Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Соавторы: Василий Панфилов,Кайл Иторр,Геннадий Иевлев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 358 страниц)

А в 1951 году на австралийскую землю ступил покинувший Венгрию по причине некоторых разногласий с коммунизмом энтомолог Гергей Борнемисса. Дисбаланс в местном животном мире, впрочем, можно было заметить, и не будучи энтомологом. Мушиные рои наблюдались невооруженным глазом (а лучше вооруженным, потому что муха в глазу – удовольствие небольшое), а питательная среда тоже была дана в ощущениях всякому, кто просто ехал мимо пастбища на автомобиле, обо всем прочем не говоря.

Борнемисса удивился – как так? И потратил еще шесть лет на то, чтобы потихоньку, в неслужебное время, разобраться – везде ли в Австралии это так, а если да, то чего в цепочке не хватает.

И в пятьдесят седьмом пришел к начальству с проектом. Ввезти в Австралию навозных жуков.

Начальство сказало – да кого хочешь, лишь бы помогло.

И Борнемисса пошел по миру за навозными жуками. Ему нужно было, чтобы жуки, во-первых, потребляли именно то, что есть, а во-вторых – прижились в сумасшедшем местном климате. Выделил. Нашел. Завез. Размножил. Один вид, другой, третий. Программа шла с шестьдесят седьмого года. В восемьдесят пятом вышла на самоподдержание в масштабах страны. Правда, фермеры до сих пор охотно покупают навозных жуков – они землю очень уж хорошо удобряют и аэрируют, их много не бывает. А к тому, что странный этот метод работает, за полвека все давно привыкли и не понимают, как люди раньше жили.

К двухтысячному году количество навозных мух в Австралии упало на порядок. И продолжает падать. Разница между положением вещей на начало девяностых и нынешним – дана в ощущениях. Плотными непродыхательными роями теперь перемещается только саранча. До нее у энтомологов пока руки не доходят.

Экологи счастливы – самый успешный эксперимент по биоконтролю в двадцатом веке… А не-экологи ездят в машинах с опущенными стеклами, едят на верандах и за уличными столиками, купаются во всяких водоемах и передвигаются «по долинам и по взгорьям», рискуя не более чем в среднем по Европе.

И глубоко признательны коммунистам. За доктора Борнемиссу[231]231
  История д-ра Борнемиссы дана в оригинальном изложении А. Н. Оуэн, ибо пересказывать такое менее вкусным языком – грех больший, нежели процитировать с упоминанием автора.


[Закрыть].

– Вот это да, – только и могу сказать я. – Марк, а эта ваша знакомая Энни, случайно, книжек не пишет?

– Сам бы купил, – понимающе кивает великан. – Увижу где, дам знать и вам…

– О чем ты там таком интересном болтаешь, старый броненосец? – возникает рядом с Марком седоватый живчик в смутно знакомой армейской форме цвета зрелого каштана. Выговор бриттского юго-запада – Девон, Бристоль, Сомерсет, где-то там. – Снова о своем туризме?

– Не угадал. Об энтомологии, – отвечает великан, не поворачивая головы.

– Энто-еще-что-такое? Ругаешься, да?

Я усмехаюсь, а Марк с каменной физиономией ответствует:

– Не в моих правилах ругаться с какими-то сеттерами. Так что с этим ты промахнулся, конкурент.

– Нашел конкурента, мои новые тряпки впятеро дешевле твоих бэушных, – заявляет живчик, – поэтому те, кто знает, закупаются у меня грузовиками.

– Грузовиками закупаются как раз те, кто ни хрена не знает, – ухмыляется Марк, – потому что ты очень правильно поименовал свой товар «тряпки». Видите ли, Влад, – поясняет специально для меня, – этот сеттер Алек – один из совладельцев магазина «Робинсон и Кук», который тоже подключился к распродаже армейских запасов Старой Земли. Но если в «Аммотс» заведены несколько концов поставки со складов бундесвера, Легиона, королевской морской пехоты, Цахала и пары менее громких вооруженных сил, чье снаряжение отвечает новоземельным географическим условиям и надобностям, то «Робинсон и Кук» сгребли к себе в хозяйство всю британскую амуницию, какую сумели выцепить по бросовым ценам – кажется, кое за что им еще и приплатили, только чтобы забрали, – ну и уже полгода как пытаются ее распродать. Алек, поправь, если ошибаюсь, но самое современное, что у тебя на складе имеется, – это времен битвы за Окинаву?

