Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Барышня, швыряющая герань в солдат, раньше могла отделаться разве что символическим штрафом или высылкой в глухомань, причём только в случае, если солдат получал значимую контузию. Сейчас же…

– Стреляют, командир, – коротко доложил капрал из взвода Каллена, обладающий фантастической способностью растворяться даже в чужом городе, – любое сопротивление – выстрел. С кулаками кинулся, горшок с цветами скинул – стреляют на поражение.

Фокадан покивал с видом мудреца, пребывая на самом деле в растерянности. Понятно, что толком не задавленный мятеж в тылу, да во время боевых действий, опасен, но раньше-то всё было по другому. Граф фон Берг с его примиренческой позицией находился в фаворе у Александра Второго, или не был? Снять нельзя по каким-то причинам? Похоже на то.

В двадцать первом веке тоже неприкасаемые есть, о которых все знают, что они агенты другой страны, что они вредят России и ничего, живут припеваючи.

Что изменилось? Почему русский император начал играть по другим правилам?

– Осади! – Заорал тем временем офицер, прерывая мысли Фокадана, – запретная зона, стрелять буду!

Полковник быстрым шагом прошёл к баррикаде, за которой стояли солдаты с винтовками. В паре десятков метров от неё стоит толпа, в основном состоящая из мужчин разного возраста, многие из которых вооружены. Оружие самое разномастное, от новейших винтовок и револьверов, до прадедовских сабель.

– Что вам надо? – Сурово спросил на французском.

– Русские сатрапы начали уничтожать лучших людей Польши! – Начал какой-то юнец студенческого вида из благородных, – повинуясь законам чести, вы должны спасти нас!

– Мятежники? Во время войны? Пошли вон, или я прикажу стрелять!

– Вы не посмеете! – Начал всё тот же юнец, но несколько человек в толпе решили, что время разговоров закончилось. Попаданец успел спрыгнуть, как с противной стороны прозвучали выстрелы.

– Огонь, – буднично сказал Алекс, и в предусмотрительно оставленный проход выкатили Гатлинг…

Преследовать мятежников не стали, но пару десятков пленных предусмотрительно захватили. Допрашивали тут же, и аргумент в виде более чем сотни трупов оказался убедительным. Поляки с ужасом оглядывались назад, и говорили, говорили…

Рогожин и вправду потревожил осиное гнездо, воспользовавшись оказией. Пленные мало что знали, но слова о ячейках и боевых отрядах прозвучали.

– А всего-то и хотел, что своевременных поставок и наказания взяточников, – пробурчал попаданец себе под нос, возвращаясь в канцелярию, – оказался в итоге катализатором большой чистки… о-хо-хо…

* * *

Варшавская бойня продолжалась всего три дня, после чего приехал донельзя взбешённый наместник, своей властью отстранивший Рогожина, отправив под арест. Начали выпускать из-под стражи молодых людей из хороших семей, но тут Берга догнала телеграмма русского императора, и наместник лишился должности, попав под следствие.

Фокадан откровенно не понял сути происходящего, стало ясно лишь, что Александр поменял политику страны решительно и бесповоротно. Когда косяком пошли несчастные случаи, аресты и отставки высокопоставленных сановников, стало страшно. В основном несчастные случаи происходили с варшавскими чиновниками, но по слухам, в Петербурге что-то этакое случилось, пусть и в ослабленном виде.

Полностью независимая политика Российской Империи, это конечно здорово, вот только не зря у китайцев самым страшным проклятием считается пожелание Чтоб ты жил во времена перемен. А времена перемен с замиренным Кавказом и Финляндией, да с замиряющейся Польшей… право слово, страшно. Да, сепаратисты… да, иногда лучше отрубить хвост сразу, чем по частям, но они люди.

Знать, почему Александр принимает столь жёсткие решения, не дано. Возможно, недостаток информации, эксцесс исполнителя[1196]1196
  В уголовном праве – совершение исполнителем общественно опасных действий, выходящих за умысел других соучастников.


[Закрыть] или что-то ещё.

Несмотря на неприятие методов, ведение самостоятельной политики попаданец тем не менее одобряет. Другое дело, много ли успеет сделать Александр? Дадут ли?

