Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
Соавторы: Василий Панфилов,Кайл Иторр,Геннадий Иевлев
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 358 страниц)
Пока без патронов, просто показать пальцем на цель, а потом показать на ту же цель пистолетом. Потом, когда она поймет, что дети не навредят друг другу, она доверит им и заряженное оружие.
Чудовищно?
Но пусть у них хоть шанс будет! Кто ждет выстрела от маленького ребенка? Да никто!
Для Топыча она раздобыла часы. Пусть учится.
Дети тоже не сидели сложа руки и подарили Яне самодельные конфеты из засахаренной вишни. И для Яны этот подарок был дороже всех сокровищ мира. Это ее сын руку приложил!
– Родные мои, – тихо сказала она, переждав бурю детского восторга. – У нас впереди тяжелое время. И я хочу выпить этот бокал, чтобы у вас все было хорошо. Чтобы вы были живы и здоровы, чтобы выбрались из всей этой истории, чтобы спустя пятьдесят лет собрались за столом, живые, здоровые, с детьми и внуками, и рассказали им про этот Солнцеворот. Я верю, что так и будет! За ваше будущее, дети! За вас!
И осушила бокал с вином.
Хелла, прошу тебя…
Знаю, все в моих руках, но… как же страшно! Как страшно подвести тех, кто тебе доверился! Безумно страшно…
А выбора все равно нет. Только вперед.
Это был очень маленький и тихий праздник. А поздно ночью, когда дети уснули (они все трое твердо хотели спать с Яной, им было легче, когда рядом был кто-то большой, живой, теплый) и с трех сторон наползли на нее, Яна гладила детские головки.
И смотрела в окно.
Почему-то ей казалось, что Хелла тоже смотрит.
Пристально…
Чего же ты хочешь, богиня?!
Чего?!
Анна, Россия
Правильно принимать гостей – это искусство.
Чтобы никто не скучал, чтобы никто не оказался забыт, чтобы у всех было в достатке напитков, чтобы всем понравились развлечения…
Анна обещала научить этому Киру. И показывала, рассказывала…
Роза Ильинична только головой качала. Она не знала, где такому учат, но оценила. Это именно искусство быть хозяйкой. Не абстрактным менеджером – это управленец, которому, по большому счету, безразлично, чем управлять. Поставят на мыловарню? Будет варить мыло. Поставят в солеварню – будет добывать соль.
При менеджере все будет неплохо. А потом? А потом его не касается. Вообще.
Это не его дело.
Не его собственность, наследство, проблема, он это своим детям не передаст. А потому после него хоть потоп.
Анна поступала совершенно иначе.
Она относилась к дому так, словно это был ее дом. И Киру учила и бережливости, и аккуратности, и правильно распределять ресурсы, намечать цели… Это не так просто. Но ведь получалось же у нее! Хорошая экономка всегда может оценить хорошую хозяйку. И иногда Роза Ильинична подумывала, что в идее Киры что-то такое есть… правильное.
Потом смотрела на Анну – и качала головой.
Чтобы привлечь мужчину, женщина должна быть в этом заинтересована. Ну хоть краешком сознания! Хоть чуточку!
Анне это было вовсе не интересно.
Она с удовольствием проводила время с Кирой и Гошкой, готовила, ездила по магазинам, объясняла Кире, что и как делать, но ее отца…
Она была вежлива, внимательна, она здоровалась и разговаривала на отвлеченные темы, но – и только! Так же она стала бы разговаривать и с шестилетним ребенком, и с восьмидесятилетним дядюшкой. Словно кто-то выключил у Анны интерес к мужчинам.
А жаль.
Новый год стремительно приближался, росли запасы в рефрижераторах, Анна лишний раз проходилась по дому – даже не с инспекцией. Она могла и тряпку в руки взять, и сама разобраться с хрусталем…
С портными, с аниматорами, с садовником, с…
Наконец бешеная гонка закончилась и наступило тридцать первое декабря.
Борис Викторович встречал гостей. Кира стояла рядом с ним. Удивительно красивая. И ничуть не взрослая. Самая частая ошибка девочек – они ярко красятся, надевают шикарные платья, навешивают с десяток украшений – и сочетание всей этой мишуры с детской мордашкой выглядит комично.
