Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 41

Сохранять благожелательное выражение на лице становилось всё сложней, но Алекс терпеливо играл, беседуя с неприсоединившимися. Русских и не очень русских дворян, не принявших смену власти, но и не пожелавших воевать за прежние привилегии на одной стороне с предателями, достаточно много.

Далеко не все будущие эмигранты собрались под знамёнами Корпуса Конфедерации и тем паче не все они станут гражданами оной. Последнее скорее радовало попаданца, чем огорчало.

Какого-либо духовного родства с этими людьми не ощущал, как ни старался. Да и сложно ощутить, когда в разговорах мелькают порой милые подробности времён крепостничества – с гаремами из дворовых девок, возможность запороть непокорного или сдать его в солдаты. Милая пастораль, при описании которой у Алекса сводило скула от бешенства, а у большинства дворян на лицах появлялось выражение умиления и благодати.

– Какое же славное время было, господа, – вздыхали ревнители.

Сложно оставаться спокойным… но нужно. Даже не потому, что нуждается в эмигрантах для пополнения Корпуса, вот уже без чего обошёлся бы радостью! Нужно понимать, что как бы эти ревнители не противны, люди они в большинстве своём образованные. Станут ли они гражданами Конфедерации, Мексики или одной из стран Латинской Америки, не важно. Уровень образования, правильное происхождение и прочие факторы дадут им возможность претендовать как минимум на средне-высший класс, никак не меньше. Чиновники не самого низкого ранга, офицеры, преподаватели в престижных школах и ВУЗах, предприниматели, управляющие и плантаторы.

Не стоит портить отношения с весомыми людьми из-за личных антипатий. С будущей диаспорой, способной осложнить жизнь не только Фокадану, его потомкам и единомышленникам, но и всей кельтской общине.

К слову, люди эти в большинстве пусть и образованные, но не слишком умные. Иначе могли бы догадаться, что прошедший трущобы гость немного иначе воспринимает старые добрые времена.

Ревнитель старых добрых времён удачно пошутил и Алекс засмеялся негромко хорошо поставленным, актёрским смехом. Так, чтобы в уголках глаз появились морщинки, а губы чуть при открылись, показав белые зубы. Долго в своё время отрабатывал… зато действенно. Очень обаятельным становился Фокадан в такие секунды, а шутник начинал чувствовать приязнь к столь тонкому слушателю.

Ничего, ещё с полчаса и можно будет ехать назад, в лагерь. Зато предводители дворянства в очередной раз убедятся, что несмотря на социалистические склонности командира, правила игры он понимает и намеревается соблюдать. К слову, неправда.

Чем больше попаданец слушал такие вот разговоры, тем больше в его голове всплывали мысли об уничтожении дворянства как класса, под корень. И кое-какие подвижки в этом направлении уже есть…

* * *

Проводив взглядом тонкую фигурку Глеба, наравне со взрослыми бежавшим утренний кросс в полной выкладке, Фокадан вдохну. Вот ещё одна проблема…

Обнаружив в лагере мальчишку, удравшего на войну, вознамерился вернуть его домой, надрав хорошенько уши. Но аргументы приёмыша оказались достаточно вескими.

– Я не прошусь в первую линию, – горячо говорил Глеб, – стреляю не хуже других, но понимаю, что в окопах и штыковом бою подросткам не место. Не потому, что мы худшие воины, а потому, что взрослые будут неизбежно отвлекаться на нас, стараясь оберечь в бою, и гибнуть.

Фокадан только приподнял бровь, не говоря ни слова, опасаясь сорваться.

– Вестовой, денщик… да мало ли найдётся дел в лагере, не связанных непосредственно с битвой? Я хочу быть причастным к Великим Делам, да не когда-нибудь потом, а здесь и сейчас. Прогонишь… всё равно воевать буду!

Глянув в глаза Глеба, попаданец понял – этот будет. Из редких обмолвок складываются самые противоречивые картины его прошлого. Низкая грамотность контрастировала с достаточно правильной речью и прорывающимися господскими манерами.

Мальчик из хорошей семьи, по неведомым причинам оказавший на улице в достаточно раннем детстве или незаконный отпрыск служанки от барина? А может, просто покрутившийся при барчуке внучок дворника? Но господские манеры вот так, покрутившись, не приобрести. Будет знание манер, не более. Попаданец насмотрелся на разительные отличии в поведении разных социальных слоёв.

