Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Соавторы: Василий Панфилов,Кайл Иторр,Геннадий Иевлев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 257 (всего у книги 358 страниц)

Сказав это, попаданец с отрепетированной улыбкой восторженного юнца пошёл к губернатору, протягивая руку для рукопожатия. Улыбка Сеймура выглядела не столь убедительно, но толпе хватило.

– Сеймур! Сеймур! ИРА! ИРА!

Толпа скандировала, а улыбающийся Алекс, стоящий рядом с губернатором, цинично думал:

– Вот теперь Сеймур не соскочит!

Глава двадцатая

Последователи бородатых пророков коммунизма склонны к борьбе политической, без переходов на личности. Не то чтобы марксисты вовсе уж беззубые и работают только с идеологией, но склонность к политике и демонстративное уклонение от уголовщины у них заметны.

Даже когда необходимо проявить силу, марксисты стремятся решать все проблемы переговорами, не ввязываясь в войны с уголовниками. Вот с властью – да… правда, в мелочные склоки они не лезут, предпочитая до последнего решать вопросы переговорами и моральным давлением.

Но если не получается решить проблему мирно, то у властей начинаются серьёзные неприятности. Как наиболее организованная политическая сила рабочего класса, марксисты собирают под своё крыло все разновидности социалистов и дают жару.

Попаданец считал это вполне разумной стратегией: в конце концов, знание истории подсказывало, что она в общем-то оправдалась. Но увы… ИРА являлась организацией куда более узкой и вдобавок – изначально националистической. Нет у ИРА своих именитых философов, нет времени на раскачку, на длительное врастание в политику и общественное сознание.

Всё очень просто: заявят себя как мощная политическая организация, останутся живы. Нет… у ИРА появятся первые мученики, ибо терпеть сомнительную организацию без весомых причин в САСШ не станут. Мало того, что организация за бедняков выступает, так ещё и за ирландских… В англосаксонской стране многие влиятельные люди инстинктивно захотят задавить ИРА на начальной стадии.

Поэтому требовался резкий взлёт – такой, чтобы не сумели сбить. Необходимо заинтересовать хотя бы часть политического истеблишмента САСШ. Хотя бы как организованная сила, способная решать неприятности политиков. Или доставлять эти самые неприятности.

* * *

Переговоры с главами ирландских банд прошли на удивление легко. Несмотря на то, что ИРА росла буквально на глазах, набирая авторитет в рабочих кругах, бандиты не восприняли организацию всерьёз.

– Это хорошо, – медленно сказал Патрик, закрыв дверь за бандитами, – не поняли пока, что такое ИРА.

– Кое-кто понял, – тяжело выдавил Кейси, – Шут из Мёртвых Кроликов точно. Мы с ним, детьми ещё, в одной банде… так вот. Я вот вылез из этой помойки, а он приспособился, одним из вожаков стал. Ребёнком пока, ничего так… сейчас – гнида. Но умён.

– И думаю, не он один понял, – вздохнул Фред пессимистично, – среди этой сволоты дураков мало. Другое дело, что кругозор обычно ограничен, если даже что и подозревают что, то просто знаний не хватит, чтобы понять. А даже если кто и поймёт, то промолчит – с взаимовыручкой у них не очень.

– То есть времени у нас мало, – подытожил Алекс нервно, – если что-то решать с бандитами, то прямо сейчас. Итак… предложение по Уродским Цилиндрам они приняли, добивать будем вместе. Да… свет зажгите, темно уже.

Один из лейтенантов встал и зажёг газовый рожок. Помещение полуподвала озарилось тусклым светом, стали лучше видны усталые лица офицеров ИРА.

– Ты отстраняешься от операции, – сказал Аластор попаданцу, – не вскидывайся! Видок у тебя поганый, тошнит небось? А что ты хотел, пуля по черепу вскользь. Тут бы отлежаться, а ты в колонне, да с речами… Так что отсыпайся, может к утру и отойдёшь малость. А пока ну чисто упырь, рука тянется за святой водой и осиновым колом.

Посмеялись немного, распределили роли и разошлись. В зачистке Уродских Цилиндров должны принять участие почти все офицеры ИРА – пусть даже символическое. Требовалось показать окружающим, что крови они не боятся.

