Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава четырнадцатая

– Ангард[690]690
  Буквальный перевод «Берегись». В фехтовании это призыв стать в позицию.


[Закрыть], – скомандовал Жермен, и Алекс привычным движением поправил фехтовальную маску, вставая в позицию. Последовал выпад француза – нарочито медленный, попаданец легко парировал его. Далее последовала серия таких же нарочито медленных движений француза, завершением которых стал укол в маску.

– Чёрт, – выдохнул через полчаса мокрый от пота парень, стягивая маску, – ведь всё понимаю, скорость у меня выше, но не могу!

– Думать, – улыбнулся француз в прокуренные, жёлтые от табака усы, – думать надо. Фехтование – это как… шахматы со шпагой, только здесь ты должен реагировать моментально, нет времени думать над каждым ходом.

– Полезное умение, – признал Алекс, – наверное и в обыденной жизни не лишнее.

– Ни в коем случае не лишнее! – У Жермена аж брови поползли наверх, он вообще на диво эмоционален внешне. Но попаданец не раз улавливал, что под маской канонического француза скрывается совсем другая личность.

Небольшого роста, вёрткий, похожий на обезьянку суетливыми движениями, бывший офицер французской армии опасен. Из маленьких бесцветных глазок немолодого мужчины, скрывавшихся под косматыми бровями, глядела Смерть. Когда он переставал активно гримасничать, сосредотачиваясь на чём-либо, это хорошо заметно… и страшно. По обмолвкам можно понять, что он прошёл едва ли не все войны, в которых участвовала Франция.

Привычно натянув маску чудаковатого старичка, в очередной раз принялся объяснять – как полезно фехтование в бою и в обыденной жизни. Не то чтобы Алекс не запомнил с первого раза… но если учителю это нравится, то почему бы и не послушать?

По его словам, фехтование полезно везде – от постельных игр, до кулинарии и бизнеса. Доля истины в этих утверждениях имелась, умение просчитать своего противника за считанные секунды всегда пригодится.

Занимались на конюшне неподалёку от дома француза – благо, жил он в том же районе, что и парни. Не самое лучшее помещение, но особого выбора нет. В Нью-Йорке спортивные клубы имеются, но достаточно немногочисленные. К тому же делятся они достаточно резко – на плебейские, где занимаются банальным мордобоем по большей части весьма сомнительные личности, и аристократические, куда актёрам путь заказан. Так что приходится снимать угол в конюшне по два цента за урок.

– Ничего, – сдержанно похвалил Жерар учеников, – ты, Алекс, уже не совсем деревянный, раньше-то на марионетку походил, дёргался так же. Теперь же фехтуешь не хуже драгуна-первогодка, только что кисть слабовата, нормальный палаш не потянешь, не твоё. Можешь натренировать, разумеется, но для этого не один год понадобиться. Фред… талантлив, больше добавить нечего. Я бы с тобой позанимался всерьёз, все данные имеются.

Парни быстро переглянулись и англичанин кивнул.

– Конечно, месье Жерар, я согласен.

– Вот и славненько, – с явственным облегчением сказал пожилой мужчина, – на тех же условиях.

Обтерев торсы влажными полотенцами, и поменяв рубахи с нижним бельём, друзья оделись, распрощались с наставником и отправились домой, обсуждая недавнюю тренировку.

– Талант… это здорово, – протянул Алекс, – нет, не завидую, если что!

– Да я и не думал! – Возмутился Фред, смешно поднимая брови и округляя глаза.

– Да знаю… прости, само вырвалось. У меня к спортивным достижениям или физическим кондициям вообще зависти нет. Вот если кто-то умён, да учиться умеет… тут да. У самого мозги есть, но ленив.

– Есть такое, – усмехнулся друг, перепрыгивая через лужу, – учишься ты так, что аж пар из ушей, но видно, что через силу. Ты учёбу как тяжёлую работу воспринимаешь.

– Ты заметил, как на тебя один из конюхов пялился? – Сменил тему Алекс.

