Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Соавторы: Василий Панфилов,Кайл Иторр,Геннадий Иевлев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 358 страниц)

Я побледнел, когда вспомнил, ЧТО это означало.

Символ Игры Железных Рун – предка нынешней Игры.

В моей голове зазвучала любимая поэма Черного Странника – моего двойника, – вырезанная на двери в его доме. Язык Бездны не относится к числу мягких наречий, но сейчас его слова звенели подобно целому оркестру, что только усиливало зловещий эффект поэмы, автором которой был безымянный рифмоплет из Ведьминой Гавани…

Последний день трехлетнего похода,

Последний цикл Игры Железных Рун.

«Грядет приход Свидетелей Исхода! -

Провозгласил провидец. – Ни колдун,

Ни воин не помогут в день расплаты,

И мы обречены на вечный ад -

Коль не найдется тот, кто жертвой страстной

Не одолеет зло, уйдя во мрак…»

Но речи вдохновенные упали

В пустое безразличие. Народ

Шел мимо, в своей спеси не вникая

В его слова. Что он им, тот Исход?

Они отвергли тьму былого мира,

Они забыли строки древних книг,

Они не помнят, что для Арканмирра

Чужие все – и боги и они.

Последний день трехлетнего скитанья,

Последний тур Игры Железных Рун.

Застыли в напряженном ожиданье

Владыки Нереальности: сквозь шум

Им отданного города донесся

Зловещий скрип кладбищенских ворот.

Они не знали, кто посмел без спроса

Прервать их; знали лишь, что он идет.

И выступил из тени Он, одетый

В доспехи Ночи, в плащ Разбитых Грез.

Изгой, спаситель, ангел или демон —

В тот день Его слова решали все.

Был брошен вызов, но на поединок

Не согласились Лорды Миражей,

И договор почетный заключили

Они, чтоб тайну скрыть в краю теней.

Последний день трехлетнего сраженья,

Последний ход в Игре Железных Рун.

Молчит Река Разбитых Отражений,

Молчит сокрытый тенью мертвый Ульм -

Но Арканмирр спасен. И Черный Рыцарь

Был удостоен места в мире грез,

Где ждет свою судьбу, чтоб с ней сразиться

За право пересечь потоки слез…

Не вполне сознавая, что делаю, я обнажил мифриловый клинок и начертил его светящимся острием собственный узор. Где-то в глубине скального массива послышался гул: пробужденная энергия вступила в конфликт с защитой Древних.

– Ты что тво'ишь? – удивленно спросил С'ньяк. – 'азве…

Черное отверстие Прохода, по которому я попал сюда, плотно затянулось серебристой паутиной. Тотчас же кто-то с той стороны попытался разорвать ее, затем в дело пошел топор – но это было уже бесполезно. Знак, сконструированный по образцу лежащей на Вратах Йог-Сотота Печати Старших Лордов, держался надежно.

– Мой выбор сделан, – сказал я, делая шаг вперед.

Пропасть испустила протестующий возглас (как ни странно, несколькими голосами сразу), но слова Мыслителя легко перекрыли их:

– Пусть. Это его п'аво.

«Древние действительно держат слово», – успел подумать я, падая в черноту Бездны.

Сияющий обод с дюжиной спиц, именуемый одними народами Колесом Судьбы, другими – Колесом Времени, третьими – Золотым Кругом Вечности, с величавой медлительностью вращался в окружающей пустоте. На бесконечно длинную ось крепились хитро сплетенные зубчатые колеса, соединенные в странный механизм.

На раму из тонких металлических прутьев была натянута основа из суровых, лишенных даже следов окраски Нитей Судьбы, а с двигающегося взад-вперед челнока волнами сбегали тонкие разноцветные нити, соответствующие прихотливо сходящимся долям смертных существ. Иногда в узор возникающего на раме полотна вплетались цельные кусочки иной, более древней ткани; иногда нити наискосок пересекал шнур Судьбы одного из тех, кого смертные считали богами.

Узор усложнялся, и край гобелена уже развевался далеко за пределами первоначальной рамы. А Колесо по-прежнему вертелось, и все новые нити ложились на предназначенные им места.

