Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 25

Ультиматум Зиверс отклонил, Мольтке приступил к осаде. Точнее, приступила только часть войск под командованием прославленного полководца, достаточная для блокирования города. Среди пруссаков хватает больных, легко раненых и выздоравливающих, вот их-то Мольтке и оставил осаждать Писек.

По всему выходит, что осада намечается дежурной, ровно такой, чтобы сковать силы противника. Штурмовать город попросту незачем, особых припасов здесь не имеется, и если гарнизон не покажет излишнюю воинственность, то военные действия со стороны пруссаков будут весьма формальными.

Попаданец, узнав об этом, поймал себя на мысли, что очень изменился. Раньше непременно острил бы на тему инвалидных войск, но теперь жестокая логика войны кажется совершенно естественной.

На совещании командующего Фокадан оказался в числе младших по званию, и согласно неписаной традиции, высказался одним из первых.

– Атаковать, – Алекс коротко рубанул клубы табачного дыма ребром ладони, – не давать спокойно пройти, не пропускать обозы.

– Полковник, вы в своём уме? – Осведомился Зиверс ледяным тоном, не выпуская из стиснутых зубов черенок трубки, – у нас десять тысяч человек, из которых две тысячи боеспособны весьма условно, и годятся разве что подавать патроны. Ещё около трёх тысяч годны сидеть в окопах, но уж никак не наступать!

– Простите, господа, – повинился Алекс, – я путаю иногда реалии американские и европейские. Там военные классом пониже, чего уж скрывать, но зато поднаторели в индейских войнах, с их бесчисленными засадами, перехватом караванов и прочим. Наступление, которое предлагаю я, ни в коем случае не предполагает действия всего нашего войска. Скорее тактика шершней. Малыми силами кружить по окрестностям, при необходимости опираясь на узлы обороны и привлекая полки только в случае, когда это удобно нам. Не наступать, а именно атаковать. Тревожить.

– Кавказская тактика? – Уже спокойней сказал генерал, переглянувшись со старшими офицерами, – вместо гор вы видите наши укрепления, а малые отряды удальцов – горцами.

– Да, господин генерал. В случае, если удальцы натыкаются на значительные силы противника, они просто отходят к укреплениям. Встречая обоз, малые силы противника, или увидев возможность организовать засаду крупному отряду, могут обратиться к основным нашим силам. Благодаря многочисленным окопам и подземным ходам, наши солдаты имеют возможность накапливать силы в каком-то месте неожиданно для врага.

– Такс…, – генерал закаменел, прикрыв выцветшие серые глаза под кустистыми бровями, и кажется, перестал дышать, – интересно. Как, господа?

– Я бы согласился, – потерев платком обширную плешь, сказал престарелый, пахнущий лекарствами генерал-майор Молас, начальник штаба Зиверса, – вы мой характер знаете, рисковать попусту я не люблю, но тут интересно может получиться. Всю армию Мольтке мы не свяжем, но приковать к себе тысяч тридцать-сорок – вполне. Или заставим пруссаков огибать город по широкой дуге, что тоже неплохо. Согласитесь, неплохое подспорье от второстепенных сил.

Идея Фокадана взята за основу, но как водится, дьявол кроется в деталях[1145]1145
  Распространенное идиоматическое выражение, означающее, что в любом явлении, есть малозаметные составляющие, которые тем не менее сильно влияют на его суть.


[Закрыть], так что уточнений предстояло немало. В штабной работе попаданец плавает, здесь помимо мозгов, нужно полноценное военное образование, плюс опыт. Но в целом, справился Алекс достойно, совмещая знания инженера и офицера, привыкшего вести бои в городе. Не совсем то же самое, что укрепрайон, но аналогии прослеживаются.

Начали осторожно, обкатывая солдат и офицеров в незнакомой тактике. Почти две недели ушло на то, чтобы приучить людей к вылазкам на территорию, условно занятую врагом.

* * *

– Я сперва напужался, – охотно молодой, ещё безусый солдатик с приятелями у костра, чуточку важничая, – нас всего десяток. Ну, думаю, пропал ты, Ярек! Случись что, и не отобьёмся. Ан нет, зря так думал! Мы-то сами копали землю, да ловушки всяческие устанавливали. Всё вокруг знаем! Где отнорок какой, чтоб пересидеть можно, где луг ямками перекопан – так, чтобы пройти свободно, а кавалерия – хренушки. Ничё так, весело было!

