Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Соавторы: Василий Панфилов,Кайл Иторр,Геннадий Иевлев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 358 страниц)

Глаза Искательницы вспыхнули. Все-таки определенная доля высшей справедливости, что бы ни подразумевалось под этими словами, есть в священном ритуале поединка. Хольмганг, дуэль, танец лезвий, огненное крещение, восьмеричная тропа… Все народы практикуют этот ритуал, множество названий и разновидностей имеет он. И все они – одно целое, именуемое поединком. Борьба Духа, Беседа – так иногда говорят мастера. Простой разговор порою тоже может быть игрою мечей… [181]181
  Sword play (англ.) – игра мечей; swordplay – пикировка.


[Закрыть]

Слова значат многое. Но – только тогда, когда есть тот, кто может понять их. С Древними же говорить бесполезно. Дело не в том, что Они жестоки, безжалостны и полностью эгоистичны. Дело даже не в Их извращенном образе мышления. Просто Они – другие. Чужие этому миру, чужие его обитателям. С Ними пытались говорить, и беседы те обычно заканчивались печально.

Пришло время для разговора на ином, общедоступном наречии…

Одновременно с приходом этой мысли в ушах Фрейи прозвучало пение трубы Исрафаэля. Уступая Гьяллархорну в громкости, труба архангела превосходила рог Хеймдалля по глубине звучания. Владычица Готланда, как и ее родичи-Асы, не относилась к Белому Богу с особой симпатией. Однако все вопросы, связанные с личными предпочтениями, могли быть решены потом – во Вселенной уже ощущалось жаркое дыхание Армагеддона.

Искательница подала сигнал общего сбора. Все уцелевшие Властители, она знала, делают то же самое. Как и все Игроки.

Легионы Преисподней, копившиеся тысячелетиями; армады чудищ из Внешних Миров, этого зверинца, смешанного с клоакой худших городских трущоб; отборные отряды наемников, поколениями идущих к самой великой битве за всю историю мироздания; избранники-смертные, ободренные обещаниями своих покровителей исполнить все их желания после победы в этом бою…

– Мы готовы, – ответил за всех Фрит Ледяной Туман.

Троица готландских Героев уже собрала свои личные дружины, каждая из которых стоила небольшой армии, и ждала распоряжений. Хотя и так понятно, что сигнал Исрафаэля дошел и до них: глаза Героев напоминали сейчас искры того огня, который выделяет эту породу из общей массы смертных.

– Вперед, – сказала Фрейя, открывая Эфирные Врата.

Ад распахнул свои врата. На битву, Духи Зла!

Рассвет сегодня над землей взойдет в последний раз!

Мрак встал железною стеной. Семь Легионов Тьмы,

Алтарь Священный взяв в кольцо, ждут знака Сатаны.

Горит земля, горят вода и воздух в небесах —

Единая судьба у всех, кто вышел против нас!

Драконы! Молнии и страх гоните пред собой,

Двойным смятением сметая хилый Белый строй!

Одним ударом – наповал. Рази, о Черный Меч!

Не отступать! За нами – ад, и нас не одолеть!

Криво усмехнувшись, он отложил перо и повернулся к распахнутому окну. Воды Ведьминой Гавани, впервые за всю историю существования Преисподней, были потревожены: спящий на дне океана Левиафан пробуждался. У Воинства Света незавидные шансы, если театр военных действий будет бассейном.

Он был один в этом уголке ада. Роковой Замок, Дрожащие Подземелья Плутонии и Волчий Камень опустели: монстры, демоны и механические игрушки вероятного будущего (которое никогда уже не наступит) были включены в Легионы Преисподней. Первый же Легион составили те, кто ухитрился выдержать все испытания Ведьминой Гавани и ее сумасшедших хозяев до конца; сия награда, надо признать, полностью соответствовала достижению. А сами хозяева, исключенные из Дома Звезды «за расточительность, неразумную мстительность и недостойный истинных Игроков садизм», оказались в штрафном дивизионе под началом Железного Дьявола – тот обещал показать неудачникам, что такое настоящий садизм…

Поднявшись со стула, он пересек комнату и подошел к треножнику с настроенным на равнину Мегиддо хрустальным шаром-передатчиком. Прозрачная сфера передавала картину, не совсем похожую на описанную им в только что составленном стихотворении.