Кира благодаря Анне выглядела именно так, как надо.
Волосы уложены гелем для укладки, прическа не сложная и достаточно крепкая, чтобы девочка позволила себе и потанцевать, и умыться, если захочет… косметики почти нет. Анна лично подкрасила ей ресницы несмываемой тушью и дала блеск для губ.
И никаких вечерних платьев.
Кира была в джинсах и топике.
Джинсы – дорогие, в обтяжку, и на стройных ножках девочки выглядели просто великолепно. И яркий топ с жакетом, темно-синий, с блестками, с вышивкой и стразами, праздничный и яркий, можно сидеть за столом в жакете, а можно снять его и поплясать в свое удовольствие.
Классические танцы Кира тоже начала учить, поддавшись на Анину провокацию, но пока вальс ей родным не стал. Ну и не надо! Молодежь же!
И никаких туфель на каблуках. Аккуратные балетки, которые подруги (пожалуй, что уже и подруги) украсили снежинками.
Борис Викторович оценил высшим баллом.
Всю прислугу он отпустил по домам и нанял на этот вечер специальных людей. Все же Новый год! Всем хочется домой, встречать праздник с семьей, а не обслуживать нуворишей. Но есть и те, кто хочет заработать.
И агентства, которые на этом делают комиссионные.
Так в доме оказались четверо молодых ребят, которые и поступили под командование Анны и Розы Ильиничны. Дамы, по приглашению Бориса Викторовича, встречали Новый год с его семьей. Анна, Гошка, Роза Ильинична… даже кошака гнать не станут.
Не комильфо?
Чей дом, того и правила! А не нравится – на выход!
Хотя… будь Анна хотя бы немножко другой, Борис Викторович не пригласил бы ее, тем более с сыном. Но он уже убедился – девушка может постоять за себя. Любой, кто пойдет за ее шерстью, вернется бритым налысо. В лучшем случае.
Гости начали съезжаться к восьми вечера.
В самый раз, чтобы посидеть, выпить, поговорить, разогреться…
Один из молодых людей, Дима, помогал им раздеваться. Принимал шубки и дубленки, аккуратно размещал в гардеробной одежду.
Первым прибыл Игорь Иванович с супругой и детьми. Анна прищурилась, глядя на невысокую полненькую женщину лет пятидесяти. Ее не поменяли на модель? А почему тогда дочка у нее такой заразой выросла?
– Игорек! Людочка! – обнялся поочередно с гостями Борис Викторович. – Иван, – рукопожатие. – Лиза, – многозначительный поцелуй ручки.
– Борька! Ну здоро́во! Кира, какая ты взрослая стала! Еще пара лет – и заневестишься!
Кира пожала плечами.
– К чему торопиться взрослеть, Игорь Иванович? Успею!
– Ишь ты! Может, и верно…
– Рада приветствовать вас в нашем доме, – мило улыбнулась Кира. – Людмила Анатольевна, вы сегодня великолепно выглядите. Вам так идет белый цвет! И так подчеркивает ваш румянец!
Румянец стал кирпично-красным.
– Ваня, ты сегодня такой солидный, – тем временем продолжила Кира. – Образец юного бизнесмена.
Юный бизнесмен ухмыльнулся.
– Кира, ты со мной потом потанцуешь?
– Только что-то современное. Джинсы и вальс – ужасное сочетание. Лиза, ты сегодня просто королева… если пожелаешь – к твоим услугам моя личная диадема.
Лиза нахмурилась.
Она-то как раз совершила ту ошибку, от которой Анна удержала Киру. Надела роскошное платье, которое стоило дороже иного «Мерседеса», обвешалась украшениями и выглядела… дорого. Хорошо выглядела, красиво, но – не для домашней вечеринки. Вот для «Голубого огонька» на Первом канале – в самый раз. Рядом с Киркоровым она бы смотрелась идеально, только перьев еще в хвост насовать.
– Диадема?..
– Я в ней Снегурочку изображала… в третьем классе.
– Воздержусь, – прошипела Лиза.
– Вот, а я так надеялась, что ты сегодня будешь королевой бала, – огорчилась Кира. – Ладно, разберемся. Извини…
Лиза открыла рот, но было уже поздно. В дом заходили следующие гости, одетые вполне демократично. Отец семейства в джинсах же и свитере. Явно молодящийся, и неудивительно, если учесть его супругу. Милая дама была ненамного старше Лизы.
