Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Границу между Американской и Русской Конфедерациями отмечает городок «Shalako» – откуда взялось такое имя, ведомо лишь основателю и аборигенам. Никакого погранконтроля я не наблюдаю; может, в городке он и водится, однако Мятликов огибает сей населенный пункт по окружной и без остановки следует дальше. Вскоре берег Большого залива остается в стороне, камни опять сменяются грунтовкой и караван-баши снова распоряжается «гнать по полной». Понимаю, близко родной дом и еще более родное начальство, которому надо сдать добычу без промедления, но у Сары от такой гонки уже плечи затекли. При первой возможности сменяю ее за баранкой.

Часа через два после Шалако, впрочем, становится совсем темно, и колонна останавливается на ночевку.

– В Москве будем завтра в десять с копейками, – обещает караван-баши, – тут всего ничего осталось.

Хорошо бы. А то у любимой все мысли после таких дорог разрываются между «поспать» и «отлежаться в большой ванне с пеной». А это неправильно, у нас, между прочим, официальный медовый месяц!

Территория России, протекторат Москвы, г. Москва

Среда, 32/06/21 10:47

Перед въездом в Москву капитан Мятликов пропускает нас вперед. Вероятно, не хочет светить наше присутствие в служебной колонне, по крайней мере перед охраной периметра; начальству, конечно, будет доложено, все одно подчиненные у него не безъязыкие… ну да тут их внутриомоновские трудности, нас сие не касается.

– Удачи вам, – кивает омоновец, изымая служебный «Гранит».

– И вам, – посылает Сара воздушный поцелуй.

Мутную Москва-реку крупной не назовешь, чуть пошире Мормонской; зато основательный деревянный мост рассчитан на большегрузы, по такому и танк, пожалуй, пройдет. А прямо в конце моста расположен московский КПП. Охранники блокпоста носят обычный ментовский камуфляж, вооружены «калашами» в черном пластике – судя по габаритам и конусу пламегасителя, «сто четвертыми», как раз посредине между традиционной ментовской «ксюхой» и полноразмерным автоматом, только под «семерку»; пистолеты в поясных кобурах смахивают на пээмэмы. Ну и морды сии охранники имеют самые что ни на есть гаишно-таможенные.

– English only, – шепотом бросаю супруге. На всякий случай. В Старом Свете к «своим» у отечественных органов охраны правопорядка отношение еще с допетровских времен на два порядка хуже, чем к «чужим»; как здесь, не знаю, будем посмотреть.

Любимая понятливо улыбается:

– For sure.

С недоуменным видом моргает на традиционное «предъявляем документики, пожалуйста» и отвечает:

– I don't understand, sorry.

Ментовская морда не без напряга рожает «йор айди» и даже добавляет «плииз».

– Oh, ID! – ухмыляясь поглупее, восклицаю я. – Yes, yes, here they are!

Идекартами традиционно возят по сканеру. В «красном списке» личностей, находящихся в международном розыске, разумеется, владельцы не числятся, документы нам возвращают. Тем временем мент-охранник энергичным жестом подзывает другого, вполголоса сообщает, мол, тут нагличане пожаловали, а ты ж знаешь, у меня с этим делом три класса и два коридора – ну если и не дословно, то нечто в этом роде. Второй мент, натянув вежливую улыбку, обращается на вполне сносном английском:

– Будьте добры, какова цель вашего визита в Москву?

– Туризм, – отвечаю я.

– Медведи-водка-балалайка-Горбачев, – добавляет Сара.

Улыбка как-то блекнет. Что у него там крутится под черепом, понятно без всякой телепатии.

– Рекомендую взять гида-переводчика. Обратитесь в представительство Ордена, вам подскажут, в каких гостиницах оказывают эту услугу.

Совет для идиотов-туристов, в общем, правильный и разумный. Радостно киваю.

– Да-да, конечно. У нас есть карта! – тыкаю в дисплей тафбука со включенным «НьюВолдВьюэром», карта Москвы там действительно имеется. Насколько полная и подробная, вопрос, но уж орденское представительство и банк отмечены.

– Прекрасно, – человеку явно полегчало. – Личное оружие у вас имеется?

– Да, – соглашается супруга, – пистолет есть.