– Не слушайте его, Влад, а лучше загляните ко мне сами, тогда и увидите, – поворачивается ко мне живчик Алек, – в те времена еще умели делать вещи. По многим и не скажешь, что шестьдесят лет на складах пролежали. Снаряжение тогда еще великой британской империи плюс германские и итальянские трофеи Второй мировой, оставленные Лисом Пустыни. Марк вон упомянул Легион – а ведь именно в роммелевских трофеях его любимые легионеры следующие лет двадцать и воевали в Индокитае и Алжире; про бундесвер вообще молчу, все стоящее, что у них из тропической амуниции имелось, разработано в те же годы.

– Спорю на бутылку, ничего толкового он там не найдет, – утыкается в кружку великан Марк.

– Принято! Влад, не откажите в любезности – разрешите наш спор, дело недолгое.

– Восемь вечера уже, – вспоминаю я, – выходные на носу, все магазины давно закрыты.

– Ну так владелец-то я, как закрыл – так и открою!

Логично. А дел у меня на нынешний вечер – только подождать, пока мадам Розмари выяснит, едет ли кто завтра с самого утра в сторону Порто-Франко, после чего уговорить этих ранних пташек прихватить с собой попутчика… свободные часика полтора вполне имеются, можно и полюбопытствовать. Не шоппинга ради, а просто так.

Территория Ордена, база «Европа». Пятница, 14/03/21 23:42

От любопытства кошка сдохла. Верная пословица.

В нынешнем случае от любопытства, вернее, от его последствий сдохнет моя дыхалка. Потому как пари «броненосец» Марк проспорил – в «Робинсоне и Куке», оформленном под солидный аглицкий паб, кое-что я все-таки решаюсь прикупить. Не мешок одежек времен войны, само собой, сдались мне эти «денисоновка»*, «жабья кожа»*, «ощепки»* и «дубовый лист»*, да и обувь своей дубовостью доверия не внушает, ноги жаль, – разве что меня вдруг стукнет метеоритом на «пройти курс молодого бойца», тогда пару комплектов этих тряпок можно будет взять, чтобы не поганить нормальную одежду по полигонной грязи. А вот небольшая цейсовская восьмикратная подзорная труба и золингеновская бритва… незаменимые в походе фляжка в брезентовом чехле, складная вилколожка и миска из непобедимой нержавейки… а еще кобура под древний «бульдог»*, куда «леди таурус» вписалась как родная, – от такого отказаться мне не удается, и даже спасительница-жаба молчит, поскольку обошлось все это удовольствие аж в тридцать три экю двадцать центов. Вроде и не вес, когда я все это плюс покупки из «Аммотса» с грехом пополам утрамбовываю в один рюкзак с обвесом – поднимаю без труда. Но вот бегать с таким грузом, имея в руках «гаранд», надолго меня определенно не хватит. А воевать и подавно. Надеюсь, не придется.

Зато мадам Розмари обещание свое не просто держит, а прямо-таки перевыполняет; когда я возвращаюсь в гостиницу, меня встречают фразой:

– Влад, я нашла вам прекрасный транспорт, до базы «Северная Америка» поедете одной машиной, а там присоединитесь к большому конвою переселенцев.

– Замечательно, вы даже не представляете, как я вам признателен. Вечный ваш должник.

– Ловлю на слове, – кивает хозяйка, – и прямо сейчас объясню, как вы мне вернете этот долг. Чтобы каждый раз, когда будете посещать базу «Европа» – и лично вы, и все ваши знакомые останавливались только в моем заведении!

– Всенепременно, – обещаю. – А теперь познакомьте меня, пожалуйста, с хозяевами завтрашнего транспорта.

– Третий столик справа, семейство Альтшуллер…

– Как-как? – с моим техническим образованием фамилия создателя ТРИЗ в памяти сидит намертво.

– Альтшуллер. Знакомые?

– Просто у них есть один очень уважаемый родственник. Или однофамилец, тоже возможно.

– Или там, в Старом Свете, их звали несколько иначе, – подмигивает мадам Розмари. – В общем, здесь они Альтшуллеры – Хайнрих, дочь Моника и внучка Маранта. Редкий случай для Новой Земли, как правило, в малых семьях у мигрантов женщин меньше, чем мужчин.