А насчёт запачкать в крови, как достаточно цинично думал попаданец, предлагая идею, всё оказалось сложнее. Менталитет местных таков, что они не видели ничего страшного в убийстве. Трущобы… тем более, бандитов убивать идут, претензий от властей не будет. Что-что, а законы в этом времени куда как проще.

Алексу оставили охрану (не столько ему лично, сколько штабу) из десятка бойцов – из тех, кто умеет стрелять, но в рейд по зачистке не годится по разным причинам. Кто хромает на обе ноги, у кого возраст… Удивительно, но как только ирландцы поняли, что ИРА – это всерьёз и надолго, сколько пришло добровольцев! Причём что интересно, далеко не все вступали в ИРА из-за политики или чувства уязвлённого национального самосознания.

Как бы не основная причина – желание принадлежать к сильной стае… ещё желание войти в историю. Пусть как мученик, если дела пойдут вовсе уж скверно, но стать одни из тех, о ком будут рассказывать байки и петь песни. Немного странно… но по большей части только это и держало ирландцев как нацию.

Когда язык официально запрещён, когда преследуют за веру, за национальные обычаи, за… едва ли не всё… Только передаваемые шёпотом рассказы об отцах и дедах, участвовавших в восстаниях против англичан, давали моральные силы для выживания.

Охрана дремлет вполглаза, переговариваясь негромко и дымя самокрутками. Вытяжка в подвале не слишком хороша, так что едкий дым расползается по помещению, добавляя в коллекцию ароматов свою нотку. Запах сырости, плесени, скверного табака и немытых тел. Запах бедности.

Из-за тяжёлых запахов, головной боли и нервного перенапряжения, заснуть толком не удавалось. Алекс то проваливался в тяжёлый горячечный сон, то снова просыпался. Встав, он отпил из бутылки тёплой воды, привычно стряхнув с неё таракана.

– Не спится? – Негромко осведомился пожилой работяга, имени которого Алекс так и не запомнил.

– Башка раскалывается.

– А… бывает. Пулей-то, чего уж там…

На этом разговор замолк, развалившийся на старом облезлом на стуле работяга, крепко пахнущий застарелым потом, благодушно затянулся и выпустил клубы вонючего дыма. Вот же… сколько Алекс не пытался говорить об этом, даже понимать не хотят. Если в помещении женщины и маленькие дети, то ещё могут сдержаться, что считается едва ли не светским жестом. А что кто-то из мужчин не курит и не желает нюхать… не понимают.

Мысли в голове попаданца вертелись достаточно депрессивные. Страшно… чего уж врать-то себе. Меньше года назад – обычный студент без особых талантов и амбиций, разве что язык хорошо подвешен, да с людьми неплохо сходится.

А ныне – один из отцов-основателей ИРА, начинающий политик. И даже Фреду не расскажешь, что всё это по большей части случайно – оговорки, желание произвести впечатление на любимую девушку… В итоге приходится бежать впереди паровоза, и не свернуть, ибо тоннель…

Кто бы сейчас предложил солидную сумму отступных – взял бы. Хотя… нет, Лира бы не поняла, а без неё даже миллион не хочется. Сказали бы раньше, что из-за девушки он будет способен на такое, посмеялся бы. А сейчас… да пожалуй, что и не только из-за девушки.

Помыкался по трущобам, почувствовал на своей шкуре социальную несправедливость, особенно болезненную для выходца из двадцать первого века, привыкшего к совсем иным отношениям. Друзья… нет, уже не смог бы отойти в сторону. Точнее – смог бы, но вот потом… спился бы к чертям, чувствуя себя последней мразью.

Хмыкнув, попаданец как-то быстро успокоился, разобравшись наконец-то в себе. Не самые умные поступки с точки зрения обывателя, но… пожалуй, что Лира и самоуважение стоят этого. Да и в конце-то концов, сложно требовать взвешенных поступков от парня девятнадцати лет.

Зевнув устало, но умиротворённо, Алекс заснул наконец, и спал крепким сном человека с чистой совестью.

Разбудили парня негромкие переговоры.

– Как? – Спросил он, зевая с риском вывихнуть челюсть.

