Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 30

Потомственный лакей Его Сиятельства, графа Орлова-Давыдова, Прохор Иванов, пребывал в задумчивости. Записка, полученная от Благодетеля, вполне недвусмысленна и не оставляла простора для толкования. Барина требовалось убить, сымитировав самоубийство.

Каких-то колебаний или угрызений совести Прохор не испытывал, это будет не первое дело лакея. Главное, как следует продумать всё, чтобы оно не стало последним. И не мешало бы позаботиться о себе – чай, богатства-то сколько у покойного графа!

Не убудет у Их Сиятельств, если верный слуга отщипнёт малую толику себе и детишкам. Заслужил…

Прохор хмуро усмехнулся и потянулся всем телом, похрустывая суставами. Чопорный лакей, похожий на заводного солдатика деревянными движениями, в одну секунду стал пластичным и текучим, как вода.

Батюшка нынешнего графа, Пётр Львович, начал учить лакеев двояко – не только как лакеев, но и как драбантов[1497]1497
  Драбант изначально – телохранитель знатных господ, но может толковаться также как телохранитель-прислуга. Вплоть до 1880-х драбантами в Российской Империи называли денщиков и вестовых в казачьих и милицейских (части ополчения) частях. Служебные обязанности денщиков и вестовых включали в себя и охрану командира.


[Закрыть]. Фехтование на саблях и палашах, фехтование на кинжалах, фланкирование[1498]1498
  Фехтование на древковом оружии – пиках, копьях, алебардах, ружьях с примкнутыми штыками.


[Закрыть], борьба, на кулачках учили – на совесть! Не то чтобы хоть раз понадобились умения эти, если не считать стычек с лакеями иных господ, но Петру Львовичу казалось это забавным.

Ну и другому учили… не без этого. Как распознать подозрительного человека на приёме, немного ядам и противоядиям. Владимир Петрович сиё учение прекратил, но знания-то остались. Иные лакеи забросили занятия, изрядно заржавев, но не Прохор.

Сам не зная для чего, он в охотку рубился на саблях с гайдуками[1499]1499
  Гайдуки – сословие профессиональных воинов-телохранителей, чаще всего вольнонаёмных. Труд их оплачивался достаточно высоко, так что дети гайдуков нередко получали университетское образование, что в те времена требовало очень серьёзных вложений капитала.
  Гайдуками назвали себя восставшие крестьяне и «благородные разбойники» в Восточной Европе и в Малороссии. Так же гайдуками вельможи могли «назначить» просто крупных слуг, в том числе и крепостных. Но это уже «не настоящие» гайдуки.


[Закрыть], стрелял и вызывался сопровождать графа на охоте. Навыки, пусть и в урезанном виде, у сорокалетнего мужчины остались.

А тёплые чувства к Хозяину… так откуда им взяться-то? Прадедушку Прохора похолопила Екатерина, росчерком пера сделав вольных вчера крестьян крепостными[1500]1500
  Екатерина Вторая закрепостила не менее 800 000 душ, а душами в те годы называли исключительно представителей мужского пола, причём старше определённого возраста. Легко подсчитать, что крепостными при Екатерине «Великой» стало порядка 2000 000 человек, при этом положение крепостных при Екатерине резко ухудшилось.


[Закрыть] одного из любовников.

Немудрено, что прадед пошёл тогда к Пугачёву… чудом выжил, а после младшему из знаменитых Орловых, директору Академии наук при президенте Разумовском, показалось забавным сломать бывшего вольного крестьянина, полусотника пугачёвского войска, сделав его не просто крепостным, а дворовым[1501]1501
  Дворовые крестьяне не просто прислуга помещика, пребывающая в крепостной зависимости. Дворовые не имели даже толики прав, положенных крепостному – их можно было засечь до смерти для развлечения. Зафиксированы и пытки крепостных (исключительно ради развлечения помещиков), с дыбой, колесованием и прочими «изысками».


[Закрыть], а потом и вовсе – лакеем.

Укрощённым пугачёвцем можно хвастаться и спьяну давать по морде, ёжась от сладкого ужаса – а ну как ответит!? Ответил бы… да хоть дёрнись тогда прадед Иван, и запытали бы всю семью.

А на страхе, да на памяти о вольной жизни, преданности не получить. Какое ещё может быть отношение к Хозяевам? Лебезить, целовать ручки и ножки… и ждать возможности отомстить. Ждал, не ушёл даже после отмены крепостного права.