Вспоминаю Шакуровых: видимо, не столь редкий. Опять же пока гулял по Порто-Франко, явного недостатка женского населения не наблюдалось. Конечно, это не статистика по всему местному шарику или потоку мигрантов, мадам Розмари здесь куда подкованнее меня… но спорить смысла нет. Еще раз благодарю и беру курс на столик Альтшуллеров. По-английски начать разговор или по-немецки? с такой фамилией вероятнее второе, но сперва попробуем с английского, большинство нынешних немцев его как-то да знает, а там разберемся.

– Добрый вечер, разрешите? Влад меня зовут, мадам Розмари, наверное, говорила.

– Присаживайтесь, – отодвигается вместе со стулом Моника. Лет тридцать с хвостиком, фигуристая, но какая-то вся бесцветная.

Опускаюсь на свободное сиденье.

– Скажите, Влад, как так вышло, что вы здесь без транспорта застряли?

– Задержался с покупками и опоздал на вечерний поезд, – пожимаю плечами, – а в Порто-Франко хотелось бы завтра прибыть пораньше.

– У вас там дела?

– Важная встреча. К которой хорошо бы успеть подготовиться.

– С кем встреча? – с сильным акцентом вступает Хайнрих. Грузный, лысеющий, очки в массивной роговой оправе и приколотая над правым нагрудным карманом наградная планка; сидит Хайнрих в полутени, и цветов ленточек не разобрать.

– Папа!

– Что – папа?

– Это невежливо.

Всеми силами скрываю усмешку: между собой папа и дочь общаются по-русски. Не знаю насчет «Моники» и «Маранты», но у «Хайнриха» в староземельной метрике определенно стояло другое имя…

– Я кого попало в машину не возьму, – упирается «Хайнрих».

– А я в чью попало машину и не прошусь, – по-русски же вставляю я.

Изумленное молчание, затем дружный короткий смешок, а Маранта, которая внучка – лет десяти-двенадцати, мелкая, сплошные косички и веснушки – заливается натуральным колокольчиком.

Не сговариваясь переходим на родной язык.

– Влад, значит.

– Паспорт показать?

– Да ладно. – Хайнрих поправляет очки. – Извини за подозрительность, но знаешь…

– Имеешь полное право. Я в Новой Земле с понедельника, и могу лишь повторить известную цитату – «а люди, мессир, все те же». Квартирный вопрос тут, судя по размашистой планировке Порто-Франко – это местный мегаполис на неполные тридцать тысяч населения, – еще долго не будет актуальным, но на моральный облик влияет, видимо, совсем иное. Бандиты есть, вооруженные и глубоко имеющие в виду все законы и порядки. Ну и есть Патрульная служба, которая пытается блюсти порядок и всячески поощряет людей, этому способствующих.

Расписываю эпизод с Шакуровыми и нашим участием. Альтшуллеры переглядываются.

– Что там мадам Розмари говорила о большом конвое переселенцев?

– От базы «Северная Америка» должен идти, иных подробностей не знаю.

– И сколько до этой базы?

– По дороге – километров двадцать или около того.

– Но на этих двадцати километрах у вас уже был опыт… встречи с налетчиками, – хмурится Моника.

– Точно. Так что тут нужно, во-вторых, иметь при себе оружие, а во-первых – быть готовым его применить.

– Мам, тебе это и на стрельбище днем говорили, – вставляет Маранта.

– Знаю… и все равно не по себе как-то.

– А ты настройся иначе, – советую, – от твоей готовности дать отпор зависит благополучие прежде всего твоей дочери. Запомни это, всем сердцем запомни, и тогда в нужный миг вполне сможешь нажать на спуск. Попадешь или нет, тут как повезет, но тренировками делу помочь можно.

Прекрасно понимаю, что самые правильные и верные слова в таком деле помощник очень слабый. Но уж какой есть.

– Вы, надеюсь, в пацифистов играть не собираетесь?

– Не ругайся, – морщится Альтшуллер. – На рожон лезть не будем, лично я уже навоевался выше крыши, но если понадобится – рука не дрогнет.

И то хлеб.

– А теперь рассказывай, – требует Моника.

– Что рассказывать?

– О себе.

– Полную автобиографию?

– Что хочешь. Но будешь врать или юлить, почувствую. Папа прав: не всякого чужого человека в свою машину стоит брать.