Великие князья, придворные… рвать эти сорняки придётся с мясом, иначе порвут самого Александра. Хватит ли решимости? Ой вряд ли… и не окажутся ли половинчатые реформы более губительными для страны?

Как бы там ни было, Российская Империя мутирует. Будет ли это эволюция или деградация, покажет только время.

Глава 31

Превентивные[1197]1197
  Упреждающие.


[Закрыть] меры по отношению к польским сепаратистам стали понятны менее чем через две недели, когда состоялась встреча союзников в Варшаве. Место далеко не идеальное с точки зрения безопасности, но Царство Польское – часть Российской Империи, старшего государства в коалиции, если не учитывать Францию, занятую ныне всё больше в заморских колониях и морских баталиях. Похоже, Александр решил продемонстрировать союзникам и противникам жёсткую позицию не на словах, а на деле.

Заодно слегка подмял союзников – как ни крути, но встреча происходит не на нейтральной территории, как это принято, а на российской. Причём не материковой части страны, а отчасти колониальной, вассальной по сути. Серьёзная заявка на главенство в Континентальном Альянсе, если проглотят.

Скорее всего, дальше заявки дело не пойдёт, российская дипломатия на европейском направлении аутсайдер[1198]1198
  Отстающий.


[Закрыть]. Как бы там не пыжились дипломаты, как бы ни хвалили школу, но факты упрямы – российская дипломатия пронизана агентами влияния иностранных государств более чем полностью.

Впрочем, это всё догадки попаданца, который может анализировать происходящее, видя только надводную часть айсберга[1199]1199
  Над водой торчит не более 1/7 части айсберга.


[Закрыть]. Будь у него время и желание, за пару лет можно вникнуть, а так… учёба, творчество, война вот чёртова… некогда.

Порядок за две недели навели если и не идеальный, то где-то рядом. Счёт убитых шёл на тысячи, если считать всё Царство Польское, но право слово – почти все они заслужили эту участь. Невинных жертв среди убитых почти нет. Единственные, кого Алекс жалел, так это двоих детишек, погибших по нелепой случайности во время начавшегося не к месту пожара при штурме поместья родителей-диссидентов.

Представители хороших семей, которым ранее за участие в акциях грозила разве что ссылка в Сибирь, попали в серьёзный переплёт. Не так давно они ехали в ссылку со спокойной душой – в Сибири из-за острой нехватки образованных людей, ссыльные поляки занимали не последние должности при губернаторах и градоначальниках. А теперь всё, в шахты.

Как они взвыли! Как много было обращений в газетах в великодушному русскому императору! Как много писем, переданных самодержцу через надёжных людей. Как много прошений о переводе в действующую армию, пусть даже солдатами. Выслужатся, отличатся на поле боя, вернут шляхетские привилегии…Реакция Александра ограничилась одной фразой, растиражированной газетами.

– Нет им больше веры, надоели.

Отсутствие продуманных красивостей больше всего убедило поляков в серьёзности императора, напугав до чёртиков. Следующий ход восхитил попаданца своей иезуитской продуманность – снова начали проверку шляхетских грамот, особо пристрастно разбирая сепаратистов.

Чем больше человек замазан в бунте, тем более пристально рассматривали документы, удостоверяющие дворянство предков. А ведь это Польша, славная мятежами, рокошами[1200]1200
  Официальное восстание против короля, на которое имела право шляхта во имя защиты своих прав и свобод.


[Закрыть] и междусобойчиками. Бумаги хорошо горят, и даже бюрократия с разветвлённой системой справок не всегда спасает.

Мятежники начали сдавать один другого, особенно после показательных случаев с конфискацией родовых земель у потомственных аферистов. Когда конфискованными поместьями стали делиться с благонадёжными гражданами, причём всё больше польского происхождения, многие из былых любителей плевать в сторону Петербурга живо сменили сторону. Доносы полились рекой, польское общество раскололось.

Делились понемногу, но старались охватить как можно большее число граждан. Порой российская Фемида делилась конфискованным в добровольно-принудительном порядке.

– Не хочешь получить кусочек земель неблагонадёжного соседа? Уж не сочувствующий ли вы? Проверить надо бы!