Лакея, пусть и потомственного, знающего о хороших манерах побольше иного провинциального дворянина, никогда не примешь за дворянина. Это вбивается – буквально. Снять картуз при виде барина, чуточку иная манера держать себя, речь… Много мелочей.

У Глеба при всех господских манерах вылезало внезапно знание крестьянской жизни и тут же – тонкий вкус человека, выросшего пусть не в роскоши, но и не в крестьянской избе.

Ясно лишь, что прошлое у приёмыша тяжелое – да такое, что вспоминать или не хочется… или опасно. Попаданец не допытывался, сам не без греха. Хочет мальчик взять на вооружение слова Ломоносова Я сам – знатный предок, так пусть.

Пусть повышает самооценку участием в Великих Делах. Научившись за три недели основам пехотной премудрости, приёмыш так же по верхам изучил артиллерию, сапёрное дело… ныне проходит службу санитаром. Выносить горшки мальчику не понравилось, но терпит, поскольку в госпитале его ещё и обучают. Перевязки, нехитрые наборы трав от больного живота, лечение мозолей, составление простеньких мазей. Пригодится.

Ничего дурного в том, что подросток не занимается ныне по школьной программе, Фокадан не видел. Жизненные уроки порой важней, особенно в таком возрасте. Да и математичка, физика и химия никуда не делись. Так же, как и русский язык, а с недавних пор ещё и ирландский.

С утра пару часов на кросс, бокс, борьбу и армейское фехтование[1563]1563
  Так иногда называют комплекс приёмов с армейским оружием – от сабли (в описываемом времени), полусабли, тесака и карабина с примкнутым штыком, до ножа и сапёрной лопатки. Комплексы армейского (прикладного) фехтования обычно упрощённые, рассчитанные на быстрое обучение новобранца наиболее действенным способам умерщвления врага. Никаких изысков, всё достаточно примитивно.


[Закрыть]. Потом работа и учёба в госпитале, ну а вечером – давай-ка, помогай приёмному отцу приводить в порядок бумаги на двух языках. Вот где математика требуется – с логистическими вычислениями да проверкой бухгалтерии. А там физика с химией армейского образца незаметно приплетаются… Да грамотным языком, без помарок! Иначе переписывать будешь… сынок.

* * *

Лос-Анджелес горел, издали видели редкие всполохи пламени и клубы едкого жирного дыма. В порту, под прикрытием артиллерийских оружий, высаживался английский десант.

Защитники города, несмотря на проявленное мужество и грамотно выстроенную систему укреплений, ничего не могли поделать против подавляющего численного и артиллерийского превосходства противника. Конфедераты отступали, огрызаясь от налетающих конных частей британцев, давая возможность уйти женщинам и детям.

Бросать родные дома всегда тяжело, а уж когда приходится делать это под нажимом красных мундиров[1564]1564
  Жаргонное прозвище солдат регулярной британской армии.


[Закрыть]… для ирландцев, составляющих большую часть населения, ещё и унизительно. Вдвойне унизительно, потому как собственно регулярных частей высадилось немного – части морской пехоты да немногочисленная кавалерия. Остальные – всё больше чернокожие из числа тех, кого несколько лет назад приютили в Канаде.

Хватало и вовсе уж экзотических для Америки типов в тюрбанах, одетых необыкновенно причудливо. Уходить от… этих? Глаза конфедератов белые от ярости, такого унижения они никогда не простят. Ни Англии, ни цветным.

Пока же солдаты и милиционеры пятились, разменивая свои жизни на время. Благо, колониальные части без поддержки красных мундиров не горели желанием бросаться в бой в слепой ярости прирождённых берсеркеров. Наткнувшись на сопротивление, негры и индусы тут же останавливались, принимаясь за вялую перестрелку, пока на помощь не приходили кадровые войска.

Конфедераты же при малейшей возможности переходили в контратаку, норовя сцепиться с преследователями на штыках. Нехватка патронов и русско-немецкая школа штыкового боя, внедрённая уже после войны Севера и Юга, сказывались.

– Полк, – без особых эмоций доложил вернувшийся разведчик.

– Кто?

– Чёрные, – выплюнул парень, зажимая порез на щеке, – врукопашную сцепился с авангардом, троих положил, пятеро разбежались.