Боевые порядки Ада и Небес – или, как предпочитают их называть, Тьмы и Света – выстроились в две линии, от горизонта к горизонту. В реальности равнина Мегиддо не была столь уж большой (максимум миль двести); кроме того, за последние столетия климатические изменения превратили эту область Земли в пышущую жаром пустыню. В колдовском шаре, однако, отражалась степь, поросшая скудной бурой травой – такой она была более двух тысяч лет назад. Имелось и несколько других, на первый взгляд не столь существенных отличий…

Только несколько минут спустя он понял то, что должно было броситься в глаза сразу же. Оба Воинства не стремились начинать бой! Они, казалось, чего-то ждали, причем явно не сигнала к атаке, ибо стояли так, словно находились на параде. Или в почетном карауле.

Парад? Почетный караул? Это же Армагеддон, конец света (и тьмы) – а они продолжают свой идиотский театр! Режиссера на них нет…

А впрочем, вот Он, режиссер. Собственной персоной. Думает, будто личина Йохана Неукротимого Ему к лицу (тавтология, ну да ладно – корректировку текста можно отложить на потом). Идет между живыми стенами Тьмы и Света, обнажая мечи…

Вот гад! Заранее удалил из общего сценария лист с этой сценой, а сам играет как по нотам!

Ему оставалось лишь смотреть на то, как крутящиеся вихри мифрила, адаманита и энергии Космоса уничтожают возникающих в смертельном коридоре Тьмы и Света Древних, пораженных подобным развитием событий не менее его самого. И как Он мог наделить Свою аватару [182]182
  Avatara (санскр.) – смертное воплощение божества


[Закрыть] противоречащей Его же Кодексу способностью манипулировать Силами?…

Финал был предопределен, как теперь он понимал, задолго до начала битвы. Но КАК Он, при всех Его способностях, смог дать смертному – будь он хоть сто раз Героем – возможность уничтожить тех, с кем не смогли покончить даже Старшие Лорды? Как Он мог подарить Своей Фигуре то, чем сам не обладал?

Старый вопрос, затронутый еще в Каббале: способен ли всемогущий Господь Бог сотворить камень, который он не в силах поднять?

(Верный ответ заключен, как всегда, в самом вопросе. Точнее, в слове «всемогущий». Ибо Бог всемогущ лишь тогда, когда Он – Единственный. А даже в той традиции, которая считает Единственным так называемого Белого Бога, упоминается о миллионах и миллиардах людей, в точности подобных своему Создателю, который, как ни крути, является тем же самым Господом Богом. И значит, не Единственным. А как следствие, и не всемогущим…

Но лучшим доказательством является слово одного из тех, чей авторитет весом и для верующих в единственность Бога, и для отрицающих это. Ответ его был: «Да, и этот камень – человек».)

– С Древними покончено, – сказал я, вытирая с лица пот, смешанный со слизью и кровью, частично – моей. – Это завершает Армагеддон? Вселенная теперь вне опасности…

– И что же, все эти славные солдаты явились сюда напрасно?

Эти слова были произнесены на разных языках и разными голосами. Объединяло их одно: все говорившие принадлежали к тем, кто должен был возглавить Армагеддон. Генералитет… Я мысленно высказал пару не самых приятных пожеланий в адрес этих «вояк», и, окажись мое стремление хоть на толику серьезнее, так бы и произошло. Увы, победу одержал здравый смысл.

Я высказал иное желание, затем попытался повернуться так, чтобы мои слова были обращены сразу к двум сторонам, и заговорил.

Вряд ли эта речь будет когда-либо отнесена к шедеврам красноречия и риторики. Хотя… история обладает замечательнейшим свойством превращать в подобные шедевры любую белиберду, если высказана она была в нужном месте и в нужное время. По части выбора подобных моментов равных мне не было, так что – как знать?

Неожиданно из рядов Светлого Воинства выступили четверо воителей, в которых я не сразу признал Асов.

– Те, кто не согласен, могут открыто заявить об этом, – промолвил Один, и острие длинной пики иронически сверкнуло: кому, мол, не терпится стать первым мучеником Армагеддона?