Позиция понятная. Что ж, если им от этого будет спокойнее – можно и рассказать. Кое-что. Вкратце описываю свою карьеру боевого программера, завершая калифорнийской командировкой.

– …Ну а дальше я упал приятелю на хвост, и с понедельника по здешнему календарю мы имеем статус «новопоселенцев». Сейчас зацепились за пару концов и потихоньку крутимся. Планов на будущее несколько, что реализуется – как говорится, будем посмотреть.

– Прогноз из личного опыта, – замечает Хайнрих без тени усмешки, – реализуется то, чего в планах не предусмотрено.

Верю. Мой опыт свидетельствует о том же.

– В целом с тобой понятно, – вздыхает Моника, – плывешь по течению.

– Ага. Поворачивать реки, извини, не учен, да и ресурсов на такое надо побольше.

– А если собрать народ и взяться всем миром?

– Такому собирателю надо очень, очень хорошо представлять, как функционируют реки вообще и куда должна течь нынешняя. Вот это я тебе со всей ответственностью эксперта-программера говорю.

Альтшуллеры снова переглядываются.

– Хорошо, Влад, в попутчики берем, – кивает Хайнрих, – уболтал.

Неторопливо раскуривает папиросу.

– Только с тебя еще лекция по международному положению. Как с эксперта, – добавляет Моника.

– Это в организации баз знаний я эксперт, а в здешней географии вживую пока, кроме Порто-Франко и дороги от орденской базы, ничего и не видел, считай. Теленовостей тут нет за отсутствием телевещания… – тут вспоминаю кое о чем и лезу во внутренний карман; ура, не выкинул, – разве только могу предложить рекламную авизовку, из которой вычисляется деловая жизнь мегаполиса Порто-Франко. И если планируете переселение на русскую территорию, свежие проспекты оттуда у меня тоже с собой, готов поделиться.

– Поделись, – соглашается Хайнрих, – такой вариант мы рассматривали, хотя и не в числе приоритетных. Все же в Евросоюзе спокойнее будет. Если примут.

– Вопрос, как мне объясняли, прежде всего зависит от вашей биографии, вернее, от умений. Нужных специалистов примут везде, а вот кто тут кому нужен, надо выяснять на месте.

Хайнрих снова поправляет очки.

– Как по-твоему, тут сильно нужны опытный водитель «скорой», медсестра-домохозяйка и любопытствующая шкода?

Усмехаюсь.

– Вот последняя позиция точно востребована. Причем на всех территориях.

– Не смешно, – заявляет Маранта.

– Так я и не шучу, – с каменной мордой возражаю я, – на фронтире свойство человеческой натуры, именуемое в некоторых авторитетных источниках «пассионарностью», всегда ценилось. Мне не веришь, у деда спроси.

Территория Ордена, база «Европа». Суббота, 15/03/21 06:52

В порядке «полевого испытания» с утра влезаю в свежекупленный камуфляж и ботинки, перепаковав рюкзак. Днем в куртке будет жарко, недаром тут по улице народ ходит в основном в футболках-теннисках, но пока сойдет. Шлем креплю сзади к рюкзаку, на голову – черно-серый шемах. В дневную жару, наверное, надо будет побрызгать на него водичкой… или это я с чалмой путаю? ладно, разберемся в процессе: чего-чего, а жары тут вдосталь.

Ранний завтрак и выход на автостоянку перед гостиницей. При виде обшарпанного… наверное, пикапа – открытая двухместная кабина впереди, за ними в кузове две длинные лавки вдоль бортов, в промежутке между лавками небольшая гора коробок и баулов, а сверху вместо крыши растянутый на хлипких стойках дряхлый брезентовый тент, – я начинаю сомневаться в гениальности решения ехать автостопом.

– Это что такое? – поворачиваюсь к Альтшуллеру.

– Будешь сильно смеяться – «абир»*.

– Не буду, я такого слова вообще не знаю.

– Короче, бывшая военно-полевая «скорая», которую лет пять назад наконец списали, заменив новым агрегатом, ну а приятели мне старичка привели в порядок, поменяли всю начинку – так и ездил, и сюда на нем же перебрался. Полугрузовичок, по паспорту тянет тринадцать человек или тонну восемьсот; больше полутора тонн я бы грузить не рисковал, ну а в остальном вполне рабочая техника. На внешний вид не смотри, машина два десятка хамсинов[232]232
  Хамсин – досл с арабск. «пятьдесят», горячая пыльная буря. Сезон хамсинов в Северной Африке, Египте, Аравии и Палестине приходится на весенний период и составляет около 50 дней, откуда и название.