Условно-благонадёжных поляков старательно прикармливают, порой фактически насильно, попутно замазывая, делая соратником.

– После получения части конфиската извольте побыть свидетелями в суде. Ничего противоречащего чести, право слово. Правда ли сын потомственных аферистов славился на всю округу бражничеством? Ах, не слишком… Вы уверены? Всё больше в карты играл… ясненько, ясненько, кровь сказывается. Благодарим свидетеля.

Что поразило Фокадана – всё это происходило очень быстро. Никакой тягомотины, так свойственной российской бюрократии: всего несколько дней назад в газетах обнародовали Закон о Конфискованном имуществе, и вот уже начали его раздавать.

Понятно, что к этому готовились, непонятно другое – как эта информация не всплыла до срока, а главное – откуда у Александра такая команда? Может быть, он всё-таки сможет продавить эволюцию, не доводя до революции?

* * *

Встреча в Варшаве государей-союзников прошла пышно. Начало ознаменовалось военным парадом, в котором маршем по городу прошлись части всех союзных государств, включая взвод дворцовой гвардии от крохотного Бадена. Не избежал этой участи и Фокадан, промаршировавший во главе батальона.

Затем приёмы, балы, празднества и прочие увеселения, несколько даже неуместные во время большой войны. Впрочем, неуместным эти празднества посчитал разве что Фокадан со своими офицерами, выходцами из народа.

На отличившихся вояк союзных войск пролился настоящий дождь наград. Порой за одно только сражение новоявленный кавалер получал сразу несколько наград.

За оборону города Алекс получил военный орден Марии Терезии от австрийского императора, поскольку воевал под началом австрийского военачальника. И орден Святого Михаила от Баварии, поскольку находится на службе баварского короля, достойно представляя страну.

Георгий четвёртой степени от Российской Империи, уже за взятие города вместе с баклановскими войсками.

За давнее дело, давно уже забытое попаданцем, его нашёл орден За Войсковые Заслуги от королевства Вюртемберг. По большому счёту рядовой эпизод, не заслуживающий и медали, но попаданец вытащил тогда из неприятностей сиятельную задницу, не подозревая об этом. Задница спасителя запомнила, бывает.

Медали раздавались едва ли горстями. Союзных государств в Северогерманском Союзе аж тринадцать, и все хотят причастности. Теперь, награждая щедрой рукой, они делали тем самым отметку для историков, заявляя о своём участии в громких делах.

Помимо четырёх орденов, Фокадан получил одиннадцать медалей от семи государств. К слову, его случай ничем особенным не выделялся, офицеров награждали щедро, даже чрезмерно.

– Нет ощущения праздника, – пожаловался Даффи в офицерском собрании части[1201]1201
  Что-то вроде клуба.


[Закрыть], косясь на увешанную наградами грудь, – знаю, что воевал, и хорошо воевал, но послевкусие от награждений какое-то дурное осталось.

– Как будто незаслуженно получил, – понимающе кивнул полковник, лениво перебирающий гитарные струны, – слишком много наград за короткий срок.

Даффи хохотнул:

– С медалями вообще смешно – полное впечатление, что их вообще не глядя раздавали.

– Не удивлюсь, – хмыкнул Фокадан, откладывая инструмент, – нас, офицеров, в какие-то списки сводили, а вот солдат нередко за бравый вид выбирали. Ладно, пусть пересластили с наградами, зато для барышень из хороших семей это как оперенье у павлина.

– Первый жених, – хохотнул крутившийся перед зеркалом Каллен, прихорашивающийся перед свиданием. Посмеявшись натянуто, тему продолжать не стали. Вот в самом же деле, это ж надо исхитриться так испоганить хорошее дело!

* * *

Прогулка по Варшаве в сопровождении компании ирландских и русских офицеров из баклановцев, приехавших на торжества, небезынтересна. Жжёнов, кривоногий кавалерийский полковник, с которым Фокадан сдружился у Бакланова, оказался настоящим знатоком города и прекрасным рассказчиком.

Правда, некоторая специфика у экскурсовода наличествует – он страстно любит Варшаву и не слишком-то любит варшавян.