– Весело, – хмыкнул солдат постарше, прочищая трубку, – а кто штаны… Ладно, молчу! Первая стычка всё-таки, это бывает. Да нет, парни, не позорьте его, он потом молодцом – застрелил не меньше, чем семерых, да на штыках с одним перехлестнулся хорошо, прямо в пузень всадил!

Смутившийся было Ярек приободрился, и сказал убеждённо:

– Вы, парни, думайте как хотите, а я по-новому воевать только рад! Мы вот вдесятером сколько убили пруссаков, Ганс?

– Никак не меньше полусотни, – ответил боец постарше, набивая трубку табаком, – это если только тех, за кого ручаться можно. А ежели всех собрать, вместе с тяжело ранетыми, то наверное и сотню.

– Вот! А мы все целы! Потому как можем выбирать, когда нам биться, а когда отступить. Ежели кто за нами полезет, то отступаем не абы куда, а к своим. Тута, ежели что, такой отлуп супостату получается, что пожалеют небось потом, что связались с нами. Атаковать нас по всем правилам удумают, только солдат потратят понапрасну, а выковыривать правильной осадой, так замаются!

– Эт да, – согласился старший, наконец-то затягиваясь, – такие вот траншеи узкие, да отнорки всякие, эт сила. Задолбаешься бонбмами ковырять, они такую траншею ежели и сковырнут, так выкопать её за час можно. Ну ладно, пусть за полдня! А ковырять бонбами сколько?

– Коли попадёт, – неуверенно отозвался один из слушателей, – то полроты разом накрыть может.

– То-то и оно, – согласился старший, – попасть ещё надо, да и траншеи ирландский полковник не зря кривыми делает, ломаными – больше отделения никак не накроет. Чтобы город взять, да со всеми фортами и этим… укрепрайоном, так все бонбы пруссакам на нас надо потратить. Все, что в их армии есть. Так что, парни, не боись, нормально всё будет. Штурмом нас брать не выйдет, сил слишком много понадобится, как бы не всей армией ломить нас надо.

– А ну как… – боязливо вякнул другой слушатель, явно из резервистов, судя по неловко сидящему обмундированию.

Курильщик выпустил клуб густого дыма и снисходительно поглядел на трусоватого обывателя, поставленного под ружьё.

– А что у нас есть, чтоб штурмовать всей армией прусской? Казна Баварии хранится, что ли? Или главные армейские склады? Обычный городишко с выздоравливающими солдатами не такая ценность, чтоб животы за него класть. Нас в осаду-то взяли потому только, что мимо нас снабжение прусское таскают, помешать тому можем. Ты погоди, – посулил он убеждённо, – мы ещё в героях ходить будем! Эвона как – мелкая собачонка тяпнула за хвост волкодава, да тот ответить не может и мимо пройти никак! Помяни моё слово, будут наши офицера в героях ходить, ну и мы с ними!

– А насчёт смерти, – важничая, дополнил молодой, – не боись. Говорю же, почитай все целыми возвращаются! Да тебе и не надо будет по окрестностям волком бегать – знай, сиди себе в траншеях, да покуривай. Пару раз может выстрелишь, да пробежишься туда-сюда, волкам помогаючи.

Фокадан, ненароком подслушавший разговор солдат, хмыкнул и улыбнулся в усы. Очень неплохо, недаром триста марок потратил на стимулирование пропагандистов. Боевой дух, как-никак.

* * *

– Жрать пожалуйте, сэр, – хмуро позвал ординарец, заглянув в кабинет, куда вместе с ним просочились не слишком-то аппетитные запахи.

– Роб, – простонал попаданец, – ну сколько тебя учить можно? Не жрать, а кушать, жрут свиньи!

Конноли с сомнением заглянул в котелок, принесённый с батальонной кухни, и добавил убеждённо:

– Ну так я говорю – жрать! То, что мы едим, не каждая свинья будет. Ежели бы не ваше желание быть как все солдаты в батальоне, могли бы и кушать.

Полковник вздохнул, Роберта не переубедить, вежливость и логика у него как-то не совпадают. Да и пища не то чтобы очень.

