Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Соавторы: Василий Панфилов,Кайл Иторр,Геннадий Иевлев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 358 страниц)

Нет, глупо получается.

Значит, надо поговорить с семьей лесника. Но уже иначе, это не Евдокия. Собак Яна не боялась, оружие применить не заколебалась бы ни на минуту, но стоит ли множить трупы без необходимости?

Хотя старик Оккам не так формулировал, кажется.

Так что Яна решила подождать утра и попробовать поговорить по-хорошему. Недолго уж и ждать осталось.

* * *

Мария, жена лесника Савватея, действительно была умной женщиной. А потому уже второй день ее мучили самые плохие мысли.

Что муж сбежал или решил остаться в городе с Ксюхой, она не боялась. Глупость это.

А вот что погиб…

Неспокойно на дорогах, а Саввушка… мог и не поберечься, что уж там! Эх, жизнь…

Сорок лет как влюбилась Мария без памяти. Да и Саввушка был хорош собой! Он и сейчас всем на зависть, а уж тогда… веселый, кудрявый, красивый.

Марии он сразу по сердцу пришелся. Как загляделась, так и смотрела бы…

А вот мать ворчала. Мать недовольна была, Машка тогда не понимала, а вот сейчас… Знала мать про Савву и тору Надежду, знала! Шила в мешке не утаишь, как ни стереглись они, а все одно – деревня. На одном конце лопухом подтерся, на втором завоняло. Только люди как думали – у торы с горя, у Саввы, как у всех мужиков. Поднялся, перепоясался, да и из головы вон!

Забудется!

А мать, видимо, догадывалась. И Машку остерегала, да где там! Чтобы влюбленные девки родителей слушали? Отродясь такого не бывало! Машка как в омут кинулась, вниз головой. И было-то все хорошо. А потом… потом – очнулась.

Это Савва мог себе думать, что пожалел, приголубил, что ненадолго. А Маша знала другое. Есть в его сердце уголок для торы Надежды. Ей-ей, похаживай Савва к той же Ксюхе, она б это легче приняла! Девка – она и есть девка, блудливая. А вот когда чувства…

Маша знала, кого ей считать соперницей. И был повод. Савва по-прежнему виделся с торой, хоть и не случалось промеж них ничего плотского, а душа-то! Когда разговаривают, когда в глаза друг дружке смотрят, когда самое суть видят…

Плоть – что? Натешил, да и пошел. А вот душа…

И ругаться нельзя было. На что? На разговоры? На доброту? На подачки от торы? Так ее родные бы первой дурой назвали. Не понял бы никто… А жить как?

Как так жить? Когда знаешь, что не одна ты в душе у мужа? Что есть у него и для другой уголок?

И на помощь он поспешил, стоило торе только его позвать. И понимала Машка – был бы у них шанс, так и не женился б никогда на ней Савва. Дождался бы свою Наденьку.

Даже от себя он это знание прятал. Но от любящей женщины? Не спрячешься. Не укроешься, не уйдешь… нет, нереально.

К торе Надежде Мария ревновала бешено, дико, до стиснутых зубов. И подозревала, случись торе уехать в город, поехал бы Савватей за ней! Как миленький бы поехал! За ней – мог!

Но хоть в чем-то повезло. Погибла разлучница, жаль, не помучилась перед смертью!

Савва отлично понял, что внучка его здесь видеть не захотят, и мальчишку увез. С ним-то в городе он не останется. Но может ли так случиться, что беда какая? А она и не узнает… ой, лышенько горькое…

Впрочем, горе и тоска не мешали Марии споро делать все дела по хозяйству. Скотина себя не накормит, не напоит, навоз не выгребет…

И не сразу она увидела, как к дому направляется женская фигурка. Одна.

Подошла, постучала в ворота.

– Хозяева! Есть кто дома?!

* * *

Перед собой Яна видела красивую женщину. Высокую, статную, русоволосую, с гладким лицом, почти что без морщин. Седина хоть ей виски и выбелила, но на русых волосах не беда это. Даже красиво смотрится. Перламутром…

Добротная одежда, а глаза красные, встревоженные глаза…

И сам собой у Яны вырвался вопрос.

– Он не вернулся из города?!

Мария охнула и схватилась за сердце.

Стоит перед ней… невесть что. Одето кое-как, в мужскую одежду, хоть и баба… срамота! Волосы под шапку убраны, шапка на глаза надвинута, а за поясом – оружие. И пользоваться им явно умеют.