Необычно, но попаданец встречал такое в двадцать первом веке, у русских беженцев из Закавказья и республик Средней Азии. Сложно плохо относиться к месту, где провёл детство и сложно относиться хорошо к народу, который вынудил тебя бежать. Пусть виноват в этом не весь народ, но заслуженная ненависть к немногим нередко оборачивается неприязнью ко всему народу. Хорошо, плохо ли… это жизнь. У кого-то это лечится, а у иных травма навсегда.

Архитектура мельком, да и не интересовались господа офицеры нюансами классицизма или барокко, как и жизненными перипетиями[1202]1202
  Внезапное осложняющее событие (первонач. в драме или романе), а также смена, внезапные перевороты в ходе событий, в судьбе.


[Закрыть] архитекторов. А вот исторические события, происходившие в старинных особняках и на мощёных брусчаткой улицах, самое оно. Тем более, очень жизненно и ярко рассказывал русский ротмистр.

– Вот тут моего деда и убили во время восстания тридцатого года, – глазами показал Жжёнов на узенькую улочку, – живот вспороли и оставили умирать[1203]1203
  Польское восстание 1830–1831 года прославилось подобными эпизодами. Поляки, среди которых было немало католических священнослужителей, проявляли невиданную жестокость и подлость, возмутив даже сочувствующих делу Польской Свободы.


[Закрыть]. Врачом служил.

Не все истории столь кровавы, но у кавалериста получается даже события, происходившие века назад, подавать так, будто они случились вчера.

Компания из десятка человек неспешно бродит по старому городу, не опасаясь никого и ничего. Поляки замирены, идиотов не осталось.

– Палач, – с ненавистью сказала заступившая тротуар девица, – моего Войтека убил. Ненавижу!

Сказав это, она плюнула Алексу в лицо, тот от неожиданности даже уклониться не успел.

– Сударыня, – начал было Жжёнов растерянно, – право слово…

Фокадан брезгливо вытер плевок и ударил девушку тыльной стороной ладони. Нарочито небрежно и узнаваемо – так в борделях клиент показывает недовольство персоналом.

– Ну что вы, полковник, – с ленцой сказал попаданец Жжёнову, доставая фляжку с ромом, коим смочил чистый платок и протёр лицо, – какая же это сударыня, обычная девка из заведения. Право слово, вы можете себе представить, чтобы девушка из приличной семьи сделала такое?

– Но… выглядит… – растерянно сказал кавалерист, – не поддаваться на…

Тут в глазах Жжёнова появились искорки понимания.

– Действительно, полковник Фокадан, вы правы. Меня смутил приличный наряд этой особы. Забываю, что в приличных борделях есть вполне себе миловидные проститутки, способные сыграть хоть принцессу. Биографии порой красивые придумывают, там каждая вторая – якобы знатного рода, жертва несчастливого стечения обстоятельств.

Алекс чуть склонил голову, благодаря за поддержку.

– Городовой! – Кликнул нервно озиравшегося по сторонам полицейского, не решающегося вмешиваться в конфликт господ, – возьми-ка эту проститутку, да отведи…

– Что вы себе позволяете! – Взвилась панёнка, – я из семьи…

Речь особы перебил хохот Фокадана, в котором только искушённый зритель мог понять наигранность. Послышались смешки и в офицерской компании – кто там и правда поверил, а кто решил поддержать Алекса, не так уж и важно.

– Да что вы спорите? – Удивился Каллен, – англосаксы так любят делать. Что в Британии, что в САСШ частенько что-нибудь этакое случается. Устроит такая шлюшка шум на всю округу, ты попробуй отмойся! Шум полгорода слышало, а опровержение дают на последней странице местной газеты, да и то через неделю.

– В общем, милейший, – продолжил Фокадан инструктаж полицейского, – в камеру её к шлюхам. Да не верь словам, актрисы из них ещё те. Доктору скажи, чтоб осмотрел, на сифилис проверил, да на чахотку[1204]1204
  Туберкулёз и любые хронические лёгочные заболевания.


[Закрыть]. Недаром же верблюдицу изображала?

Немолодой полицейский поверил, особенно после стимуляции червонцем, и потащил рыдающую девушку. Та слабо упиралась, завывая что-то нечленораздельное, пуская некрасивые, совершенно не шляхетские, слюни и сопли.