Роб конечно преувеличивает, варево вполне приличное, по крайней мере, едал и хуже. Зато воровства в батальоне нет, коли офицеры во главе с командиром столуются из солдатской кухни. Да, не слишком-то вкусно, но съедобно для того, кто прошёл через трущобы. Посытнее, между прочим, чем в других батальонах и полках.

Воруют далеко не везде, но когда из небогатого рациона нужно выделить отдельно офицерские пайки, начинаются какие-то макли с обменом. Мешок муки на пару курей для обеда командира… да всем известно, привыкли уже как норму воспринимать.

Что посмеиваются, так пусть, зато у него солдаты не болеют от нехватки еды или её низкого качества. Небоевых потерь в кельтском батальоне очень мало, ну и отношение солдат соответствующее.

Не то чтобы попаданец настолько привержен идеям социализма и уравниловки… вот уж нет, уравниловку Алекс как раз терпеть не может! Просто одно дело – крутить мелкие макли с едой в мирное время. Если не в ущерб солдатам, то почему бы и нет? Умелые интенданты творят настоящие чудеса.

Но в военное? Настоящий подрыв обороноспособности, как ни крути. Как это можно, ради желания пожрать повкусней обделять солдат самым необходимым? Нет, не по людски, это вовсе уж скотом нужно быть!

Нехотя поев, стараясь при этом не чувствовать вкуса (масло в каше явно попорченное), Алекс вышел на крыльцо дома с кружкой желудёвого кофе в руках. Свежий, сырой весенний воздух с нотками пробуждающейся природы, пробивался даже сквозь пороховую гарь, дымки затушенных пожаров и прочие неаппетитные запахи осаждённого города.

Обменявшись парой фраз с проходившим мимо знакомым майором, присел прямо на ступеньки и начал отхлёбывать горячий напиток, глазея на проходящих мимо солдат и гражданских. Не совсем комильфо для офицера, но в осаждённом городе условности теряют силу закона, становясь скорее рекомендациями.

Глухо бухнуло, на соседней улице разорвался гаубичный снаряд.

– Сэр? – Вышел на крыльцо ординарец, запнувшись о командира, – зашли бы в дом.

Фокадан только повёл плечом, такого артиллерийского обстрела он не боится. Да и что того обстрела, уронят два десятка беспокоящих снарядов в город, и на этом всё.

Хроноаборигены бегают, пугаются, а чего бояться-то? Пруссаки ведут обстрел всегда в разное время, и долго он не длится. Пока добежишь до надёжного убежища, как уже всё закончилось.

Прятаться в доме от тяжёлого снаряда? Глупость несусветная, такой если попадает в дом, то находящихся там людей можно отпевать, не разбирая завалы. Домики-то здесь из говна и палок, при попадании снаряда они просто складываются, хороня обитателей.

Алекс даже статистику собирал и по всему выходило, что если нет по-настоящему надёжного убежища, то лучше уж на улице. Вот если бы сверху сыпалось что-то мелкокалиберное, но густо, первый бы в дом забежал. От мелочипокатые черепичные крыши защищают вполне надёжно.

Местные не слишком-то доверяют статистике и математике, считая Фокадана отчаюгой и настоящим офицером. К слову, бегать от гаубичных снарядов не любил не только он, среди офицеров, да и солдат, это не такая уж редкость.

Другое дело, что такие храбрецы редко думать умеют. Одно дело беспокоящий гаубичный обстрел или тому подобная умозрительная[1146]1146
  Философская, виртуальная.


[Закрыть] опасность, и совсем другое – перекуры, стоя на бруствере. Принуждать же подчинённых к такому молодчеству вовсе уж подлая глупость. Разницу, увы, видят немногие.

– Вылазка вражеская случилась, господин полковник, – сразу после обстрела подошёл к нему запачканный извёсткой и землёй молоденький вестовой из штаба Зиверса, – город из гаубиц потревожили, а передние рубежи обороны обычной артиллерией. Просят вас прибыть на место, дабы оценить ущерб.

В штабе проблему озвучили полней:

– Под прикрытием артиллерии подобрались прусские удальцы, да заложили кое-где взрывчатку, – докладывал отчаянно усталый полковник Фальке из Прибрежного форта, с рукой на грязной перевязи, – мы по большей части успели их планы нарушить, но не везде. Так что теперь есть дыры в обороне, хотелось бы оценить ущерб и получить рекомендации по восстановлению.