– Петя! – обрадовался ему Борис Викторович.
– Боря!
– Катюша! Ты шикарно выглядишь!
Катюша, в простом розовом платье, мило улыбнулась. Заученно и очаровательно, отвела прядь волос со лба.
– Боря, спасибо за приглашение. Это так мило… и дети счастливы. И Юлия Михайловна…
Свекровь, а это явно была свекровь, сморщила нос. Еще бы, ей-то досталось вести за руки двоих детей, явно погодок. Мальчика и девочку, лет до десяти.
– Я уверена, Екатерина Васильевна станет сегодня королевой вечера. Екатерина Васильевна, вы же не откажетесь? – захлопала ресницами Кира.
– Если это не больно и не опасно? – заулыбалась блондинка.
– Почти не опасно. Но вам надо будет оценивать конкурсы, выступления, актеров, – развела руками Кира. – Если согласитесь…
– На это? Соглашусь.
– Тогда, ваше величество, умоляю принять корону, – Кира ловко извлекла откуда-то диадему со стразами. Не аляповатую, а небольшую и аккуратную. Катерина свет Васильевна улыбнулась и позволила закрепить ее у себя на волосах. Лиза скорчила рожу.
Но – ей предлагали. Сама виновата.
Анна тем временем занималась детьми.
Подошла к Юлии Михайловне, представилась гувернанткой и предложила проводить детей в комнату для игр.
Дама сморщила нос, но потом соизволила оценить игровую лично, побеседовала пару минут с Анной и осталась довольна. Подчеркивая свое положение в доме, Анна не стала надевать роскошных платьев. Повседневное, синее… разве что немножко не удержалась от шутки – и была похожа на Мэри Поппинс. И воротник заказала из вологодского кружева, дорогой.
Но кто это оценит?
Только тот, кто знает и старые фильмы, и кружево. А так – милая молодая девушка, гувернантка. Что и требовалось.
– Дети поедят здесь?
– Борис Викторович распорядился накрыть стол для всех, Юлия Михайловна. Но не переживайте по этому поводу, я буду рядом и буду заниматься детьми.
– Хм… посмотрим.
Но в целом дама была довольна.
Кира тем временем раскланивалась с третьей парой.
Андрей Сергеевич с супругой и также детьми, но уже подростками, двумя парнями, одному из которых было лет четырнадцать, а второму на пару лет больше, чем Кире.
С ними девочка разобралась быстро и оглянулась на Анну.
Та показала большой палец и отправилась на кухню.
Там царил конец света. Роза Ильинична следила за разогреванием блюд.
– Анечка! Минут сорок – и можем начинать!
– А закуски готовы?
– Да. Молодые люди!
Молодые люди послушно подхватили подносы с канапе – и последовали за Анной.
Первая часть вечера – легкие закуски и сценки. Пока еще никому не хочется ни танцевать, ни беситься, пока еще градус веселья не так высок – публику надо разогреть.
Для этого были наняты не стандартные Дед Мороз и Снегурочка. Нет, Анна выбрала студентов. Да, было в городе и музучилище, и его студенты были не против подзаработать на праздниках. Почему нет?
Репертуар также отбирался и утверждался.
Сначала – классика.
Смешные сценки, поставленные на манер тех же кавээнщиков, песни и стихи с ненавязчивым юмором, куплеты и частушки. Никаких попыток втянуть гостей в веселье. Только если кто-то захочет сам. Ну… по минимуму.
Кому-то подарили розу, кому-то признались в любви, Игорю Ивановичу поднесли кубок, украшенный орлом (и сообщили, что орел ты – Соколов). Правда, вместо коньяка туда налили вишневый сок, и то до половины. Все хорошо в меру.
После часовой программы – как раз гостям наговориться и чуточку проголодаться – последовало и приглашение к столу.
Анна планировала две перемены. Но – не за один раз.
Сначала подадим что потяжелее. Пусть гости от души поедят, потом развлечем их, а там и Новый год наступит.
И уже в новом году – вторая смена блюд. Полегче, чтобы поесть, погулять, запустить фейерверки и к утру поехать довольными домой.