– Ты кто такая? – быстро опомнилась лесничиха. Но Яне хватило.

– Не вернулся. А кто я… мать Георгия. Поняла, о ком я говорю?

Мария испытала большое желание еще раз схватиться за сердце. Да вот беда – уже держалась. Разве что вторую руку для верности приложить?

– Т-тора…

– Спокойнее. Я не кусаюсь. Где мой сын?

Мария несколько секунд помолчала. Вот не хотелось ей говорить! Не хотелось!

А с другой стороны… Савва перед ней виноват! И его полюбовница – тоже! А эта девчонка в чем провинилась? Что не того полюбила? Так ведь пришла за своим ребенком…

Зимой пришла, в такую пору… и нет, это уже не о погоде. Заслуживает уважения.

– В Синедольске он.

– Это я знаю. А где именно? Дом, улица, хоть что-то? Не знаете?

Мария вздохнула.

Во двор гостью приглашать не хотелось. Но…

– Может, вам помощь какая нужна, тора?

– Благодарствую, все у меня есть, что надобно, – спокойно ответила Яна. – В Синедольск мне еще идти. Не вернулся Савватей?

– Нет.

– А когда должен был?

– Да уж дня три тому, как бы не больше…

Яна прикусила губу.

– Плохо.

Мария опустила глаза. Незнакомка подтверждала ее подозрения.

– Сердце у меня не на месте, тора.

У Яны оно тоже теперь было не на месте. Хорошо, если Савватей отвез внука, а потом уж, на обратном пути нарвался на неприятности. А если наоборот?

– У меня тоже. Сын ведь…

– И как вас, тора, угораздило?

– А вот так, – развела руками Яна. – В жизни б мои родители на мой брак с Ильей не согласились. А я и не подумала… сначала закружило, а потом выяснилось, что с того дети появляются. Дурой была. Но за сына все одно благодарна.

Мария кивнула с пониманием. На Яну у нее действительно зла не было. А за что? Семью она не разбивала, чужого мужчину не уводила, а что ее ребенок… так ведь не он всему причиной! Тора Надежда!

В своем доме Мария чужого внука видеть не хотела, но и источником зла его не считала. Не ошибался Савватей в своей жене – умная баба.

– Понимаю, тора. Синедольск. Сухая улица, двенадцать. Саввушка когда приехал, у него купчая и вывалилась…

Ага, вывалилась… ты скажи – сама полезла да вынула! Но Яна уточнять не стала.

– Жама, я сейчас в Синедольск поеду. Ежели что узнаю про вашего мужа – как знать дать?

Мария блеснула глазами.

– А и то… Есть там трактир. «Ржаной хлеб» называется. Саввушка там завсегда останавливался, случись в город ехать. Ежели что узнаете, оставьте хозяину записочку или на словах передайте, мол, для Савватея…

Яна кивнула.

– Слово даю. Может, денег вам нужно или еще чего?

Мария качнула головой.

– Все есть. Хоть реквизиция и была, да не у нас, у торов…

Яна не удержалась.

– Мария, понимаю, верить мне вам не хочется, но послушайте. Это – первая волна. И вторая пойдет, и третья… слово даю! Хватать будут, отбирать все, в ссылку угонять, куда Макар телят не гонял, казнить, расстреливать… Бедноту и дурноту деревенскую пеной на волне вынесет, вас накроет. Что можете – обращайте в золото, прячьте и молчите. Железом каленым жечь будут – молчите. Страшные времена идут, темные… детей бы сберечь! Схроны делайте, зерно прячьте, припасы, что можете… Поверьте, будет только хуже.

Яна знала, о чем говорит. И Мария это видела.

– Тора…

– Сыном клянусь. Даже если кто приличный быстро власть в стране и возьмет, все одно – несколько лет голода, страха, смертей будет. Вот попомните мои слова!

Мария кивнула.

– Благодарствую, тора.

Яна отвела глаза. Ни к чему говорить дальше… эта – поняла. Что может – сбережет, спрячет, схоронит так, что враги не найдут. Может, и предупредит кого, но не жалко. Такие с дурами не дружат.

– Сухая улица, двенадцать?

– Да, тора. Пусть Единый хранит вас и вашего сына.

– А я помолюсь ему за вас и ваших детей, – просто ответила Яна. – Прощайте.

– Прощайте, тора.

Две женщины обменялись понимающими взглядами. И разошлись, чтобы больше никогда не встретиться.

Каждая – на свою маленькую войну. Войну за жизнь.