Прихватив с собой Фланагана и Конноли с полудюжиной солдат, полковник привычно проверил оружие, и группа выдвинулась из города. До Прибрежного форта менее двух километров, но по извилистым траншеям, а кое-где и по подземным ходам, путь получился не самым близким.

– Дьявол, – привычно ругнулся Фланаган, вылезая из очередного пролаза и пытаясь счистить липкую грязь с шинели, – какой-то свиньёй себя чувствую! Вроде аккуратист по природе, но кажется, будто всю грязь собрал. Сэр, вы-то как ухитряетесь не пачкаться?

Попаданец пожал плечами, оно как-то само собой. Он ещё дома мог пробежать до школы под дождём и только пара брызг на ботинках, а некоторые одноклассники приходили грязные, по самые уши.

Прибрежный форт щерится свежими пробоинами, которые споро заделывали солдаты. Перед приземистым сооружением из камня и древесины лежали уже раздетые тела пруссаков, сложенные в кучу. Победители оставили их в одном нижнем белье, но попаданец привычно не заметил нарушения воинских обычаев. Красивости, придуманные в штабах, это одно, а жизнь немного другое.

После Рождественского Пожара на складах, количество обмундирования и еды резко сократилось, так что это не мародёрство. По крайней мере, не на продажу идёт. Шинелями укрываться, в прусских кителях со споротыми знаками отличия грязную работу внутри форта делать. Своя-то одежда поизносилась при постоянных земляных работах, а сменной не предвидится. Лучше так, чем оборванцами ходить, устав соблюдаючи.

Окрестности форта пришлось исползать на пузе, чему Фальке страшно злился, бубня что-то про нехороших пруссаков, которым он теперь кровный враг. Со сломанной рукой, лёгкой контузией и страшным недосыпом, он ухитрялся не отставать от свежего попаданца.

– Ну что сказать, – протянул Алекс пару часов спустя, снимая рабочую форму, – полей-ка, братец…

Наспех ополоснув руки и лицо, попаданец взял карту форта и начал ставить пометки, – это то, что вы можете своими силами. Подземный ход… здесь хуже, своих парней пришлю вечером. Вы пока расчистите, а уж потом и они.

– Может, с утра? – Предложил Фальке, некстати решив продемонстрировать хорошие манеры.

– Всё едино в подземелье работать, – отмахнулся Алекс, – я приучил своих, что если работы нет, то и не трогаю. Так только, с оружием немного поупражняться. Зато уж если что случилось, так все дела бросать надо и работать сутками.

– Разумно, – отозвался австриец, умываясь рядом, – не совсем по уставу, зато по уму. На войне только так и надо.

Выйдя из форта, Алекс долго лазил по окрестностям, перепаханным снарядами, и представлявшим ныне поле с многочисленными воронками и редкими зелёными травинками. Попытался представить себя на месте вражеских солдат и по всему выходило, что пруссаки попытаются попробовать на зубок повреждённый форт. Недаром же такую артиллерийскую подготовку провели.

– Интересно получается, – бормотал Алекс, – а если чуть дальше?

Полковник медленно, но верно передвигался в сторону прусских позиций, пытаясь увидеть, как выглядит Прибрежный форт с их стороны. По его прикидкам, выглядеть он должен более разрушенным, чем на самом деле, а ведь на этом можно и сыграть…

От удара прикладом сзади, Алекс чудом уклонился, но вскользь голову всё-таки задело. Полковник поплыл, а когда очнулся через пару секунд, вокруг шла ожесточённая борьба.

На него навалился здоровый малый в мундире прусского сапёра, пытаясь заломить руки за спину. Худощавый Фокадан не мог бороться с человеком, весящим едва ли не в два раза больше, поэтому резко расслабился и противник чуть провалился. Горло пруссака, с рыжеватой неопрятной щетиной, придавило лицо.

Попаданец вспомнил умничанье одного из соседей по общаге, большого любителя смешанных единоборств и единоборств вообще. Упитанный армянин мнил себя большим специалистом и обо всём имел собственное, единственно верное мнение.

* * *

– Борьба эта так, – Размахивал Арам куриной ножкой, – условности. Я понимаю, бросок там провёл, хребтиной о помост или асфальт – раз! Ну и добивать. А когда начинают возиться – по затылку не бить, кусать нельзя… каждый второй из борцух противнику пытается лицо вроде как ненароком пережать, дыхание сбить.