– Нормально, – отозвался устало Аластор, – добили. Сами в подземелья лезть не стали, обеспечили оцепление и штурм зданий в некоторых случаях. Убитых среди наших нет, аж удивительно – некоторые дуриком в опасные места пёрли. Раненых вот полно, а убитых нет.

– Калеками кто останется?

– Да не должны, – с долей сомнения сказал маляр, – если только потом… Ну знаешь… по башке многие получили, как оно скажется, сложно сказать. Вроде все живы, а кто там мигренями страдать начнёт или заикаться… бог весть. Да, ещё…

Капитаны собрались за столом и Патрик сказал негромко:

– Дали несколько намёков ирландским главарям, так что передел влияния будет. Вроде как собираются Парней из Бауэри уничтожить, но это именно вроде как.

– Да…, – хмыкнул Фред, с трудом сдерживая зевоту, – десятки банд, да в каждой свои сепаратисты есть, так что наверняка что-то не плану пойдёт. Единственное, в чём можно быть уверенным, так в это в том, что завтра… хотя скорее уже сегодня, заваруха намечается нешуточная.

– Под шумок делишки провернуть хотят, – кивнул попаданец, – ожидаемо. Пока в городе беспорядки, а войска не подошли, многое можно успеть. Нам бы только не вляпаться… горячих голов у нас много, а с дисциплиной пока не очень. Так что какой-нибудь особо умный боец может влезть… да куда угодно! Хоть в разборку между бандами, хоть в ограбление. Предупредить надо будет парней, да пожёстче.

Коротко обсудив планы на завтра, разошлись подремать. До рассвета ещё пару часов, а день обещал быть тяжёлым, нужно хоть немного отдохнуть.

* * *

– Приостановили призыв, – выдохнул запыхавшийся Бран, один из старших братьев Лиры, – отец передал, в утренних газетах будет.

– Не знаю даже, радоваться ли…

Скепсис попаданца сбил накал эйфории, воцарившейся в штабе.

– Приостановил – это ничего не значит, – пояснил Алекс мысль, – как приостановили, так и возобновили. Толпа успокоится, закон немного поправят, чтоб иначе выглядел, да снова введут. Ну может, кость какую кинут – из тех, что помельче. Скажем, многодетных отцов призывать не станут, или ещё что в таком же духе.

– Нам протестовать и требовать отмены, а не приостановления закона? – Неуверенно спросил Фред.

– Мм… пожалуй, не стоит, тогда мы бунтовщиками будем, а это совсем другой разговор. Нужно объяснить народу, что приостановление закона ничего не значит – это не отмена. Бузить не надо, но быть наготове.

– Не все поймут, – неопределённо ответил Патрик, – некоторые настроились… пошуметь.

– А вот от них нам дистанцироваться надо, – неожиданно жёстко сказал Кейси, сжимая кулаки, – среди таких отребья много. Такие… не работяги и не бандиты – отребье. Когда подработал на фабрике, когда прохожего по голове…

Немного отрепетировав речи по поводу призыва и ответы на возможные каверзные вопросы, офицеры ИРА разошлись объяснять пастве суть происходящего. Алекс остался при штабе – пусть головная боль и ослабла, но осталась более чем заметной. Так что его оставили для связи и вроде как на больничном».

Ожидание оказалось тяжёлым, бывший студент едва не вспомнил детскую привычку грызть ногти, сдержавшись с трудом. Чтобы как-то себя занять, он взял листок и начал чертить возможные схемы того-что-может-произойти и наиболее оптимальная реакция ИРА на происходящее.

– Войска? – Бормотал он негромко, – рано, не должны ещё подойти. В таком случае не стали бы объявлять о приостановке призыва, а вот завтра как раз наверняка – как раз толпа успокоится, а тут и войска… Джентльмены у нас хозяева своих слов: хотят – соблюдают, не хотят – не соблюдают…

– Джимми! – Окликнул попаданец одного из телохранителей, немолодого мужчину, прошедшего через одну из колониальных войн, ведущихся Британией, – если войска в город войдут, стрелять по людям будут?

– Легко, – не раздумывая ответил старый вояка, – сперва по дороге накрутят офицеры. Мол, бунтовщики, отребье, бандиты. Потом сержанты и капралы с палками – солдаты так привыкли им повиноваться, что даже в сражении боятся их больше, чем врагов.