В рядах Темного Воинства произошла быстрая перестановка, и образовавшуюся подле меня группу дополнил небольшой отряд, возглавляемый хромым бойцом в кожаных латах и черном плаще.

– Поддерживаю, – кратко сказал он, обнажая шпагу.

– Браво, Велунд! – воскликнул Фрейр. – Снова будем вместе, как в те времена!

– Не совсем, – вполголоса проворчал кузнец, однако этого стоящие поодаль уже не услышали.

Прошло немного времени, и я оказался командиром странного отряда, по численности вполне достойного именоваться армией – если бы не многократно превосходящие Воинства Света и Тьмы. Однако численность не всегда решает исход битвы, и ситуация была именно такой. (Я лишь потом сообразил, что «под моим знаменем» сплотились признанные мастера военного дела и боевого искусства: Асы, Гладиаторы, Странники, поверженные и воскрешенные боги минувшей эпохи вроде Кали, Фрейи или Ллира – а также многие другие, чьих имен я так никогда и не узнал…)

Армагеддон завершился. Нетрадиционно и неожиданно, с нарушением любого из военных кодексов (включая сам Кодекс) – но завершился.

Вселенная была спасена.

Эпилог

Арканмирр. Зурингаар. Гольканар. Болотный Оплот.

– Доклад, Железная Стерва!

– Слушаюсь, о безжалостнейший. Итак, Таурон вышел из Игры после захвата Огненной Башни группой Странников – его тела, кстати, так и не нашли. Темная Сторона по-прежнему необитаема и неприступна. Мерлин, свергнутый собственными Героями, не может вернуться в наш план бытия и вынужден оставаться развоплощенным. О Стервятнике и вовсе можно забыть: одним из побочных эффектов того заклятья, которое применил против него Огнетворец, было перемещение его души в Первозданный Хаос – после ухода Древних там достаточно свободного места. Игра близится к концу: остались лишь пятеро.

Р'джак взмахом руки отпустил колдунью и начал составлять новый план: как настроить Джафара и Оберика против Фрейи, чтобы просто раздавить дерзкую Владычицу Готланда, атаковав одновременно с четырех сторон…

Сферы Духа (иногда именуемые шестым измерением). Тропа Веры.

– Я не должен был оставлять этот заговор на произвол судьбы!

– Мерлин, мы все делаем ошибки.

– Да, Кали, однако не все наши ошибки фатальны. Ты не допустила просчета – ты просто проиграла. Здесь есть разница. Кроме того, у тебя в запасе остатки твоего народа.

– Дроу не мой народ. Я лишь их правительница. Как ты говоришь, здесь есть разница.

– Пусть даже так: ты все равно идешь на порядок впереди меня.

– Возможно. Но разве это имеет значение? Ведь, как было сказано, остаться должен только один. Мы уже не остались.

– Неужели ты думаешь, что Игра завершится так быстро?

– И это, по-твоему, быстро?

– Да что такое тысяча лет для Игры? Или десять тысяч?

– В твоих словах есть смысл. Но разве мы можем что-то изменить, находясь здесь, в этом приюте для слабоумных?

– Поодиночке – нет, конечно. А вместе – как знать?

Миры Нерожденных Теней. Инкванок. Конец Дороги Обреченных.

– Я не уверен, что ты делаешь правильный выбор.

– Я тоже. Но лучшего варианта у меня нет. Если, конечно, ты не знаешь, как обеспечивается бессмертие.

– Йохан, ты ведь знаешь все, что известно мне.

– Потому и иду на этот шаг. Бездна знает меня, а я знаю ее.

– Отчасти.

– Но лучше кого-либо из ныне живущих. Кроме того, мне не получить того, что я хочу. Покоя мне не дадут, и никакие врожденные или приобретенные способности – даже стань я Игроком Первого Ранга – уже не помогут.

– И все-таки есть еще один путь.

– Да?

– Девять Ключей.

– Хм… Но где же те Врата, которые надо ими отпереть?