Несколько раз какие-то пришельцы, стремясь остановить извечное вращение Колеса (зачем – так и осталось неясным), вставляли между спицами различные предметы, вплоть до освященных мечей и магических посохов. Скорость работы снижалась не более чем на мгновение, а затем кровь безумцев пятнала ткань в необходимых местах, добавляя полотну неповторимые сочетания оттенков и красок.

Но один из них не стал даже пытаться останавливать механизм. Он прошел вдоль него, коснулся оси, погладил обод и спицы Колеса – и улыбнулся, заметив в ступице выемку для отсутствующей детали. Затем он ушел, чтобы вскоре вернуться и вставить ее на место. После этого он вскрыл себе вены, орошая собственной жизнью ось Колеса и все места, блестящие от длительного трения.

Смазка подействовала. Механизм стал работать без неровных толчков и с возросшей эффективностью.

А вставленная им спиральная пружина сжималась все сильнее, чтобы в конце концов дойти до предела выносливости – и сравнить свою прочность с прочностью Колеса, никогда не подвергавшегося серьезным перегрузкам…

9. Грезы Мироздания

(Сиддхартха Гаутама)

Сон, увиденный во сне, есть реальность.

Миры Света. Эфирный Престол. Дом Колеса.

– Ты проиграл, Орион.

– Это пока не решено, Теодорес, – возразил Мастер Колеса. – Финал не объявлен.

– Не имеет значения. Все твои карты вышли из расклада навсегда.

– Не слишком ли безапелляционное заявление?

– Ты цепляешься сейчас даже не за соломинку, а за ее тень, – с презрением проговорил Освободитель, глава Дома Ключа – Дома-Победителя. – Как может сыграть ставка на мертвого персонажа?

– Точно так же, как может не сыграть ставка на живого. Что-либо еще? Если нет, то у меня много иных дел.

– Что ты затеял, Провидец? – Теодорес сменил тон, так как, несмотря на явное преимущество, чувствовал подвох.

– Ты ждешь ответа? – Улыбка Ориона была какой угодно, только не доброжелательной. – Что ж, жди. Терпение только так и можно натренировать.

Произнеся (мысленно) греческий алфавит задом наперед, Освободитель пожал плечами, занося очко в актив противника.

– Ладно, пусть будет так. Подождем официального извещения. Все равно у тебя осталось менее двух дней реального времени.

– По твоим расчетам.

– Не пытайся меня запутать. Я веду хроники еще с тех пор, когда и не мечтал попасть в ряды Игроков. Армагеддон расставит все Фигуры по местам и устранит все неясности.

– «Устранит» – прекрасный эвфемизм, – усмехнулся Провидец. – На кого же возлагается почетная миссия Главного Устранителя?

Теодорес вернул Мастеру Колеса усмешку, проговорив:

– О, кандидат имеется. И, по моему недостойному мнению, он превосходит всех тех, кто должен быть вычеркнут из списка присутствующих в мирах Игры.

– Было приятно услышать именно из твоих уст подтверждение того факта, что твое мнение не является достойным, – кивнул Орион. – И все-таки я желал бы знать имя вашего кандидата на столь ответственный пост. Ведь это имеет какое-то отношение ко мне, не так ли?

– Имеет-имеет, да еще какое…

Подвох даже не был замаскирован, но Провидец поддался на провокацию – терять ему все равно было нечего:

– Нельзя ли более конкретно?

– Можно, – молвил Освободитель. – Ты, кажется, даже встречался с ним ранее. Мы обычно выбираем из смертных – вернее, Воскрешенных, прошедших через смерть: они лучше всех понимают, что это такое. Но особый эффект возникает тогда, когда жертва и палач связаны кровными узами…

Орион побледнел:

– Ты не посмеешь! Это преступает все…

– Не посмею? – Теодорес распахнул ворот своего свободного одеяния и показал болтавшуюся на шее тонкую цепочку с серебряным ключом. – Лучше молись, чтобы я не посмел сделать ЭТО – или покончено будет не только с тобой!

Девять Миров. Асгард. Вальхалла.

– Мы можем принять участие в Последней Битве, Один.

– Можем, – кивнул одноглазый Ас. – Но что в том для нас, Локи? Победа Белого Бога, нашего злейшего врага?