[Закрыть] под открытым небом выдержала, зато внутри все в норме.

Ладно, рискну поверить, авось на двадцать верст по новоземельному грейдеру старичка «абира» действительно хватит. Сидит машина достаточно высоко, по буеракам должна пройти.

Загружаемся, Хайнрих мягко трогает «абир» с места, движок урчит и без возражений толкает машину куда следует, ровно и послушно. Похоже, внутри там все действительно не так плохо, как кажется снаружи, может, развалюха и до Порто-Франко докатит без поломки.

У КПП – последний шанс спрыгнуть и все переиграть, – интересуюсь:

– Вчера забыл спросить: какое у вас оружие?

– «Эм-один» в трех экземплярах, – отвечает Альтшуллер, – ну и свой наградной ТТ прихватил из-за «ворот».

То есть как – М1? По комплекции Хайнрих и Моника с «гарандом» еще как-то управиться могут, но великими стрелками не выглядят. А уж Маранту отдачей мощной винтовки из тапочек выбросит, и хорошо если ключица цела останется…

– Три «гаранда»? – удивленно переспрашиваю я.

– Какие еще «гаранды»? Карабины «эм-один»*, точно как у нас в Машазе[233]233
  Машаз – сокращенное «Мишмар Эзрахи», ивр.: «Гражданская охрана», составленное из гражданских добровольцев подразделение израильской полиции. В некотором роде аналог ДНД.


[Закрыть], только новенькие, с завода «Ай-Би-Эм»[234]234
  Это сейчас корпорация IBM имеет сугубо компьютерное направление, а в период 1939–1945 гг. в рамках военного заказа производила пулеметы «бар» и карабины М1.


[Закрыть] сразу на резервные склады ушли и полсотни лет там пролежали.

Массаракш. Точно, напрочь забыл, что у янкесов под одним грифом два агрегата шли. Вернее, три, если танк «Абрамс» считать, вот любят же люди путаницу… Да, легкий карабинчик под почти пистолетный патрон даже некрупной девочке вполне по силам. Что до эффективности – человека метров за триста свалит, и ладно, средний стрелок дальше все равно не попадет, хоть какую снайперку ему дай. Остаются, конечно, всякие новоземельные зверушки, но Альтшуллеры и не планируют сафари.

А карабин от «Ай-Би-Эм» – как звучит-то! для программера слаще любой музыки, – непременно и себе найду, когда обзаведусь личным домом, будет на полке вместе с «мадсеном» радовать глаз…

– Еще вопрос: водить только ты умеешь?

– Все умеют.

– Замечательно. Тогда за баранку пересаживаем девочку и имеем трех бортстрелков прикрытия.

– Если хотите трех стрелков, лучше за руль я сяду, – вздыхает Моника, – с карабином эта мелкая сабра[235]235
  Сабра – от ивр. «цабар», вид палестинского кактуса; прозвище «новых евреев», рожденных в Израиле, в отличие от репатриантов.


[Закрыть] управляется не чета мне.

– Согласна, – с энтузиазмом кивает Маранта.

– Что ж, вам виднее.

Да, я не собираюсь ехать с ними дальше «Северной Америки», где передам сильному конвою. Да, вояка из меня еще тот, Хайнрих повидал явно побольше, и не только по возрасту. Но здесь и сейчас я самый опытный в плане новоземельных реалий, и раз так – ответственность за то, чтобы Альтшуллеры благополучно добрались до места, на мне. Что смогу, то и сделаю.

На КПП орденские патрульные распечатывают нам оружейные сумки, я пристраиваюсь так и сяк сперва на переднем сиденье, потом на лавке сзади – пожалуй, сзади с моим ростом и длинной винтовкой выйдет удобнее, впереди того гляди зацеплю стойку и обрушу тент. Сектор сзади-слева берет девочка, вполне сноровисто снарядив карабин, Хайнрих занимает штурманское сиденье. Моника в роли водителя аккуратно рулит «абиром», полугрузовичок уверенно и методично преодолевает ухабы – за прошедшие пару дней их на грейдере ни капли не убавилось.