– Э…, – перебил его крепкий работяга средних лет, не расстающийся с дробовиком ни на секунду, – это в Британии может такие забитые солдаты, а здесь всё больше добровольцы!

– Не спорю, – миролюбиво отозвался Джим, – я же не говорю, что только из-за страха. По большей части из-за врак. Да и привычно это – приказ выполнять. Оно же как… каждый на другого оглядывается… вот так с оглядкой и стреляют потом хоть по бабам с детишками. Мол, я как все, если бы кто-то первый… а первый если и находится, то быстро с пулей остывает – кто-нибудь из офицеров его как бунтовщика стреляет. Не так, скажешь?

– Так, так, – проворчал отслуживший в кавалерии САСШ Логан из своего угла, – да и со страхом там всё в порядке. Боятся. По другому немного выглядит, но один чёрт – то же самое. Что в Британии джентльмены под себя всё сделали, что здесь. Вывеска другая, а внутри тоже самое.

– Охо-хо… – выдохнул Алекс громко, прервав начавшийся спор, – значить примем за факт, что начнут стрелять. Пусть это и не обязательно, но риск очень уж велик. Значит, с войсками нам пересекаться нельзя… хм… Джимми, дай карту Нью-Йорка!

Попаданец вновь ушёл в расчёты, только теперь прибавились новые задачи – как провести колонны людей, показав своё влияние, но при этом не влезть в потенциальный конфликт с солдатами, которые МОГУТ быть в городе. Пусть их мало, но какое-то количество наверняка имеется. Ещё властям нужно себя показать – как сила, с которой нужно считаться. И при этом не напугать эти самые власти, потому как под горячую руку могут и зачистить всю ИРА от верхушки до корней – с перепугу-то.

Планы набросаны начерно как раз к приходу посыльных от остальных капитанов.

– Выдвигаемся, – скомандовал Алекс, – парни, собирайте колонну. Мы по вчерашнему маршруту идём, встретимся с остальными перед городским собранием.

Выйдя из здания штаба, увидел перед собой полсотни активистов – не только из ИРА, но и из профсоюзов, сотрудничающих с фениями. Откашлявшись, Алекс начал…

– Товарищи![726]726
  Обращение вполне традиционное для социалистов и членов профсоюзов в те времена.


[Закрыть] Ситуация сложилась не самая приятная! Власти своим объявлением об отсрочке призыва…

Подготовленная речь произвела определённое впечатление и позволила ИРА занять лидерскую позицию. Снова.

Колонна двинулась к центру, собирая по пути группки работяг. Алекс отметил, что откровенных отбросов среди них нет. Беднота в большинстве своём, но не бандиты. По какой-то причине этот факт его насторожил, хотя именно этого они и добивались.

Но обдумывать зацепившую его странность некогда. На ходу, общаясь с лидерами профсоюзных организаций и всевозможными более или менее авторитетными социалистами, да ещё и удерживая внимание толпы…

– Пока мы едины, мы непобедимы!

Попаданец завёл очередную речёвку и толпа отозвалась одобрительным гулом, подхватывая её.

– Пока мы едины, мы непобедимы!

Звучали и другие лозунги, плыли над толпой транспаранты и флаги – очень разнообразные. Встречались как флаги всевозможных организаций, так и почему-то – государств. Иммигранты своих собирают?

Встречающиеся по дороге прохожие реагировали на процессию достаточно нервно. Районы пошли достаточно богатые, так что народ в основном бледнел и вжимался в стенки домов. Какого-то насилия от демонстрантов нет, но особо одарённые считали своим долгом сказать какую-нибудь гадость чужакам.

– Прекратить балаган! – Заорал Алекс и сморщился от нахлынувшей головной боли, – кто будет оскорблять мирных прохожих, уши надеру!

Специфическая угроза приструнила забияк, но не обидела – попаданец нарочно подобрал фразочки на все случаи жизни. Так чтобы серьёзность намерений понятна, но не обидна. В самом деле, разве можно обижать на фразу надрать уши? Всем ведь ясно, что это только детям можно… Фокадан шутит! Но и правда, парни, давайте перестанем вести себя как дети?