– Враг из него сейчас, как каша из топора. Когда Мидгард и Земля разошлись окончательно, Триединый утратил значительную часть своего могущества. Союзник из него, конечно, аховый – но его имя и наша сила способны перетянуть рычаг Весов в нужную нам сторону.

– Я не собираюсь прощать Белому Богу издевательство над моим обликом: еще до Рагнарока он послал какого-то из своих архангелов изображать Дикого Охотника, так с тех пор меня даже в моих Северных Странах полагают чуть ли не самым худшим из демонов.

– Ну, мне Триединый тоже изрядно досадил, – пожал плечами Лис. – Я готов временно смириться с его присутствием в одних рядах со мной; победа Древних будет куда худшим вариантом. Обо мне говорят много всякого и не всегда совсем уж без повода, – (при этих словах Скиталец закашлялся, тщетно стараясь скрыть ухмылку), – однако стать на сторону Древних не способен даже я. Я мог бы предать, скажем, конкретно тебя или Асов – но не Вселенную целиком!

– Обидно, но ты можешь оказаться прав…

Один сумрачно уставился на пылающий в камине огонь.

– Знаешь, Воскрешение кое-что изменило.

– Не имел личного опыта. Что же теперь не так?

– Да то, что Игра кажется мне какой-то мелочью, не заслуживающей внимания. Простое развлечение. Чего ради они грызутся?

– Ты обрел мудрость, – промолвил Локи (против обыкновения, абсолютно серьезным тоном). – Это действительно меняет многое. Подумай теперь над моими словами.

– Вот я и думаю. Даже если ты прав – как тогда нам выходить на бой? Без оружия? Долго же мы продержимся… Благодаря умному руководству с обеих сторон Рагнарок удалось свести к серии поединков. При Армагеддоне такого не предвидится.

– Ну, отчего же совсем без оружия, – Лис кивнул на свое копье, стоящее в углу, и висящий на стене Меч Искажения. – В моем арсенале найдется еще пара вещичек, да и в сопредельных мирах несложно найти достойную нас амуницию; в конце концов, можно смотаться к Велунду [180]180
  он же Виланд – мастер-кузнец, король альвов


[Закрыть] и попросить его сделать что-то вроде наших прежних артефактов…

– Разве Велунд выжил? – удивился Скиталец. – Я полагал, что во время Рагнарока погибли все альвы и цверги.

– А они и погибли. Насколько мне известно, Велунд-кузнец нашел приют в аду и занимает там пост главного оружейника или что-то в этом роде. Смерть, как тебе уже известно, далеко не всегда окончательна. Да и сам Велунд не из тех, кто пренебрегает открывшимися возможностями.

Один хмыкнул, но вынужден был согласиться с Локи.

– Можешь связаться с ним?

– Да. Однако предупреждаю: плата будет немалой. За время вашего… так сказать, отсутствия расценки несколько поднялись.

– Ты же не хочешь сказать, что золото упало в цене?

– О нет, – хихикнул Лис, – скорее напротив. Ты собираешься пустить в дело тот запас, который мы некогда захватили в Ванахейме? Выкуп за мирный договор с Ванами?

– Не то чтобы этого мне очень хотелось, но зачем нам сейчас золото? – Скиталец встал. – Отправляйся.

– А что, собственно, заказывать?

– Копье мне, молот Тору, щит Ньорду, стрелы Уллю и меч Фрейру – это в первую очередь. Потом поговорим обо всем прочем.

«Помни: только кровь Ориона Провидца освободит тебя от объятий Ктулху!»

Я вздрогнул.

Совершая прыжок в Бездну, я не надеялся выжить. Однако у Древних имелись свои планы на сей счет, и Они оставили меня в живых.

Честное слово, смерть была бы более гуманным выходом. Впрочем, гуманность для Древних и не может существовать – Они же не люди.

Вернее, нелюди.