Аниматорам накрыли отдельно, в маленькой столовой, и Анна строго проследила, чтобы ни капли спиртного ребята не выпили. Иначе – никакой премии!
Сама она делила внимание между застольем, кухней и детьми. Роза Ильинична благородно взяла на себя часть нагрузки, так что Анна большую часть времени уделяла детям.
Гошка, совершенно не стесняясь, рассказывал что-то новым знакомым. Света и Марат оживленно болтали с ним, благо было о чем. Какие-то игры, какие-то донаты (знать бы еще, что это такое?), какие-то квесты, фильмы…
Анна следила, чтобы у детей ничего не оставалось на тарелках… впрочем, это было несложно. Там и взрослые-то, привыкшие к ресторанам и разносолам, едва не облизывались.
Заливное, студень, пирожки, поросенок, салаты…
– Боря, ты обязан рассказать, где нашел такую кулинарку! – смеялся Игорь, разделываясь с поросенком.
– Не расскажет, – уверенно заявила королева вечера. Катерина пребывала в отличном настроении, она уже выставила несколько отличных оценок, получила розу и свиток со стихами для прекрасной дамы и оценила и убранство дома, и сервировку стола. – Я бы не рассказала.
Лиза скрипела зубами, но настолько дурой она не была.
Делать рекламу негодяйке-гувернантке? Ха!
– Боря, тогда мы будем тебя пытать. – Юлия Михайловна выглядела даже слегка зловеще, с ножом и вилкой в руках нападая на заливное.
– Хоть руби меня бичом, хоть кидайся кирпичом, – рассмеялся Борис Викторович. – Все вопросы к Кире, я дал дочери полную свободу рук.
Кира царственно склонила голову.
– Потрясающе, – честно высказалась Людмила Анатольевна. – Кира, пока все просто великолепно!
Анна спрятала улыбку.
Пока?
Посмотрим, что вы скажете потом…
* * *
Полтора часа пролетели за столом. До Нового года оставался час с небольшим, и его стоило потратить сначала на более активные развлечения.
Аниматоры принялись за работу.
Поскольку сыты были все – сначала запланировали игры попроще. Те же фанты, те же шарики с пожеланиями, игра в цифры, коллективное поздравление, а потом, когда угощение чуточку улеглось, – игра в снайпера (забрасывание «снежков» в корзину), зайчики, танцы (аниматоры также принимают участие, составляя пару тем, кто пожелает)…
Полтора часа пролетели незаметно.
Дети вымотались и уснули в игровой, куда их потихоньку отвела Анна.
Роза Ильинична решила встретить Новый год со всеми, послушать президента, а потом уйти к детям, поспать.
После стандартного шампанского последовал выход на улицу, фейерверки, елка, на которой висят украшения со смешными записками вроде «самому синеглазому» или «тому, у кого на одежде больше трех застежек»…
Взрослые и солидные люди хохотали, возились, словно маленькие, тащили из шляпы записочки, хором пели песни, в которых встречались те самые слова…
Устраивали фотопробы и писали пожелания на Новый год.
Садились за стол второй раз, выпивали, закусывали и танцевали.
Искали подарки под елкой и хором звали Деда Мороза, который таки прибыл, раздал всем забавные сувениры и станцевал брейк-данс…
К четырем часам утра компания разъезжалась абсолютно довольная. Забирали спящих детей, благодарили за чудесную ночь, наперебой хвалили ужасно довольную Киру.
Борис Викторович посмотрел на усталую, но довольную дочь, на Анну, которая вышла из тени и от души обнимала девочку, поздравляя с первым балом, и вдруг обнял обеих.
– Девочки, вы были великолепны!
– Папс!
– Мы просто…
– Вы замечательные. И с меня причитается. Но – завтра. А сейчас спать.
Девушки не возражали.
Анна честь по чести расплатилась со студентами, выдала им премию, нагрузила сумками с продуктами и вызвала такси.
Ребята уезжали довольные.
Работа работе рознь, но эта была и хорошо оплаченной, и веселой, и Новый год хорошо встретили – что еще надо?
Дом затих.
* * *
Анна вытянулась рядом с Гошкой.
Обняла сына, прижала к себе покрепче и подумала, что жизнь – чудесная штука.