– Да… не в первый раз уже. Думал сперва, что содомит какой, хотел уже поговорить с ним на эту тему – вдумчиво, с кастетом, – англичанин агрессивно хрустнул пальцами, содомитов он не любил отчаянно. В трущобах процветали всяческие пороки и Фред насмотрелся… Да что говорить, если даже попаданец успел увидеть самые неприглядные стороны человеческой жизни, хотя в трущобах жил по сути всего ничего. И то… от педерастии до педофилии и инцеста, нередко всё вместе[691]691
  Район Пяти Точек «славился» в том числе и такими сценками.


[Закрыть]…

– Тут что-то другое, – задумчиво ответил Алекс, – он на тебя смотрел, как будто… да, на знакомого. Может, твоего отца знал? А теперь видит, что похож вроде, но подойти не решается – ты ж сейчас одет прилично, не отребье какое из трущоб. Как воспримешь попытку конюха познакомиться, бог весть.

– А… да что гадать! – Фред решительно развернулся назад к конюшне, – давай-ка спросим, да и всё.

Несколько минут быстрым шагом и вот они снова в конюшне.

– Парни, где этот ваш… долговязый такой старикан, со следом ожога на щеке, – поинтересовался попаданец.

– Жжёный-то? – Насторожился чернявый конюх средних лет, с роскошными усами с проседью, свисавшими вниз и пышностью соперничающими с беличьими хвостами, – а зачем вам?

– Пф… бить не будем, просто вопросы возникли. Можешь позвать? В воздух взлетела центовая монетка, опустившись в ладонь конюха. Усатый дематериализовался так шустро, что попаданец аж глаза протёр – вот был человек и нет его… А, ясно, меж тюков сена проход.

– Я Алан, – хрипло сказал прихромавший Жжёный, – чего вам, господа хорошие?

– Да вот, решили поинтересоваться, – бодро начал Кузнецов, разминая пальцы, – что же ты это на моего друга пялишься, когда он переодевается.

Старик возмущённо открыл рот… закрыл…

– Да чтобы я… да никогда… я женат два раза был!

– Так чего пялишься-то? – Не повышая голоса переспросил попаданец, нехорошо прищурив глаза.

– Так это… на дружка моего похож. Мордой лица не очень, а вот родимое пятно на плече вроде как фамильное ихнее. Издалека не вижу, но похоже, вот и выглядываю – он, не он…

Фред фыркнул и быстро скинул сюртук с рубахой и нижним бельём с торса.

– Погодь, – остановил его Алекс в последний момент, – какое там пятно родимое было у твоего дружка и откуда он? А то знаю я таких…

– Так это, – заморгал старик, – треугольная такая, но кривая, с ямкой как будто.

– А как моего деда звали? – Подозрительно поинтересовался Фред.

– Артур, – отозвался старик не задумываясь, – Артур Виллем, из тех самых Виллемов, из Уэльса. Мы с ним в Кардиффе познакомились, потом дорожки разошлись – он в Лондон двинул счастья искать, я вот в Нью-Йорке оказался.

– А тех самых, это что значит?

– Ну так… из тех Виллемов, что танами[692]692
  Аналог титула «Лорд».


[Закрыть] в старину были, а как англы в Уэльс пришли, так их с земель согнали и право на дворянство не подтвердили[693]693
  Таких случаев было много, титулы и дворянские звания подтверждали в основном тем, кто успел «подсуетиться».


[Закрыть].

* * *

По дороге домой Фред очень решительно завернул в магазинчик и купил бутылку виски.

– Нажрусь, – мрачно сказал он, – ибо крушение иллюзий. Всю жизнь ирлашек презирал, а тут сам ирлашкой оказываюсь. Ну… пусть валлийцем, один хрен. Да ещё и почти дворянином.

Алекс показательно сочувствовал, с трудом сдерживая усмешку. Пару стаканчиков опрокинул вместе с другом, а потом сел за старый кухонный стол и начал писать список великих кельтов и как бы англичан, но с изрядной долей кельтской крови.