Мудрецы древности, владевшие лишь обрывками хроник Старого Мира, подозревали об этом; я, побывав в снах Повелителя Грез Ктулху, познал Их истинную сущность. Не зря боялись в Преисподней Их родича, Алкар-Аза: то, что нес в себе Собиратель Душ, вычеркнуло бы из Ткани Существования даже Геенну. Не зря Люди Сумрака называли тракт, построенный шогготами-бесформенными, преданными слугами Древних, Дорогой Обреченных: следующие по нему обречены на участь, которая куда хуже смерти…

Человек – одно из самых юных творений Создателя. Сидхе, тролли, дроу, гномы, даже орки, близзеты и половинчики – все они родились раньше него. Но эти расы принадлежат одному Создателю, и их появление на Истинной Земле – прародине всего живого – произошло еще до того, как Древние, властители (Властители?) Старого Мира, были «изгнаны в Пустоту, где царит хаос и нет места формам»…

Иногда в священных текстах самых разных религий проскальзывают упоминания о том, что человек сотворен Создателем по Его образу и подобию. Но в пророчестве, оставленном Древними, о Человеке говорилось еще кое-что: будто бы он, и только он может «в своей глупости» пробудить Их от вечного сна. Это не имело бы смысла, не будь человек действительно подобен Создателю, одному из тех таинственных существ, с величайшим почтением именуемых Древними «Старшими Лордами». Потому что лишь тот, кто запер серебряные врата за властителями Старого Мира, мог освободить Их из Пустоты. Или же тот, кто во всем ему подобен.

Они избрали меня, однако я отказался делать нужный ход. За что и понес соответствующее наказание. О нет, об этом я не жалел. Но задание, которое Древние мне поручили теперь, не лезло ни в какие ворота!

Когда-то мне уже пытались навязать работу убийцы, и наниматель – начальник сидонского порта Аррадус – очень дорого заплатил за свою ошибку, полагая готландцев самыми что ни на есть варварами, не имеющими никаких моральных принципов…

И тут у меня в голове блеснула идея, поставившая (правда, лишь впоследствии) весь обитаемый мир с головы на ноги. Конечно! Так и нужно действовать, этот выстрел поражает сразу две цели. Если не три. Или… а, ладно, и без меня найдется кому подсчитать.

Древние со своими сверхчеловеческими (и зачастую сверхбожественными) способностями и дарованиями опять недооценили скромного человека, который, правда, мог быть отнесен к этому племени только номинально – пока. И не последней Их ошибкой стал Дар Реального Сновидения, полученный мною в глубинном городе Р'лие лично от Ктулху. Они еще узнают, какие Сны способен видеть человек!

Я сконцентрировал свои чувства на грубом алтаре, установленном на границе Ледяных Пустошей и Инкванока. Заброшенное капище было одним из тех, что посвящались лично Древним: изрядно вытертая резьба изображала сплетенных в объятиях нечестивой страсти Шаб-Ниггурата и Азатота. Под напором моей энергии камень мгновенно задымился.

Когда дым достиг моих ноздрей, я ослабил поток ненависти и заставил себя погрузиться в сон. Теперь кошмар мне не грозил, а кошмары были единственной темной стороной Реального Сна.

(Возможно, Ктулху и рассчитывал на мои кошмары, награждая меня таким образом, – что-что, а кошмары после пребывания в Бездне получаются… прямо скажу, выдающиеся. Древние узнали это на опыте Своих служителей за многие века заточения. Но Они, видимо, не ведали, что через кошмар можно попросту пройти, не давая ему обрести власть над спящим разумом. Это не так уж и сложно: необходимо лишь постоянно напоминать себе об истинной цели сна – отдыхе для тела и пище для сознания.)

Сумрак Инкванока сменила вечная ночь Темной Стороны Арканмирра. Затем в ночи возникло золотисто-белое сияние хиллсдаунских облаков, под которыми скорбно материализовалась Цитадель Белоснежки – вернее, развалины оной.

Ощутив мое удивление, панорама попыталась измениться и восстановить из руин первозданные формы, но я пресек попытку Изменения и пожелал отразить в своем сне РЕАЛЬНУЮ картину того, что произошло здесь за время моего отсутствия. Оказалось, что Хиллсдаун был атакован сразу с четырех сторон – Гор, Кали, Тлалок и С'сейра заключили союз и просто сдавили войска Ариэль, как в тисках. Владычица гномов, умиравшая от старости (когда и как это случилось, мне не было показано, но я не стал расследовать эту сторону событий), пыталась что-то сделать, но смогла лишь слегка ранить Тлалока, атаковавшего ее первым. Похоже, без Меча Аркана Белоснежка ничего собой не представляла.