– Пистолеты в пределах города разрешено носить открыто, но только после регистрации. Все прочее обязано лежать в запечатанной сумке или сейфе отеля. За регистрацию, пожалуйста, уплатите пять экю с персоны.

Вот жуки, по всей Новой Земле сие бесплатно, и никакой регистрации. Ну да чтоб москвичи не нашли, за что драть с иногородних? Ладно, десятка не деньги. Достаю из кошелька синюю двадцатку, получаю честную сдачу и два картонных прямоугольника с зелеными штампиками, в которые мы под чутким руководством мента сами и вписываем «пистолеты системы Беретта М9». Карточки велено носить с собой и предъявлять вместе с Ай-Ди «властям»…

Формальности на этом заканчиваются, и перед нами наконец открывается город, по которому мы медленно едем, поворачивая «куда глаза глядят».

В заленточной Москве я бывал раза три, задерживаясь максимум на сутки, и вынес из этих визитов твердое убеждение, что люди там иногда бывают хорошими, но сам город – отвратительный. Не потому, что мегаполис: Нью-Йорк и Лос-Анджелес не меньше, да и мой родной Киев тоже пребывает в классе мегаполисов, хотя и раза в три поскромнее. Просто… неуютно. В весьма крупном и не менее столично-заносчивом Питере схожего ощущения у меня не возникало. Сара полностью со мной солидарна относительно превосходства Питера перед первопрестольной, хотя столь резкого неприятия заленточной столицы Эрэфии у нее нет.

Москва здешняя лично мне напоминает старый киевский Подол, где вместо типовых многоэтажек поставлены столь же типовые недохрущевки на два-три этажа, перемежаемые подворьями-особнячками состоятельных персон в духе «кто выпендрежнее» и барачно-складского типа ангарами в демонстративном обрамлении «егозы», заменяющей декоративные кустарники. Запах рыбы, свежей и копченой – весь северо-восточный сектор города упирается в Москва-реку, и очевидно, рыбалка в этом ручейке вполне годная.

Плюс два момента, которые, увы, взяты не с нашего Подола, а конкретно из староземельной Москвы: зримое обилие «хозяев жизни» на понтовых тачках и еще более зримое обилие их сопровождения из силовиков, частью в камуфляже – только не армейских расцветок, а ментовско-чоповских, – а частью вовсе в полуспортивных костюмах, «привет браткам из девяностых», стриженная в ноль башка, золотая якорная цепь на могучей шее и золотой килограммовый кастет на растопыренных пальцах прилагаются. А у многих вдобавок и кожанки, это при здешней-то жаре под пятьдесят… У такого сопровождения в боевой устав, рупь за сто, вписан кусок песенки из «Бременских музыкантов» в исполнении Анофриева, «величество должны мы уберечь от всяческих ему не нужных встреч» – оно хоть и звучит веселой пародией, однако эти лбы подобных умных словей не знают и близко. На уши не налазят. Что за ленточкой, что здесь…

Вот что хотите делайте – неуютно, массаракш. Да, город солидный и не бедный, в таком хоть сейчас открывай отделение «Помощника» и стриги бабки с местных деловых за бухгалтерские-складские программки и техподдержку, оперативный простор налицо. Подброшу мысль Чарли Вонгу, если он вдруг не догадался сам. Однако в московском филиале нашей конторки пускай работают другие. Без меня.

Машину после дороги сполоснуть на ближайшей автомойке и поставить на стоянку у кафешки, любимую под руку, заказать свежевыжатого сока. Сравнить впечатления. Результат совпадает. Вывод: берем в дорогу пару бутербродов и сваливаем из этого населенного пункта.

Сара не возражает.

– Куда направляемся, в Демидовск или в Новую Одессу?

Хороший вопрос, любимая. На Демидовске как будущем местообитании настаивал дед Яр, и в принципе старшее поколение семейства Кушнир его поддерживало, а Олька и Валентин не возражали. В Одессе же осели хорошие знакомые-друзья – Руис, бывший напарник, с которым мы вместе попали в «ворота» Сьюдад-Мехико, и семья Шакуровых, с ними мы тоже пережили несколько острых эпизодов. Причем на самом деле сию компанию можно считать одним семейством, учитывая взаимный плотный интерес Руиса и Полины Шакуровой… и раз уж мы в двух шагах – от Москвы до Новой Одессы меньше двухсот верст, примерно как от Порто-Франко до базы «Латинская Америка», по новоземельным меркам, соседний квартал, – не заглянуть в гости было бы попросту невежливо.