Столь специфические знания появились после нескольких посещений ирландских профсоюзов. И пусть посещал он их не ради идеалов справедливости, а ради прекрасных глаз Лиры… но наслушался по самое не могу. Пусть даже информация нередко вызывала сомнение, но звучала вполне достоверно.

– Читай, – сунул он испещрённый кляксами листок Фреду через полчаса, – вот представители твоего народа!

– Да…, – пьяно отмахнулся успевший наклюкаться друг.

– Читай!

Пару дней Фред ходил мрачный, переваривая информацию. Затем началась крайне забавная, на взгляд Алекса, трансформация – из националиста английского в националиста кельтского… Быть просто человеком или хотя бы белым европейцем Фреду, судя по всему, просто неинтересно.

Дело не только в привычном национализме, без которого Фред чувствовал себя неудобно. Его предки, оказывается, не лентяи и алкоголики… нет, их преследовали проклятые англичане, согнав с родных земель! Это они виноваты! Во всём…

* * *

– ИРБ[694]694
  Ирландское Республиканское Братство, прообраза ИРА (Ирландская Республиканская Армия), в деятельности которых преобладала тактика заговорщиков, без опоры на народные массы. Особым авторитетом не пользовалась.


[Закрыть]? – Вяло переспросил Алекс друга, не особо вслушиваясь, – слышал конечно, только ерунда всё это.

– Почему? – Набычился Фред, – серьёзные ребята.

– Да какие там серьёзные, – отмахнулся попаданец, вертевшийся перед облезлым зеркалом на скрипучем полу, – в заговорщиков играют.

– И что в этом плохого? – Не понял его… теперь уже не англичанин, а валлиец. Кельт!

– Ничего плохого, – рассеянно отозвался попаданец, повернувшись вполоборота к другу, – мне этот галстук идёт или лучше чёрный взять?

– Поясни про заговорщиков, – дожимал загоревшийся Фред.

– А, это… – Алекс шагнул к стулу, на котором висели галстуки и начал их перебирать, – сама по себе тактика неплоха, но половинчата. Готов поспорить на что угодно, что среди них нет ни одного серьёзного человека, близкого к британским верхам. И связи с народом при этом нет. Тогда какой это, к хренам, заговор!? Ерунда – ни отравы правительству подлить, ни народ вывести на улицы. Так… пошуметь в узких кругах, героически пожертвовав ради этого своим будущим.

– А ты бы как сделал?

– Я? Чёрный, наверное… да, точно чёрный! Ирландскую Республиканскую Армию подключил бы. Ну или организовал, не знаю… В общем, не заговоры, а некая идея и опора на народ. Причём идея и идеологи должны быть, а единой структуры – нет. Каждая ячейка полностью самостоятельна и свои действия разве что координирует с другими ячейками ИРА, причём очень осторожно – так, чтобы при аресте англичане не вышли на всю сеть. Максимум – арестовали нескольких человек, которые не смогли бы выдать никого даже под пытками, потому как никого из других ячеек просто не знают.

– О как, – Фред явно впечатлён интересной идеей, очевидной для попаданца. Начал расспрашивать, хмуря лоб и время от времени переспрашивая непонятное, делая пометки в тетради. Алекс машинально отвечал, крутясь перед зеркалом – его ждало первое свидание с Лирой, и мысли о чём-то ещё просто не задерживались в голове девятнадцатилетнего парня.

* * *

К свиданию с Лирой попаданец готовился с трепетом, ибо правила девятнадцатого века заметно отличались от правил двадцать первого. Так, для девушек из приличных семей требования к поведению достаточно жёсткие. Не то что в щёчку поцеловать, но и за ручку подержаться нельзя!

Свои требования имелись и к разговорному жанру – умение вести интересную беседу, не переходя границ, крайне важно. Благо, Алекс к этому готовился заранее, купив несколько соответствующих брошюр. Купил, пролистал едко пахнущие свежей типографской краской страницы, и удивился – очень уж ханжеские и глупые требования.