Шли медленно, рассчитывая подойти к городскому собранию ближе к полудню. Но…

– В центре стрельба! – Громким шёпотом сказал подбежавший задыхающийся мальчишка из Молодой Гвардии ИРА, протягивая записку. Прыгающий почерк плохо понятен – видно, что писали в буквальном смысле на коленке.

«– Банды восстали. Просочились в центр, атаковали арсенал. Неожиданно. Динамит. Арсенал взят, начались погромы. New-York Tribune сожгли. Отступаем в рабочие кварталы. Бой. Связи другими отрядами нет.

Патрик»

– С-су…, – Алекс едва сдержал матерное ругательство и показал записку остальным, – отступаем назад.

В голове вертелась одна мысль, заставляющая сжимать зубы: бандиты их переиграли.

Глава двадцать первая

Ситуация выглядела исключительно скверно: банды Нью-Йорка, захватив городской арсенал, вооружились сами и вооружили городское отребье. Обозлённых на всё бедняков с низкими моральными устоями и желанием отомстить всему миру за свою загубленную жизнь, в городе хватало. И пусть в большинстве своём бойцовские качества отребья крайне невелики, да и отсутствие какой-либо сыгранности играло свою роль…

…но именно отсутствие сыгранности делало их опасней. Не для противников, а для города в целом.

Представители городского дна при малейшей опасности разбегались, как крысы от терьера. Вот только каким-то пиететом к чужому имуществу они не страдали, и действия их можно описать фразой Да гори оно синим пламенем! Разграбить, а затем поджечь… если не получится разграбить, то опять-таки – поджечь!

Город загорелся в считанные часы. Время едва перевалило за полдень, а Нью-Йорк уже затянут едким дымом, который опасней пламени.

Капитаны ИРА метались по своим районам, ставя жителей под ружьё и пытаясь организовать одновременно отпор бандитов и тушить пожары, но поначалу выходило не слишком-то хорошо. В Маленькой Германии и отдельных районах удалось отстоять дома от поджога и разграбления, но скорее из-за того, что грабить там по большому счёту и нечего, да и население достаточно дружное.

Бандиты стекались за поживой в богатые районы, разве что особо упоротые пытались отомстить за что-то соседям или лезли громить негритянские кварталы. С местью соседям получалось обычно плохо, но иногда…

Алекс в очередной раз сдержал рвотный спазм – нечем уже… трупов он насмотрелся и не особо боялся. Но вот когда видишь обгорелое тело немолодой белой женщины, да ещё и связанное…

– Труби, – сказал он сигнальщику хрипло, вытерев рот рукавом, – общий сбор. Молоденький шотландец в килте с клановыми расцветками закивал яростно и поднёс к губам горн. Через несколько минут начал подтягиваться народ. Когда собралось полсотни человек, Алекс молча приподнял край покрывала, показывая тело.

– Я не хочу жить в одном городе и даже в одной стране с людьми, способными на такое, – в толпе раздался ропот и возгласы ужаса – женщину узнали. И пусть к смерти работяги привычны, но вот к такому нарочитому мучительству – нет.

– Победа или смерть! – С удивившей его самого яростью сказал попаданец, и толпа поддержала призыв…

Совсем недавно большая часть людей отсиживалась по домам, надеясь, что уж их-то не тронут… Самые храбрые и ответственные в лучшем случае кооперировались с соседями и охраняли несколько домов, в лучшем случае квартал, как О'Брайены в Маленькой Германии, ставшие этаким ядром ополчения.

Но увиденное сломало какой-то барьер в горожанах и люди разошлись за оружием. ИРА быстро подхватило командование, объединяя людей в отряды.

– Не можете воевать сами, но есть оружие – отдайте его тем, кто может воевать! – Надрывался Фред, срывая голос. И несли… во многих семьях хранилось старое оружие, но нет мужчин, способных им воспользоваться. Встречались порой и раритеты времён Войны за Независимость, даже старше.

– Ты не думай, – шамкал беззубый старик, протягивая Кейси древний мушкет с широким раструбом на конце, – вблизи жутко бьёт! Выстрелил по строю, так считай – просеку сделал. В городских боях – самое то. Мы когда с англичанами воевали, я уж его в деле проверил!

Старик погладил мушкет по прикладу и добавил с нежностью:

– Прадеда ещё. Если не потеряете, так назад верните, ладно?