Затем я увидел, как утратившие волю и цель жизни гномы бредут к Храму Темной Луны и отпирают ту дверь, которую я (нет, мой двойник!) когда-то наглухо запечатал. Почти все они погибают на пороге, но нескольким удается прожить достаточно долго, чтобы открыть запретную дверь. Результат был предсказуем: томившиеся в глубинах храма Демоны-Призраки (существа, отличающиеся от демонов так же, как обычный призрак отличается от человека) проснулись и неплохо позавтракали. Однако надолго им этой еды не хватило…

Я вздохнул, видя самоотверженные (и бесполезные) попытки войск Тлалока и Гора одолеть противников или хотя бы задержать их. Дракониды С'сейры призвали на помощь своих родичей – Великих, Небесных и Ледяных Драконов; бесполезно. Даже магическое оружие, изготовляемое кузнецами-дроу, не могло покончить с Демонами-Призраками, испробовавшими живой крови. Конец наступил сравнительно быстро: Гор попытался встать на сторону победителей, для чего принес им в дар головы Тлалока и С'сейры (Кали к тому времени успела покинуть Арканмирр и увести с собой часть дроу) – и был отвергнут, а его собственная голова украсила зазубренное копье предводителя армии вечно голодных призраков.

С холодной яростью стиснув зубы, я Изменил настоящее, материализуя самого себя как единственную подвластную мне Фигуру перед полчищами врагов, подступавших к Двуликой Башне. Еще чуть-чуть – и они вторглись бы на Светлую Сторону, где ситуация наверняка сложилась бы примерно так же.

Сон становился реальностью. Мне незачем было просыпаться, чтобы удостовериться в этом…

– Неужели опять? – вслух произнесла Фрейя.

Привычно повернувшись к зеркалу, она сделала не менее привычный жест и увидела, как Йохан Неукротимый, над которым горели сразу три знака смерти, в одиночку противостоит целой армии – той, что уничтожила всю жизнь на Темной Стороне Арканмирра. К чудесным появлениям своего сына Искательница вроде бы привыкла: воскрешение из мертвых после трехлетнего отсутствия было вполне в его стиле. Однако к прочим странностям Йохана она привыкнуть так и не смогла… ОДНОМУ противостоять отряду в несколько сот существ, порожденных связью Миражей и Древних, – на это не отважился бы сам Тор.

Используя глубинные слои зеркала, Фрейя проникла в энергетическое поле Темной Стороны – теперь, после ухода тамошних Властителей, это было несложно – и призвала Стену Молний, соединившую небо и землю. Разумеется, поражали эти разряды не готландского Героя, а его врагов…

Однако не молнии Искательницы сломили Демонов-Призраков, а пляшущие клинки Йохана. Разряды причиняли им лишь боль, мечи же попросту уничтожали. Казалось, одного прикосновения металла хватало, чтобы развеять врага в ничто.

Сразив предводителя, Герой обернулся (в этот миг его фигура заполнила для Владычицы Готланда все зеркало), отсалютовал – и растаял в воздухе, словно сам был призраком.

Фрейя протерла глаза. Это невозможно!

И тем не менее, указывало зеркало, все было именно так. Пустошь подле Двуликой Башни (с той стороны) была усеяна ожогами от молний и пятнами дымящегося ихора. Темная Сторона Арканмирра опустела окончательно: теперь там не осталось даже призраков.

Тяжело вздохнув, Искательница сняла с полки деревянную шкатулку, которую когда-то клялась не открывать, погладила узоры в определенной последовательности и подняла крышку. Внутри находилась миниатюрная копия Доски, не положенной по статусу Игрокам Седьмого Ранга; Фрейя достала эту штучку контрабандой через знакомых из Преисподней.

Несколько минут ушло на предварительные заклятья. Затем Владычица Готланда произнесла ключевое слово, и треугольные белые поля заполнили соцветия мелких рун. Искательница довольно долго разбирала получившийся узор, затем устало выпрямилась и стиснула ладонями гудящую от напряжения голову.