Русина, Подольск

– Илюшенька, непраздна я. Второй месяц уже пошел.

Илья смотрел как баран на новые ворота.

Непраздна?..

Большие ясные глаза торы Маргариты начали наполняться слезами. Понятно, хрустальными.

– Ты не рад нашему ребеночку?

Э…

А вот что тут ответишь? Правду?

Илья выбрал более безопасный вариант и сгреб Маргариту в охапку.

– Милая, любимая, я так счастлив!

Тора растаяла, просияла и кинулась к нему на шею.

А Илье виделись отчаянные глаза Анны. И ее тоскливое лицо. И Жоржи… малыш, что же будет теперь? Как будет?

В Подольске рассыпалось – все. Просто – все.

Дезертировали солдаты, не было продовольствия, обмундирования, медикаментов, не было интендантов… как раньше Илья их крыл трехэтажным! А поди ж ты!

Нет интендантов, а как нужны!

Не было – ничего.

Кое-как Илья держался на том, что удавалось реквизировать у населения. Кое-как, очень плохо…

Дети? В такой ситуации?

Илья понимал, что он сам виноват. Конечно, он предполагал, что Марго что-то такое пьет или еще как… ну, бабы ж это умеют, верно? А вот то, что она оказалась неосторожна…

Сам, конечно, тоже должен был думать. Но – вот…

Ночью Илья спустился на кухню. Пить захотелось, а в графине была вода с лимоном. Лимон он не любил, а вот чистой воды почему-то не поставили. Ну и пошел.

Денщик?

Так удрал, скотина. А нового Илья и не взял – вроде как ни к чему. Тут и дед Савва, и тора Маргарита, и ее мать, и брат – почти семья…

Дед Савва и сейчас сидел на кухне, теребил какую-то упряжь. Что-то сшивал толстенной иглой…

– Не спится? – окликнул его Илья.

– Я смотрю, тор, и вам не спится, – согласился дед.

Илья был настолько усталым, что махнул рукой, да и вывалил правду:

– Меня сегодня тора Маргарита обрадовала. Беременна она.

Дед Савва охнул и всплеснул руками.

– Ох ты ж! Радость-то какая!

– Радость? А что жрать скоро нечего будет? Радость?! Нам из Подольска уходить надо к весне, это край, иначе тут не войско будет, а толпа грабителей и оборванцев! Куда ее?! С собой тащить?! А ее родных?!

– Вы что ж, тор, не поженитесь?! – дед Савва талантливо изображал ужас. – Она ж… как же тора такое переживет?!

Илья треснул кулаком по столу.

Зря. В кулаке была зажата глиняная чашка, и она такого обращения не перенесла. Только что осколки полетели во все стороны. Один и вовсе в бороде у старика запутался.

– Дед, уймись! Женюсь… Но какие нынче свадьбы?

– Так обыкновенные, в церкви, как все играют…

– И что потом тору ждет? После брака со мной?

Дед Савва посмотрел удивленно. Что ждет? Ну… как и всех замужних тор, понятно. Поедет к родителям мужа, будет там Илью с войны ждать, крестиком вышивать. А потом, когда все это кончится… ведь кончится же весь этот ужас хоть когда-то? Правда?!

Дураком Илья не был, при дворе такие не выживают. И смысл понял.

– Ты знаешь, что у меня сын есть. И она знала.

– Сыну вашему тора Маргарита второй матерью станет, – твердо сказал дед Савва. – Не сумлевайтесь, тор, детей она любит.

– А сын этого захочет? А его мать?

– Так вы ж не поженились?

– А вот это – не твоего ума дело, – прошипел коброй Илья. – И не ее… только жениться я на Марго не могу! Пока не узнаю, что с Анной, – шага не сделаю.

Дед Савва схватился за грудь.

– Тор! Пощади, она ж этого не перенесет! Девочка или умом тронется, или с собой покончит…

– А ты ее в матери для моего Жоржика предлагаешь… – Илья забыл уже обо всем. В том числе и что препирается с крестьянином. Разговаривал так же, как говорил бы с тором Измайловым. – А она чуть что – так в петлю?

– Позор-то какой!

– Какой еще позор? – скривился Илья.

Он отлично помнил, как в такой ситуации вела себя Анна. Ни криков о позоре, ни страданий… ей послан ребенок. Это – чудо и счастье. Она должна сберечь малыша, родить, а дальше посмотрим, как его устроить. В идеале – рядом с матерью.