Алекс чуть не поперхнулся воздухом, услышав слова старика про войну с англичанами, для Войны за Независимость времени многовато прошло… Хорошо хоть вспомнил, что в 1812 году САСШ воевали с Англией, и англичане даже сожгли Вашингтон.

Собрав несколько отрядов сравнительно боеспособных людей, ИРА начали зачистку территорий, сперва очистив районы, прилегающие к Маленькой Германии в Ист-Энде. По мере того, как территория освобождалась от бандитов, к отрядам присоединялось всё больше и больше людей.

Попаданец возглавлял одну из рот ополченцев. Страшно, но как-то… отстранённо, что ли. Сожжённая женщина стояла перед глазами, и от этой картины страх будто отступал перед яростью, таился в глубине.

– Прикрывать! – Заорал он, – по очереди лупите в проём, не все сразу!

Не слишком умело, но бойцы начали стрелять по очереди, а сам Алекс под прикрытием огня, перебежками и перекатами, оскальзываясь в грязи, подобрался с динамитом к дверному проёму и швырнул туда связку шашек, обвязанных вокруг бутылки с керосином.

Взрыв сравнительно негромкий, но вместе с облаком огня засевшим у входа бандитам хватило. Ворвавшись в конторское здание, ополченцы начали стремительно разряжать оружие в тела врагов.

– Патроны беречь! – бывший студент с трудом прервал стрельбу, – трофеи собирать!

Трофеями являлось прежде всего оружие, и потом уже – ценные вещи. Не то чтобы Алекс одобрял мародёрку, но храбрость обычных горожан нужно как-то поощрять.

Штурм прошёл сравнительно легко – восемь бандитов мертвы, один ополченец ранен. Столь низкие потери объяснялись не столько военным мастерством попаданца или его роты, сколько убогими боевым качествам бандитов. Все более или менее боеспособные члены банд грабили ныне богатые кварталы, в бедняцких районах осталась самая шваль – бандитская пехота из числа шестёрок, да вконец опустившиеся алкоголики и наркоманы, решившие под шумок прибарахлиться.

– Шесть винтовок, да револьверов с десяток, – подскочил возбуждённый боем лейтенант, на ходу обматывая порезанную где-то руку импровизированным бинтом из куска бархатной портьеры.

– И то… раздай оружие желающим.

Алекс потёр ноющую голову и как-то отстранённо подумал, что за беготню с травмой головы будет потом расплачиваться. Но сейчас у него то странное состояние, когда сама возможность дожить до следующего дня воспринимается со скепсисом. А уж травмы…

– Гля, Фокадан, – подскочил один из ополченцев, – тесак какой!

Он протянул Алексу классическую полусаблю, предлагая оценить. Тот взял машинально, и проделал малый салют[727]727
  Связка фехтовальных приёмов, выполняемых в определённой последовательности в качестве приветствия. Позволяло судьям оценить степень подготовки бойца – так, его могли снять с соревнований за недостаточно чёткое выполнение приёмов.


[Закрыть], вдолбленный Жерменом Ле Труа.

– Ух ты! – Восхитился ополченец, – могёшь! Забирай!

Алекс кивнул благодарно – оружие хорошо легло в руку, несмотря на то, что полусабля являлась в общем-то банальным армейским ширпотребом этого времени.

Дальше всё тоже самое – штурм зданий с засевшими бандитами, которых убивали, не делая исключений. Хотя…

– Баба, командир! – Растерянно сказал ополченец, выпихивая на свет женщину с окровавленным лицом.

– Твари! – С ненавистью выплюнула та, показывая лицо с провалившимся от сифилиса носом, и гнилые пеньки нескольких уцелевших зубов, – ненавижу! Грохот выстрела прервал монолог, голова разлетелась на куски.

– Это не женщина, – брезгливо сказал Алекс, вставляя патрон в опустевшее гнездо барабан, – это так… существо, крыса бешеная.

Постепенно, теряя бойцов и принимая пополнение, ополченцы подошли к бандитскому гнезду – Пяти Углам. Отряды сжимали кольцо, намереваясь зачистить территорию. По большому счёту, бандиты и их логова хорошо известны, так что проблема только одна – не хотелось терять людей.