– Да, братец, – тихо сказал Жжёнов, придержав городового за рукав, – мы потом зайдём, проверим.

Толпа обывателей, собравшаяся у места происшествия, разделилась. Ещё недавно они непременно встали бы на сторону девицы – просто потому, что она за свободу Польши. Сейчас же, после замирения, буйство нравов и убеждения пришлось засунуть в… глубоко.

Тем более, что офицер-то и не русский, а вполне себе ирландец… или шотландец? Кельт, одним словом. Да и девица… право слово, порядочная панна так никогда бы не поступила. Так что даже если девица и не шлюшка из борделя, то явно из этих, с вольными нравами. Немногим лучше.

Красиво, некрасиво… да, сломал девушке жизнь. После содержания под стражей в одной камере с проститутками, нормального замужества ей не видать. Гм, это если она действительно экзальтированная панёнка, а не шлюшка с актёрскими способностями.

Глава 32

В Российской Империи от вспыхнувших было мятежей остались только затоптанные угли. Финляндия умиротворена так, что дальше некуда, все подозрительные лица давно расстреляны или повешены, а нежелательные расселяются по разным уголкам Империи, не больше двух-трёх семей на округу, с жёстким контролем передвижения. В число подозрительных и нежелательных попали не столько финны, сколько шведы, мутящие воду в бывшем Княжестве Финляндском. Собственно, они-то и верховодили у финских борцов за свободу.

Активно насаждается православие, приветствуются браки русских переселенцев с аборигенами. Практически идиллия, если не задавать много вопросов на тему – куда же делись предыдущие хозяева хутора.

На Кавказе активно идут военные действия, во время которых мятежные аулы вырезаются до последнего человека. Впрочем, времена мятежных аулов постепенно проходят, теперь всё больше гоняются за небольшими отрядами непримиримых.

Нужно отметить, что добрая половина карательных войск из местных. Соседи…

Чаще всего крупные силы немирных горцев разбиваются о русскую артиллерию и пехоту. Резнёй и продажей в рабство выживших занимаются союзные горцы. Работорговлю старательно не замечают российские власти.

Активно участвуют в уничтожении сепаратистов русские немцы, традиционно селящиеся колониями. Жизненное пространство расчищают.

Стараются всё больше недавние переселенцы из Западной Европы и их потомки в первом поколении, не успевшие забыть протестантскую этику, с делением на людей и туземцев. Солдаты в откровенной грязи мараются нечасто, в частях доходило до бунтов[1205]1205
  В Гражданской Войне, когда озверение сторон достигало максимума, русские из традиционных крестьянских общин в карательных операциях практически не были замешаны, подобными делами занимались всё больше интернационалисты.


[Закрыть].

Русские переселенцы, коих селят прямо на пепелищах, совсем не в восторге от новой земли. Кавказ сильно отличается от Средней Полосы – другая природа, другие условия хозяйствования, всё другое!

Пусть от налогов на ближайшие десять лет переселенцы и освобождаются, но толку-то?! Даже пахота в горах имеет массу особенностей, не знакомых жителям равнин. Да и знаменитые леса Кавказа, с изобилием вкусностей, легко свести на нет неумелыми действиями.

Переселение сопровождается традиционным для России бардаком, характерным для любого времени. Переселяют, дают краткие инструкции и на этом всё – выживайте. До Фокадана доносятся смутные слухи, что переселяемые крестьяне порой поднимают бунты, предпочитая поехать каторжником в насквозь понятную Сибирь, нежели вольным поселенцем на Кавказ. Переселяемые на Кавказ крестьяне называют себя невольными поселенцами.

Кавказ крестьянами воспринимается как каторга и все основания на то имеются. Должно пройти два-три поколения, прежде чем их потомки научатся вести хозяйство в непростых местных условиях, а до этого – мука-мученическая! Ещё и абреки по горам бегают… каторга как есть! С голода не помрёшь, так горцы голову отрежут.