– Врата Йог-Сотота, ты их знаешь. Они именовались серебряными, так как самый важный из Ключей – выкованный из серебра Ключ Алтаря, амулет-оберег и символ Дома Ключа, что сейчас занимает место Колеса на вершине пирамиды.

– Интересный расклад. Сражаться против Игроков?

– Ты это делал и в одиночку, а теперь у тебя может образоваться неплохая группа поддержки. Я ведь тоже знаю все, что знаешь ты…

– Это так. Надо подумать.

– Но от прыжка в Бездну ты, надеюсь, пока воздержишься?

– Ладно, – ухмыльнулся я, – уговорил.

Мой двойник с преувеличенным облегчением вздохнул.

– С тобой говорить иногда труднее, чем с самим Сатаной.

– Еще бы. Он ведь лишь Князь Тьмы. А Я – Повелитель Мироздания.

– Это незачем афишировать.

– А какая разница? Все равно никто не поверит.

– И будет прав.

– То есть? Ты же знаешь…

– Повелитель Мироздания – это титул, который должен быть признан всем Мирозданием. Так что пока оставайся с собственным именем – тем более, Джо-хан аз-Зайд, оно тебе идет.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Не мы идем по Пути, но Путь проходит сквозь нас.

Не наши дела остаются в памяти поколений, но рассказы о них.

Не мы видим во сне иные миры, но Тот, чей сон создал этот мир, видит нас.

Не мы умираем, но Он уходит в смертную тьму.

Не мы рождаемся, но Он появляется на свет.

Не мы живем, но Он – нет, не живет: ибо нет для Него жизни, как нет и смерти. Он – играет.

Не судьбы мироздания определяются нашими поступками.

Не Вселенная смотрит нам в спину.

Не нить собственной Судьбы держим мы в своих руках.

И даже выбор наш призрачен, ибо не изменит он в нашей жизни ничего, что стоило бы изменить.

Пока.

Потому что даже Вечность складывается из бесконечно томительной череды секунд, каждая из которых донельзя скучна и невыразительна, – зато все вместе они складываются в потрясающее творение, которое мы, за неимением иного обозначения, именуем Жизнью…

И если выбор кажется призрачным – быть может, не следует забывать о том, что призраки тоже могут изменять реальность?

И если потеряно все – быть может, нужно понять, что отсутствие чего-то всегда является наличием чего-то?

И если жизнь кажется кошмарным сном – быть может, пора наконец проснуться?

Кайл Иторр
Искательница
Глава 1

(из цикла «Легенды Арканмирра»)

А что носят под доспехами женщины-воины?

(Даламар)

Удаляясь по радужному мосту от возрождающегося мира, Фрейя испытывала смешанные чувства. С одной стороны, это была победа: Лис делал то же, что сделала бы она сама, оставшись последней из рода Асов; с другой стороны, что будет творится во Вселенной, которой правит Хитроумный?..

Фрейя уходила. Но она знала, что когда-нибудь вернется обратно и рассчитается сполна. Это не было ненавистью, потому что ненавидеть богиня любви не может; это было то чувство, которое смертные называют долгом.

Она заставила себя забыть века безмятежности, покоя и наслаждений, проведенные в Ванахейме и Асгарде, выкинула из памяти и собственный божественный образ.

Рагнарок, называемый иногда Goetterdammerung'ом [сумерки богов (нем.)], свершился. И боги потерпели поражение, как и было предсказано Норнами. Теперь Фрейя знала: боги вполне могли выиграть, если бы Норны не провозгласили обратного!

Она всегда воспринимала Вирд [Wyrd – Судьба (сканд.)] как некое абстрактное понятие, смутный образ из поэтической легенды, придуманной Асами для оправдания собственных (далеко не всегда лицеприятных) поступков. Однако сей образ неожиданно оказался обладателем реальной власти, настолько могущественной, что объединенная сила Асгарда ничего не смогла ей противопоставить…

Последняя из Асов, сдерживая боль и обиды, покорилась и приняла наказание за измену и помощь заклятому врагу. Она знала, что это – не навечно, что ее час придет!..