– Учитель?! – Удивлённо воскликнул попаданец, завидя немолодого француза. Тот отсалютовал ему пехотной саблей, очень эффектно смотрясь в военном мундире с многочисленными наградами.

– Майор Жермен Ле Труа, – представился тот громко – для публики, – не могу оставаться в стороне.

– Майор Ле Труа назначается моим заместителем! – Тут же приватизировал старика попаданец. И добавил негромко:

– Понимаю, ты командовал бы лучше, но за тобой столько людей не пойдёт.

Француз спокойно кивнул, принимая формальное главенство Алекса, и одной головной болью у попаданца стало меньше. Учитель не лез на первые роли, выставляя всё так, будто по прежнему командует Фокадан.

– К земле прижимайтесь, вши беременные!

Тенорок француза царствовал на поле боя. Вроде бы ничего брутального, этакий козлетон, но… привычка командовать и властность сказывались, сознание как будто само выполняло его команды. Что значит кадровый вояка серьёзной европейской страны.

– Командир не должен сам лезть вперёд, – выговорил негромко француз ученику после очередного штурма.

– Знаю… думаешь, мне хочется? Но это же не солдаты, а гражданские – они идут не вперёд! а за мной!.

– Это-то и плохо, – пробормотал учитель, – никакой военной культуры в этой варварской стране, уж не обижайся.

– За что?! – Хохотнул попаданец, размазывая копоть по потному лицу грязным платком, – я сам считаю её варварской. По крайней мере – с культурной точки зрения.

Посмотрев друг на друга, посмеялись немного и как-то расслабились.

– Ладно, капитан Фокадан… продолжим…

Постепенно ИРА зачищала кварталы, действуя весьма успешно. Если бы не пожары… тушить огонь в общем-то удавалось, но вот дым… только среди бойцов задохнулось больше полутора десятков человек, и это только те, о ком Алекс знал достоверно. А сколько погибнет потом, от последствий отравления дымом, и представить страшно.

Подлый Лейнстер вновь восстал[728]728
  Творчество группы «Белфаст».


[Закрыть],

Иноземцев он позвал,

Но ни разу не бывал

Наш король разбитым…

Он корону и доспех

Носит лучше прочих всех,

И сопутствует успех

Ему в бою открытом!

Папаша О'Брайен с родичами организовал целую роту. Не только О'Брайнены, но и многие другие – родственные связи ирландцев достаточно запутанны, и кто кому в каких случаях должен подчиняться, разбирались только филиды[729]729
  В кельтской традиции – придворные музыканты, разбирающиеся заодно в законах, истории и традициях. «По совместительству» колдуны и предсказатели.


[Закрыть].

Поднимайся, Ворон, ввысь!

Эй, на флангах, подтянись!

Трус Мэлмора, берегись,

Горят твои окраины…

На войне и на пиру

Наш король – Бриан Бору!

Вейся, Ворон, на ветру,

В бой идут О'Брайены…

Завывали будущие родственники не слишком музыкально, но зато громко, перекрикивая выстрелы. Придуманная попаданцем песня, англоязычный вариант которой он вспомнил разве что из-за фамилии, пришлась родственникам невесты по душе. Как это водится у кельтов, они тут же сочинили песне древнюю историю и обнаружили в ней массу исторических отсылок.

Всюду слышен Эйры зов!

Тысячи ее сынов,

Не щадя своих голов,

Выйдут биться в поле…

Грозный Мурхад точит меч,

Чтоб противников иссечь,

И с Победой в землю лечь -

Нету лучше доли!!!

Поднимайся, Ворон, ввысь!

Эй, на флангах, подтянись!

Трус Мэлмора, берегись,

Горят твои окраины…

На войне и на пиру

Наш король – Бриан Бору!

Вейся, Ворон, на ветру,

В бой идут О'Брайены…

Пропев куплет, родичи пошли в атаку, штурмуя здание полицейского управления, где засела банда Парней из Бауэри – к ним у О'Брайенов отдельный счёт. Храбрости будущим родственникам не занимать, но вот с боевым мастерством похуже. Даже Алекс с его невеликим опытом понимал, что стрелять из револьверов на бегу, да ещё за полсотни метров да цели, дело гиблое. Впрочем, с советами не лез – примерно так же воевали почти все отряды, за исключением ИРА, где удалось привить хоть какое-то понятие дисциплины.