Достаю из кошелька первую попавшуюся пластиковую монетку. Решка – Демидовск, орел (вернее, орденская пирамида) – Одесса. Подбрасываю, ловлю, вскрываю. Золотистый потертый кругляш открывает короткую надпись «50 cents» на реверсе.

– Для начала в Демидовск, – отвечаю я.

Решение принято, Сара уходит попудрить носик в дамскую комнату, а я заказываю у буфетчика большую бутылку лимонада и чего-нибудь пожевать в дорогу. Вместо бутербродов в ассортименте самса, вполне годится, пяток пухлых треугольничков складывают в ностальгического вида пакет из оберточной бумаги; прошу налить во флягу померанцевого лимонада – а такого почему-то нет, есть грушевый, слишком сладкий, но можно разбавить лимонным соком. Пока мне это дело смешивают, стою у стойки, лениво скользя взглядом по открытому павильончику кафешки…

…и натыкаюсь на троицу, что как раз выбирается из серебристого «гелендвагена». Люкс-комплектация и все такое; мигалки на крыше, правда, нет, но не в ней суть. Троица вполне обыденная, вип-персона и при ней два шкафчика-телохранителя – таких в здешней Москве я наблюдал уже пачками. «Вип» мне незнаком, а вот одного из шкафчиков я совершенно точно видел некоторое время назад. На базе «Латинская Америка». Таким же охранником при большом орденском боссе – директоре Гендерсоне. Тогда на телохранителе был белый летний костюм, под которым скрывалась наплечная кобура; сейчас оба шкафчика в американском «лесном» камуфляже и разгрузках, характерные П90 висят на груди вполне открыто. В Московском протекторате автоматы, говорят, для гражданских под запретом? так персоны не совсем гражданские, это первое, а второе – по всем официальным реестрам бельгийская швейная машинка числится пистолет-пулеметом, то есть дозволенным таки здесь для «негосударевых персон» классом вооружения…

Профессионально сканирующий окружение взгляд знакомого шкафчика останавливается на мне. Само собой, узнал, у таких товарищей память на лица не чета моей, да я и не прячусь. Удивился или нет – трудно сказать, морду держит кирпичом; но «випу» докладывает, ибо теперь уже тот рассматривает меня безо всякого стеснения. Потом, бросив взгляд на часы, решительно что-то говорит охранникам, поворачивает в кафешку и устраивается за угловым столиком. Один из телохранителей садится за соседний, развернувшись лицом к павильону и вроде как блокируя хозяйский стол от прочих посетителей; знакомый шкафчик направляется прямо ко мне. Слегка кивает, исполнив формальный ритуал приветствия, и сразу переходит к делу:

– Вас просят на пару слов, – движение локтем в сторону «випа».

Разговором по-английски тут особенно никого не удивишь, так что я иду куда указано. На сей раз разоружиться не заставляют, хотя у меня на ремне открыто висит «беретта», ну и привычная «леди таурус» в кармане.

Вип-собеседник импозантностью заметно уступает Гендерсону и Аттенборо. Мелкий, носатый, заметная лысина и ухоженные остатки темной шевелюры вокруг оной; ну и светло-серый костюм далеко не от Версаче.

– Если Виктора не подвела память, вас зовут Владимир Скьербан. Правильно?

Говорит вполне разборчиво, но с акцентом. Итальянским или французским.

– Не подвела, – произношение моей многострадальной фамилии сейчас не существенно. – С кем имею честь?

– Жерар Перрье, можно просто Жерар. Подробности насчет моего статуса в Ордене вам ни к чему.

Сие спорно, однако решать не мне. Киваю.

– Так вот, Владимир, вы человек неглупый и наверняка не будете поднимать лишнего шума. Судя по имени, вы из русских, во всяком случае, за русского легко сойдете, верно?

Насчет «легко» с моей-то мордой – вопрос интересный, однако насчет главного месье Перрье опять же прав.

– Да.