Анна светилась от счастья. А тут – позор?

Интересно…

– Незамужняя, да понесла…

– И что? Оглянись вокруг, дед. Сейчас лицо мира меняется, а ты о глупостях? С торой я завтра поговорю, но и ты, если ей добра хочешь, так объясни. Мне сейчас не до ее глупостей. А свадьбы все после войны будут, и никак иначе.

Дед Савва подобрался.

– Тор, так вы ж уходить из Подольска хотите?

– Хочу.

– А тору на кого оставите?

– А что ты предлагаешь? Здесь все город, дом есть, денег дам…

– Незамужняя, да беременная, на второй же день ей или ворота грязью вымажут, или еще чего устроят… неуж вам все равно, когда ваш сын погибнет?

– Сразу так и погибнет?

– Может, вы хоть тору в свое имение отошлете? Мы-то и тут переможемся, а у нее маленький будет…

Илья качнул головой.

– Ты понимаешь, что по нынешним временам – она не доедет?

– Тор?

– Алексеевка не рядом. Это до Звенигорода по железной дороге, а потом еще от Звенигорода, под Синедольск… а все эти места заняты освобожденцами. Ты предлагаешь тору одну послать?

– Нет, тор…

– Охрану с ней послать? Чтобы уж точно не доехала? Я тебя умнее считал.

Дед Савва сокрушенно поник головой. Это верно, сама по себе тора не доедет. И с семьей не доедет…

– Когда ж эту нечисть изведут? Тор?

– Когда-когда… в заповедные года, – поговоркой Анны ответил Илья. – Изводим, да плохо получается, сам видишь. У них сейчас сил больше, и снабжение, и все… Валежный в горах, на границе не пойми чего, а нам только ждать остается.

– Ох, тор…

– А ты еще думаешь – свадьба… Хорошо, когда мы победим. А вдруг проиграем?

– Да разве ж Творец такое допустит?!

– Он уже эту нечисть допустил, – отрезал Илья. – И не чешется. И остальное допустит, даже не сомневайся. Без моей фамилии у Марго хоть какие шансы будут. А вот как у жены офицера…

Савелий Лукич понял.

И все же, все же…

– Так ведь и не признаваться можно?

– Можно. Но коли до такого дойдет…

Илья не договорил, но дед Савва все отлично понял. Тут все в кучу смешалось. И опасения за будущее, и неуверенность в себе, и… да уж откровенны будем! Нежелание жениться!

Но кто же та, вторая?!

Имя дед Савва знал. Анна. Но сколько тех Аннушек по Русине ходит? Что тора, так точно. И сына родила…

Ох, плохо все складывается, плохо…

* * *

– Как – не хочет жениться?! Я с ним поговорю!

– Мама, лучше помолчи! – Маргарита цыкнула на мать вполне привычно. Тора Измайлова сжалась в комок и замолчала. После тех ужасных дней она вообще редко открывала рот. Но за своего родного ребенка и курица – орел!

Только вот ребенку оно и не слишком нужно?

– Вот так, тора, – развел руками дед Савва.

– Бред!

– Тора, – не удержался старик. – Лучше надо было его радовать!

– Ах ты… – возмутилась Марго. – Думаешь, я мало старалась?!

– Лучше порадуйтесь, тора, что глуп ваш будущий супруг. Умный бы сроками больше интересовался.

Тора скрипнула зубами.

Что верно, то верно… были у нее определенные сомнения. Были… но не признаваться же в них? Может, и от Ильи ребенок, а она неправильно все посчитала? Там же чуток времени-то прошло…

– Ты о таком, дед, лучше помалкивай.

– О каком таком, тора? Знать ничего не знаю, ведать не ведаю.

– Вот и правильно. Что там за стерва?

– Молчит, тора. Я уж и так, и этак…

– И ничего?

– Только имя. Анна.

– Анна… да это кто угодно! Вон, великая княжна одна тоже Анна была – и что? Вот что теперь делать?!

Тора Измайлова фыркнула.

– Рожать, вестимо, – проговорил дед Савва. – Но не сразу.

– Понятно, не сразу. Но…

– Тора, ваш супруг… будущий… он хочет уводить войско из Подольска. Что хотите делайте, но мы должны отправиться вместе с войском.

– Но зима же!

– Здесь оставаться страшнее будет. Уж поверьте. Месяца не пройдет – убьют.

И сказано было так веско, что тора Маргарита поежилась, обхватила себя руками…

– Я постараюсь.