Дождался, слава тебе, Господи…

Усмехнувшись по волчьи, мужчина направился к хозяйской спальне, но остановился.

– Потише, Прохор, – сказал он себе не негромко, – обдумать бы сперва дельце требуется.

Усевшись в кресло, лакей прикрыл глаза и начал просчитывать предстоящее дело. Прибить графа не сложно, Его Сиятельство доверяет своему холопу, так что придавить немного подушкой, да приставить пистолет к сердцу… Бах, и готово! Благо, спит Владимир Петрович один, не с супружницей.

Не переполошить дом выстрелом… с этим сложней. То есть можно, конечно – через одеяло стрелять ежели, оно звук заглушит. А вот подозрения… с чего это граф тихонечко застрелиться решил? Нет… нельзя подозрения.

Ножиком чиркнуть? А пожалуй, что и так…

Быстро прикинув вчерне предстоящее, Прохор озадачился вопросами материальными. Ограбить хозяина не грех, задолжал он Ивановым ох как много. Главное, не попасться и не попасть под подозрения. Фамильные драгоценности, чтоб их, брать нельзя.

Лакей скривился: придётся ограничится только наличностью в письменном столе графа. Там конечно немало, всё-таки один из богатейших людей Российской Империи, да и дела ныне проворачивает такие, что порой без посредников работать нужно. Но ведь половину оставить придётся, никак не меньше! Иначе опять подозрения…

– Охо-хо, грехи наши тяжкие, – перекрестился Прохор. Взяв мешочек, без страха отправился в кабинет Владимира Петровича – зная привычки домашних хозяина и прислуги, встречи с нежеланными свидетелями можно не опасаться.

– Пятьдесят тыщь ассигнациями[1502]1502
  Курс бумажных денег вполне официально отличался от металлических, был существенно ниже.


[Закрыть], – подытожил лакей итоги экспроприации и не удержавшись, кинул в мешок с десяток перстеньков и портсигаров из расходников, как именовал их граф. Не всякого полезного человека можно наградить векселем или кошельком, иногда нужно играть более тонко.

Спрятав мешочек в тайнике, коих доверенный лакей успел наделать в особняке не один десяток, мужчина без всякой спешки направился в спальню хозяина.

* * *

Владимир Петрович проснулся от очередного кошмара, кои в последнее время преследовали его всё чаще. Чёртов заговор, дела изначально пошли не так, как ему обещали. Испугавшись, он попытался отойти… не вышло, в итоге стал чужим как для революционеров, так и для верных.

Зря вообще ввязался, чёртовы масоны[1503]1503
  Масоны в то время были модными, в какой-либо Ложе состояла большая часть представителей Света. Значительная часть масонских Лож была (и осталась) скорее клубами по интересам, вплоть до клубов госмосексуалистов. Но были (есть) и серьёзные игроки, занимающиеся финансами, политикой, расовыми теориями и прочими серьёзными вещами. Проблема в том, что очень сложно понять, где кончается модный клуб для своих, и где начинается политика. Как правило, серьёзные игроки используют клубы по интересам, умело пользуясь мистической составляющей и более-менее отлаженной структурой любой (даже игрушечной) масонской ложи.


[Закрыть]… Знал ведь поговорку Коготок увяз, всей птичке пропасть, ан не думал, что его это коснуться может. Богатый, знатный, со связями и роднёй при дворе… ну что такое масоны? Так, нервы пощекотать… дощекотался. Расплатой тому сны, да настолько нехорошие, что и вспоминать не хочется.

Растерзанные толпой дети и внуки, он сам на виселице… и ведь это может стать реальностью! Последние месяцы делает всё, чтобы выйти из ситуации с минимальными потерями, но уже сейчас ясно, что с минимальными не выйдет.

В лучшем… в самом лучшем (!) случае он выезжает в Европу, теряя не только статус вельможи Российской Империи, но вообще статус дворянина, принятого в Свете. А ещё – большую часть своего немалого состояния. Российские активы можно списать заранее.

Даже при безоговорочной победе Британской Империи особняками и землями придётся откупаться, а чем дальше, тем больше становится ясно, что Британия наверняка отщипнёт от России немало интересного для себя, но будут это не столько территории… ну разве что Петербург… сколько навязанные договора и кредиты.

Прочие земли останутся Романовым, Валуеву, Черняеву… и нет никаких сомнений, что национализация земель, принадлежащих предателям, будет проведена. Наградить верных, да поправить дела казны… да, национализируют всё, что только можно.