Тем паче, русских селят на неудобьях и в пограничье. По мысли неких гениев из окружения Александра, они должны стать заслоном на пути немирных горцев. Для этого к поселенцам прикрепляют отслуживших своё солдат, воевавших на Кавказе. По мнению аналитиков, солдаты станут ядром ополчения, а заодно инструкторами в сложном деле ведения сельского хозяйства на Кавказе.

Ядром солдаты может и способны стать, вот только между сельскими и военными авторитетами неизбежны конфликты, а в будущем легко предвидеть деление на касты. Да и инструктора из солдат те ещё, большинство способно разве что ткнуть пальцем в съедобное растение, назвав его исковерканное на русский лад название. Какое, к ляду, знание сельского хозяйства Кавказа у солдат!?

Да и желание знать, откровенно говоря, встречается нечасто. Недаром солдаты так редко возвращаются в родные деревни, предпочитая устраивать жизнь в городах. От посаженых на землю солдат можно ожидать чего угодно, кроме самого сельского труда.

Происходящее в Российской Империи попаданцу не нравится. Закручивание гаек императором приняло какой-то дурной оборот. Если раньше он мог опираться на поддержку снизу, то ныне… ой не факт!

Несмотря на все проблемы, жёсткие меры дали результат, и войска, занятые подавлением выступлений сепаратистов, по большей части освободились. Завершилась и мобилизация войск, обучение.

В Пруссию двинулся паровой каток в виде двухсоттысячной армии – это вдобавок к уже имеющимся в Европе силам. Прекрасно вооружённая, обученная и экипированная, ныне она собирается в Польше, для удара единым кулаком.

Возглавлять армию доверили Черняеву – очень необычный ход. Несмотря на славу прекрасного полководца и дипломата, в Российской Империи хватает и других полководцев – чином повыше. Снова загадка.

* * *

Батальон Кельтика под командованием Фокадана решено делать полком – благо, в добровольцах недостатка нет. Большая часть новобранцев, как ни странно, дезертиры и пленные из британской армии.

Кельтов при армейских облавах традиционно гребут первыми, вербуя в британскую армию в добровольно-принудительном порядке. Там быстро обучают армейским навыкам и накрепко вбивают страх перед палкой сержанта – такой, что собственных командиров солдаты боятся куда больше, чем противника.

Механизм проверенный и отработанный за пару веков. Не без сбоев, дезертиров предостаточно, но ранее они могли только сбежать и таиться в глубинке, живя под страхом поимки. Или податься в колонии, в большинстве своё британские. Опять-таки Британия не в проигрыше.

А тут формирование кельтских частей, да выбор какой! Под патронажем Франции, с последующим гражданством и землёй в колониях. Бавария, с её привычными европейскими реалиями, разве что куда как помягче, если сравнивать с Англией. Кельтика, как катапульта в Мексику или КША – по желанию!

А ещё месть… многие дезертиры жаждут отомстить, хватали ведь порой и тех, у кого близких-то и не осталось, померли от знаменитого картофельного голода. Что им терять? Жизнь? А на черта такая жизнь… Тем более, страха за судьбу заложников-близких нет.

С пленными вышло на грани писаных и неписаных законов войны. Ещё век назад победители без какого-либо смущения ставили их в ряды победившей армии, и ничего, воевали. Ныне времена несколько иные, но обе стороны конфликта нарушают что можно и нельзя, и с каждым месяцем всё больше.

Былые реверансы постепенно отходят в прошлое, ныне не до расшаркиваний, речь идёт о переделе мира. Какие уж тут правила, писать историю будут победители!

С новобранцами проблем нет, все добровольцы и очень ценят как перспективы, так и человеческое отношение. Обучение идёт неплохо, ядро в виде инструкторов из КША и уже обученного, обстрелянного личного состава, плюс высокий класс новобранцев, позволяют прогнозировать прямо-таки гвардейский уровень. Тем паче, дурной муштрой не занимаются, в качестве поощрения предлагаются занятия боксом и борьбой от призёров олимпиады, служащих в Кельтике. Хорошая морковка! Учат грамоте и ремесленным навыкам, чётко обозначая перспективу на послевоенный период.

Ныне формируемый полк стоит в Мюнхене – Людвиг настоял. Впечатлённый защитой Писека, Его Величество поспешил перетащить в столицу столь славную часть. По крайней мере, пока пруссаки не перестанут маячить в опасной близости от города.