– Боевиты как всегда, – смешливо сказала женщина чуть за тридцать в одежде медсестры, подходя ближе, – давай, Алан, зашью пока щёку. Маккормик и без тебя расскажет.

– Слабы духом, Хелен верно сказала, – подтвердил второй разведчик, – мнится мне, они и сами не больно-то рады, что их в армию загребли. И без того бойцы из чёрных, как из говна пуля… простите, мэм.

– Не извиняйся, – весело ответила женщина, зашивая щёку белому от боли Алану, – у самой старик такой ругатель, что привыкла уже. Да и верно ты сказал – вояки из них те ещё, позорище.

– Низшая раса… – начал тощий юнец с еврейскими чертами лица и виднеющимся в расстёгнутом вороте крестике.

– Ой, Леви… отмахнулся от него командир, – забодал ты всех со своими низшими-высшими, да поисками еврейского прошлого среди ирландцев[1565]1565
  Поиски потерянных колен Дома Израиля (10 из существующих ныне 12) одно из любимых развлечений мистиков любых рас, в том числе и семитской. Версия, что ирландцы – суть 10-е колено Дома Израиля, высказывалась не раз.
  ПЫ. СЫ. Версии с «коленами» чаще всего откровенно притянуты за уши и нередко политизированы. Есть необходимость найти родство с неким народом по финансовым или политическим соображениям? Найдут, да ближайшее!


[Закрыть]! Среди чёрных есть и порядочные люди, смелые и умные – поверь потомственному плантатору, который ещё и в Африке бывал не раз. Зулусы, к примеру, храбрецы редкие, а эти… Ну что ты хочешь от бывших рабов и потомков рабов? Селекция! Да ещё и завербованных насильно…

Командир замолк, задумавшись о чём-то, подчинённые притихли. В миру Фриц Кеплер профессор колледжа и пользуется колоссальным уважением как за заслуги в прошлой войне, так и за светлую голову.

– Психологическая атака? Хм… почему бы и нет. Позже можно будет неплохо сыграть на психологии бывших рабов, а пока… Парни! Слушайте сюда!

Лицо профессора стал жёстким, присутствующие невольно подтянулись.

– Отступать надо так, – продолжил он, – чтобы они навек запомнили, что такое сражение с белым человеком. Сейчас, на эйфории от победы, они относительно боевиты и нам нужно напомнить черномазым[1566]1566
  Напоминаю, что в те времена понятий вроде афроамериканец не было, а белая раса вполне официально считалась высшей.


[Закрыть], что ещё недавно белые были их хозяевами. И были бы и дальше, если бы мы нуждались в том! Драться, парни, нужно так, чтобы эти обезьяны в атаку могли только ползти, подпихиваемые в жопы штыками красных мундиров. Никак иначе!

Короткая речь воодушевила бойцов, посыпались солёные шуточки. Кеплер коротко бросил вестовым несколько фраз и те умчались вперёд. Рота милиционеров продолжила отступление, цепляясь за каждую складку местности. Почти все – люди в возрасте, прошедшие ещё войну Севера и Юга. Немногочисленная молодёжь, не попавшая под программу мобилизации в силу возраста или здоровья, натаскана ветеранами на зависть солдатам иных европейских армий. Маршировать, понятное дело, они умеют похуже. Но что качается стрельбы, рукопашного боя и ведения войны малыми мобильными группами – разве что казаки милиционерам Конфедерации фору дадут.

Полчаса спустя, отступив за это время едва ли не на милю, бойцы наткнулись на подготовленные укрепления, сделанные пусть и на скорую руку, но вполне добротно.

– Гражданские стараются, – коротко объяснил майор, – я приказал как можно больше ставить таких вот полевых укреплений. Чем больше их будет, тем меньше потерь у нас и больше у врага. Да и время выиграем.