Романовы ещё могут оставить малую толику, они зависимы от мнения придворных, а родни среди верных немало, поддержат, ежели что. Но чем дальше, тем больше становится ясно – Романовых если даже допустят сидеть на престоле, то вот править будут другие люди.

Черняев же, как и вся хунта, опирается прежде всего на прослойку офицеров, ещё недавно не имевших ничего или почти ничего. После войны в Европе они обзавелись поместьями в немецких землях, особняками и долями в промышленных предприятиях.

Новая знать сразу стала наособицу, не вливаясь в старую. Одни требовали уважения к себе, как к людям, добившимся высокого положения самостоятельно. Другие не хотели принимать скороспелок на равных, ставя на несколько ступенек ниже себя.

Точек соприкосновения у военных и придворных немного, и гнобить представителей старой знати будут с особенным удовольствием. Тем паче, среди опомещенных[1504]1504
  Награждённых поместьями.


[Закрыть] дворян Черняева как раз таки немало знати вовсе уж старой, ещё допетровской. Потомки бояр и стрельцов, скинутых на обочину жизни временщиками, не забыли и не простили ничего.

Потомкам фаворитов, выкрестов[1505]1505
  Крещёных евреев.


[Закрыть] и сомнительного происхождения европейцев, не стоит надеяться на короткую память недоброжелателей. Даже здесь, в Петербурге, после ошибки ему начали поминать – как его предки заработали графские титулы. Цареубийство и постельные подвиги, это не совсем то, чем гордятся…

Граф застонал от отчаяния – вся жизнь летела под откос, просто потому, некогда, в далёкой молодости, он был преступно легкомыслен… и не поумнел к старости. В горле пересохло, он потянулся к звонку, намереваясь позвать лакея. Увидев на прикроватном столике запотевший, холодный даже с виду графин, стоящий в тазу с колотым льдом, умилился. Ну хоть что-то осталось неизменным! Верные слуги Орловых-Давыдов даже после получения вольных остались со своими хозяевами, стараются услужить им всеми силами.

– Чтобы там ни говорили о равенстве людей, – пробормотал граф, нащупывая ногами тапочки, путаясь в длиннополой ночнушке, – но есть Господа и есть Слуги, и это врождённое!

Налив себе вкуснейшего морса с нотками чего-то непривычного, но безусловно вкусного, граф почувствовал сонливость и отправился в постель, зевая.

* * *

– Самоубийство как есть, – постановил коронер, осмотрев место преступления, кишащее представителями революционной и̶о̶к̶к̶у̶п̶а̶ц̶и̶о̶н̶н̶о̶й̶английской администрации, – есть следы употребления опиума, но ничего удивительно в том не вижу.

Сидящий в лучшей одежде, покойник бледно щерился из кресла, глядя на потуги живых найти следы. Лужи крови из перерезанных запястий, валяющийся тут же кинжал, заляпанный кровью, никаких следов борьбы.

Ясно, что граф покончил собой, а положа руку на сердце – причина для такого поступка у него самые веские. Самоубийство хотя бы отчасти искупало грехи в глазах Общества.

Вести расследование тщательно, по всем правилам, никому не нужно. А ну как наткнёшься на этакое? Смерть Владимира Петровича Орлова-Давыдова выгодна всем, начиная от его вдовы и детей, заканчивая сэром Горнби.

– Помутнение рассудка, – охотно подытожил медик, приняв от Ольги Ивановны, вдовы покойного, немалую мзду[1506]1506
  Самоубийц не отпевают и хоронят (хоронили раньше) за оградой церковного кладбища. Исключение – самоубийство в помутнении рассудка.


[Закрыть], – на почве нервической горячки такое бывает.

Многочисленная прислуга, встревоженная смертью хозяина, напугана… всё больше своей судьбой. Наследник рода Орловых-Давыдовых, Анатолий Владимирович, с явным облегчением объявил об отъезде за границу и продаже петербургского особняка, как осквернённого.

Слуги, за исключением десятка самых верных, увольнялись. Благо, в завещании, составленном Владимиром Петровичем ещё несколько лет назад, многие из них упоминались. Прохор Иванов получил от хозяина За верную многолетнюю службу аж триста рублей ассигнациями, обесценившимися после переворота почти вдвое.