Вторая передача, потом третья. Держим километров сорок-пятьдесят в час, быстрее и не надо. Минут через пятнадцать впереди возникает поворот направо, с перекрестка виден блокпост базы «Россия»; Моника давит на клаксон, дежурный у шлагбаума в ответ машет рукой.

Новоземельный вельд все тот же, пышный, цветущий и оставляющий послевкусие чуждости.

На правой обочине чья-то недогрызенная тушка и неуклюже раздирающие плоть падальщики, крылатые и не очень. Моника шумно сглатывает.

– Не тормозить! – командует Альтшуллер. – Прими в сторону, но скорость не снижай.

– Точно как на «Дискавери», – завороженно шепчет Маранта.

– Не отвлекайся, держи сектор, – напоминаю девочке, и та поправляет карабин и снова переводит взгляд налево от дороги.

Впереди на бугре, метров за триста, вижу силуэт твари – массивной, покрупнее лошади. Кажется, «большая гиена», в путеводителе помечена как «довольно опасна». Кто б сомневался, для такой пометки одного выражения морды хватит. Тварь наблюдает за нами, явно оценивая – стоит нападать или ну его на фиг? И я с пронзительной четкостью понимаю: если нападет, кранты, я успею выстрелить хорошо если дважды; ну еще добавим пару-тройку пуль от Маранты и Хайнриха. Совсем не уверен, что эти пули лягут куда-то в уязвимое место, если вообще попадут… Одна надежда, что за годы антропогенной активности местное зверье успело усвоить: человек – скотина, чья пищевая ценность куда ниже его потенциальной тяжеловооруженности, и запах ружейного масла и автомобильного выхлопа для них теперь является четким маркером «не стоит связываться».

Так это или нет, но нападать на проезжающий «абир» гиена не спешит. Ну и я не собираюсь в нее попусту палить… из броневика еще подумал бы, а из открытой считай машины – не, сафари лучше оставить на откуп профессионалам. Или жадным до адреналина идиотам. Все, больше мне пусть местные знатоки на мозги не капают, на любой выезд за охраняемый периметр у меня под рукой будет автомат или пулемет, потому как такую тварь надо именно поливать очередями, тогда есть хороший шанс уложить ее или хотя бы вовремя свалить самому…

Еще немного, и впереди снова появляется правый поворот. База «Северная Америка».

– Давай к шлагбауму, – говорю.

«Абир» послушно сворачивает и останавливается перед КПП под прицелом патрульных броневиков с крупнокалиберными М2… ого, тут еще и танк в капонире оборудован, смутно похож на нечто из фильмов о Второй мировой – «Шерман», что ли? вот не разбираюсь я в шушпанцерах, и наших-то по силуэту опознаю едва треть.

Кладу винтовку на скамью и вылезаю из машины, держа руки на виду. Подхожу к патрульному у входа.

– Доброе утро.

– Доброе, – отвечает тот. – Вы в курсе, что сегодня суббота, а по выходным База закрыта?

– Что, никого не пропускаете?

– Пропустить можем, но внутри, считайте, работают только гостиницы и рестораны.

– Нам сказали, что сегодня с базы «Северная Америка» идет конвой на Порто-Франко.

– Верно, будет такой, большая община переселенцев-мормонов из Юты. Собирались выезжать часов в девять-десять.

Всеми силами изображаю удивление и разочарование.

– Как – в десять? Погодите, так это что же получается, мне с этим конвоем в Порто-Франко раньше тринадцати часов не попасть?

– Я бы сказал, что, если попадете к четырнадцати часам, вам сильно повезет, у конвойных колонн рабочий режим – миль двадцать – двадцать пять в час, быстрее не передвигаются.

– Ох… Скажите, а экспресс на Порто-Франко сегодня будет?

– Да, конечно, по расписанию прибывает в семь сорок и отходит в восемь. В выходные, как правило, минут на десять – пятнадцать задерживается.

Гляжу на часы. 07:38.

– Спасибо большое. – Разворачиваюсь, бегом к машине. – Народ, тут такое дело: конвой, оказывается, только в десять будет, поездом я доберусь быстрее, а в составе мощной колонны вам дополнительная охрана от меня не потребуется. – Прячу «гаранд» в оружейный баул, плечами влезаю в рюкзак с покупками от Марка и Алека. – Извините, что так получилось. В Порто-Франко еще поболтаем, надеюсь, я в гостинице «Белый конь» поселился, заходите на рюмку чая.

– Погоди… – привстает Моника.