– Не настаивайте на браке. Но пусть с собой возьмет… может, там получится или в Герцогства уехать, или еще куда…

Тора закивала.

– Я… я справлюсь.

– Вот и ладненько, тора. Помните – наши жизни в ваших руках.

Маргарита помнила. И жить хотелось. А моральная сторона вопроса ее не сильно и волновала.

Русина, Ферейские горы

– Непорядочные люди, – скрипнул зубами Антон Валежный.

И повторил уже подробнее, с расстановочкой.

Заслушались все. А войсковой конюх даже губами зашевелил, запоминая особо выдающиеся обороты. Образование, значит!

Повод у Валежного был – его настигла телеграмма от тора Изюмского.

Были они знакомы раньше? Не особенно. Так, встречались раз или два, но высший свет – место тесное. Да и Русина тоже.

Благодаря освобожденцам и некоторой сумме денег тор Изюмский знал, что Валежный сейчас громит фереев. И поскольку он начал бы с того же…

Не стоит ли предположить, что на службе Русины остался хоть один порядочный человек? Не считая, собственно, Изюмского?

Тор решил сообщить генералу то, что тот мог еще не знать.

«Ворон мертв. Двое воронят живы. Не знаю, кто и где. Ищу. Убийцы мертвы, заклеваны».

Валежный понял. И понял достаточно. И про смерть Петера, и про живых детей, и что кто-то из детей оказался вовсе не беззубой тряпкой. Изюмский выразился достаточно четко. Если никого постороннего не было, а убийцы мертвы…

Значит, кто-то из императорских дочек сумел постоять за себя. И такую можно даже короновать.

Русина не останется без наследника престола. Это хорошо.

Наследника надо еще найти. Это плохо.

Что ж…

Валежный подозвал адъютанта и продиктовал ответное письмо.

«Ищите. Обещаю помощь и поддержку. Надеюсь на встречу».

Умному будет достаточно. А тор Изюмский явно не дурак. И Валежный – тоже. Разобравшись с фереями, он переключится на освобожденцев, а война… для войны должен быть или девиз, или знамя. И таким знаменем может стать дочь императора. Осталось только ее найти. Но это потом, потом… можно побыть и местоблюстителем, в конце концов. Даром ему не нужен тот трон, но в стране должна быть стабильность, а не этот хаос. И не правление голодных крыс.

Остальное – разберемся.

Глава 9. Странная мгла дорог, понятая не вдруг

Русина, Звенигород

–Жом Пламенный, но почему – нет?!

– Идите, жом Ураган! Идите, – махнул рукой Пламенный. – Денег на это сейчас нет, понимаете? Нет! Денег!

И времени.

И сил.

И вообще – у меня другое на уме.

А быдло?

Бабы еще нарожают! Подумаешь, сокровище какое – щенки с помоек! Наплодятся, отстреливать не успеешь! У него дела государственные, а тут какую-то чушь несет соратник по борьбе! Вот заняться человеку явно нечем!

– Но мы столько принесли! Жом, умоляю! Ну хоть давайте приюты для детей откроем! Ну… хоть что-то! Хоть пункты по раздаче хлеба!

– Жом Ураган… – Пламенный ценил и любил своего соратника, да, насколько мог, но тем не менее. Но иногда… Это с ума сойдешь, пока до человека что-то дойдет! – Жом Ураган, поймите правильно. Лес рубят – щепки летят. Нет у меня сейчас на это средств! Надо оружие закупать, патроны…

– Люди лучше сражаться будут, зная, что их семьи с голоду не помрут!

– Жом. Ураган.

Когда Пламенный говорил таким тоном, становилось ясно – других результатов не будет.

Жом Ураган скрипнул зубами.

– Ладно же! Пусть так!

И дверью хлопнул.

Жом Пламенный нахмурился. Так… надо бы последить за верным соратником. Идейные – они самые страшные. Сегодня они за тебя, а завтра – за идею. А ты… а тебя они отлично съедят, если решат, что ты предал их идеалы.

Обязательно последим!

* * *

Вечером жом Тигр валялся на кровати.

Впервые за день просто позволил себе вытянуться, расслабиться – и ни о чем не думать. Уставал он страшно.

Яна вот в таких случаях не лезла с разговорами. Вообще не лезла с нежностями. Ложилась рядом, перебирала его волосы. Или разминала плечи. Молчала, просто была. И это было чудесно…

Яна, где ты сейчас? Мне тебя… не хватает?