* * *

Благодетель напрасно ждал лакея в условленном месте, стискивая в кармане дерринджер. Обещанный паспорт одного из самых благополучных государств, чек на крупную сумму и билеты на надёжный пароход, отправляющийся в безопасную страну, остались невостребованными.

Лакей не явился, что заставляло нервничать благодетеля.

– Неужели догадался? – Пробормотал он наконец, – Сволочь! Чернь неблагодарная! Документы же, почерк мой… а, чёрт с ним! Доказать ещё надо, и кто будет проверять слова бывшего лакея? Да всегда можно отговориться тем, что кто-то подделал мой почерк! Чёрт возьми, а всё же неудачно получилось, теперь ждать буду, когда и где этот Прошка может всплыть.

Дёрнув плечами, таинственный незнакомец отправился прочь, не глядя по сторонам. Немолодая нищенка, бредущая навстречу с безумным видом, не привлекла внимание. Сколько таких сумасшедших стало после прихода английских гостей, подсчитать невозможно. Гибель родных, пожары, разорение, насилие…

Бормоча невнятные ругательства, старуха прошла мимо, скрывшись в грязном, вечно полутёмном переулке. Несколько минут спустя она неожиданно резво метнулась в подворотню, и вскоре оттуда вышла немолодая чухонка, явно из прислуги.

Чухонка степенно, припадая на одну ногу, прошла вдоль недавнего пожарища, поковырявшись в развалинах. Пару часов спустя, сменив ещё несколько личин и отмывшись, перед отцом стояла молодая девушка с чуточку грубоватым, но миловидным лицом.

– Страшно было, папенька, до ужаса, – призналась она Прохору, – но и весело!

– Дурная, – ласково сказал отец и не удержавшись, хохотнул, – моя кровь! Ну что, опознала?

– Да, папенька, племенник это хозяйский, что по линии Долгоруковых.

– Весело, – задумчиво сказал лакей… впрочем, сейчас к нему это слово удивительно не подходило, Прохор Иванов походил скорее на военного в отставке, причём не унтера, а поручика, выслужившегося из рядовых.

– Ну что, атаман? – Задал странный вопрос молодой мужчина, сильно похожий на Прохора, – гуляем или уходим?

Ответа бывшего лакея с напряжённым вниманием ждал не только сын, но и пятеро крепких мужчин с жёсткими, решительными лицами людей, видавших виды.

– Гуляем, казаки, – зло улыбнулся Прохор, – Пугу, пугу[1507]1507
  Кличь запорожских казаков: Пугу, пугу? – В подражании филину звучал вопрос. Ответ – Казак с Лугу!
  Вопрос о правомерности или неправомерности присвоения казацкого звания бывшим лакеем неуместен. Не факт, что настоящие казаки признают их, но желание показачиться говорит о том, какую судьбу выбрали люди.


[Закрыть]!

* * *

В Российской Империи становилось всё больше людей, действовавших без оглядки на официальные стороны конфликта. Крестьяне, мещане, ремесленники купцы, взявшись за оружие ради защиты Родины или самозащиты от расплодившихся банд, быстро понимали простую истину: Винтовка рождает власть[1508]1508
  Фразу приписывают Мао Цзэдуну, но мало кто знает, что она имеет продолжение, меняющее смысл первого предложения более чем полностью «Каждый коммунист должен усвоить ту истину, что «винтовка рождает власть». Наш принцип – партия командует винтовкой; совершенно недопустимо, чтобы винтовка командовала партией»


[Закрыть].

Разбиться на партии народ ещё не успел, но уже нашёл виновных. Дворяне, забравшие землю у её хозяев[1509]1509
  Хозяевами земли крестьяне считали себя. Поскольку изначально поместья давались в кормление за службу (а никак не в вечную собственность), то дворян после знаменитого Указа о вольности дворянской они считали недобросовестными пользователями. Дескать, они (крестьяне) свои обязанности выполняют, а вот баре перестали.


[Закрыть], инородцы, некоторые чиновники, кулаки и прочие мироеды. С помощью оружия эти проблемы решались очень хорошо.

Глава 31

Бои за Петербург идут третий месяц, предместья переходили из рук в руки, но дальше окраин столицы Бакланов так и не смог продвинуться. Русские войска сражались ожесточённо и умело, но англичане брали количеством.

Яков Петрович и без того творил чудеса, превращая вчерашних ополченцев в умелых солдат буквально на глазах. Московский гарнизон пусть и славился отменной выучкой, но количество тамошних военных сравнительно невелико, основная тяжесть войны легла на вчерашних крестьян, мещан и представителей мелкого купечества.