– Если работает, – индифферентно[1147]1147
  Равнодушно, безучастно.


[Закрыть] отозвался Алекс ради поддержания разговора, поедая дары щедрого соседа, – так почему бы и нет?

– Условности! – Разгорячился приятель, приходя в ещё больший раж, – не буду говорить, что справился бы с бойцами, не с моими болячками на помост идти. Но если так вот прижмут, да не в шутку, а всерьёз… укушу!

* * *

… и Алекс укусил, извернувшись и прижимаясь всем телом к противнику, пытающемуся оторвать попаданца от горла. Вонючее, давно не мытое тело, да с таким гарниром… в иное время от такого сочетания попаданца вырвало бы. Сейчас, задыхаясь от нехватки воздуха и чужой крови во рту, рвал крепкими зубами врага, начавшего биться в агонии.

Объятия ослабли, Фокадан тут же спихнул с себя тяжёлое тело и вскочил, вытягивая одновременно саблю из ножен. Прерывисто дыша, тут же сделал выпад в сторону сапёра, схватившегося с Фланаганом на штыках. Острие сабли легко вошло в районе почек, и пруссак выгнулся дугой, тут же обмякая.

Адъютант наконец передёрнул затвор винтовки, выстрелив во вражеского капрала, душившего одного из солдат. Выхватив револьвер, Алекс начал стрелять, постоянно перемещаясь, и через несколько секунд из пруссаков в живых остался только сержант, вскоре накрепко связанный.

– Роб, – негромко сказал попаданец, показав на него глазами, – приберись пока.

– Назад? – С надеждой спросил подрагивающим голосом фендрик[1148]1148
  Примерный аналог – прапорщик.


[Закрыть], прикомандированный от Прибрежного форта.

– С чего бы? – Удивился Алекс, полоская рот ромом из фляжки Фланагана, – разведку сперва.

Фендрик сглотнул и быстро-быстро закивал, глядя, как попаданец ногтем выковыривает из зубов кусочек застрявшей там человеческой кожи.

Со стороны прусских позиций форт и правда выглядит не так презентабельно, как в действительно.

– Это интересно, – пробормотал полковник, – всё, теперь можно возвращаться.

По дороге к ним присоединился Роб, сказавший громко:

– Помер наш пленный. Видать, внутрях что-то повредили, а сразу и не заметили.

И уже тише, только командиру:

– Разведка то, вроде как ночью штурмовать попытаются.

Предупредив о том Фальке, заспешили назад. В штаб, срочно в штаб…

* * *

– … может интересно получится, господин генерал, – докладывал час спустя Фокадан, – штурм однозначно будет, к гадалке не ходи.

– Не те у них силы, – отозвался Зиверс для порядку, приглашая подчинённого к дискуссии.

– Для полноценного штурма сил и правда не хватит. Ставлю на то, что они будут пытаться повредить форт.

– Сапёры, говорите? Это как раз возможно. Ладно, пришлю туда подкрепление, да и вы постарайтесь.

– Уже, господин генерал, – отозвался полковник, – засада намечена. Мои ребята уже минируют местность.

– С вами приятно работать, полковник, – хмыкнул австриец, – не хотели бы по окончанию войны поступить на службу в австрийский генштаб? С вашим неординарным подходом и инициативностью, карьера обеспечена. Генеральские эполеты до тридцати лет заслужите.

– Благодарю, но нет, – попаданец замялся, но всё же сказал откровенно, – характер у меня поганый. Под вашим началом ещё ничего так, можно служить. Но вы-то достаточно умный для генерала…

Губа старого генерала стала дёргаться, Алекс поспешил откланяться, прервав разговор и бормоча что-то о службе. Он успел выйти за ограду штаба, коря себя за откровенность, вызванную недавним эпизодом и последующим лечением, когда услышал совершенно лошадиное ржанье.

Глава 26

Подождав, пока пруссаки скопятся под Прибрежным, используя в качестве защиты от пуль складки местности и тела убитых товарищей, Фокадан коротко бросил:

– Давай!

Послышалось несколько взрывов, с яркими языками пламени и огненными кляксами, разлетающимися по окрестности, после чего раздался многоголосый вой покалеченных и обожжённых людей. Динамита на складах маловато, так что пришлось экспериментировать с чёрным порохом и керосином.