Посланец Древних? Охотник за собственной судьбой? Страж Бездны и Спаситель Геенны? Обреченный воскресать? Ниспровергающий пророчества? Отвергнутая жертва?

Что все это значило? Кто – а главное, КАК и ЗАЧЕМ – присвоил ее умершему и неведомо как воскресшему Герою эти обозначения?

Силовой щит Искательницы заскрипел, словно кто-то пытался сломить ее защиту грубой силой. Мгновенно спрятав незаконную Доску, Владычица Готланда пустила в ход заранее подготовленные чары: такое развитие событий ею было предусмотрено давно.

Щит раскололся.

Хрустальный Дворец окружила завеса тьмы.

«Р'джак, – успела подумать Фрейя, – Шари не использует заклинаний на территории…»

Она вставила в последнее заклинание Истинное Имя Черного Лорда, которое ее наемники некогда раскопали в нижних кругах ада, и приготовилась к ответному удару. Как только во тьме показалось нечто более реальное, чем все остальное, в противоположную сторону полетела коронная ледяная стрела Искательницы. Раздался дикий вопль – расчет оказался верен.

– Получай, – прошептала Фрейя, окружая себя аурой зеленого огня и читая формулу Вызова.

Девять Миров. Асгард. Вальхалла.

Длинный ящик был обит полосами позеленевшей от времени бронзы, что заставляло его выглядеть куда более древним, чем на самом деле. Крышку покрывали символы, предотвращавшие прикосновение любых случайных рук – Велунд всегда работал на совесть.

– Открывай, – сказал Один.

Кузнец откинул крышку. Изнутри вырвалось бледно-золотое сияние, и сидящие в зале Асы услышали тихий звон стали.

Велунд подозвал Одина, Тора, Ньорда и Фрейра.

– Это – Жало. – Он подал Скитальцу пику с трехгранным наконечником. – Вот это – Шаровая Молния. – В руку Громовержца лег тяжелый кистень. – Это – Смерч. – И широкое лезвие темно-серой стали отразило неуверенную улыбку Фрейра. – А это – Длань Дракона. – По краю изготовленного для Ньорда круглого щита Велунд разместил острые треугольные шипы, так что Длань обладала (как, вообще говоря, и положено дракону) изрядным количеством «когтей».

– А почему ты так отклонился от прежних образцов? – поинтересовался Локи. – Теперь Асы сами на себя не похожи…

– Именно, – кивнул кузнец. – Вы желаете выйти на Армагеддон, не так ли? Ранее считалось, что одна и та же ситуация не может возникнуть дважды; ваш опыт с повторным Рагнароком доказал всей Вселенной ошибочность этого предположения. Теперь бытует мнение, что все может быть переиграно – и оно также неверно. Истина находится где-то посередине: история творится Колесом и, как следствие, циклична – но абсолютное тождество невозможно. Мелкие отличия будут всегда: при Рагнароке сражались вы, при втором Рагнароке – смертные с вашим оружием; и выйти на равнину Мегиддо вы сможете только с отличным от вашего прежнего снаряжением.

– Четко рассчитано, – признал Один после минутного молчания. – Благодарю тебя за добрый совет и помощь, друг мой. Однако обладает ли наше новое оружие могуществом прежнего?

– Нет. Я дал ему другую мощь, однако вы быстро сможете освоить ее: до Армагеддона есть еще время.

Велунд слегка поклонился и вышел, сильно прихрамывая на правую ногу: старых ран не исцелила даже смерть. Хеймдалль настороженно глядел в спину бывшему королю альвов: что-то в мыслях кузнеца показалось ему подозрительным, но что?

Преисподняя. Круг Десятый. Башня Злотакиана.

– Дело сделано.

– Совсем неплохо. Думаешь, сработает?

– Почти наверняка.

– Локи здорово просчитался, когда явился к тебе. Не учел одного мелкого факта: что ты перешел на НАШУ сторону.

– Мелкие просчеты очень часто губят крупные начинания.

– И какие именно чары ты наложил на оружие?

– Я не накладывал чар – их слишком легко распознать. Я ввел одно маленькое свойство внутрь артефактов: при попытке использования их против той стороны, за которую сражается изготовивший оружие мастер – я, то есть, – оно обращается против владельца. Самый древний и самый редкий из стандартных «кузнечных» трюков.