– И теперь главное: вы в настоящий момент работаете на господина директора Гендерсона?

Ну-ну. Куда это вы клоните, а?

– Конкретно вот сейчас – нет, – отвечаю я святую истинную правду. – Что будет потом, сами понимаете, сказать не могу.

– Меня интересует именно сейчас, – обезоруживающе разводит руками месье Перрье. – Скажите, как вам нравится предложение немного подзаработать? Ничего опасного, ничего противоправного с точки зрения вашей службы в Ордене, да и по законам русского анклава тоже.

– Немного подзаработать – это пожалуйста, – опять-таки говорю, не кривя душой, – но хотелось бы знать подробности, прежде чем соглашаться.

– Сущие пустяки. Но вам понадобится съездить в Демидовск.

Интересное кино.

– Пока не вижу здесь ничего невозможного.

– А теперь излагаю суть поручения. Вы «ворота» прошли далеко не вчера и кое-что о Новой Земле знаете. Официальная история русского анклава, а вернее, так называемого протектората Русской Армии вам наверняка известна, хотя бы в краткой и общедоступной форме. И полагаю, вы – как человек, во-первых, неглупый, а во-вторых, умеющий анализировать доступные вам факты, – заметили в этой истории некоторое количество прорех. Так вот, Владимир: в неформальной обстановке пообщайтесь, пожалуйста, в Демидовске со старожилами и постарайтесь эти прорехи заполнить. Намеренно не ориентирую вас более подробно, пусть разговор будет максимально естественным. Сделаете – сочините вольное историческое эссе и отошлите его обычной почтой в Порто-Франко на мое имя, «до востребования». Над литературным стилем можете не слишком трудиться, а размер вознаграждения будет прямо зависеть от найденных вами подробностей. Задача понятная?

Массаракш. Понятная-то понятная. А главное, совершенно нет причин отказываться от такой подработки; да, она мне не совсем по профилю, тут наверняка нужен экономист… с другой стороны, зубры, владеющие спецификой местных рынков и прочей экономической географией, у Ордена стопроцентно имеются свои, а вот достоверных данных по новейшей истории здешней России они почему-то получить не могут.

С третьей стороны: а если и получат, что с того? Где гешефты Ордена в том, чтобы узнать «как оно было на самом деле»? Если, к примеру, у истоков благосостояния русской территории стоит некий незаконно отжатый ресурс и Орден рассчитывает на этом куда-то сыграть, так мои возможные собеседники о подобном навряд ли проболтаются.

Впрочем, если даже и проболтаются… Ну вот накопает кто-нибудь в архивах, что в семнадцатом году Ленин со товарищи получили от германского генштаба на триста тысяч имперских марок всяческих ништяков за организацию в Петрограде вооруженного мятежа, – что, после этого государственный строй России автоматически поменяется на неограниченную монархию, на престоле окажется очередной Романов, и все отпавшие после Октябрьской революции, а также после Беловежских соглашений части старой державы попросятся обратно под крыло двухголового орла? Чушь. Что бы ни случилось ТОГДА, реальные политики и прочие задействованные персоны работают, исходя сугубо из своих интересов и актуального положения вещей.

Верно писал пан Станислав Ежи Лец, «тех, кто хочет научиться у истории, она научит; остальных – проучит», большая был умница и еще большая язва.

– В целом понятно, можно попробовать, – киваю я. – Аванс будет?

Жерар безразлично улыбается.

– Полсотни покрыть бензин туда-обратно и почтовые расходы вполне достаточно. Возьмите.

И толкает через стол золотую монетку.

Забираю «аванс», вежливо закругляюсь и поднимаюсь. Сара успела вернуться? Ага, вон, уже на улице, в смысле на стоянке…

И мне очень не нравится троица типовых представителей «кровельного профсоюза» – один в ментовской «тени», двое в спортивно-кожаном, – которые о чем-то с ней «чисто конкретно базарят». Выразительно смотрю на Жерара и направляюсь на помощь жене.

– Honey, what's the deal? – на всякий случай по-английски.

– Машина понравилась, – отвечает по-русски Сара.

– Да, нам она тоже нравится, – соглашаюсь, разворачиваясь спиной к «самурайчику», любимая справа-сзади, троица передо мной. – Это все?