– Даже приличные стихи некоторых поэтов неприлично цитировать, ибо помимо приличных у них есть и неприличные, – прочитал он ошарашенно, – Что за хрень? А… методистами издано… эти могут, вот уж ханжи невозможные. Только деньги потратил…

Сочтя, что требования говорить только о погоде или Священном Писании, это явный перебор, проконсультировался у старого француза, придя к тому домой с бутылкой неплохого вина и куском ветчины.

– Аха-ха-ха! – Громко рассмеялся тот, вытирая выступившие слёзы, – вот уж точно, по брошюре методистов к свиданию… ха-ха-ха! Зря ты её выкинул, я бы почитал, посмеялся.

Отбросив смех, Жермен дал несколько дельных советов.

– Поэзию обсуждать не спеши, – серьёзно сказал он, накрывая на стол, – пусть девушки и любят послушать хорошие стихи, но сперва нужно понять – какие именно. Может, она любит Метаморфозы Овидия[695]695
  Одно из самых знаковых произведений древности, оказавшее колоссальное влияние на культуру. Это гигантская поэма из 199 историй. В 19-м веке считалась не совсем приличной для женщин и тем паче девушек, потому как некоторые из историй достаточно эротичны.


[Закрыть], а ты начнёшь читать пасторальную ерунду про пастушек и овечек. Погоду обсуди для затравки, затем архитектуру. Моду можно… здесь лучше у неё совета спросить, женщины такое любят. Ну а поэзию аккуратно, вскользь – потом уже. Поддержит разговор, так вперёд, начинай гати[696]696
  Гать – переправа через болото.


[Закрыть] наводить.

* * *

– Здравствуйте, мисс О'Брайен, – поприветствовал Алекс вышедшую на крыльцо девушку и тут же смутился. Та блеснула лукаво глазами и… тоже смутилась.

Родня Лиры высыпала на порог дома, встречая ухажёра. Пришлось здороваться с каждым – благо, хотя бы с главой семьи и старшими сыновьями оного Алекс пересекался несколько раз на собраниях профсоюзов.

– Мистер О'Брайен, моё почтение…

– Миссис О'Брайен, рад приветствовать вас…

– Джим…

– Вильям…

Дом у О'Брайенов свой. Пусть небольшой и зажатый промеж других таких же домиков… Пусть располагался он в Нижнем Ист-Сайде… но свой, что выводило семью ирландцев на уровень почти среднего класса. Мелочь… но наличие собственного жилья позволяло смелее глядеть в будущее – не нужно тратить деньги на съём квартиры, а если совсем припрёт, можно пустить квартирантов. Собственно, почти все соседи О'Брайенов пускали жильцов.

Семья Алексу понравилась, особенно мать. Женщине уже за сорок, девять детей – это если только выживших считать. Выглядит при этом очень и очень недурно – не каждая её ровесница из двадцать первого века смотрелась так хорошо. А ведь на миссис О'Брайен нет косметики, зато есть огромная семья.

Парень представил Лиру лет через двадцать… и увиденное ему понравилось. Он стоял, улыбаясь с глуповатым видом и переводя взор с Лиры на её мать. Девушка начала стремительно краснеть, понимая подоплёку таких взглядов.

– Гхм, – кашлянул глава семьи, скрывая улыбку в густых усах.

– Извините, – покраснел ещё сильнее Алекс. Ему отчаянно хотелось произвести на Лиру и О'Брайенов самое хорошее впечатление, но пока выходило как-то нескладно. У него-то, опытного КВНщика (пусть и низшей лиги) и ныне профессионального актёра!

– Извините, – повторил ещё раз, не найдя подходящих слов.

– Ничего, – с понимающей улыбкой сказала миссис О'Брайен, – бывает.

Поскольку свидание первое, ограничились прогулкой по району, причём в сопровождении родни, ненавязчиво маячившей чуть поодаль. Этакая демонстрация, что у девушки появился официальный ухажёр и семья его одобряет.