– К соседям гонцов бы послать, – осторожно высказалась Хелен, поправляя кобуру револьвера – в плен к цветным, а особенно женщинам, попадать не стоит[1567]1567
  Толерантно это или нет, но «из песни слов не выкинешь». Во времена ВОВ именно цветные части проявили себя главными насильниками и мародёрам. Так, воевавшие за Францию солдаты колониальных частей (преимущественно арабы и берберы) показали себя достаточно посредственными (если не сказать хуже) солдатами, прославившись только чудовищной жестокость и изнасилованиями. При высадке в Италии части гумьеров (Марокко) отмечены случаи изнасиловании ВСЕХ женщин и мальчиков-подростков в зоне ответственности колониальных частей. На Сицилии дошло до того, что воевавшие против Муссолини партизаны (а их в Италии хватало) повернули своё оружие против цветных союзников.
  Чернокожие солдаты армии США отставали от гумьеров, но не слишком. Так, большая часть насилий во Франции (союзники!) совершалась неграми из тыловых частей (чёрные служили преимущественно в тыловых частях), такие же данные и по другим европейским странам, где были войска США. 4/5 насильников в армии США в то время – чёрнокожие.


[Закрыть] – были уже случаи убедиться.

– Уже, – хмыкнул Кеплер, – и дороги приказал за собой перерывать – хоть какое-то препятствие для кавалерии и повозок. Далеко ушли?

– Нет, – хрипло отозвался разведчик, – хвост обоза всего в паре миль.

– Нормально. Ладно, парни… и женщины, занимаем позиции. Полчасика продержимся, а больше нам и не нужно.

Милиционеры, перешучиваясь юмором смертников, принялись сноровисто обживать окопы и устраиваться за завалами из деревьев. Несколько умелых охотников из тех, у кого наличествовал бездымный порох, потрусили вперёд, поближе к наступавшим чёрным частям. Такие спецы да в тылу врага многое натворить могут… пока не обнаружат.

Двадцать минут спустя показался авангард преследователей.

– Неожиданно, – пробомотал майор, – тюрбаны? Сикхи, что ли? Нет, те вроде в Индии, там сейчас замятня… Эрзац[1568]1568
  Суррога́т – неполноценный заменитель чего-либо.


[Закрыть]-части? Похоже.

Сикхи… или кто ещё, но атаковать они начали грамотно, идя редкими волнами и тут же залегая, пробежав всего несколько шагов. Казалось, редкие хлопки выстрелов не смогут остановить эти волны, но стреляли конфедераты метко, выбивая офицеров, сержантский состав и наиболее инициативных рядовых.

Пять минут спустя, преодолев за это время пару сотен метров, эрзац-сикхи остановились и залегли, ввязавшись в бестолковую перестрелку. Часть ополченцев успела занять возвышенности и устроиться на деревьях, так что долго носители тюрбанов не продержались. Ещё двадцать минут… и они побежали.

Попытки белых офицеров остановить бегство, убивая из револьверов лучших спринтеров, увенчались успехом, индусы остановились и снова залегли. В дело тут же вступили снайперы КША, выбивая открывшихся офицеров. К чести британцев, они не дрогнули и продолжили выполнять свой долг, снова поднимая подчинённых в атаку.

Ситуация повторилась ещё дважды и сикхи остановились на расстоянии менее чем в сто метров.

– Каждого четвёртого положили, – громко сказал майор, – неплохой результат, как по мне. Рота полк остановила!

– Патронов бы побольше и хрен бы они прошли, – в тон отозвался старый Том Харли – не лучший представитель рода человеческого, решивший Хотя бы умереть правильно, раз уж жил как скот.

– В штыки пойдём, – отозвался Леви с несколько истеричным весельем, – Моего отца ребе проклял за то, что тот в христианство перешёл, а если я отступлю сейчас, то меня отец проклянёт! За нами женщины и дети, моя Ривка тоже в обозе… что с ними будет, если эти дотянутся до них, рассказывать нужно?

Лица посуровели и ополченцы начали примыкать штыки и проверять, как легко выходят из ножен полусабли и тесаки. Индусы завыли тем временем что-то непонятное речитативом и кинулись в атаку. На сей раз они шли не волнами, а сплошной стеной, не пытаясь залечь.

Конфедераты выпускали пули со всей возможной скоростью, не боясь промахнуться. Да по такой толпе и промахнёшься… Вот уже кое-кто привстал на колено, готовясь перейти в рукопашную. Хелен, белая как мел, крепко держит револьвер обеими руками.

– Рр-ра! – Донеслось сзади.

– Наши! Разрази меня гром, наши! – Крикнул Харди.

Кавалерия смяла индусов сходу, не ощутив заметного сопротивления. Кеплер успел отметить странноватую, но несомненно эффективную тактику – впереди скакали всадники с обнажёнными саблями, сзади их страховали огнестрельным оружием. Время от времени напарники менялись.