Левый «спортсмен» ухмыляется, сверкнув золотой «фиксой»:

– Фраерок, не борзей. А то и тачку оприходуем, и биксу твою, да и тебя под шумок могем запетушить…

– Погодь, Плафон, – добродушно скалится щекастый «мент», – ты ж видишь, бакланы залетные, тему не просекли, музыки не знают. Слушай сюда, паря. Есть у нас бугор, а у бугра баба, которая жуть как любит розовый цвет. Бабе срочно нужен подарок. Усек?

Киваю.

– А то. Эксклюзивная тачка, такой никто больше подогнать не сможет.

– Точняк, паря. Так что шматье свое можете забрать, нам оно не в кассу, и гуляйте на все четыре стороны. Слово Хомяка.

Поворачиваюсь к Саре:

– Родная, что скажешь? Раз так вежливо просят, надо помочь.

Подмигнул бы, да за темными очками все равно не видно.

– Надо, так надо, – не спорит любимая и открывает водительскую дверь.

Стоящий по правому краю, ближе всех к двери, «мент»-Хомяк видит убранство салона и издает одобрительный свист:

– Зачетная техника! Нефтяник, в натуре, знатный кусок!..

А больше он ничего не говорит: в правой руке у Сары материализуется дерринджер, двумя черными зрачками устремленный Хомяку в морду. Мой револьвер так же твердо смотрит в корпус среднему братку, а на плечах у Плафона лежат ласково-увешевающие лапищи шкафчика-Виктора. Его напарник со скучающим видом целится в троицу из бельгийского автоматика. Месье Жерар Перрье с кем-то общается по мобилке.

Троица братков появление на сцене подкрепления самым благополучным образом прохлопала, благо стояла к нему спиной, тогда как мы, разумеется, видели все это загодя.

– А теперь, любезнейший Хомяк, напомню вам одно общее правило, – доверительным полушепотом сообщает Сара, – прежде чем делать подобные предложения, неплохо бы выяснить, у кого первого, в случае чего, поедет крыша. Наша – из пяти букв, на «о» начинается. Кроссворд понятный?

Плафон выдает матерную тираду, но шевельнуться в ласковых лапах орденца не может. Хомяк, нервно облизнув губы, молчит.

– Вопрос закрыт? – интересуюсь я.

Тут неожиданно подает голос тот «спортсмен», что у меня на мушке; видать, старший из этой троицы, это его Хомяк поименовал «Нефтяником». Голос спокойный, словно на званом обеде:

– Нам тачка, вам пятьдесят кусков рыжьем. Реально нужно.

Вот почему, интересно, у некоторых вежливость прорезается, только когда их как следует повозишь мордой об стенку? Начни они разговор с такого, глядишь, и нам бы не пришлось ни нервничать, ни стволами светить, да и охрана орденского босса спокойно постояла бы в сторонке…

– Родная, машина твоя, решай. Но мне нравится.

Раздумывает Сара недолго.

– Согласна. Мы сейчас едем в Банк Ордена. Если в течение, скажем, часа вы приносите пятьдесят тысяч экю в любом удобном виде и вносите их на наш счет, можете забирать машину. Нет – значит, разговора не было.

– Заметано, – отвечает Нефтяник. – Бабки будут. Расходимся?

Вместо ответа я опускаю револьвер. «Мент»-Хомяк, выразительно держа руки перед собой, подальше от «глока» в поясной кобуре, отступает назад, ствол автомата следит за ним. Сара убирает дерринджер, я по-английски обращаюсь к Виктору:

– Пусть уходят.

Месье Перрье кивает; Виктор, потрепав Плафона по щеке, отпускает «спортсмена» и белозубо ему улыбается на прощание.

– А ведь скрытое ношение оружия в Московском протекторате запрещено, – напоминает орденец.

На что я отвечаю старой поговоркой Дикого Запада:

– Пусть лучше меня судят двенадцать, чем несут шестеро.

Территория России, протекторат Москвы, г. Москва

Среда, 32/06/21 12:02

Оговоренное «рыжье» Нефтяник и Хомяк доставляют, как договорились, в местное отделение Банка Ордена. Из обычной кожаной борсетки появляется завернутый в вощеную бумагу аккуратный слиток тускло-желтого металла, тяжело лязгнувший о стойку. Орденской пирамиды на металле не вижу, значит, банк затребует десять процентов за «конвертацию».