Молодым людям отчаянно неловко, разговоры получились скомканные.

– Вот… бакалейная лавка, – показала Лира на лавочку с обшарпанной вывеской, – мы обычно здесь покупаем, у мистера Донована.

– Чудесное место! – Невпопад отозвался Алекс, глядя на девушку.

– Дом миссис Флинт, она вдова и наша дальняя родственница…

Оба смущались отчаянно, но когда через пару часов к ним подошёл один из старших братьев Лиры и оповестил, что Сестрёнке пора домой, расстроились оба. Проводив девушку и снова повстречавшись с семьёй, Кузнецов отправился домой.

Фред на месте, репетировал роль перед облезлым старым зеркалом, гримасничая с листком бумаги. Алекс с блаженной улыбкой разулся и повалился на диван не раздеваясь.

– Знаешь… я наверное женюсь, – объявил он другу.

Глава пятнадцатая

Пьеса Ваши боги получила определённую известность сперва в Нью-Йорке, а потом и за его пределами. Алекс прекрасно осознавал, что явление это временное, построенное на нескольких удачных находках из будущего. Свою роль сыграла и социальная направленность пьесы, её сиюминутность. Потому он и хотел разрешить играть пьесу всем желающим, лишь бы платили роялти[697]697
  Вид лицензионного вознаграждения, периодическая компенсация, как правило, денежная, за использование патентов, авторских прав, франшиз, природных ресурсов и других видов собственности.


[Закрыть].

– Пару лет спустя это будет никому не интересно, – пояснил он свою логику Саймону Вудфрорту, не желающему терять эксклюзивность, – поэтому я и не против, чтоб её и в других театрах играли. Лишь бы денежка капала… Мистер Вудфорт, я понимаю, что вам хочется с помощью пьесы вытянуть театр Бауэри, сделать его более элитным.

– Именно, – энергично возопил антрепренёр, вскакивая с кресла и бегая по своему необычному кабинету, постоянно натыкаясь на всякий хлам, – сейчас интерес к пьесе велик как никогда, мы можем привлечь сюда совсем другую публику.

Попаданец вздохнул и подошёл к начальнику, взяв его под локоть.

– Пойдёмте.

С этими словами он молча провёл его сперва в женскую гримёрку, где Келли как раз насыпала дорожку, а Лиззи Темпл сидела со стаканом. Это они так перед спектаклем подзаряжались – допинг, без которого уже не могли играть. Потом в мужскую, где картина ещё более весёлая.

– Ну?

– Ясно, – потухшим голосом сказал Вудфорт, – с такой труппой на большее не стоит рассчитывать. Снять сливки, и хватит… так?

– Сейчас, – голосом выделил попаданец, – да. Но смотрите… у вас в Бауэри есть я, Фред… оба небесталанны и что немаловажно – имеется понятие дисциплины. Так? А потом потихонечку… одного актёра, другого… и будет у нас труппа, которой и перед Сенатом выступать не стыдно.

– В этом что-то есть, – антрепренёр окинул Алекса оценивающим взглядом и согласился с предложением.

К середине мая денег накапало аж пятьсот долларов, и это только доля самого попаданца. Колоссальные деньжищи! Хороший новый дом в Бруклине стоил порядка двух с половиной тысяч долларов, а ведь это культурный и деловой город[698]698
  В состав Нью-Йорка Бруклин вошёл только в 1898 году, до этого времени он развивался как вполне самостоятельный и независимый город, весьма благополучный.


[Закрыть], не какой-нибудь Нижний Ист-Сайд!

На Манхеттене можно купить дом и подешевле, да хоть в той же Маленькой Германии. Такой, как у О'Брайенов, оценивался где-то под тысячу, а поприличней мог стоить и полторы.

Поскольку роман с Лирой развивался вовсю, Алекс всерьёз присматривался к недвижимости. Собственно, только отсутствие дома и тормозило помолвку. Не то чтобы семья О'Брайен против того, что молодые сперва поживут в съёмной квартире… Скорее сам попаданец, у которого идея собственного жилья и максимальной независимости прямо-таки навязчивая, едва ли не маниакальная.