Кадровые военные требовались прежде всего на юге России и на Балканах, где ситуация выглядела много опасней. Турки сражались яростно, возможность раз и навсегда разобраться с проблемным северным соседом, очень важна для них. В бой они бросались с таким остервенением, что русские солдаты, относящие к турку не без доли пренебрежения, зауважали воинов султана.

Черняев обходился своими силами… для чего ему пришлось поставить под ружьё недавних противников из покорённых немецких княжеств. Ныне каждый второй солдат и каждый третий офицер в его армии – немец. Согласное новым веяниям, они почти поголовно имеют славянские корни и в большинстве случаев это не ложь.

Фокадан находил этот факт невероятно забавным, но кроме попаданца, никто не понимал иронию ситуации, а объяснять, по понятным причинам, он не рвался.

Михаил Григорьевич, отразив первый сдвоенный натиск турок и австрийцев, в дальнейшем сосредоточился на Австро-Венгрии. Благо, ситуация позволяла – немногочисленные кавказские полки России воевали так лихо, что отдельные отряды доходили до пригородов Стамбула[1510]1510
  В реальной истории войска Скобелева заняли город Сан-Стефано (Черногория), расположенный в пригородах Стамбула, в 1878 году.


[Закрыть].

В новой истории русские войска подступили к Стамбулу не в европейской части турецких владений, а со стороны Армянского Нагорья, расположенного в Азии. Фокадан, услышав эту новость, аж за сердце схватился, всё-таки далековато от Армянского Нагорья до Стамбула…

Оказалось, не всё так радужно и русские войска в пригородах Стамбула, это восставшие армяне, проживавшие в Турецкой Империи. Приняв войну очень серьёзно, они дружно (но тайно) запросили гражданства Российской Империи и получили оное.

Воспользовавшись тем, что турецкая армия завязла в сражениях на Балканах, армяне начали ̶г̶р̶а̶б̶и̶т̶ь̶ ̶с̶о̶с̶е̶д̶е̶й̶ ударили в тыл врага. Судя по всему, исконные жители Арарата решили воспользоваться рецептом библейских евреев[1511]1511
  Замыслив бегство, евреи по совету Моисея попросили у соседей-египтян в долг всю золотую и серебряную утварь, не имея намерения отдавать её.


[Закрыть], бежавших из Плена Египетского.

Исход армян нельзя назвать однозначно удачным. Как водится, под раздачу попала немалая часть армян, которая не имела к̶г̶р̶а̶б̶е̶ж̶у̶ партизанским действиям ни малейшего отношения.

Однако лидеры армянской общины, несмотря на предусмотренные жертвы среди собственного народа, не являлись дураками или предателями. Как уж там они провернули такое, бог весть… но следом за армянскими партизанами, в Османской Империи появились партизаны курдские. Сказать, что эти народы не любят друг друга, не сказать ничего… но временно они нашли общий язык.

Затем партизанить стали арабы, берберы[1512]1512
  Берберы НЕ арабы, по крайней мере изначально. Это народ (история которого насчитывает 10 000 лет, между прочим!) европейского происхождения.


[Закрыть], снова заволновались условные вассалы, вроде Египта. Такую возможность не упустила Персия, объявив войну исконному врагу.

Объединённые общим врагом (и русскими штабными офицерами), они вели военные действия против Османской Империи, вынудив султана развернуть большую часть войск против врагов внутренних.

Сепаратисты по большей части избегали сражений, предпочитая заниматься диверсионной деятельностью. Особо отличились армяне, уничтожая при Исходе всё, что только можно – вплоть до отравления деревенских колодцев.

Винить их Фокадан не мог, знал уже, насколько нежные отношения связывают эти два народа. Но и не оправдывал…

В итоге на Балканах турки встали в позицию обороняющихся, надеясь позднее отыграть своё, разобравшись с сепаратистами. Черняев, не в силах выделить балканским славянам существенную военную помощь, откомандировал туда лишних офицеров.

Таковыми оказались отставники из распущенных армий завоёванных немецких государств. Заволновавшиеся после начала войны с Австрией и вскинувшей было урезанной Пруссией, они могли стать серьёзной проблемой.

Не стали, потому как Черняев сделал по-иезуитски коварный ход, пообещав добровольцам, сражающимся за свободу христианских народов Балкан, много интересного. Начиная от полных гражданских прав, заканчивая наделами земли на освобождённых территориях.