– Капитан О,Салливан, – лихо отсалютовал подскакавший командир, – профессор?

– Боже, да их всего-то рота, – подумал изумлённо Кеплер, – впрочем, нас тоже.

Лихой командир кавалеристов тем временем превратился во вчерашнего студента, живо интересующегося возможностью послушать лекции.

– Ну хотя бы в полевых условиях, док, ваши лекции по палеонтологии я своим бойцам пересказываю, так ещё просят.

– Ух ты! – Пробасил здоровенный детина, осадивший коня, – никак сам проф? Капитан, ты о нём рассказывал? Рад познакомиться, профессор! Я Жан, Жан Шамьон из канадских французов. Это вы, значит, о динозаврах?

Выстоим, – понял Кеплер, машинально отвечая, – с такими-то людьми!

* * *

Командующий армией вторжения, генерал Джеймс Каннингэм, хмуро уставился на вошедшего адъютанта, медлившего с разговором.

– Никого нет, сэр, – сказал наконец адъютант, – никаких ключей от города, здесь попросту нет никаких жителей. Все ушли, сэр, даже стариков не осталось.

Кивком головы генерал отпустил подчинённого и с хрустом сжал челюсть, как только тот вышел. Новости очень плохие. О подобном только слышал, не сталкивался лично. Испанские партизаны и русские в наполеоновских войнах. Нехороший знак. Уничтожить промышленность Калифорнии и взорвать рудники в таких условиях будет сложно.

А главное – настрой местных. Такое решительно неприятие сотрудничества говорит о желании продолжить войну до самого конца. Английского. Этих не склонить к миру.

Глава 42

Прорыв Экспедиционного Корпуса Конфедерации (название утверждал сам Борегар по политическим мотивам) совпал с мятежом индийских частей англичан. Фокадан с изумившей его лёгкостью катком прошёлся тылам британцев, громя врагов.

Откровенно рыхлый многонациональный корпус показал себя настолько блестяще, что друзья и враги в один голос заговорили о выдающемся полководце современности. Хунте и Борегару требовалось подчеркнуть успехи своего человека, а враги… тем проще сказать о выдающихся талантах противника, чем поведать всему миру о мятеже индусов и собственной неспособности справится с оным.

Войдя в Прибалтику, Корпус разделился на несколько частей, принявшись уничтожать провинциальные гарнизоны. В столкновение с крупными силами противника, сконцентрировавшимися у побережья, Фокадан благоразумно не связывался. Громкие победы не вскружили попаданцу голову, по большому счёту его Корпус способен бить только деморализованного противника, не желающего воевать.

Кадровые британские солдаты из Метрополии, как бы пренебрежительно не относился Алекс к их боевым качествам, его рыхлым частям не по зубам. Храбрости и личной выучки солдатам Корпуса не занимать, но что такое два месяца подготовки?!

За это время можно подготовить пехотинца, тем паче мотивированного добровольца. Можно получить из оных добровольцев вполне боеспособные роты – благо, людей с боевым опытом достаточно. Прекрасные роты образовали достаточно посредственные батальоны, а дальше и вовсе печально… парадокс? Ан нет, слаженности не хватает! На личной храбрости, мастерстве и соображалке на таком уровне уже не выедешь.

Немало времени отнял подбор офицеров, да не по чинам, а по мастерству! В частях Фокадана заслуженные полковники нередко оказывались под началом прапорщиков – благо, обидевшихся заслуженных никто не держал. Офицерам требовалось время притереться друг к другу, изучить подчинённых, наладить взаимодействие с соседями не на бумаге, а на деле.

Всё это осложнялось национальным вопросом. Русские поляки, коих в Корпусе немало, ни в какую не согласны взаимодействовать с еврейскими ротами, не раз доходило до поножовщины и даже стрельбы. Русские части вполне дружелюбно относятся к евреям, но не все и не ко всем… Зато многие русские не хотят воевать рядом с поляками и теми же немцами.

Еврейских рот, к слову, аж пять, притом что в единый батальон они ни в какую не хотят сходиться – какие-то междоусобные дрязги, непонятные посторонним. Ещё полтора десятка мелких подразделений иудеев уверенней чувствовали себя в русских и немецких частях, не слишком охотно общаясь с соплеменниками.