Попаданец ещё в Америке поэкспериментировал с продуктами нефти, получив несколько очень слабеньких аналогов напалма. Патентовать не стал, так… для себя. Пригодилось вот.

Добивать противника не стали, дабы не подставляться под пули обозлённых пруссаков, открывших издали ураганный огонь. А ещё потому, что Фальке внял совету, и не прогадал. Нервы у противника сдали, прусские солдаты предприняли несколько сумбурных атак, дабы вытащить воющих и стонущих товарищей. В итоге сами спасатели полегли почти в полном составе.

Утром в районе форта насчитали почти полторы тысячи убитых и около пятисот раненых, большей части которых выжить не суждено. Оказывать им какую-то помощь не стали, отправив одного из некомбатантов к пруссакам. Объявили о временном перемирии, и солдаты Прибрежного начали подтаскивать убитых и раненых врагов за пределы оборонительных сооружений, где их встречали хмурые санитары в прусской форме.

– Грязненько вышло, – покачал головой прибывший на позиции Зиверс, инспектирующий результаты отражённого штурма, и аккуратно шагающий меж трупов, – греческий огонь и его производные военные не слишком-то любят, особенно если столь сомнительное оружие использует противная сторона.

– Валите всё на меня, – спокойно ответил стоящий в вольной позе Фокадан, моргая красными от недосыпа и пыли глазами, – за пределы военной морали мы не вышли, а что по краешку прошлись, так мне на военную карьеру плевать, да и гражданство другое. Пусть ругают американского дикаря, ну или кельтского, на выбор.

– Да я не в укор, полковник, – чуточку смутился Зиверс, – просто жалко немного. Помню, что у вас репутация своеобразная, просто ранее мог использовать вашу известность на переговорах с генералом Леманном, время потянуть. Сейчас, боюсь, ваше присутствие только помешает.

– Здоровый эгоизм, это правильно, – серьёзно сказал попаданец, на что командующий коротко хмыкнул. После недавнего памятного разговора, отношения их стали очень своеобразными. Дружескими не назовёшь, но наедине они как-то очень естественно стали общаться на равных.

С одной стороны – генерал-лейтенант, барон, представитель старой аристократической фамилии, у которого в близкой родне добрая четверть Готского Альманаха[1149]1149
  Самый авторитетный справочник по генеалогии европейской аристократии, ежегодно издававшийся на немецком и французском языках в 1763–1944 годах в городе Гота.


[Закрыть].

С другой – полковник, подчинённый, человек сомнительного происхождения, но подчинённое положение временное. Фокадан не скрывает, что по окончанию войны подаст в отставку. Происхождение перекрывается литературными и инженерными талантами, и дружескими отношениями с первыми лицами аж двух государств.

Как ни крути, ровня.

* * *

– Пора-пора-порадуемся на своём веку, – в такт шагам напевал под нос Алекс, старательно держа ритм. И снова…

– Пора-пора…

Бегущие рядом волки Каллена, выдыхали для ритма каждый своё. В отличии от полковника, они бежали легко, едва касаясь земли, успевая оглядывать окрестности и перешучиваться время от времени.

– Отрываемся, командир, – легко проговорил Ниалл, поравнявшись с полковником. Фокадан коротко кивнул, на большее сил не нет. Едкий пот разъедает глаза, а ноги двигаются через не могу. Спасибо Сергееву, научившему заматывать онучи[1150]1150
  Длинная, широкая (около 30 см) полоса ткани белого, черного или коричневого цвета (холщовой, шерстяной) для обмотки ноги до колена (при обувании в лапти)


[Закрыть].

Прототип портянок имеет ряд маленьких хитростей, очень важных при длительных переходах. Ну и или забегах, как в их случае. Онучи позволяют стягивать ногу более туго, причём не только ступню, но и икру. Получается этакая древняя версия компрессионного белья[1151]1151
  Оно обладает сжимающим эффектом. Комплект компрессионной одежды обеспечивает спортсмену немного большую выносливость, силу, эффективность в расходе энергии. Компрессионная одежда плотно прилегает к телу и позволяет лучше чувствовать каждое движение, а это означает более чёткий контроль ситуации.
  ПЫ. СЫ. Это не моё предположение, а исторический факт. Подобие онучей использовалось как минимум со времён Древнего Египта, и прежде всего для более длительных переходов, и при тяжёлой работе.


[Закрыть]. Наука оказалась не самой простой, но до чего же полезной!