Балканские славяне возражать решению Черняева не стали, тем более что расплачиваться предстояло только после Победы, причём исключительно землями турецких переселенцев и омусульманившихся славян.

Ныне восставших борцов за свободу, возглавляло и обучало почти три тысячи офицеров и порядка десяти тысяч солдат из распущенных армий. Разумеется, под командованием офицеров русских.

* * *

На совещании у Якова Петровича, Валуев в очередной раз поднял вопрос о взятии Петербурга. Присутствующие часа два ломали головы, составив несколько неплохих планов, единственные недостатки которых – отсутствие нужного количества людей и ресурсов.

Взятия столицы, по мнению Алекса, мало что решало в войне, кроме разве что сакральных понятий. Ну, возьмут… дальше-то что?!

Датские проливы по-прежнему в руках англичан, как и Кронштадт, так что смысла штурмовать Петербург попаданец просто не видел. Пока (хотя бы!) не взят Кронштадт, в Маркизову Лужу смогут невозбранно заходить британские суда, обстреливая город и высаживая десант в окрестностях. В таких условиях смысла брать город по сути и нет.

Уже покидая совещание, на котором отмалчивался, ответив только на несколько инженерных вопросов, Фокадану пришла в голову мысль, простая и надёжная, как колун. Если менталитет хроноаборигенов таков, что за столицу необходимо драться при любых обстоятельствах, то зачем он постоянно пытается переубедить их в обратном?

Генералы и старшие офицеры в большинстве своём понимают это, но чем ниже по армейской иерархии, тем больше тумана в глазах и священного гнева при словах о взятой врагами столице. Будто шторка какая-то опускается, отрезая критическое мышление.

Задержавшись у выхода, зацепился за Валуева проблемами местных ирландцев, одновременно подав Бакланову еле уловимый сигнал.

– Знаю, знаю, – отшучивался Алекс от уходящих офицеров, – ерунда всё это, особенно по сравнению с Мировой Революцией.

– Вот это загнул! – Восхитился Яков Петрович, – яркое сочетание слов получилось! Ладно, не журись, все мы понимаем, что ты не только генерал, но немного и консул. Что там у тебя?

Начав разговор с ирландских проблем, коих по мелочам накопилось немало, дождался кивка казака, дежурившего у двери.

– Посторонних ушей нет, атаман.

– Говори, – уже без смешочков сказал Яков Петрович, – что там за дело такое, что со мной и Петром Александровичем без лишних ушей обсудить нужно.

– Петербург, чтоб его, – начал Фокадан, вздохнув прерывисто, – все мы понимаем, что эта ситуация может тянуться долго. Взять его мы можем, но никаких стратегических последствий это не даст, только бессмысленная гибель людей. Да и отобьют его быстро, при поддержке с моря это несложно.

– Уговаривать опять начнёшь, – начал Валуев, сморщившись устало.

– Нет! Я тут подумал, почему бы не подойти к решению с другой стороны!

– Ну-ка, – подобрался старый казак, – вижу, придумал что-то.

– Видимость осады и штурмов.

– Ага, – только и сказал Яков Петрович, переглянувшись с Валуевым, – интересная идея, – и только?

В голосе полководца, излишне ровном, чувствовалась усталость человека, которого осаждают гении. Действительно, как он сам о таком не догадался…

– Для начала, – спокойно кивнул Фокадан, – для солдат и младших офицеров хватит и сего. Для офицеров постарше – пустить отряды в Швецию да Финляндию. Пускай снабжение английские отряды получают всё больше по морю, но часть, и немалая, идёт из Швеции. Рудники, заводы, фермы… ну вы и сами это знаете.

– Не отреагировать на это они не смогут, – уже заинтересованно ответил Бакланов, – дальше давай.

– Ну а настоящий удар нанести в подбрюшье – в Индию!

Казак аж закашлялся, подавившись воздухом, и возмущённо замахал руками.

– Знаю, – понял его попаданец, – нагло до невероятия, и почти невозможно, особенно сейчас. Но что мы теряем? Договориться с афганскими племенами, отдав им часть устаревшего вооружения, да пообещав вооружение трофейное… Ну это так, к слову – специалисты лучше знают, что мы можем дать и что пообещать, чтоб пропустили, да сотрудничать начали резвей. Реально?