Посмотри на ряд знамен -

Сколько гэльских здесь имён!

Лейнстер будет побежден

В этой славной битве!

Чёрный ворон в небо взмыл,

Солнце крыльями закрыл,

И колени преклонил

Сам король в молитве…

Поднимайся, Ворон, ввысь!

Эй, на флангах, подтянись!

Трус Мэлмора, берегись,

Горят твои окраины…

На войне и на пиру

Наш король – Бриан Бору!

Вейся, Ворон, на ветру,

В бой идут О'Брайены…

Поглядев на шебутную родню, Алекс вздохнул. Замечательные люди! Вот только очень уж их… много. Представитель клана О'Брайенов в каждой роте ИРА, в профсоюзах… И вот ещё и на целую роту набрали. И все такие, что сказать о них шило в заднице невозможно – это стало бы сильным преуменьшением. Скорее копьё…

– Заметил!? – Выкрикнул Фред, упавший рядом за импровизированной баррикадой, – богатеньких-то в наших рядах нет! Оружия полно, стрелять умеют, гонору много… а как до дела дошло, так попрятались у себя в особняках и квартирах, да молятся, чтобы их не тронули.

– Им есть что терять, – философски заметил боец с грязным от копоти лицом, – будь у меня особнячок, деньжата в банке да ухоженная баба под боком, я б тоже может спрятался и дрожал. Жить и жить бы!

Посмеялись озлобленно… но в общем-то замечание Фреда верное, хотя Алекс понимал, что причины не столько в отсутствии трусости, сколько в разрозненности. Это беднота живёт скопом, привыкнув объединяться то в подростковые банды для защиты от такой же агрессивной молодёжи с соседних улиц, то в добровольные пожарные дружины.

А богачи? Живут разрозненно, и случись что серьёзное, как вот сейчас, надеются только на вооружённых слуг и на ближайших соседей. Наверняка какие-то небольшие отряды действуют вполне эффективно, обороняя свои дома. Только вот ключевое здесь – Свои.

Ох и попомнят это богачам и среднему классу, ох и попомнят… Не факт, что насмешка их заденет – мнение плебса сенаторам не интересно. Но теперь беднота Нью-Йорка будет помнить, что случись что – они могут организоваться и дать отпор. А богачи – нет. Может быть, обе стороны пока не понимают этого, но теперь богатым станет куда сложнее разговаривать с пролетариатом с позиции силы.

К вечеру среды перестрелка начала потихонечку затухать, большую часть банд уничтожили. Те предпринимали попытки переговоров, но… перестарались с запугиванием и жестокостями, в плен никого из бандитов не брали. А если кто попадал случайно… бога молил, чтобы убили быстро.

– Где остальные? – Патрик спрашивал негромко, почти равнодушно, ковыряя ножом в ране захваченного уголовника.

– Ааа! Не скажу, ублюдки! Ааа!

– Скажешь, – с ноткой безумия сказал Фред, – чуть позже, но скажешь.

– Жить… поклянитесь, что оставите меня живым!

– Ты не понял? – Удивился Фред, зло улыбаясь, – у тебя выбор – как умереть. Расскажешь – быстро умрёшь, нет… вот кандалы валяются, прикуём тебя, да маааленький такой костерок разведём – чтобы цепи накалялись. Всё расскажешь…

Бандит, очень рослый мужчина с брутальным лицом, испещрённым множеством шрамов, посмотрел затравленно и зажмурился. Из закрытых глаз вытекло несколько слезинок, и когда он открыл глаза, на бойцов ИРА смотрел совсем другой человек – сломленный, готовый на всё.

На ночлег устроились в отеле Бычья голова на 44-й улице.

– Ох, мистер Фокадан, – напевно говорил попаданцу хозяин номера, – не думал, что скажу когда-нибудь такое, но… Как я рад, что вы здесь! Ох… в смысле…

– Да я понял, – хмыкнул устало попаданец, – делить свой номер с кем-то, да и когда в коридоре на полу спят подозрительные личности…

– Да! – С облегчением выпалил немолодой грузный мужчина, приехавший в Нью-Йорк из Вермонта, – вы уж извините, если что не так.