– Как? – Коротко выдохнул Алекс, мотнув головой в сторону носилок с пленником, которые тащили четыре бойца.

– Норма, – так же коротко ответил лейтенант, оглянувшись, – ох и жирный гусь!

На пленного наткнулись в общем-то случайно. Алекс, выбравшийся в рядовую вылазку ради проветривания мозгов, не ставил никаких задач Каллену, да и сам командовать не лез.

Отошли на довольно-таки приличное расстояние от Писека, а тут генерал-майор из штаба Мольтке с минимумом охраны, да взять можно. Ну как удержаться-то?!

Охрану положили белым оружием[1152]1152
  Холодным.


[Закрыть], без единого выстрела. Генерала Ниалл лично отоварил по голове и перестарался малость на радостях, обеспечив сотрясение.

Охрану наскоро прикопали, выгадывая себе толику времени, а генерала на носилки, да на живот, дабы не захлебнулся в собственной рвоте. Ради такого дела даже дырку для лица прорезали в штатных носилках. Не жалко!

Ниалл то и дело оглядывался на пленного, расплываясь в улыбке. Крики преследователей уже затихли, не нашлось там настолько тренированных бойцов. Егеря догнали бы, с носилками кельты бегут достаточно медленно. Но где егеря, и где пехота, наскоро собранная с бору по сосенке из разных подразделений и брошенная в погоню без какого-либо плана. Кавалерия на овражистой местности вовсе бесполезна, да и мало её у осаждавших Писек пруссаков.

– Всё, – скомандовал лейтенант, – на шаг переходим. Меняемся.

Фокадан молча вцепился в носилки, в этом рейде он на общих основаниях. Бежать с таким грузом не осилил бы, но идти – вполне.

– Ты приносишь удачу, командир, – серьёзно сказал Ниалл, когда они переплыли реку на бурдюках[1153]1153
  Кожаный мешок из цельной шкуры животного (козы, лошади, овцы и др.), предназначен для хранения вина, кумыса и других жидкостей. Так же использовали при переправах через водные преграды, надувая бурдюки.


[Закрыть] и оказались на своей стороне, – дворянство моё.

Лейтенант постукивал зубами после заплыва в холодной мартовской водичке, наскоро обтираясь, но взгляд серьёзный. У человека до осуществления мечты остался только шаг.

В подробностях Алекс его историю не знает, но вроде как Ниалл, эмигрировавший из Ирландии ещё мальчишкой, после смерти родителей от голода, поклялся согнавшему их с родной земли лендлорду[1154]1154
  Крупный землевладелец в Англии (изначально), не имеющий титула лорда, но являющийся таковым «по факту», по степени богатства и влияния.


[Закрыть], что добьётся серьёзных денег и дворянского титула. С дальнейшими планами мутно, попаданец подозревал, что Каллен и сам не знает, что именно хочет сделать с лендлордом.

Деньги у лейтенанта есть, бывший техасский рейнджер, работавший как и все они, на самофинансировании[1155]1155
  В то время техасские рейнджеры получали сравнительно небольшое жалование, но вполне официально имели право на трофеи. Поскольку они занимались по большей части делами серьёзными, то и трофеи порой бывали крупными.


[Закрыть], где-то кого-то прищучил, после чего вложил в развивающуюся промышленность Конфедерации, и вроде как даже удачно.

Пленение вражеского генерала предполагает не просто медаль, а орден с дворянством, тем паче что офицерский чин уже имеется. И тогда…

Генерала в это время вырвало чем-то едким, обрызгавшим сапоги Фокадана, и мысли переключились на более приземлённые вещи.

* * *

– Прекрасная работа, полковник Фокадан, – Зиверс аж сиял от переполняющих его эмоций, – такой пленный не только даст ценные сведения, но и поднимет войскам боевой дух. Я непременно буду ходатайствовать перед Францем Иосифом о вашем награждении, да и Его Величество король Баварии не оставит…

– Простите, господин генерал, – прервал начальника донельзя грязный Фокадан, явившийся на доклад прямо с поля, – заслуга в пленении генерал-майора Вальтера целиком и полностью принадлежит лейтенанту Каллену!

Гельмут будто споткнулся, уставившись на Алекса с ошарашенным видом. Впрочем, опытный вояка быстро пришёл в себя, и не зная, что сказать, начал перекладывать бумаги на массивном дубовом столе.