Размышления жома Тигра оборвал решительный голос.

– Меня – примет! Брысь!

И лепет слуги. Потом звук удара, открывшаяся дверь – и на пороге возник жом Ураган.

– Тигр, успокойся. Я с миром!

Слова были не лишними, учитывая, что в этот момент на него смотрело дуло небольшого револьвера. На таком расстоянии промазать было сложно, Тигр бы попал в переносицу. Куда и целился.

– Тебе чего надо?

– Чего-чего… догадайся!

– Тут еще и догадываться надо? – Тигр со стоном сунул ноги в домашние туфли. – Чтоб тебя, только отдохнуть прилег…

Жома Урагана такие мелочи не смутили.

– Прости. Но другого выхода у меня не было.

– Угу… Интересно, что Пламенный скажет, когда узнает и о твоем визите, и о нашем сговоре?

Ураган пожал плечами.

– Полагаю, очень огорчится, когда не дождется своих шпионов. Двоих. Но не стоило их посылать ко мне.

Тигр только головой покачал. Черная прядь упала на лоб.

– Ладно. Проходи, располагайся… предложить что?

– Перебьюсь. Тигр, ты был прав.

Тигр и не сомневался.

– В чем именно?

– Я разговаривал с Пламенным. Ему вообще не до меня. И – да! Мне отказали!

Тигр закатил глаза.

– Даже не сомневался.

– Издеваешься?

– Нет.

Жом Ураган посмотрел собеседнику в глаза и остался доволен результатом. Не издевались над ним. Разве что ерничали слегка, но тут… над ним – или над собой?

– Как так получилось, что мы с тобой этим вопросом озаботились, а больше – никто?

Тигр пожал плечами.

– Не знаю.

Хотя ответ он примерно знал, но Урагану говорить этого не хотелось. Некоторые вещи вообще вслух не произносятся.

В чем разница между хозяином и временщиком?

Хозяин думает, что достанется его потомкам. Что будет ПОСЛЕ него.

Временщик никогда об этом не думает. У него задача другая: набить карман и сбежать.

Вывод?

Он прост, но Урагану таких вещей лучше не говорить. Романтики-с…

Поэтому жом Тигр махнул рукой.

– Давай обговорим детали? Что, кто, сколько, куда, когда, как…

Ураган кивнул.

Двое мужчин планировали будущее страны, в которой жили и собирались жить дальше.

Планировал это будущее и Антон Валежный. Но если бы им сказали о сходстве…

Лучше такого не говорить. А то у сказавшего точно не будет будущего. Никакого.

Анна, Россия

– Ань, ты чего вся вареная? – Кира валялась на кровати и жевала жвачку. Анна хоть и морщилась, но замечаний ей не делала – пусть.

Гошку уложили спать. Мальчик и протестовал, и не собирался спать днем, но сытный обед и свежий воздух буквально свалили его с ног.

Аня вздохнула.

– Не знаю… Кира, ты в курсе моей ситуации. Я рассказывала тебе об отце Георгия…

– Козел обыкновенный. И что?

– Мать у него… необыкновенная. И очень хочет прибрать к рукам моего сына.

– Вот коза! – Кира даже жевать жвачку перестала.

– И что теперь делать – я не представляю…

– А чего тут думать? – Кира искренне удивилась. – Собирайся, пошли к отцу.

– Кира, ему не до того.

– Плевать! – отрезала девочка.

– У него Елизавета…

– Значит, подожди пять минут. Сейчас я эту подлизу выставлю – и придешь, – решила Кира. И выскочила из комнаты прежде, чем Анна успела ее остановить.

Оставалось только глядеть на захлопнувшуюся дверь.

Да, Кира становилась сильнее. Взрослее, опаснее – и во многом благодаря ее стараниям. Девочка и сама не замечала, как потихоньку, словно бы исподволь, прививаются ей хорошие манеры, как учат ее держать себя в руках, как дрессируют…

Когда-то давно так поступили и с Анной.

Что уж получилось? Хорош ли результат?

Но без воспитания Анне было бы куда как сложнее, это точно. Кстати, Борис Викторович замечал внешнюю сторону изменений: Кира стала лучше одеваться, меньше краситься и вообще стала походить на нормального подростка.

Насколько нормального?

Не слишком современного, но адекватного и серьезного. Не ботан, как это сейчас называют, не серая мышь, не заучка, но у девочки появился свой стиль. И хороший вкус появился.

А вот Роза Ильинична видела и внутреннюю сторону. И оценила по достоинству.