* * *

Я не ожидала легкой дороги. Задуманный план был бы чистым безумием, реши я оставаться прежней Фрейей – богиней любви и тончайшей магии рун, связывающей миры Асов-небожителей и смертных нитями одинаковых для всех чувств и эмоций. Я должна была перебороть себя и перемениться – для того, чтобы мой характер вышел из предназначенной для дочери Вана-Ньорда колеи приговора.

Скрывшись от наблюдения, я вошла в одни из многочисленных Врат, ведущих в Преисподнюю. Пришлось временно притвориться полусумасшедшей авантюристкой, исполняющей некое особо таинственное поручение: демоны настолько уважают Игру и ее участников, что никаких препон мне чинить не стали. Очень любезно с их стороны.

Добравшись до Третьего Круга, я пересекла Пустыню Ужасов (терпеть не могу это место!) и достигла так называемой Темной Башни. Постоянного хозяина сие строение не имело; в то время ею владел некий Рыцарь Полночи, одна из самых загадочных личностей в Преисподней. О нем ходили те еще слухи… впрочем, не о том речь.

Он с интересом выслушал мое предложение, задал несколько вопросов и, удовлетворенный полученными ответами, заключил договор. Я знала: его слову можно верить.

После этого я прошла Лабиринт Вечных Скитаний, вышла к морю, по которому вечно плыл корабль-призрак с постоянно меняющимся названием, и сделала одно предложение его капитану. Тот согласился, но попросил… аванса. Пришлось пойти и на это: без надежного транспорта дело было обречено.

Вскоре я достигла Ведьминой Гавани, которая контролирует почти весь Пятый Круг, и с помощью некоторых дипломатических ухищрений сумела заручиться поддержкой обоих хозяев-соперников этого знаменитого пункта. Их помощь, возможно, и не была такой уж необходимой – но я предчувствовала, что в будущем и Роковой Замок, и Дрожащие Подземелья Плутонии, и даже полуразрушенное логово Волчьего Камня станут ключевыми точками Игры. А также объектами пристального внимания многих Игроков из-за невероятного интереса, проявляемого к этим местам жителями Внешних Миров. О нет, я не была ни прорицательницей, ни гадалкой. Но я сохранила часть приемов рунной магии, чувствуя линии судеб некоторых мест и личностей. Ведьмину Гавань буквально заполняли такие линии. Часть признаков указывала на жителей Истинной Земли, что лишь увеличивало интерес…

Потом я допустила ошибку, попробовав проникнуть в высшие круги ада. У Лордов Высших Сфер тут было достаточно агентов, и они снова выследили меня. Спастись от захвата мне удалось только с помощью одного знакомого, случайно оказавшегося рядом в тот момент. Я даже не ожидала встретить его в Геенне…

То был Велунд, бывший король альвов, величайший кузнец и изобретатель в Девяти Мирах. Рагнарок унес его жизнь, как и жизнь его народа, но я не думала, что после смерти альв окажется здесь. Как выяснилось впоследствии, Велунду было предложено выбрать посмертную участь; поскольку Преисподняя, в отличие от Небес, предоставляла ему возможность продолжать любимую работу, кузнец выбрал ее. И не жалел об этом.

Велунд помог мне скрыться и дал отдохнуть в своем доме. Не желая втягивать его в свои планы и подвергать риску, я вскоре покинула кузнеца и, обосновавшись на пару лет в Лимбе, отправила двух завербованных там же агентов в высшие круги, дав им лишь одно (но зато какое!) задание. Исполнить его им удалось только потому, что оба имели при жизни весьма солидный опыт «полевых исследований»: Хок и Фишер много лет проработали в Страже и заслуженно считались грозой тамошнего преступного мира. Они ухитрились выяснить Истинное Имя одного из тех, кого Судьба назначила противостоять мне на этом этапе Игры – в Бездне его звали Р'джак. Я всегда расплачивалась с долгами, и в благодарность вернула обоих в мир живых – хотя это стоило мне дополнительных лет пребывания в аду…

* * *

В дверь постучали: три длинных удара, два коротких, пауза, три коротких. Прихрамывая, Велунд подошел к ней и потянул за ремень. Хитроумный замок щелкнул, открывая дверь. На пороге стояла женщина, известная в Лимбе под именем Златовласки, Королевы Чаш; настоящее ее имя знал здесь, наверное, лишь Велунд.

