно расположение судов.

Воздух в лёгких уже заканчивался, когда он тихонечко, без плеска и отфыркиваний, вынырнул – так, чтобы над водой торчали только ноздри. Нормально… он баржу не видит, его с баржи не видят. Парень осторожно поплыл к намеченному судну, такой же барже, но доверху нагруженной зерном, дожидающейся очереди на разгрузку. Но это уже потом выяснилось, так-то его интересовали свисающие до воды верёвки, по которым Алекс и вскарабкался наверх.

Счастливо избежав встречи с экипажем, он нырнул в открытый трюм и зарылся в мешки с зерном, где и просидел до самой ночи. Они спасли его холода, а продырявленный потихонечку мешок и от голода. После харчей работного дома даже пшеница казалась ему вполне пристойной едой.

Столь решительный побег объяснялся очень просто: свобода ему никак не светила, подслушал ненароком. Амнезия сыграла злую шутку, попаданца собирались объявить недееспособным. Не до такой степени, чтобы в Бедлам сдавать, но… после этого не осталось бы даже крохи гражданских прав.

Если ранее он надеялся на маску хорошего молодого человека из приличной семьи, которая вполне могла умилить кого-то из приходящих время от времени чиновников или благотворителей, после чего получить хоть убогую, но вполне официальную работу, и легализоваться наконец. Теперь же… клеймо умалишенного, которое так легко ставят английские доктора вкупе с Фемидой, превращало его в говорящее животное – вполне официально…

Ночью Алексей соскользнул с баржи, уже с добычей. Не бог весть что, всего-то старая матросская куртка и ещё более старые штаны, вывешенные владельцем на просушку и явно используемые для особо грязных работ. Но всё-таки не полосатая униформа работного дома…

Зябко стуча зубами, парень спешно вытерся полосатой одеждой, после чего завернул в тряпки обломок кирпича и кинул в Темзу. Район… да откровенно незнакомый район. Понятно, что портовый, но дальше никак, в Лондоне 19-го века попаданец ориентировался весьма слабо.

Гулко забурчал живот… вот ещё одна проблема… понос. Не привыкший к местной дрянной пище бедняков, Алекс постоянно страдал расстройством желудка. Впрочем, как и почти все местные, отчего переулки и укромные местечки засраны. Лёжа в мешках, ухитрялся сдерживать позывы организма, а тут вот припекло.

За отсутствием даже клочка бумаги, вытираться пришлось обломком кирпича, что невероятно озлило Кузнецова, успевшего пожалеть о выкинутой робе. Вот же выверт психики… порка скорее напугала, а невозможность соблюдать элементарные правила гигиены выбесила до крайности.

Подобрав камень, удобно умещавшийся в руке, парень подкинул его и зло скривился. Пусть… пусть он чужак и уже успел убедиться, что таких здесь не любят. Что ж… тем хуже для них, ему тоже терять нечего. Альтернатива – работный дом с одновременным признанием недееспособным, что ничуть не лучше каторги. Лучше повиснуть на верёвке, чем так. По крайней мере, быстро.

Пять минут спустя наткнулся-таки на неосторожного подвыпившего моряка, шедшего без компании. И что особенно важно, за потенциальной добычей пока не успел повиснуть хвост из трущобных шакалов.

Красться… Алекс отринул эту идею, подобными навыками он не обладал и здраво подозревал, что учиться таким вещам нужно в менее экстремальных условиях. Поэтому парень чуточку ссутилился, приняв вид такого же подгулявшего моряка и пошёл в ту же сторону, старательно обходя лужи и вонючие мины.

– Эй! – Пьяно окликнул его морячок, – ты чего!?

Алексу продемонстрировали внушительных размеров нож, коим пьяница начал размахивать весьма резво.

– С меня хрен что возьмёшь, окромя фингала под глазом, – старательно имитируя акцент кокни сказал попаданец, делая вид, что сам принял морячка за грабителя. Тот хихикнул и успокоился немного.

– Прогулял деньжата?

– А… есть такое, чего уж, – вздохнул парень, старательно имитируя действия запойного соседа дяди Бори. Вся это мимика, вряд ли видимая во тьме, суетливые движения рук… Сработало.

– Я Джон, – протянул руку пьянчужка.

– Сэм…, – недоверчиво ответил Алекс, осторожно делая шаг… и тут же уворачиваясь от удара ножа – морячок, по-видимому, тоже решил подхалтурить грабежом. Но реакция у пьяного не на высоте, а вот попаданец с перепугу ударил слишком сильно, камень с явственным хрустом проломил висок.

Трясясь от смеси страха от возможной поимки, ужаса от содеянного и неизрасходованного адреналина, Алекс начал быстро раздевать труп, стараясь ни о чём не думать. Одежда пусть и погрязнее, чем у него, но куда как лучше качеством, да и по росту подходила.

Крепкие, заляпанные грязью башмаки… не по размеру, но пригодятся. Штаны, куртка, сатиновая рубаха, нож, шикарный бронзовый кастет с выступающими зубчиками, четыре шиллинга мелочью, грубый перстень из низкопробного серебра, грязный носовой платок, шейный платок, картуз. Побрезговал попаданец только нательным бельём, да и то – скорее из-за всё более и более сильного отходняка от содеянного.

Новую одежду натянул поверх старой, так здесь нередко ходят – всё своё ношу с собой. Да и выбирающийся из припортового района оборванец с узелком одежды в руках, это прямо-таки призыв «держи вора». Старые башмаки с собой, это ещё куда ни шло, может в починку несёт или выиграл у кого в карты.

Места начали становиться всё более оживлёнными, судя по всему, баржа с зерном стояла вовсе уж в глухом тупике.

– Ты с какого судна? – окликнул его крепкий мужчина в подобии униформы, поигрывающий дубинкой.

– Уже ни с какого, – огрызнулся Алекс, демонстрируя досаду и злость. Охранник коротко, как-то визгливо рассмеялся и отстал.

Вест Индий Саут, – прочитал бывший студент название, и в памяти всплыла информация, что это такой док, и что доки вообще-то охраняются. Пусть даже охраняют они не столько подгулявших моряков от грабителей, сколько стоящие там суда от налётов речных банд… Но сам факт крепко напугал парня.

Завалившись в едва ли не первую попавшуюся ночлежку для моряков, заплатил за спальное место. В комнате ночевало человек двадцать, отчаянно воняло немытыми телами, перегаром и газами из кишечника. Но в работном доме успел привыкнуть немного к такой обстановке, разве что вони поменьше, всё-таки там мылись раз в неделю, пусть и под холодным душем.

Скинув на пол засаленное тряпьё, кишащее вшами, Алекс улёгся на деревянные нары, отполированные многими поколениями моряков и бродяг, подгрёб к животу трофейные ботинки и свернулся калачиком.

От недавних событий его ощутимо потряхивало, но сейчас – спать… Глаза закрылись и Алекс погрузился в сон, неглубокий, наполненный кошмарами. Родные, оставшиеся в двадцать первом веке, работный дом, убитый… всё смешалось в причудливую, но очень страшную фантасмагорию[640]640
  Здесь – нагромождение причудливых образов, видений, фантазий; хаос, сумбур, гротеск.


[Закрыть].