– Сам не пойму, что со мной такое, Фред, – жаловался он другу в тесной гримёрке, переодеваясь перед выступлением, – все мысли вокруг дома крутятся. Не квартира, не счёт в банке… дом нужен и всё тут.

– Думаешь, у меня по другому, – горько усмехнулся друг, помогая загримироваться, – кто из трущоб вышел, часто за это цепляются. Собственный угол ценится так, что за него глотку перегрызут в буквальном смысле! А у тебя ещё и невеста, хочется сразу в СВОЙ дом привести.

– Ну… да.

– Вот и не переживай. Сколько там денег за пьесу? Пятьсот долларов? А было?

– Чуть меньше двухсот.

– Ну так что переживаешь? Полдома считай уже есть, к середине лета и вся сумма… Слушай! А подарки?! Тебе же много всякого барахла дарят? Так-то продавать нехорошо считается, только если прижмёт. Но ты ж жениться собрался, а это совсем другое дело, в обиде никто из дарителей не будет.

– Мм… не уверен, – Алекс чуть замялся, – с продажей подарков – идея хорошая, а вот что накапает ещё… Из этих пятисот долларов по меньшей мере двести – от южан.

– Иди ты!? – изумился друг, – они же сейчас в блокаде сидят, денег меньше, чем ни хрена.

– Да вот… но и это ладно. Как бы это… из пятисот долларов двести от южан пришли, а сотня с гаком – это просто переводы растроганных людей. Подарки. То есть как там дело дальше пойдёт…

Алекс развёл руками и Фред нахмурился.

– Погоди… я точно знаю, что с роялти всё в порядке, Вудфорта слышал как-то. Неужели обманывает?!

Попаданец нехотя кивнул…

– Понимаешь, он вроде как… главный правообладатель. Сам понимаешь, иначе пьеса вообще бы не появилась на сцене, там всё-таки много таких… сомнительных моментов. Так что все расчёты через него идут. Сунулся к адвокату… не адвокату точнее, а тому пареньку из адвокатской конторы, помнишь? Курьеру, да. В общем… в договоре изначально парочка моментов, которые можно трактовать двусмысленно, а мистер Вудфорт и толкует – в свою пользу.

– Оспорить? – Подался вперёд Фред.

– Никак, – мрачно ответил бывший студент, – говорю же – моменты двусмысленные. Чтобы оспаривать их, нужен адвокат, а на адвоката все выигранные по суду деньги и уйдут. И это если выиграем дело.

– Угу… если что, Вудфорт может просто затягивать процесс, – меланхолично подытожил Фред, – так что?

– А ничего, – скривился попаданец как от зубной боли, нанося последние мазки грима перед зеркалом, – делаю вид, что ничего такого, всё хорошо… Толку-то возмущаться, если ничего исправить не можешь – только отношения испортим с работодателем.

– А другие театры брать нас не горят желанием…

– Почему же, – возразил Алекс, – были предложения, подходили ко мне. Тебе тоже место предлагали.

– Почему ко мне не подходили?

– Х-ха! – Они считают почему-то, что ты мой родственник, а поскольку явно несовершеннолетний, то вроде как под моей опекой.

Фред еле заметно покраснел, это он пускал в своё время слухи, что они кузены. Предложить самому попаданцу подтвердить эту легенду тогда постеснялся – вроде как большая разница в образовании мешала. Алекс, на котором прямо-таки написано юноша из хорошей семьи и явный выходец из трущоб Фред. Это сейчас он немного пообтесался, поначалу-то и харкнуть мог прямо на пол в театре…

– Подходили, – продолжил попаданец, прерывая неловкую паузу, – но условия такие… в общем цент на цент поменяли бы.

– Так значит, сейчас мы Вудфорту ничего сделать не можем?

– Ничего. Улыбаемся и машем.