– Чудесно, Велунд! Это действительно невозможно заметить! Я позабочусь о том, чтобы награда…

– Магистр, меня не интересует награда. Я делал это не ради денег. И не ради признательности Лордов Ада.

– Но я не могу позволить тебе остаться без вознаграждения, это подорвет мою репутацию. Надеюсь, это ты примешь? – Злотакиан достал из футляра трость с резным набалдашником из слоновой кости. – Вещь полезная во всех смыслах… – Он определенным образом повернул рукоять, и из полой трости выскочило гибкое лезвие рапиры. – Плюс еще кое-что, но это ты найдешь в ней сам.

– Благодарю, – поклонился Велунд, принимая подарок. – Я обещаю, что не забуду этого.

Злотакиан нахмурился. Чем-то ему не нравилась вся эта ситуация – но чем?

Я открыл глаза.

– Наконец-то, – раздался сзади знакомый голос. – Ну и здоров же ты спать.

Алерон, он же Орион Провидец! И рядом с ним – Коготь Тигра.

– Мир снов иногда утомляет больше реального, – проворчал я, пытаясь встать. Голова еще немного кружилась, а мускулы после битвы с Демонами-Призраками были словно свинцовые. Стиснув зубы, я заставил себя расслабиться, а затем по капле выдавил всю усталость – еще один полезный прием, подаренный Древними.

– А вот этому я тебя не учил, – тихо сказал Янг-Цзе. – Придется тебе опять кое-что мне объяснить.

– Хорошо. Но вначале – где мы?

– Цериконуш, остров Шен-кхи. Твоя очередь отвечать.

– Посмотрите лучше сами. Долго рассказывать, да я и не уверен, что мне это удастся.

– Вот я и смотрю, – кивнул Алерон. – Что случилось с твоей душой, Йохан? Где тебя угораздило побывать?

– В Бездне, – честно ответил я.

– Там прошли многие, и ни у кого нет таких отметок.

– Там, где был я, во плоти не прошел никто. Разумом – возможно, но не телом.

– И где же сокрыто сие потаенное место? – поинтересовался Носитель Меча. – Не поделишься ли этим секретом?

– Думаю, ты и так его знаешь… отец.

Коготь Тигра усмехнулся:

– Вот, значит, как. Грехи бурной молодости?

– Что-то в этом роде, – бросил Алерон, впившись в меня настороженным взглядом. – И твоя цель – та, о которой меня известили?

– О чем известили тебя, мне неизвестно. Я знаю то, что было сообщено мне: твоя кровь за мою жизнь.

– Да? Повтори-ка дословно то, что тебе сказали!

Я исполнил просьбу учителя. При шипящих звуках наречия Древних, которое я и сам понимал только во сне, Алерон отшатнулся, а лицо его словно обсыпало мукой.

– Ктулху? – поднял брови Янг-Цзе. – Вот оно что… Если я правильно понял, эту кровь тебе надлежит выпить.

– Похоже на то. – Меня передернуло. – Не то чтобы мне это очень понравилось, но выбора-то у меня нет…

– Более того, – продолжил Коготь Тигра, – это даст тебе своего рода бессмертие. Что развеет твои опасения по поводу Владык Преисподней. И навеки выведет из Игры твою Фигуру, включив совершенно в другом качестве.

– То есть?

– Раздел шестой, статья семнадцать, пункт тридцать второй. Список Истребителя Нечисти, он же – «таблица Magnum Monster». Строка сорок четвертая.

У меня отвисла челюсть:

– Ты… серьезно?

– Да. Как, ты думаешь, появились первые вампиры?

– Итак, за всем этим стоят Древние, – Алерон оправился от потрясения и вступил в разговор. – Но это значит, что Армагеддон на самом деле принесет пользу лишь Им – эта битва настолько подкосит обе стороны, что для Древних, даже ослабленных долгим заточением, не составит труда захватить власть…

– А как Они вообще смогут выйти? – удивился Янг-Цзе. – Со временем Печать Старших Лордов не может ослабнуть.