Занимались они не только обеспечением, как можно подумать из-за природных склонностей народа, а вполне успешно воевали. Имелся даже весьма успешный взвод разведки.

Воевал Корпус в итоге ротами, сводя последние в батальоны только по крайней необходимости. Крупную операцию, требовавшую двух и более батальонов, приходилось планировать как несколько отдельных, взаимосвязанных по времени. Поскольку сражения почти неизменно проходили при численном превосходстве солдат Корпуса, подобная метОда работала, пусть и не без огрехов. При попытках задуматься, что же будет при столкновении Корпуса с серьёзным, не деморализованным противником, у Фокадана начиналась мигрень.

* * *

– Почему ты отказываешь от лавров полководца? – Поинтересовался сын, помогая разбираться с бумагами. Парочка адъютантов чуть в стороне тут же приглушили разговор – интересно же!

– Потому что я не полководец, – привычно ответил Алекс, – Фарли! Трофейные ружья лоялистам передай, всё польза.

– Толку-то о них, шеф, – позволил себе поспорить лейтенант, – вояки, прости господи, ещё хуже нас.

По палатке прокатились смешки, проблемы Корпуса ветераны знали прекрасно, предпочитая иронизировать над ними, а не впадать в депрессию.

– Знаю, что хуже, – Фокадан встал и потянулся, хрустя суставами, – и всё же толк есть. Английские гарнизоны здесь… да сам знаешь. Парочка офицеров-британцев, взвод или рота цветных, да местные коллаборационисты из хуторян-аборигенов. Последние, по чести, опасней цветных, но не так чтобы очень – выучки как таковой почти нет, только что с местностью знакомы. На этом фоне местные лоялисты вполне грозно выглядят.

– Даже если только из кустов палить будут и убегать тут же, всё равно англичанам сложней придётся, – на равных влез в разговор Глеб, – малыми группами уже ходить не будут. А как тогда продовольствие собирать? Войсковые операции устраивать?

– Верно, – подтвердил Фокадан, – на большее от местных рассчитывать не стоит. Они ж изначально англичан с радостью встречали. Русские да немцы – кто воевать подался, кто просто в бега, а эти… Зато как начались сперва поборы, а там и бабам подолы задирать, так и задумались.

– Если бы англичане подолы задирали, так местные и не пикнули бы, – брезгливо бросил Фарли, – для них то не в укор. Для них нормально, когда девка на приданое в борделе зарабатывает. А вот что цветные… это задело.

Обсудили со смаком тему местных особенностей, не слишком стесняясь Глеба и избегая разве что вовсе скабрезных вещей.

– А всё-таки, почему не полководец? – Снова поднял тему приёмный сын.

– Потому что я политик, – ответил Фокадан, отложив бумаги, – я не играю в военные шахматы, переставляя роты и батальоны на карте. По совести, уровень выше полка в бою – не моё, не понимаю просто. Если укрепления возводить придётся, то с дивизией справлюсь легко, да и с корпусом, пожалуй. В бою… нет. Как бы тебе…

Алекс почесал давно небритый подбородок и покосился на адъютантов, сделавших вид людей, полностью погружённых работой.

– Ладно вам, парни, – снисходительно сказал, усмехнувшись, – слушайте. Только не трепитесь – до конца войны хотя бы. Воюю я как политик, а не как полководец. В первую очередь, но не только. Взглянув на карту, я вижу прежде всего не полки и батальоны, и даже не ландшафт, а людей. Русских, немцев, евреев и поляков. Так же и у врагов – сикхи, сипаи, негры всякие. Планы… хм, полководческие, так же веду от людей. Знаю своих бойцов и примерно представляю ситуацию у противника. Прежде всего боевой дух подразделения, его слаженность, национальные особенности. И уже потом – вооружение, наличие патронов, насколько удачно они сидят в обороне.

– Негры, к примеру, достаточно храбрые, но нестойкие и очень безалаберные. Они хороши в атаке, когда нужно преследовать убегающего врага. Склонны лениться и не выполнять даже необходимые для выживания вещи. Верят в магию, в колдунов. Зная всё это, рассматриваю свои подразделения… Вот, смотрите:

Порывшись в ящике, Фокадан вытащил старые записи. Адъютанты с Глебом склонились над ними, разглядывая карту с приколотыми к ней пометками.