– Так, – подался вперёд Валуев, – а ведь интересно получается, Яков Петрович! Идея, конечно, сырая, да и дерзкая до крайности – не отбиваться от наседающего врага, а взять драгоценные ресурсы, да атаковать его совершенно в ином месте.

– Да, Пётр Александрович, – закивал Фокадан, – тропинки в Индию уже налажены, так ведь? Отряды пойдут не в пустоту, да и не нужно их много, по сути. Пятнадцать тысяч человек нам погоды не сделают, а вот англичане могут напугаться по паники. Что им тот Петербург, когда главное сокровище Короны из рук уйти может!

– Интересно, – медленно сказал казак, глаза которого засветились каким-то неземным светом, – Индия, говоришь…

– Я даже командующего могу предложить, – заторопился попаданец, – Скобелев!

– Чем аргументируешь? – Остро гляну ему в глаза старый казак и Алекс в очередной раз подумал, что репутация характерника[1513]1513
  Колдуна.


[Закрыть] Баклановым получена не случайно.

– Характером, – усмехнулся Фокадан, глядя вроде бы в глаза, но вглубь, – чем же ещё? Офицер он толковый и даже более чем. Вот только амбиции Михаила Дмитриевича куда больше его талантов. Вас с места не сдвинет, но ведь хочется… да так, что со стороны видно! До дрожи хочет стать Первым, наверняка уже и плетёт что-нибудь этакое, верно?

Бакланов отвечать не стал, снова попытавшись продавить Фокадана глазами, но на сей раз впустую. Усмехнувшись еле заметно, попаданец продолжил:

– Поход в Индию для Скобелева, с его талантами и амбициями, самое то. Пусть хоть новую династию там основать пытается[1514]1514
  Есть основания полгать, что в Реальной Истории генерал действительно влез в какой-то заговор. Так, незадолго до смерти Скобелева, он продал ценные бумаги и часть имений, получив внушительную сумму в миллион рублей. Деньги эти после смерти генерала исчезли самым таинственным образом. Зафиксированы так же его контакты с народовольцами, и слова о том, что война поможет сменить династию в России. В сочетании с колоссальной популярностью Скобелева в народе и его амбициях, гипотезы могут быть достаточно интересными. Так, после смерти генерал, самыми популярными и правдоподобными были две версии: отравили германские агенты и… убили члены Священной дружины, тайной монархической организации, тесно связанной с Двором.


[Закрыть], как здесь и пытается.

Последнее слово он произнёс утвердительно и Валуев с Баклановым, что характерно, опровергать не стали. Ещё в Новгороде Великом заметно стало, что Михаил Дмитриевич примеряет на себя роль Вождя Всея Руси и похоже, Белый Генерал не остановился.

* * *

Отряд под командованием Фланагана пробрался в Петербург до неприличия легко. Привыкшие к полупартизанской войне фении, многие из которых начали драться ещё в Нью-Йорке, да прикомандированные пластуны Бакланова, обошли патрули революционеров и англичан сторонами.

– Прирезать надо было, – вздохнул немолодой Егор, ухватив рукой окладистую бороду, – одной паскудой меньше бы.

– Из-за десятка паскуд не сумеем пару сотен на корм рыбам отправить, – с акцентом возразил Бранн, вечно пикирующийся с новым другом.

– Эт верно, – не стал спорить терской казак, – только ж это такая паскуда, что всем паскудам паскуда.

– Знакомец? – Поинтересовался Конан.

– Он самый. Свитский… за чинами на Кавказ приезжал. Чины да ордена получил, да ради этого никак не меньше полусотни добрых казаков в землю положил.

– Тогда не смогли?

– Не смогли, – Вздохнул вахмистр, – беречься стал, падло этакое, да вскоре и утёк обратно.

– Кончай разговор, – тихо скомандовал Фланаган, – отдышались? Двигаем, парни!

Полтора десятка теней в английских мундирах, согнувшись под тяжестью груза, заскользили меж развалин домов. Шли они вроде как и не таясь… но и не попадаясь никому на глаза. Сторонний наблюдатель, заметив их, даже не помыслил бы, что это идут вражеские солдаты, настолько естественно они вели себя.

В районе портовых сооружений вперёд пошли Бранн с Егором, заскользив налегке меж обманчивых теней белой ночи. Полежав с полчаса, диверсанты выявили закономерность в прохождении часовых и провели основную группу.

– Вот туточки уже шумно пойдём, – кивнул один из казаков, – место пустое, никак не проскочим без стрельбы.