– Увы, дело не в Печати. Ведь если Древние наградили Йохана Даром Реального Сновидения, Им ничего не стоить дать такой же Своим сторонникам-оккультистам; а ведь раньше или позже одному из них приснится, что серебряные Врата Йог-Сотота открыты и не удерживают более узников! Тогда Они смогут покинуть Пустоту и вернуться в плоскость обитания живых существ, а затем…

– Дальнейшее очевидно. У тебя есть план?

– Теперь – да. Ты обладаешь даром внушения?

– Кое-каким. А ты разве нет?

– Сейчас – нет. Практически все, что у меня было в прошлом цикле, разрушено – Игра покончила со мной. Но не в этом дело; Йохан, ты ведь способен увидеть во сне то, что тебе прикажут увидеть?

– Кажется, понял, – ухмыльнулся я. – Это куда тоньше, чем планировал я сам.

– А чего хотел добиться ты? – спросил Алерон.

– Я – воин, а не Игрок; мой инструмент – меч.

– Но оружие бессильно против Них!

– Не в моих снах.

Странники обменялись быстрыми взглядами.

– Возможно, – наконец признал Носитель Меча. – И это решит дело окончательно – если только кто-то с таким же Даром Реального Сновидения не воскресит Их…

– Этого не случится, – покачал головой Янг-Цзе. – Чтобы воскресить кого-то, необходимо ощущать его душу всем, так сказать, сердцем. А сердце человека (да и любого живого существа) не способно принять в себя суть Древних.

– Ну как, Йохан, ты готов?

– Что, сейчас? – удивился я.

– Чем быстрее, тем лучше, – заявил Алерон.

– Но я и так только что проснулся!

– Но не выспался. Так что давай, сон ждет тебя.

Я хотел было еще что-то возразить, однако Коготь Тигра уже поймал мой взгляд своими глазами – и говорить как-то расхотелось…

Р'джак отступил, понеся серьезный даже для него урон. Искательница также не осталась невредимой, но ее потери были значительно меньше и легко восполнялись простой перекачкой энергии из резервного запаса манны. Поэтому Фрейя смогла продолжить свое исследование, прерванное нападением Черного Лорда.

Руны Доски за это время успели измениться, и Владычица Готланда вынуждена была начать все сначала. Правда, теперь она знала, что именно искать, а потому достигла цели куда быстрее. Получив искомый расклад, Искательница разложила карты в нужной последовательности – и увидела дату, указанную в сотнях различных пророчеств.

Результат не обескуражил Фрейю, однако о правильности избранного пути задуматься заставил. Разумеется, Армагеддон неизбежен; но не случилось ли так, что она сама дала в руки противников оружие, способное решить исход Последней Битвы?

Нет, решила Искательница после недолгих раздумий. Исход схватки по-прежнему неизвестен. Весы застыли в неустойчивом равновесии, и любая мелочь сейчас способна изменить конечный результат; поэтому никакие расчеты не помогут, да и управление Нитями Судьбы вручную не обеспечит преимущества – уже потому, что субъективность самого понятия «преимущество» сводит на нет весь эффект Нитей.

Владычица Готланда закрыла Доску и убрала ее от греха подальше. Эта сила более не имела власти над реальностью. Но что же оставалось в этом случае? Набирать новые легионы, как это делали генералы ада? В живой силе готландская армия и так превосходила многие войска Арканмирра, а перекрыть запасы «мертвых душ» Преисподней ни одна армада попросту не в состоянии. Кроме того, разве побеждают количеством? Это же тактика дикарей-полуобезьян каменного века! Неужто с тех пор не появилось ничего нового?

Появилось, ответила Фрейя сама себе, и еще как появилось…

Обычай решать спорные вопросы в поединке именуют древним. Иногда варварским. Второе не всегда несправедливо, в отличие от первого: ибо в обряде «божьего суда» – Суда Стали, без всякого вмешательства «высших сил» – от Эпохи Древних нет ничего, ни по сути, ни по форме! Вообще-то Древние не грешили излишней несправедливостью, так как признавали лишь один закон – свой собственный; Им, живым воплощениям чести и порядка (в Их понимании этих слов), не был нужен Суд Стали. Эта традиция стара как мир – но не более того. Она порождена не Древними, которые суть Старый Мир.