– Доброго тебе здравия, кузнец! – сказала она.

– И тебе, госпожа, – ухмыльнулся он, зная, что Фрейя ненавидит это обращение. – Не откажи в одной услуге: озари своим присутствием мою скромную обитель.

Против собственной воли Фрейя улыбнулась и вошла. Дверь за ней закрылась; Велунд подвинул гостье резной стул и сам с облегчением опустился на скамью: искалеченные еще при жизни подколенные сухожилия кузнеца до сих пор не зажили.

– Я скоро уйду, Велунд, – тихо проговорила Фрейя. – Игра ожидает меня.

– Готова ли ты?

(Кузнец отлично знал, о чем идет речь, ведь бОльшая часть портативных наборов для Игры была изготовлена его руками – по заказу Лордов-Наместников высших кругов Преисподней и Владык Бездны; даже Мастера Колеса попросили Велунда смастерить для них несколько экземпляров микро-Досок. Он никому не отказал, но в каждую из Досок встроил нечто вроде секретного механизма, реагирующего на некий определенный пароль. Так, для страховки. Потому что его собственной Фигуры на этих Досках не было видно…)

– Да. Я знакома лично с тремя из тринадцати соперников (притом они об этом знакомстве и не подозревают), и имею приблизительную информацию еще о пяти. Мир также определен: это тот набросок, что некогда сотворил Мастер Аркан с помощью зеркала. Арканмирр.

– Как легли карты в предварительном туре?

– Довольно оригинально. Таурон – знаешь, тот растратчик из Первозданного Хаоса? – получил лааконов-жуков. Он уже даже псевдоним себе придумал – Огнетворец. Р'джак, изгнанник Бездны, вживается в роль Темного Властелина и взял себе орков. И как он только собирается доставать их из Арды?

– Его проблема. Что еще?

– Сидхе (они вроде твоих прежних подданных-альвов) получил некто Оберик, прозванный Иллюзионистом. Племенем людей-ящериц будет править Шари, уроженка Свартланда [сканд. Svartland – черная земля, Африка], заклинательница духов. Двое пока не явились – Стервятник-Оборотень и Ло Пан Связующий; им остались народы г'нолла и половинчиков. Не спрашивай, кто это такие: сама впервые слышу. И наконец, смертные, сиречь люди, должны быть разделены на три различных племени – между мною, Мерлином и Джафаром.

– Мерлин? – искренне удивился Велунд. – Не тот ли это маг-прорицатель из Логрии, наставник Артура Пендрагона?

– Он самый. Дорого ему обошлось последнее волшебство… Встретишь – не узнаешь. Сдал старик. Он теперь именует себя Мудрецом, так как магии у него, почитай, не осталось.

Кузнец печально склонил голову.

– Далее, – продолжала Фрейя. – Джафара я не знаю, но кое-что о нем слышала. Вроде бы это чародей и алхимик из Серкланда [сканд. Serkland – земля шелка, Восток], практикующий трансмутацию.

– Тогда я позволю себе высказать пару предположений на тему выбора твоих соперников.

– Прошу.

– Мерлин, насколько я понимаю, возьмет либо своих соплеменников из Логрии, либо их родичей-вальхов [сканд. кельты, гэлы] с Истинной Земли. В первом случае он получит потенциально высокоразвитую цивилизацию, во втором – неустрашимых в сражении воинов. Поскольку он теперь Мудрец – выбор ясен. Джафар наверняка будет использовать кочевников, что живут между Серкландом и Гардарики [сканд. Gardariki – страна городов, Русь]. Тебе при таких раскладах, пожалуй, стоит обратиться к потомкам племен Гардарики или Валланда [сканд. Valhland – Галлия, Франция]: коренные обитатели наших земель для Игры, к сожалению, малопригодны. Чересчур свободолюбивы, в случае чего не уступят даже своим богам.

– Ты прав, – улыбнулась Фрейя, – и все-таки ошибаешься. Есть у меня на примете одно племя… и один план.

– Какой же?

– Старая поговорка насчет единой крови.

Велунд пристально посмотрел на бывшую богиню любви, потом покачал головой.