– Проскочим, – усмехнулся один из фениев, живо доставая из мешка короткий лук, – что смотрите? С индейцами воевать пришлось, это вроде ваших… как их, кавказцев? Только дикие совсем.

Лук оказался ещё у одного из фениев и через минуту ветераны индейских войн змеями заскользили меж обгоревших кирпичей обрушившегося здания, подбираясь поближе.

Сдвоенные щелчки тетивы… патрульные в красных мундирах навзничь повалились на грязные камни, не успев выстрелить.

– Ну вот и славно, – пробормотал Бранн, – пятнадцать минут у нас есть, а вот обратно шумно уходить придётся.

Стратегически разложив на складах зажигательные бомбы с часовыми механизмами, диверсанты начали отход.

– Джон? – Услышал Фланаган неуверенный голос, разговаривающий на английском, махнув в ответ рукой, – Опять ссать ходил, поганец этакий?! Вот вернёмся, я тебе пропишу плетей…

Бросок ножа прервал тираду сержанта, казаки сноровисто оттащили тело в развалины. Увы… не успели они отойти и на сотню саженей, как убитых часовых обнаружили. Началась заполошная стрельба, послышались сигналы горна.

– В кого они палят-то? – Озадачился вахмистр, – в друг друга, что ли? Хорошо бы…

– По теням, – с видом знатока ответил Бранн.

– Да ну!?

– Серьёзно.

Егор покачал головой, всем своим видом показывая отношение к настолько скверным солдатам, но спорить не стал. Известное дело – ирландцы их лучше знают! Это у себя, на Кавказе, он бы фениев учил, а в городе они и старого пластуна поучить смогут!

Диверсанты шли скорым шагом, стараясь ничем не отличаться от всполошённых англичан. До поры это удавалось, но тут им встретился офицер полка, к которому якобы принадлежали фении[1515]1515
  Обмундирование разных полков обладало порой значительными отличиями, особенно в традиционной Британии.


[Закрыть]. Отличался ли он фотографической памятью, или увидел иные несоответствия, история умалчивает.

Лейтенант успел вытащить револьвер, но выстрел одного из казаков опередил его. Свинцовая пуля размозжила приметливому англичанину челюсть, а Фланаган тут же принялся вести стрельбу в развалины. Его примеру последовали сперва диверсанты, а потом и остальные англичане.

Появившийся на поле боя кавалерийский капитан взял на себя командование и сводный отряд начал окружать логово диверсантов. Время от времени кто-нибудь из диверсантов настоящих замечал что-либо, открывая стрельбу. Другие преследователи так же на взводе, так что стрельба звучала часто, начались первые потери от дружественного огня.

Теперь уже никто не усомнился, что идёт преследование русских казакофф, кое-то из числа особо мнительных даже утверждал, что видел их мундиры.

Подведя преследователей поближе к границе порты, Фланаган в мундире сержанта лихо подскочил к капитану и отдал честь.

– Сэр, разрешите доложить, сэр! Сержант Фицпатрик!

Капитан махнул рукой, разрешая.

– Сэр, позвольте заметить, что не мешало бы оповестить русских! Пусть помогают искать этих казакофф! Тем более, это наверняка они их и пропустили!

Взвалить часть обязанностей на русских и выставить их же виноватыми, капитану понравилась. Оглядев Фланагана рыбьими глазами, благосклонно кивнул.

– Я смотрю, у тебя в команде русские.

– Сэр, так точно, сэр! Я потому и говорю, что русские их пропустили, они по сравнению с нашими парнями куда как бестолковей!

– Давай, сержант.

Молодцевато отдав честь, Фланаган подхватил своих диверсантов и трусцой отправился в сторону русского сектора, подбадривая этих тупых русских звучными английскими ругательствами, вызывая одобрительные усмешки встреченных солдат.

* * *

– Ушли ведь, – неверяще сказал Егор пару часов спустя, переодевшись в нормальную одежду, – кто рассказал бы. Не поверил!

– Привычка, – коротко ответил Фланаган, – мы в городе начинали воевать, с бандами поначалу. Тут первое дело – наглость, а не скрытность. Ну и актёрство, не без этого.

– Научишь! – Припечатал казак, оглянулся на своих и добавил веско, – всех!

Фланаган остро глянул на казака и тот поправился, смущённо кашлянув, – пожалуйста. Мы тоже… чему скажешь.