– Маргарита, земля ей пухом, была бы довольна, – сообщила она как-то. И Анна поняла – одобряет.

Все реже вспоминалась ей ТА жизнь.

Дворцовая, грустная, без малейшей надежды на лучшее. Все чаще манила новая.

Отец… да, она уже воспринимала Петра Воронова как своего отца, без малейшего отторжения, а того Петера почти не помнила.

Отец уехал временно с Сеней-евреем, продавать честные трофеи. А Анне обещал вернуться как можно быстрее. И девушка радовалась этому.

Ее отец о ней заботится. О ее будущем, о будущем ее сына. Как же хорошо, когда ты можешь положиться на своих родных!

Два лица сливались воедино. Две жизни тоже, и все чаще воспоминания Яны казались родными, своими. А те…

Она видела когда-то сон. Чудесный сон. Страшный…

Но потом, в настоящем сне, кружились перед ней лица сестер и матери. Всплывали картины из дворца Хеллы.

Вспоминалась теплая тяжесть младенческого тельца на руках…

И снова и снова Анна просыпалась в слезах.

Год, только год.

Маленький мой, сынок, один раз я тебя предала. Я должна была плюнуть на все, уйти, сбежать, должна была поднять скандал, остаться с тобой… да хоть бы что сделать! Я не должна была бросать тебя на произвол судьбы, Хелла права!

Но коли уж так получилось…

Я не подведу тебя во второй раз. Я тебя люблю, малыш…

* * *

Кира ураганом проскакала по дому и ввалилась в гостиную.

– Папс, пардон! Чем занимаетесь?

Лиза посмотрела со злостью. Это ж надо – погань такая! Считай, весь день насмарку! А она только Боречку уговорила походить на лыжах! Ей же надо продемонстрировать свой шикарный костюмчик из последней коллекции от Boggern![38]38
  Название взято автором с потолка. Обойдутся без рекламы. (Прим. авт.)


[Закрыть]

Он так чудесно фигурку подчеркивает! И ножки у нее такие… на фотках просто блеск! В «инсту» выложить – девочки обзавидуются! А Боречка вообще фишку не рубит! Ну кто идет кататься на лыжах в спортивном костюме, которому уж сто лет в обед?! Куртка какая-то штопаная, шапка жуткая… фоткаться в таком? Это ж на всю жизнь позор!

Ну пусть хоть ее сфоткает!

А как можно было бы красиво оформить!

Я и мой френд! Хотя… между нами, Боречка хотя и богат, но…

Он та-акой несовременный! Симпатичный, но совершенно ничего не понимает! И профиля у него нет в «Фейсбуке», и в соцсетях он не бывает, и разговоры у него скучные… Ничего! Отец сказал – надо, значит – надо!

Опять же, Боречка – это для статуса, для спокойной и обеспеченной жизни. А вот для души…

Лиза едва не облизнулась, вспоминая ласковые руки своего тренера. Но… Кира не дремала.

– Я вам тут кайф не обломала? Вот и ладно! Папс, мне твоя помощь нужна!

– Срочно?

– Нет, не срочно! А вообще, я к вам! Лизка, подвинься!

Кира бесцеремонно завалилась на диван так, что красавица подлетела на полметра вверх.

– Кира!

– Неня, ну ты ж против не будешь? Посидим мило, тихо, по-семейному? Я щас пиццу закажу…

– Пиццу?!

– Хочешь? Тебе какую?! С креветками, грибами, рыбой?

– Да я… да я эту гадость и в рот не возьму! Это же смерть фигуре!

– Мне пока можно, я еще не в том возрасте, – припечатала Кира. – Папс?

– Может, лучше в холодильнике что посмотришь? – Борис Викторович против пиццы ничего не имел, но Анна готовила лучше.

– Точно! У нас там должно быть маскарпоне! И вчера мы буженину запекали, помнишь? Могу бутеры накромсать!

– Кромсай, – разрешил Борис Викторович. – И побольше.

– Мяу, – авторитетно подтвердил материализовавшийся рядом Сталин.

Буженину он помнил. И очень надеялся на продолжение банкета.

– Фу! Кошка! – рыкнула Лиза.

– Кот! Ненька, ты что – мальчиков от девочек не отличаешь? Папс, отправь ее срочно к гинекологу на просвещаться! Я личинусов хочу! Еще штуки три!

И наглая девица улетучилась.