– Чересчур сложно для меня. В любом случае желаю удачи. Я могу еще что-нибудь для тебя сделать?

– Да нет, я ведь уйду отсюда, как и пришла: простой искательницей приключений… Кстати, называй меня теперь Искательницей. Для новой Игры я принимаю это имя.

– Как хочешь. Но все-таки прими подарок.

Кузнец аккуратно развернул лежавший на столе пакет. Тонко звякнули звенья кольчужного одеяния.

Фрейя удивленно смотрела на стальное кружево, не превосходящее по толщине плотного шелка.

– Велунд, это прекрасная работа… но разве она может быть использована по прямому назначению, а не как «костюм амазонки-соблазнительницы»?

– Интересная формулировка, – ухмыльнулся мастер. – Держи-ка.

Передав «искательнице приключений» кольчугу, он снял с оружейной стойки тяжелый топор и ударил без замаха. Стальная ткань тихо звякнула и колыхнулась; на звеньях не осталось и царапины.

– Положи на скамью, – сказал Велунд, занося топор.

Опасаясь за искусное стальное плетение, Фрейя хотела было возразить, однако многозначительная ухмылка кузнеца заставила ее послушаться. Ухнув подобно дровосеку, Велунд рубанул сплеча; кольчуга отозвалась коротким лязгом, на скамье образовалась продольная вмятина, а на лезвии топора – четыре довольно крупных зазубрины. Звенья остались прежними и ничуть не деформировались.

– Надевай, – проговорил мастер.

Скинув одежду, Фрейя быстро облачилась в новую кольчугу. Сработанная на манер платья, она прикрывала все тело, руки до локтей и ноги до колен, будучи притом почти невесомой – и совершенно прозрачной.

– Амазонка-соблазнительница, – весело ухмыльнулся Велунд, предлагая Фрейе зеркало.

Та осмотрела себя со всех сторон, словно находилась у портного и примеряла новое вечернее платье. Эффект был поразителен. Любой противник мужского пола был бы сражен наповал одним видом… нет, не кольчуги, а того, что она защищала – от оружия, но никак не от жадных взглядов. Впрочем, с последним Фрейя легко могла смириться (и даже получить некоторое удовольствие)…

* * *

Я вышла на Зеленую Улицу и двинулась к призрачной громаде Вращающегося Замка. Эти Врата были, конечно, далеко не единственными – Лимб, формально принадлежащий к Геенне, являлся на деле чем-то вроде нейтральной полосы на границе между мирами мертвых и мирами живых. И, поскольку сам ад лежит между Реальным и Нереальным Планами бытия, статус Лимба как точки сопряжения всех этих миров был чрезвычайно зыбким – что и давало возможность пересекать эти края любому, чей карман выдержит тарифы Стражей Врат. Последние, впрочем, требуют плату не деньгами; их обычная цена – жизненная энергия «клиента», каковую отдельные исследователи упрямо именуют душой. Возможно, они правы; почти все чародеи, злоупотребляющие странствиями по различным мирам, заканчивают свой путь в Преисподней, ибо не имеют достаточного запаса «внутреннего пламени», чтобы вернуться обратно…

Ну да не о том речь. Мне такая участь не грозила; даже не будь я богиней, Игрокам в этом деле положены кое-какие привилегии. Да, я могла бы и не открывать своего настоящего лица, ведь в Лимбе ни одна собака даже не подозревала о том, что я – Фрейя-Ванадис. Однако подготовка завершилось; настало время встретиться с Мастерами Колеса, которых называют иногда Богами Судьбы – и сделать первый ход. Войти в те Врата, за которыми Они наблюдают круглосуточно. И нанести свой первый удар в битве, которую Они ошибочно назвали Игрой…

Страж недоверчиво взглянул мне в глаза – и отпрянул, обожженный остатками золотого света, некогда наполнявшего Асгард и Ванахейм. Его напарник, более опытный, проверил мою личность косвенным методом – по мощности ауры. После чего открыл Врата и сделал приглашающий жест. Я поблагодарила легким кивком и вошла.

Я была готова к последовавшему взрыву – это сработала сигнализация, устанавливаемая Слугами Колеса на Врата. Таков их обычный метод поимки тех, на кого по каким-либо причинам объявлен розыск. Грубо, но достаточно просто и эффективно.