Ну это так, мысли вслух; с братками уговор был только о сумме перевода, в каком виде вносить бабки, пусть сами и решают, Сара просто вручает Нефтянику бумажку с номером:

– Вот на этот счет.

Банковские эксперты несколько минут взвешивают слиток и проверяют качество золота, что-то там просветив или просверлив; наконец оценка вынесена и озвучена, для ровной суммы добавлено еще несколько «игральных карт» и операционистка выдает браткам чек, «операция проведена».

Я же у соседней кассы по своей айдишке проверяю баланс. Есть, пятьдесят тысяч внесено (а также, сообщает распечатка, на той неделе капнул перевод от Зеппа Крамера, педантичный немец высчитал оговоренный процент – три тысячи восемьсот семьдесят два экю сорок центов). В общем очень и очень недурственно, почти шестьдесят тысяч, а если добавить счет в «Объединенном американском банке» – суммарно рисуется мой орденский оклад на следующие года полтора. Или семилетняя зарплата обычного хорошего работника в любой неорденской конторе; учитывая наши с Сарой запросы, такой суммы нам вполне хватило бы как раз на эти семь лет плюс-минус лапоть. Нет, сие не повод «вот прям щас» делать Ордену ручкой и переходить на вольные хлеба, однако приятно сознавать, что один я уже могу обеспечить семье финансовую независимость на несколько лет вперед, и это без того, что лежит резервом на счету у супруги. Скромное состояньице, ага.

Сара передает Хомяку ключи от «самурайчика» и прощально похлопывает тачку по розовому боку:

– Отдаю в хорошие руки.

Баулы наши я уже вытащил, заняв в банковской «камере хранения» отдельную секцию. А куда деваться: да, шмоток у нас осталось всего ничего, но вот оружие, патроны и подаренные бронежилеты суммарно весом где-то с меня. Или Сару. В общем, могу поднять и даже сколько-то с таким грузом пройти, однако серьезно передвигаться – таки нужен транспорт, причем не велосипед, который как в Риме сложили и сунули поверх багажа, так он там и лежал.

При наличии некоторого количества экю транспорт – не проблема, от слова совсем. Вопрос предварительно оговорен еще до того, как в банке появились покупатели; и когда розовый «самурайчик» вместе с братками исчезает из виду, мы подходим к Эйлин, помощнице управляющего. Пожилая ирландка трудится в московском отделении уже шестой год и знает в округе практически всех, кого стоит знать.

– Прогуляетесь сами, или пригнать авто прямо сюда?

– Что-то нет у меня настроения гулять по здешней Москве, – заявляет Сара.

Эйлин понимающе улыбается; историю «продажи машины» мы уже поведали ей «в лицах», опустив разве что упоминания о месье Жераре Перрье, на всякий случай.

– Хорошо. Через несколько минут будет. – И снимает телефонную трубку.

Действительно, не проходит и десяти минут, как на стоянку напротив банка – кабинет у Эйлин как раз туда и выходит, удобно наблюдать – паркуется «Нива» блекло-синих тонов; водитель, плотный и усатый, поправляет кепку-аэродром и рысцой направляется к дверям Банка Ордена, а еще через две минуты целует руку хозяйке кабинета и громогласно сообщает, что вот, сам выбирал, машина звэр, вах, по саванне пролетит, по лесу просочится, на гору вскарабкается, по оврагам прокатится, даже по болоту проползет, если в правильных руках! Представленный нам Теймураз, уроженец заленточного городка Телави, крепко жмет руку мне и чмокает запястье Саре, повторяет, что ни в одной автомастерской на сто километров вокруг лучше не сделают, все перебрано по винтику, бак под пробку, две запаски и канистра в подарок.

– Семь тысяч и только потому, что вы друзья Илинко. – Старинное ирландское имя с кахетинским акцентом звучит забавно, ну да раз сама Эйлин не возражает, я и подавно промолчу.

Сумма действительно разумная. Отправляю Сару на тест-драйв, а сам с Теймуразом снова заглядываю к операционистке, снимаю скромную стопку «игральных карт» и вручаю грузину.