Лиза сидела, открывая и закрывая рот. Сталин подумал секунду, решил, что девушка нуждается в срочной психологической помощи, – и укусил ее за ногу. Клыкотерапия называется. Помогает пополам с когтеукалыванием.

Лиза взвизгнула – и вскочила с места.

Кот понял, что операция прошла успешно, – и дематериализовался. Лиза поняла, что ей тоже пора. Обойдется она сегодня без прогулки, а то эта дрянь с ними увяжется и все удовольствие испортит, лучше уж Таньке позвонить и с ней сходить. Пусть подруга ее пощелкает в новом прикиде!

– Боречка, я поеду…

– Может, останешься?

Но Лиза принялась заверять, что все шикарно, просто ей надо, и вообще… и быстро улетучилась. Милое семейное времяпрепровождение ее совершенно не радовало. И почему бы так?

* * *

На Киру Борис Викторович посмотрел с легкой укоризной. С легонькой такой, потому как ломти буженины, истекающие соком и источающие восхитительный мясной аромат, а также соус и свежевыпеченный в домашней хлебопечке хлеб мигом примирили его с реальностью.

– Рассказывай давай. Что случилось?

– Пап, у Ани проблема.

– Какая?

– Ничего особенного. Ты можешь ей посоветовать реально грамотного юриста? Из тех, что образование не за бабло получали?

– И все?

– Ну да. А что?

– Ничего. Возьми мой сотовый, спиши телефон Якова Александровича Ильичева.

– Хорошо… ему можно сказать, что от тебя?

– Можно. – Борис Викторович вонзил зубы в мясо и аж заурчал от удовольствия. Кинул кусок кошаку, который заурчал ничуть не хуже и утащил добычу под диван. – Скажи.

– Спасибо, папс.

– А теперь иди сюда. Раз ты Лизу разогнала… И не строй мне тут рожицы, что я, не понял, что ли? Так вот, будешь сидеть со мной и смотреть фильм. В мой законный выходной!

– Эм-м-м… папс, а можно я тогда и Аню приглашу?

Борис Викторович подумал пару минут.

– А ее сын?

– И он потом придет. А что?

– Зови, – махнул рукой мужчина, ощущая себя разомлевшим котом. И подумал, что надо посмотреть нечто ненапряжное. Такое… родное, уютное…

А еще хорошо бы не слишком длинное и с юмором.

О!

«Гусарская баллада»!

Трое людей сидели на роскошном диване, жевали бутерброды, наперебой гладили кота, хохотали над поручиком Ржевским, а потом к ним еще и Гошка присоединился. Выспавшийся и довольный.

Кира подумала минуту – и предложила поставить что-то такое…

Из старых советских мультфильмов, приключенческое и симпатичное. Выбор пал на «Приключения пингвиненка Лоло».

Незаметно тянулся день. Уютный и спокойный, может быть, по-настоящему выходной.

Кира косилась на Гошку, но, к своему удивлению, не ревновала. Пацаненок был смешной, и не злой совершенно, и с таким интересом смотрел и слушал… как-то хотелось его учить.

А ревность…

У него только мама. А у нее только папа. Так вот сложилось… вот еще сложить бы их вместе!

Ну ничего, Кира очень постарается. Вот дурачье ж эти взрослые, своего счастья не видят! Зато она все прекрасно понимает! Подождите у меня, никуда вы не денетесь! И Кира подмигнула Розе Ильиничне, которая пришла забрать грязную посуду.

Получила в ответ одобрительный взгляд – и расцвела. Точно – никуда вы, голубчики, не удерете от своего счастья! Коллективом отловим! И – к светлому будущему!

Моему…

Русина, поместье великого князя Гавриила Воронова

– У нас все готово, князь.

Жом Пламенный серьезно смотрел на Гаврюшу.

Да, жертвоприношение! Да, Хелле! И что?

Вот как еще убедить этого полудурка? И скомпрометировать, кстати говоря?

Только одним способом. Провести жертвоприношение, если уж ему так охота! Пусть… и люди готовы. Готово и дерево для жертвенного костра, и ячмень, и сосуд для крови – все, как описал Гаврюша.

Сам князь, одетый в черный балахон на голое тело, сжимал обсидиановый нож, который Пламенный привез из Звенигорода, и был весьма и весьма серьезен.

– Можно начинать?

– Сейчас… луна взойдет.

Перекресток трех дорог.

Найти несложно, окружить солдатами еще проще. Главное, расставить их так, чтобы никому не было видно лишнего. Ни к чему.