* * *

Свидание с Лирой далеко не первое, но только сегодня родители пригласили его в дом. Почему так… думать можно долго – обычаи ирландцев, местные заморочки или что-то семейное, в САСШ обычаи смешивались порой очень причудливо.

– Благодарю, миссис О'Брайен, – светски сказал Алекс и зашёл в дом.

– Мистер Смит…

– Алекс…

Вся семья в сборе, приглаженная и нарядно одетая. И вся… это очень много! Девять детей, это уже внушает, а уж когда трое из них женаты, сами имеют детей и проживают с семьями в родительском доме… Вдобавок, присутствовали какие-то кузены и кузины, друзья семьи… Почти три десятка человек в гостиной весьма скромных размеров.

Они занимали почти всё свободное пространство, сидя не только на стареньком диване, паре кресел и стульях, но и на подлокотниках, на подоконнике, на коленях у родителей и старших детей. Вся эта дружелюбная компания галдела и непринуждённо перемещалась в жуткой тесноте, что выдавало немалый опыт.

Алекса, как почётный гость, усадили на один из стульев и начался допрос…

– … а где родился?

– … когда с Фредом познакомился?

– … дядя, – дёргала его за рукав маленькая племянница Лиры, – дай!

Кроху тут же подхватили и унесли, но проще не стало. Ирландцы дружелюбны и вели себя вполне прилично – по своим меркам. Но внимание раздёргивалось крепко, куда там мистеру Вудфорту с его доморощенным НЛП! Тут почти три десятка специалистов, пусть и рангом пониже…

Мистер и миссис О'Брайен наблюдали за шоу с улыбками патриархов, сидя чуть поодаль и мастерски руководя оркестром, одёргивая слишком ретивых.

Раздражения, как ни странно, не появилось, Алекс хорошо чувствовал дружелюбие огромной семьи и то, что подобное поведение для них естественно. Ну да, если проживаешь в подобных коммуналках с детства, да ещё и с роднёй, то социальные навыки прокачиваются замечательно. Как и привычка удерживать в голове десять тем одновременно.

Через десять минут спустилась Лира, одетая в платье цвета морской волны.

– Извини, что пришлось меня ждать, – девушка лукаво улыбнулась при этих словах. Но и так ясно, что задержка произошла ничуть не случайно, а как достойный повод познакомиться с семьей в почти неофициальной обстановке. То, что вся родня собралась принаряженная, не в счёт…

Встреча с семьёй стала некоей ступенькой в отношениях, и девушка раскрылась с неожиданной стороны. Во время прогулки по Бруклину, легко ступая по булыжной мостовой, она весьма здраво рассуждала о политике.

– Линкольн… не лучший вариант, – говорила она, покачивая сумочкой, – начал своё правление с обмана[699]699
  Избрание Линкольна сопровождалось грандиозным скандалом, южане обвинили республиканцев и лично Линкольна в подтасовке фактов и великом множестве нарушений. И как показала история, он и правда нарушил многие свои предвыборные обещания. Линкольн вообще был не слишком популярным президентом при жизни, да и после смерти мало кто горевал о нём. «Писать икону» с Линкольна начали значительно позже.


[Закрыть] и продолжил обманами. Другое дело, что южане ещё хуже.

Выражение лица у Лиры сделалось жёстким, показав бойцовский характер. Почему южане хуже, Алекс переспрашивать не стал – знал уже, что именно ирландских рабынь спаривали в своё время с более дорогими неграми-мужчинами ради получения потомства. Это не заставило ирландцев полюбить негров, но к рабству они относились крайне отрицательно.

– Тот самый случай, когда обе стороны плохи, – сказал парень, – мне ни Линкольн не нравится, ни южане. Скажу тебе откровенно – политика южан мне импонирует больше, и их требования я нахожу более справедливыми. Но рабство… это неприемлемо, мерзко.