* * *

Патрик ловко снял пыльник[1206]1206
  Лёгкий долгополый летний плащ, служащий защитой от пыли. Практически неизбежный атрибут путешественников в то время. Отсутствие мощёных дорог сказывалось на состоянии одежды после мало-мальски длительного переезда не лучшим образом. Для защиты от таких неприятностей и служил пыльник, в противном случае в город въезжало чучело.


[Закрыть] одной рукой, не дожидаясь служанку, которая подоспела только сейчас, укоризненно глядя на хозяина. Не дело целому полковнику самому дверь особняка открывать, пусть даже ждёшь давно не виденного друга!

– Пойдём, комнаты покажу, – улыбнулся попаданец другу.

Час спустя отмытый до скрипа Патрик с видимым наслаждением ел телятину в сливочном соусе и рассказывал о путешествии.

– Совершенно ужасное, – делился впечатлениями ирландец, – сам понимаешь, я не из неженок, но тут… Надолго такое плавание запомню, да и владельца ославлю. А то ишь, Звезда Нью-Йорка.

– Что там такое было-то?

– Не за столом… Хотя к чёрту, ты-то не из брезгливых! Начиная от вечно неисправного и грязного гальюна, заканчивая крысами и тараканами в каких-то устрашающих количествах. Да и сама команда такая, что невольно всплывают мысли о пиратах и работорговцев.

– И зачем…

– … меня туда занесло? Блокада, что б её! Конфедерация пусть и формально, но воюет с Британией, да и товары наши во Франции востребованы, в том числе и военного назначения. Какие суда получше, тем не до пассажиров, они совсем иными маршрутами плавают, грузы военные перевозят. Ах нет, ходят! Никогда не понимал это морскую хрень. Плавают, ходят… меня капитан как поправил, что Плавает только говно, так с трудом язык за зубами сдержал – судёнышко такое, что с трудом от кучки навоза отличишь – запах один в один, ей-ей! В общем, пришлось соглашаться на то, что есть. Альтернатива – ждать с месяц, а то и больше.

– Корреспондентом?

– Да, – Патрик аж зажмурился от удовольствия, – ты представь только, от шести газет! Не только от собственной, почти все крупные газеты Юга меня на жалование взяли. Правда, вскладчину – вышло меньше, чем хотелось бы. Но ничего, переезд и командировочные они оплачивают в полном размере, уже хорошо. Поможешь по старой памяти? Интервью с королём, да Баклановым, а?

Фокадан искренне засмеялся, кивая. Весёлое шутовство однорукого друга напомнила о юности. Боже, это ведь совсем недавно было, а куда они взлетели!

– Насчёт Бакланова не обещаю, его ещё… хм, отловить нужно. А Его Величество – запросто, он моих друзей заочно знает.

– Иди ты!?

– Сам иди! Нет, правда… он вообще неплохой мужик – с чудинкой, но неплохой. Не будь он королём, мог бы стать хорошим архитектором или там художником. Но и сейчас ничего так, справляется. Пусть и по своему.

– С чудинкой?

– В точку! – Засмеялся Алекс, – он так выбивается из привычного ряда бронзово-монументальных королей прошлого… сплошь полководцы да дипломаты, даже если глупее репки. А этот – искусству покровительствует да образованию. Ух, как его дети любят! Видел бы ты, как малышня к нему бросается, когда Людвиг по улице идёт!

– Видел фотографии парков и всех этих художественных и музыкальных школ, – кивнул Патрик, – и правда нечто грандиозное. И его проект школ… или твой?

– От идеи до воплощения её в жизнь расстояние очень большое. Так что идея вправду моя, но именно идея. Давай-ка о тебе немного! Что там с поездкой под легендой журналиста?

Взгляд Патрика на мгновение перестал быть дурашливым, но потом ирландец опомнился – перед ним сидит старый друг, а не посторонний человек. Можно и пооткровенничать. Немного.