После этого передо мной обнаружилась еще одна дверь, отмеченная печатью Колеса. Я вошла – и оказалась лицом к лицу с Ним.

Старший из Мастеров Колеса, Орион Провидец. Сын одного из титанов, лишившийся зрения при Гигантомахии [греч. война гигантов], впоследствии Он заслужил признание Высших Сил и был взят на небо – работать называемым в Его же честь созвездием…

Я мало знала о дальнейших событиях, и вряд ли кто-то во Вселенной знал больше моего. Мне было известно лишь, что Орион каким-то образом вошел в союз с силами, сменившими прежних богов Эллады, и обыграл их в их собственной игре, заполучив чуть ли не все их могущество – и добрую половину слуг. Один из них, Габриэль, вскоре поднялся до положения Его помощника и также получил титул Мастера Колеса.

Почему именно Колесо? Трудно сказать. Таков был Знак новой Силы, так Орион именовал Судьбу. Лично я по-прежнему полагала настоящим Знаком Судьбы Пустоту-Вирд, однако кто знает – ведь у Судьбы вполне мог оказаться не один лик.

– Ты принесла мне некоторые проблемы, – проговорил Провидец.

Фраза, вероятно, должна была расцениваться как смесь предупреждения с угрозой; услышав ее, я просто обязана была пасть на колени и молить о прощении – которое Мастер Колеса, немного поломавшись для приличия, конечно, подарил бы несказанно осчастливленной таким поворотом дел «жертве».

Увы, я обманула Его ожидания.

– Готова исправить причиненный ущерб – если, конечно, то действительно был ущерб, а не вынужденное исполнение собственных обязанностей, – сказала я.

Орион покачал головой, тщетно стараясь скрыть восхищение подобной наглостью (так, во всяком случае, Он это расценивал).

– Ты опоздала к началу Игры.

– У меня имелись свои причины. Каков будет штраф?

– Сама рассчитай – Игровой Кодекс тебе известен.

– Хорошо, – кивнула я. – Возражений нет. Какие-нибудь ограничения в Поле Сил?

– Выбери подчиненный тебе народ.

Взглядом испросив разрешения, я придвинула к себе Доску, изменила режим поиска и направила ее в нужное место. Так, следы ведут к… а теперь изменить ракурс… есть!

На Доске возникла Фигура Героя, связанного линиями власти с несколькими пешками, олицетворявшими старейшин племени. Героем этим был Фрит Ледяной Туман, бывший командир дружины Улля, а племенем – остатки войск Асгарда, которых я успела вывести из битвы, когда результат Рагнарока уже был известен.

– Вот они, – проговорила я.

Орион повернул Доску, просмотрел предысторию избранников, удивленно поднял брови – и взглянул на меня, ожидая пояснений. Которых не последовало.

– Ладно, – хмыкнул Он. – Но ты более не будешь богиней.

– Согласна.

– Более того, они не должны считать тебя воскресшей Фрейей.

– Пусть так. Мое новое имя – Искательница. И я дам им новую религию, чтобы они забыли прежних богов – Асов.

– Годится, – согласился Провидец. – Итак, твоей новой силой будет Природа. Возьми, – он достал откуда-то пухлый фолиант в зеленом переплете, – это тебе на первое время.

Я поморщилась. Терпеть не могу изучать магию по книгам. Но другой возможности, судя по всему, мне не представится…

* * *

Заснеженная пустошь. На юге – мертвый лес, под пушистым снежным одеялом выглядящий примерно таким же мирным, как секира в бархатном чехле. На севере – холмы, населенные таким количеством нечисти, что даже им – бывалым бойцам, пережившим Рагнарок – пришлось несладко. Пробиваться назад – чистое самоубийство, а ведь на них лежит немалая ответственность. В отряде более половины женщин и детей, однако с этим-то как раз проблем нет: оружие за нужный конец умеют держать все. Хуже всего то, думал Фрит, что нас слишком мало.

– Они идут с запада! – крикнула Риз, самая остроглазая из валькирий. – Вооружены чем-то вроде алебард, доспехов нет.