Хайнрих сжимает ее запястье.

– Давай, Влад, счастливо. Потом расскажешь, зачем все это было.

Раскусил-таки. Ну и ладно, сейчас уже не страшно.

– И вам удачно добраться. – Хлопаю его по плечу, потом жму лапку Маранте. – Охраняй старших, саброчка.

И, нагруженный, возвращаюсь обратно к шлагбауму.

– Поездом выйдет быстрее, – объясняю патрульному и, не дожидаясь приглашения, предъявляю идекарту и готовую к опломбированию оружейную сумку. Писк сканера, зеленый индикатор, щелчок пломбы. Готово.

– Добро пожаловать на базу «Северная Америка», – объявляет патрульный и пропускает меня на охраняемую территорию.

– Скажите, а как на вокзал пройти?

– А вон, гляньте на стенде, – кивает в сторону большого фанерного щита, где изображен план Базы. Ты глянь, какой сервис, с такими указателями и спрашивать лишний раз незачем.

Размерами база «Северная Америка» заметно превосходит знакомые мне «Латинскую» и «Европу», так что поезд «подают» раньше, чем я успеваю добраться до терминала. Снова предъявляю идекарту и квиток литера, меня благополучно выпускают на платформу, и я рысцой направляюсь к самому дальнему вагону – там хвост из желающих воспользоваться железнодорожным транспортом вроде поменьше.

Но на полпути слышу из окна удивленное:

– Влад?..

И через три минуты крепко обнимаю Сару.

Сегодня в вагоне народу рыл под восемьдесят, да многие с видом «челноков», явно переселенцы с объемистым багажом, сиденья заняты практически полностью, а между ними штабеля баулов, мешков и рюкзаков. До наших электричек в дачный сезон недотягивает, но толкучка еще та. Посему для экономии пространства, ну и просто удовольствия ради, сидячее место занимаю я, а Сара устраивается у меня на коленях. Рюкзак и оружейная сумка отправляются на багажную полку. В ближайшее время они не нужны. Надеюсь.

Экспресс дает гудок и трогается.

Территория Ордена, Первая железная дорога. Суббота, 15/03/21 08:20

– Тебе не тяжело? – беспокоится барышня.

– Этот вопрос мы уже обсуждали, – ухмыляюсь я, – сиди и не ерзай.

– Ладно, тогда рассказывай, – мурлычет Сара, прильнув к груди.

«Отредактированную» версию выдать в принципе несложно; скатался, мол, на Базу за покупками, опоздал на вечерний поезд, заночевал и вот еду утренним рейсом – ни слова неправды. И посвящать барышню в подробности моей паранойи насчет Геррика и присных тоже как бы незачем, если я ошибаюсь, она только зря будет волноваться, а если прав – все равно ничем не поможет.

Только вот это «ни слова неправды» будет наглым враньем. Не хочу. Не с Сарой. Не сейчас.

А потому начинаю неспешно рассказывать «все от момента последнего свидания» – одного «инцидента» с Шакуровыми, который я давно наизусть вызубрил, хватит с подробностями на полчаса. Ну и пока работает язык, рукам тоже находится занятие, благо барышня совершенно не против, что ее потихоньку поглаживают по самым уютным местам, обтянутым тонкой тканью бермудов и гавайки, и сама по возможности занята тем же самым. Эх, будь у нас тут отдельное купе… да, знаю, прекрасно успеем и по прибытии в город, причем не раз, а все равно к такому делу хочется приступить безотлагательно.

Прочитав мои мысли, для чего в данную минуту не требуются выдающиеся телепатические способности, Сара смотрит мне в глаза, и мы одновременно хихикаем.

– Согласен, успеем, – вздыхаю я и еще раз крепко прижимаю к себе пышнотелую барышню. Потом Сара привстает, разворачивается – и чем-то цепляется за мою РПС, отчего теряет равновесие и снова шлепается мне на колени. «Что-то» оказывается поясной кобурой, скрытой ранее под полой гавайки; кожаный клапан от рывка отстегнулся и демонстрирует пистолетную рукоятку темно-серого пластика.

– Черт, надо было брать тактическую… – Встав, Сара извлекает небольшой пистолет, проверяет предохранитель – порядок, – и прячет обратно в кобуру.

– А где «беретта»? – интересуюсь я.