– В этом рейде я шёл под началом лейтенанта, он опытнейший разведчик, и я не счёл правильным обременять его своими советами.

– Вот как? – Растерянно отозвался Зиверс, вертя в руках трубку, – похвально, похвально. Что ж, передайте лейтенанту, что я буду ходатайствовать перед Их Величествами[1156]1156
  Напоминаю, что в Германском Союзе, где основными игроками, помимо Баварии и Австрии, хватало и монархов помельче. Всего в реальной истории там было 12 княжеств и королевств, плюс «Вольный Город» Франкфурт-на-Майне. В моей истории из этого списка можно исключить Ганновер, которым владели английские монархи.
  ПЫ. СЫ. На стороне Пруссии немецких государств было ничуть не меньше.


[Закрыть] о награждении героя.

* * *

Газеты, попадавшие в осаждённый город, полны бравурной информации. Пафоса и патриотизма многовато, но в военное время сложно ожидать иного. Другое дело, что информации в пафосе не хватает, но здесь выручали газеты противной стороны.

Складывая информацию воедино и подключая аналитические способности, Фокадан получает достаточно правдоподобную информацию о нынешнем положении дел.

Неожиданно хорошо проявил себя баварский король. Его Величество благоразумно не полез в дела военные, зато в пропаганде развернулся во всю ширь. Склонность Людвига к пафосу и театральщине, в военное время оказалась более чем уместна.

Его Величество выезжал на фронт, благоразумно не приближаясь к зоне артиллерийского обстрела. Собирал деньги на благотворительных спектаклях и говорил прочувствованные речи, полные отсылок к героям прошлого и литературным персонажам. Помимо небольшой кучки интеллектуалов, специализировавшихся на истории и филологии, монарха мало кто понимал, но как ни странно, нужное впечатление они производили. Этакое смутное, но достаточно уверенно осознание, что они живут в великие времена, а наши парни, сражающиеся за Цивилизацию, настоящие герои эпоса, который сложат благодарные потомки.

Помимо непосредственно Баварии, Людвиг развернулся и в Австрии, Саксонии – везде, где его готовы принять, и не наблюдалось поблизости пруссаков.

Боевые действия несколько стабилизировались, и железный каток прусской машины притормозил. Австрийцы пытались приписывать это главнокомандующему союзными войсками, герцогу Тешинскому, но на взгляд попаданца, дела обстояли несколько иначе.

Австрия местами до боли напоминала Россию, где долго запрягали. Лоскутная империя более-менее удачно показывала себя в коротких пограничных конфликтах и в затяжных войнах. Именно потому, что лоскутная.

Отдельные подразделения у австрияков очень недурны, не слишком уступая пруссакам. Выше полкового уровня давали о себе знать проблемы национальные. Что хорошего можно сказать об армии, где части формируются на национальной основе?

Возможно, служить с земляками и комфортней, только вот о взаимодействии с другими частями говорить не приходится. К национальным дрязгам добавлялись дрязги политические.

В чувство австрийцев приводила только Большая Война. Поначалу они по-прежнему пытались играть в политику, но убедившись в серьёзности проблем, начинали наконец-то взаимодействовать друг с другом, отставляя проблемы в стороны. Не забывая, ни в коем случае! Обиды копились годами и десятилетиями, прорываясь порой в самое неудачное время.

Сейчас у Австрии тот самый период, когда между частями из разных концов империи появилось хоть какое-то взаимопонимание, что и сказалось на военных успехах. Ну и в тылу малость приструнили обнаглевших чиновников и политиканов.

Германский Союз по-прежнему проигрывает войну, но уже медленно и печально. С учётом русских союзников, разобравшихся наконец-то с мобилизацией и малость утихомиривших бунтующую Польшу, получается неплохо.

Российская Империя не стала бросать все силы на Европу, но Бакланова снабдили всем необходимым, дав пополнение. Не слишком-то много, но пополнение оказалось сплошь ветеранским, так что сорокатысячная армия под предводительством старого казака, стала не то чтобы соломинкой, но весомой такой гирькой.

В решающие сражения казак по-прежнему не ввязывается, изматывая противника сложными маневрами и мастерскими засадами, понемногу откусывая от вражеских сил. По большей части русский полководец просто давит на пруссаков присутствием, нависая в стратегических местах и заставляя реагировать.