– Уж прости, генацвале, обмыть не получится, нам прямо сейчас ехать надо.

– О чем разговор, Влад, кацо? Будешь снова в Москве, заглянешь, тогда обмоем. А пока удачной вам дороги – и смотри, береги свою красавицу, а то украдут, вах! Сам бы украл, да моя Нино узнает, сразу зарэжет!

Так, посмеиваясь, запихиваем в «Ниву» тяжеленные сумки и сложенный байк. Багажник у «единственного в СССР гражданского джипа» невелик, но поскольку нас всего двое, задние сиденья можно спокойно сложить и занять под «шмоточный отсек» все наличное пространство. Прощаемся с веселым авторемонтником-кахетинцем и без дальнейших промедлений направляемся на запад.

На выезде блокпост с такими же ментами-таможенниками – на сей раз мы без всяких выкрутасов общаемся по-русски, – и полный вперед, в Демидовск!

Территория России, протекторат Русской Армии,

Московская трасса

Среда, 32/06/21 13:21

Первая остановка – рубеж «двух Россий» и таможенный КПП. Таможенный, конечно, громко сказано, просто две гаишного вида будки друг против друга, с московской стороны двое в стандартной армейской «флоре» и зеленых фуражках погранвойск, напротив – трое в красных беретах и знакомом еще по Порто-Франко камуфляже Русской Армии, этакая помесь французской «ящерицы» и отечественного «осеннего камыша», точного подобия среди заленточных образцов я так и не нашел. Форма разная, а вот вооружены все пятеро бойцов одинаково, «сто третьи» через плечо и «грачи» в кобуре.

При обеих будках шлагбаумы, которые в любой момент можно опустить, тормознув проходящую технику «для проверки документов», а возможно, и более плотного досмотра; скромная «Нива» такого желания у «таможенников» не вызывает, однако у нас самих имеется вопрос, поэтому, покинув московские земли, останавливаемся под указателем «Территория под протекторатом РА, Блокпост № 4» и уточняем у подошедшего вразвалочку бойца, как там дальше с дорогой на Демидовск, можно ехать одним или лучше подождать попутчиков.

– Как хотите, – отвечает тот, – но вообще можно ехать спокойно, дорога чистая. Пэпэдэ рядом, нет таких идиотов, чтобы под боком шалить.

– А какой модели ППД, сороковой или тридцать четвертой? – интересуюсь я с каменной мордой.

Удивленное молчание, потом гогот.

– Хорошая шутка, обязательно нашим потом расскажу, – ухмыляется боец. – А специально для штатских персон расшифровываю, ППД – это «пункт постоянной дислокации». Военный городок, где сидит руководство РА, и там же расквартирована примерно треть постоянного состава армии, со всеми вытекающими.

Пожимаю плечами.

– На базе «Северная Америка» тоже расквартирована половина орденской Патрульной службы, но на дороге к Порто-Франко все равно частенько случаются налеты…

– Так то орденские патрульные, а то Русская Армия. Совсем разный класс работы.

Ну, в принципе на качество работы Патрульных сил я пока не имел случая пожаловаться, но с другой стороны, Русскую Армию мне и ранее называли самой боеспособной из всех существующих в этом мире, причем порой так говорили и сами патрульные. Ладно, спорить не буду.

Пожелав бойцам спокойной службы, продолжаем движение. Приличная по тутошним меркам Московская трасса из плотно укатанной гальки вполне позволяет держать за шестьдесят, можно бы и быстрее, но мешает трафик. Ни о какой пробке и речи нет, однако кто-то на дороге присутствует постоянно, от шлейфов пыли никуда не денешься. Хочешь не хочешь, а приходится сбрасывать темп перемещения, неохота пропустить в такой пыли случайную колдобину и покорежить подвеску. «Нива», безусловно, джип по-советски кондовый и выносливый, однако и более серьезные тачки выходят из строя на раз, особенно если водитель забывает о качестве новоземельных хайвеев.

Вторая остановка на заправке, там же и подкрепляемся. Гречневая каша со шкварками и подливкой, мелкие хрустящие огурцы и компот из чего-то вроде ревеня. Вполне съедобно. Сажусь за баранку сам, пусть Сара чуток отдохнет, и едем дальше.