Сипаи боятся смерти от огня – что-то с религией. Проверить. Огненная стена? Спросить у Дэви, тот в Индии бывал.

Зулу или ашанти[1569]1569
  Африканские племена из числа самых крупных и воинственных.


[Закрыть]? Выяснить… уточнил, всё-таки ашанти. Культ предков, как применить.

Сипаи под руководством лейтенанта Марчбэнкса. Самодовольный дурак. Подарить корову для прокорма? Священное животное, поднять гарнизон на мятеж.

Подобных записей не один десяток и читать их очень увлекательно.

– Ашанти, – Глеб наморщил лоб, – это не к ним Лейба из Второй Еврейской с парнями ходил, вырядившись как чёрт? Он и так-то страшен, прости господи, носяра один… а уж когда размалёван, так в штаны навалить можно!

– К ним, – усмехнулся Алекс, – языка взяли, да и наследили так, как полагается разгневанным предкам. Пластуны из них не очень, но на такие вот цирковые трюки парни горазды, мозги у них интересно работают. Не хуже в итоге получается, особенно если где под местных закосить можно, а не по кустам ползать.

– Я-то думал, у Лейбы контузия сказывается, раз так дурковать начал, – повинился сын, – а тут вот оно что. Да, очень интересно выходит.

– От людей работаю, – повторил Фокадан, – потом уже всё остальное – перерезать пути снабжения, уничтожить склады, агитация местных жителей. Только потом – стратегия. Как политик. Поссорить индусов с местными – они ж это всё Англии будут поминать прежде всего. Посеять недоверие между сипаями и сикхами, ашанти и зулу. Ясно?

– Да… – протянул Глеб, восхищённо глядя на приёмного отца, – ты конечно не полководец, но ведь справляешь-то не хуже! Пусть и с другой, непривычной стороны.

* * *

Выстрелы близ самого штаба заставили насторожиться, но раздавшийся вслед за тем воинственный рёв…

– Jai Mahakali, Ayo Gorkhali!

… заставил Фокадан побледнеть.

– Слава Великой Кали, идут Гуркхи[1570]1570
  Колониальные войска Великобритании, набиравшиеся из добровольцев Непала. Славятся отчаянной храбростью, неумением отступать и выдающими талантами в рукопашном бою.


[Закрыть]! – Машинально перевёл он слова, известные, пожалуй, всем диванным выживальщикам двадцать первого века.

– Бьёмся, парни! – Взревел он, – это настоящие мужчины!

Страх смешался с боевой яростью, затуманивая сознание. Выскочив из палатки с револьвером в одной и саблей в другой руке, Алекс тут же вынужденно упал на землю, опередив залп. Дробовой патрон в верном Ле Мате[1571]1571
  Револьвер, особенностью конструкции которого являются два ствола. Один – соединён с барабаном, второй ниже, заряжен дробовым патроном. Решение на то время очень удачное, многие историки считают Ле Мат лучшим револьвером времён войны Севера и Юга.


[Закрыть] смёл двух свирепых коротышек, но товарищи убитых, ничуть не смутившись, продолжили атаку.

Уйдя перекатом от удара штыка, генерал подсёк ноги одного из нападавших, добавив эфесом сабли в висок. Вскочив, отразил удар штыка и сделал длинный выпад, целя в горло гуркха.

Извернувшись как змея, противник ухитрился уйти от удара и стремительно сблизиться с Фокадном. Выстрел отбросил непальца, но тот ухитрился-таки задеть попаданца, резанув самым кончиком кукри[1572]1572
  Национальный нож гуркхов. Клинок кукри имеет характерный профиль «крыла сокола» с заточкой по вогнутой грани (то есть это нож с т. н. «обратным изгибом»).


[Закрыть] по плечу.

Оглянувшись, Алекс увидел сына, сцепившегося с невысоким непальцем с бочкообразной грудной клеткой. Сердце дёрнулось от страха за мальчика, к которому успел не на шутку привязаться, но тот самостоятельно справился с врагом, расколотив его голову о булыжник.

Отбив первое нападение, Фокадан привёл мысли в порядок и принялся действовать уже как командир.

– Боевое построение! – Заорал, срывая голос, и штабные тут же принялись выстраиваться в боевой порядок, многократно отработанный как раз на такие случаи.