Говорили много и как-то неправильно – не о погоде и красотах природы и архитектуры, а о политике, о жизни. Алекс прекрасно понимал, что в этом времени так не принято. Женщинам не то чтобы отказывали в уме… но разговаривать о политике и экономике дозволено разве что матронам почтенного возраста из хороших семей. Ну или светскими львицами, хотя последние чаще просто держали некий салон, где о политике говорили прежде всего мужчины. Львицы же в лучшем случае подводили их к интересным для них темам, исключения встречались редко.

Попаданец знал это правило, но для него оно наносное и если умная девушка говорит умные вещи… Снисходительно улыбаться и переводить тему разговора не собирался.

Лира оказалась на редкость умной и начитанной, таких девушек он и в двадцать первом веке встречал нечасто. Широкий кругозор, уверенное суждение, логика, отменная начитанность.

– Отец печатник, – улыбнулась она, услышав несколько неуклюжий комплимент своему интеллекту, – дед тоже.

Вышло немного неловко… Алекс считал мистера О'Брайена обычным работягой, которому разве что повезло в жизни чуть больше, чем остальным. Но профессия печатник в переводе на русский значила наборщик в типографии и считалась одной из самых умных и высокооплачиваемых.

Вроде бы и знал это, но… смотрел как выходец из двадцать первого века, где грамотность поголовная и никого не удивишь высшим образованием, хорошей начитанностью и наличием библиотеки. Здесь же – редкость, тем более у рабочих. И виденная им в гостиной О'Брайенов библиотека из нескольких сот томов выглядела теперь несколько по-другому… Интеллектуальная элита рабочего класса!

– Знаешь, – остановилась девушка посреди разговора и мелком прихорошившись, глядя в стеклянную витрину магазина, – я впервые вот так… Только с родными могу всерьёз разговаривать, остальные всерьёз не воспринимают.

– Возраст, – понимающе кивнул Алекс, – молодым в уме отказывают.

– Нет же! – Лира притопнула ножкой, одетой в изящный башмачок с высокой шнуровкой, – это потому, что я женщина?

– А какая разница? – Искренне удивился парень, так и не успевший привыкнуть к реалиям девятнадцатого века, с его патриархатом. Тем более, воспитанный матерью-завучем…

– Ты лучше всех! – Вылетело у Лиры фактическое признание в любви, после чего девушка отчаянно покраснела. Немолодая пара, прогуливающаяся неподалёку, понимающе переглянулась, сдерживая сентиментальные улыбки.

– Выходи за меня, – невпопад, но очень вовремя сказал Алекс.

– Я… подумаю, – ещё больше смутилась девушка, но ясно, что ответ будет положительным…

Проводив девушку и сдав её на руки родителям, попаданец и сам отправился домой. Настроение странное, одновременно радостное и нервное – ну как Лира скажет Нет?! Мало ли…

В квартире Фред и несколько знакомцев из ирландской диаспоры Нью-Йорка обсуждали что-то, сидя за столом. Шапочно, но Алекс знаком с каждым, люди неординарные, из числа тех, кто никак не может пройти мимо творящейся несправедливости.

– Патрик…

– Аластор…

– Кейси…

Поздоровавшись с молодыми мужчинами, Алекс скинул сюртук, оставшись в рубашке.

– Что за собрание? – Весело спросил он.

– Мы создаём Ирландскую Республиканскую Армию, – объявил Фред, на лице которого появилась совершенно безумная кривая ухмылка, – твоя идея пришлась мне по душе. Я посоветовался с парнями и вот…

Глядя на лица ирландцев, полные мрачной, отчаянной решимости и прямо-таки церковной торжественности, попаданец понял: ИРА быть… И он, Алексей Кузнецов, стал одним из создателей оной.

В груди поселилась тоска и ощущение беды, как бы не худшей, чем его попадание в прошлое. Захотелось сказать Без меня, идите вы к чёрту! Но вспомнил Лиру и сегодняшний с ней разговор… Стало понятно, что если он откажет парням сейчас, то Лира точно откажет ему. Слишком эта девушка политизирована, слишком она… ирландка.

– Безумная идея, – ответил Алекс после недолгого молчания, кривя рот в дикой усмешке, – я в деле.