Пейзаж начинает потихоньку, но заметно меняться; вокруг Москвы еще простирались степи, причем более цветущего вида, чем саванны восточного побережья, нечто поближе к херсонским черноземам – а на территории Русской Армии начинаются холмы, чем-то похожие на края басков западнее Рио-Бланко, сперва мелкие, потом все выше и круче, и дорога соответственно чем дальше, тем больше извивается промеж этих бугров. Полей особо не видно, зато хватает рощ, местами вполне достойных именоваться лесами. Не белорусские пущи, пожалуй, да и растительность более южных сортов, крымско-кавказские туи-лавры и прочие кипарисы… и все равно, в таком лесу партизанить должно быть много проще, чем на равнине. Особенно с учетом складок местности. Усиливаю внимание; что бы там ни говорили местные насчет безопасной трассы, лучше поостеречься, любимой вон до сих пор Мраморное нагорье по ночам икается. Супруга, совершенно со мной солидарная, также вертит головой, контролируя свою сторону.

Третья остановка вынужденная, ожидаем, пока по пересекающей трассу одноколейке пройдет товарный состав, величаво-медленный, больше двух десятков вагонов, платформ и цистерн. Однако. Я-то полагал, что единственная построенная в Новой Земле чугунка – на восточном берегу материка, от Баз до Порто-Франко, и ее прямое продолжение вдоль океана на немецкую территорию. Ан нет, у русских тоже проложена колея, да, всего лишь простенькая однопутка, ну так и у орденцев точно такой же голый минимализм. Интересно, рельсы клали под евроамериканский стандарт или выпендрились и оставили отечественный? Как там было в анекдоте про Александра Второго и министра Клейнмихеля, «и стала колея шире на пятнадцать сантиметров» (кстати, вранье, у них промеж рельсов тыща четыреста тридцать пять, что ли, миллиметров, а у нас тыща пятьсот двадцать)… С точки зрения глобальной перспективы общей транспортной сети было бы выгоднее оставить общий стандарт, то бишь евроамериканский, однако у наших людей всегда может вскочить вожжа под хвост в стиле делать как угодно, «только чтоб не как у них». Вот как вбили в школьные годы тютчевское «у ней особенная стать», в смысле особый исторический путь развития России в широком смысле данного термина, так оно в подкорке и осталось…

Ладно, подкорка подкоркой, а еще один камешек мы в пирамиду «экономическое состояние территории под протекторатом Русской Армии» мысленно положим. Нефтедобыча и нефтепереработка, ну и поставка столь востребованного всей современной махинерией жидкого топлива; производство боеприпасов как минимум для легкой стрелковки, причем крупнооптовое, товар с клеймом «Демидовскпатрона» активно продается по всему континенту; добыча коренного золота – это вам не старатели-одиночки с промывочными лотками, описанные в классике у Джека Лондона, а полноценная индустрия, как, скажем, в ЮАР, тоже стратегическое производство; и теперь еще функционирующая железная дорога, пускай местного значения… кстати, локомотив для нее могли пригнать из-за ленточки, но вот рельсы точно на месте производили, иначе золотыми вышли бы – а производство рельсов это уже сталелитейка, что есть беспримесный тяжпром, со всеми вытекающими капиталовложениями. И между прочим, описанных удовольствий протекторат РА добился, имея на южном фланге, за Амазонкой, открыто враждебных чеченов, которые Ичкерийский Имамат, то есть, как давеча выразился Линдсей из «Объединенного американского банка», аборигены одной рукой пашут, а из другой не выпускают автомата. Кстати, об автоматах: снаряжение у Русской Армии, судя по бойцам конвойной охраны и охранникам «четвертого блокпоста», тоже «как в лучших домах Парижа», один в один с московским ОМОНом, да и репутация «лучших вояк Новой Земли» с потолка не падает, ее зарабатывают долгой и упорной практикой, а практика эта на голом энтузиазме протянула бы недолго. Все это в комплексе подразумевает вложения. Очень и очень серьезные, я вот так навскидку и вообразить не могу, сколько миллионов экю ушло на создание структуры, которую я еще не видел и наверняка полностью не увижу, но уже фиксирую ее проявления.