– Гатлинг! – Крикнул Глеб, бросаясь к повозке, уже занятой врагом. Скрипнув зубами, Алекс бросился за ним – не только от желания спасти приёмыша, но и потому, что действия его абсолютно верны. Без Гатлинга надежды отбиться от гуркхов нет. С их привычкой атаковать при любом подходящем случае, подмоги штабу просто не дождаться. Да и будет ли она, эта подмога… незаметно просочиться от побережья до Шилуте[1573]1573
  Литовский город, расположенный близ побережья Куршской Косы.


[Закрыть], где остановился штаб, невозможно. Предательство.

Штабные вместе с денщиками и взводом обслуги, сцепились с непальцами, перейдя в рукопашную. Пробивая дорогу саблей и револьвером, генерал расчистил путь к повозке и остался прикрывать сына. Глебу понадобилось порядка десяти секунд, чтобы привести Гатлинг в боевой режим.

Газонокосилка застрекотала, скашивая гуркхов. Подросток, вцепившись в рукоятки, поливал врагов свинцом, вторым номером работал чей-то денщик, не обращая внимания на отрубленную у ступни ногу и текущую ручьём кровь.

– Jai Mahakali, Ayo Gorkhali!

… и новая волна врагов выкатилась из леса.

– Да сколько вас там!? – Мелькнула в глубине сознания паническая мысль, – роту положили уже, никак не меньше. Если их тут батальон, не отобьёмся.

Штабные выстроились у повозки с Гатлингом, как у колесницы в древние времена.

– Меньше пятидесяти человек осталось, включая денщиков, – с болью заметил Фокадан. Отступая к деревьям, успел заметить вытащенный из палаток ящик с самодельными минами, не доведёнными ещё до ума в походной мастерской, крикнул:

– Делай как я!

Взломав ящик, вытащил маленькую мину, привёл её в боевое положение и с размаху кинул в скопившихся для атаки гуркхов. Вундерваффе сделанные на коленке самоделки никак не назовёшь, но широкого распространения в то время не имели даже гранаты из-за низкой эффективности[1574]1574
  Гранаты известны как минимум с 1405 года, и применялись до середины 18-го века. «Новую жизнь» они получили уже во время Крымской войны, но широкого применения не получили. Гранаты современно типа (то есть не просто чугунный шар с порохом и фитилём) появились только во время русско-японской войны.


[Закрыть]. Эффект новизны сработал, непальцы остановили атаку.

Не обращая внимания на опасность самим попасть под воздействие взрывной волны и немногочисленных осколков, штабные бросками мин вынудили врага сперва остановиться, а затем и попятиться. Небывалый случай для гуркхов! Вовремя… у Глеба как раз кончилась патронная лента, двухминутная передышка дала возможность снарядить её заново.

Снова застрекотал Гатлинг, выплёвывая свинцовые пули. Гуркхи… нет, они не побежали, они внезапно… кончились.

Оставшиеся в живых штабные прошлись по полю боя, добив врагов и организовав дозоры. И только полчаса спустя на помощь пришли свои…

* * *

– Предательство, – мрачно докладывал полковник Пожарский, вытирая лысину, – Парахин, тварь такая, снюхался…

Гигант грязно выругался, сжав кулаки и замолк.

– Ещё к дочке моей сватался… как чуял, не зря отказал.

Картина вырисовывалась неприглядная – в Корпусе предатели. Батальон Сергея Парахина открыл дорогу гуркхам. Пожарскому, узнавшему о случившемся в общем-то случайно, пришлось биться одновременно с батальоном предателей и красными мундирами.

– Половину своих ребят положил, – с тоской сказал одноногий полковник, – но и тварей этих… всех! Успел Парахина расспросить перед смертью, попался он мне.

Лицо ветерана Кавказских войн исказилось в нехорошей гримасе…

– Ну да ничего, на том свете его ещё лучше встретят.

Слушая доклад ветерана, Фокадан мрачнел. Предателей в Корпусе в общем-то немного, но они есть. Гулять во вражеских, ожидая ежечасно удара в спину… нет.

– Идём на соединение с Черняевым, – коротко отдал приказ Фокадан, – Иван Андреевич, не обессудьте, ваш отряд ныне охрана штаба. У тыловых крыс может быть интересней, чем на передовой, без охраны никак.