– В сейфе, я же не при исполнении, так что могу сама решать, во что одеваться и какой ствол иметь при себе, личный или табельный. «Йерихо»* компактный и мне в руке удобнее, ну и легче почти вдвое.

– Дело хозяйское, мне так «кольт» больше понравился.

– Трофейный с той засады?

– Угу.

– И как, опробовал?

– Потому и говорю, что понравился. Но ты права, родная, тут кому что в руке лучше лежит. – В качестве иллюстрации протягиваю руку куда не следует, получаю ожидаемый шлепок по запястью и усмешку.

– Потерпи, озабоченный.

– Так терплю, всеми можно сказать силами терплю…

Какими именно силами, уточнить не успеваю: поезд резко тормозит, Сара удерживается на месте, только обхватив меня за шею. Не всем так везет: кое-кто, прикемарив на сиденье, от неожиданной остановки оказывается на полу и выражает свое недовольство, громко и матерно.

В ряду напротив здоровяк в орденской форме с усилием приоткрывает окно и наполовину высовывается с целью посмотреть «почему стоим»…

…громкий хлопок, и тело с простреленной башней оседает на пол, и сразу после этого по вагону хлещет пулеметная очередь. Осколки, кровь, вопли, запах горячего свинца.

Еще выстрелы, глухие, где-то в стороне.

Сдергиваю Сару вниз.

– Не мельтеши!

Барышня вздрагивает, кулак у рта… и молча замирает на месте.

Рядом в проходе распластался пассажир с соседнего сиденья – мелкий пожилой не то японец, не то кореец; на щеке царапина, очки перекосились.

Какого черта молчит артиллерия, ведь в составе экспресса есть броневагоны со скорострельными орудиями, точно видел, или…

Да какие тут «или», массаракш, их уже нейтрализовали – причем, похоже, изнутри, снаружи-то фиг ты их достанешь без пушек или ПТУР*, с тем же РПГ* поди еще подойди на нужную дистанцию…

Толпа, узость, паника. Хреново. И по нам еще и работают как минимум один снайпер и пулемет. Абзац. Захотят, пожалуй что положат всех, даже при том, что хотя бы у части пассажиров есть оружие – противник к бою был готов заранее, и мы уже на прицеле; кто высунется, рискует схватить пулю, напрочь не заметив, от кого…

Заметив…

Привстаю, сдергиваю за ремень баул с «гарандом», получаю тяжелым прикладом по ноге. Нож из кармана, пломбу на хрен долой, винтовку к бою.

– Зеркало есть? – спрашиваю у Сары.

Не может у женщины при себе не оказаться дорожного зеркальца; через минуту оно у меня в руках, круглое, в удобной пластиковой противоударной оправе, и плевать, что гламурно-сиреневой. Приподнимаю зеркальце над краем оконной рамы… так… так… направо… есть, багги с пулеметом на вертлюге! смотрим дальше… не торопимся… зеленый пикап, тоже с пулеметом, но этот не на нас нацелен, а куда-то по ходу поезда… а вот снайпера не вижу. Массаракш.

– Отползай в проход и прикрой голову, – командую, а сам надеваю поверх шемаха пробковый шлем. Вот в такие минуты и жалеешь, что старой пехотной каски под рукой нету.

Сара послушно перемещается туда. Японо-кореец делает то же самое – навряд ли понимает по-русски, скорее просто следует правильному примеру.

Еще пулеметная очередь – но не по нашему вагону, куда-то в сторону. Кто по кому палит – не знаю, лишь бы сейчас нас оставили в покое… еще минутку…

Перехватываю винтовку стволом назад и с силой высаживаю прикладом остатки стекла в нижней половине рамы. Часть осколков все-таки уходит внутрь вагона и барабанит по шлему.

Снова зеркальце в руку – так, повезло, не заметили под шум пальбы… вот и прекрасно, вот и дальше не замечайте…

«Гаранд» к плечу. Выдох, вдох, выдох.

На колено, едва приподнявшись над подоконником, два выстрела – и снова вниз. Массаракш, промазал, ниже надо было целить…

Секунда зримого недоумения, затем по вагону снова хлещет пулеметная очередь – слишком высоко взял, только крышу и дырявит. И тут где-то рядом коротко рявкает автомат – кто-то еще из соседей по вагону добрался до оружия! ура, а то в одиночку отстреливаться от цельной банды как-то кисло, – и пулемет, кашлянув, замолкает.