– Угадал… ладно-ладно, вычислил! Первый слой – журналистика, я правда надеюсь на интересные репортажи. Пусть ребята из числа инструкторов и шлют порой интересные материалы, но это не то. Писательского таланта особо ни в ком нет и журналистского чутья как-то не наблюдается. Так что имя сделаю, уж будь уверен. Второй…

Патрик перевёл разговор на какие-то бытовые мелочи, завидя служанку с десертом.

– … второй – промышленные и торговые контракты. Идёт война, а блокада КША не вечна, надо принюхаться – что может понадобится в Европе, что можно купить подешевле здесь. Супруга-то из высоких кругов, контакты у меня самые серьёзные. Не миллионы, но пару сотен тысяч надеюсь в карман положить после поездки.

Алекс аж присвистнул и приподнял бокал с вином, салютуя деловой сметке друга.

– С этим могу крепко помочь – мои изобретения востребованы, в Баварии почти всех промышленников лично знаю. В крайнем случае через вторые руки, но это неважно, мне навстречу пойдут.

Патрик улыбнулся, кивая. Понятно, что он рассчитывал на помощь Алекса, но получить подтверждение приятно.

– И наконец, – продолжил ирландец, прожевав кусочек фруктового пирожного, – разведка.

– Кадровый или временно?

– Кадровый, – улыбнулся друг, – личный агент Борегара. Ничего острого, а так… акцентик нужному слуху изменить, сформировать общественное мнение, поддержать или опрокинуть человека из культурного сообщества. Ну и вообще… по мелочи.

– Ничего острого, говоришь? Ну-ну… – Попаданец видит мелкие детали, говорящие, что Патрик несколько сместил акценты на своей деятельности. Слишком выверенные движения и внимательный взгляд… да много всего. Человеку, занимающемуся исключительно культурным сообществом и формированием слухов, такие привычки несвойственны.

А вот если он параллельно работает ликвидатором… почему нет? Кто подумает на безобидного калеку? Подсыпать яд, подстроить несчастный случай… да, очень похоже на то.

Говорить Патрику о своих подозрениях не стал, как и обижаться на сокрытие информации – служба и присяга для людей не пустой звук. Но… интересно.

– От Фреда что есть?

– Конечно, – засмеялся Патрик, – сейчас!

Сходив в комнату, принёс увесистый свёрток, и Алекс начал просматривать дагерротипы, отпечатки маленьких ладошек, измазанных краской и прочую милоту, понятную любому родителю, давно не видевшему своего ребёнка. Письма от Фреда отложил на потом, но и без них целый час ушёл на жадные расспросы о дочке – к Виллемам Патрик заезжал незадолго до отплытия и провёл там два дня.

Говорили долго и обо всём, переместившись в гостиную купленного недавно особнячка. Не то чтобы нужно, но из-за войны цены на недвижимость в Мюнхене сильно упали, мало не вдвое. В победе мало кто сомневается, но случись осада и штурм, разрушений в городе будет предостаточно.

– … интересные материалы приносит, но вот беда, писать не умеет, – зацепили сознание Алекса слова Патрика о издательском бизнесе.

– Ну-ка повтори, – попросил, сам не понимая, что же его так насторожило.

– Приносит повести всякие, там деталей полно, но литературных достоинств нет.

– Каких деталей?

– Как костёр правильно складывать, как каноэ из коры… такого типа.

– Угу… погоди-ка…

Ппаданец не на шутку задумался, ловя ускользающую мысль. В детстве он любил книги про индейцев, особенно где подробности всякие и картинки. Точно!

– Компаньоном возьмёшь? – Вкрадчиво спросил Фокадан, – в издательский бизнес?

– Расширение? Хорошо бы, но не вижу, как конкурентов…

– Я вижу. Возьмёшь?

– Конечно, – протянул руку Патрик, заключая сделку.

– Тогда бери этого чудика, да подписывай контракт, потом ищи парня с литературным даром, но без фантазии. Вот и появится у тебя два соавтора, пишущие неплохие книжки для детей.

– Обязательно этого? – Моментально понял Патрик, – или…

– Не обязательно. Суть – книги для юношества. Представь только, как мало книг для них! Почти всё выпускается для взрослых и совсем чуть-чуть для малышни. А тем, кто постарше, но не дорос до любовных терзаний и умствований, читать и нечего.