Скрипнула дверь.
– Кира?
– Ань… можно с вами полежать?
– Не спится?
Такое Анна видела не раз. Кажется, сейчас упадешь и уснешь, но куда там! Словно завод еще не кончился…
– Не-а, думала, отключусь, но не получается.
– Ложись.
Анна подвинулась, и Кира залезла на кровать. Потянула за собой одеяло, завернулась.
– Все было просто улет!
– Ты была великолепна.
– Ань, а ты меня научишь? Ну, чтобы самой так же…
– Конечно.
Анна тихо начала рассказывать про правила сервировки стола, перешла к рецепту… примерно через пятнадцать минут Кира зевнула, засопела – и отключилась. Анна укрыла ее получше, притянула к себе Гошку и уже сквозь сон услышала Смайлика, который прыгнул на кровать.
Кот мурчал и загребал лапами, но люди так умотались, что их и трактор не разбудил бы. Так что кот вытянулся поперек кровати и тоже уснул.
Он был доволен и счастлив. Ему досталось несколько кусков мяса, и со стола его подкармливали, и стащил он кое-что…
Праздники – кошачье счастье.
Дом спал.
И ему снились тихие счастливые сны.
Дому снилась большая семья, которая живет в нем, снились бегающие по лестницам дети, снились качели во дворе, под вишнями, снились кошки на подушках и большая мохнатая собака рядом с камином…
Сбудется ли?
Но кто сказал, что дом не может загадать желание на Новый год?
И кто сказал, что Дед Мороз его не услышит?
А вдруг?
Или – не Дед Мороз?
Между временем и безвременьем
Хелла коснулась зеркала, погладила его кончиками пальцев.
Да, вот так…
Людям нужны боги?
Все верно, но и богам тоже нужны люди. Если в бога не верить, его сила уменьшается. Раньше она могла многое. Потом – почти ничего.
Когда ей пожертвовали две души… О, ее сила возросла совсем немного, но Хелла распорядилась ею правильно. И сейчас…
От одной души пользы мало, увы. Всего четыре человека. Может, потом еще наверстает?
Зато вторая душа старается… и Хелла ею довольна. Именно поэтому ее сила в мире Русины растет, именно поэтому она может снова творить чудеса на той земле.
Богиня провела рукой по ободу зеркала, и то послушно отразило Зимнюю Охоту.
Зимнюю, ночную, дикую, волчью – у нее много имен.
А смысл один.
Белые всадники на белых конях, летящие сквозь поземку, и рядом с ними бегут белые волки, а над ними реют белые совы. Они вернулись на земли Русины.
Пока еще слабые, почти незаметные, но – вернулись. И станут еще сильнее!
Может, стоит сделать кое-что еще?
Или…
Или просто немного подождать? Скоро ее ждет хорошее развлечение! Хелла улыбнулась, глядя в зеркало.
Ждать?
Да, но сейчас это занятие намного приятнее и интереснее. Пожалуй, она подождет. Какой интересной будет весна…
Галина Дмитриевна Гончарова
Времена года. Белая весна
© Гончарова Г.Д., текст, 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Глава 1. Женщина там на горе сидела.
Ворожила над травами сонными…
Ты не слыхала? Что шелестело?
Яна, Русина. Синедольск
План писали на бумаге, но забыли про детей. А те быстро перевели оную бумагу в туалетную. Судьба такая.
Когда у тебя на руках четверо малышей, когда ты женщина, когда ты находишься в городе, а город в стране, охваченной революцией… да и с деньгами у тебя не так чтобы очень и весело. Нет у Яны миллионов и не… ладно. Были. Но фамильные драгоценности она сама отправила с сестренкой и сейчас даже гадать не станет, где они все находятся.
А деньги…
Деньги таяли.
Вы знаете, сколько стоят продукты?
Скоро за паршивую курицу будут сотню драть бумажками, и то – не достать. Золотом, понятно, меньше, но тут есть еще одна тонкость. Та самая, от которой погибла несчастная Аксинья.
Женщина. Деньги. Смутное время.
Дальше – объяснять или дураков нет? То-то и оно, что грязи много лезет. Яна подумала, да и договорилась с трактирщиком, что будет к нему пару раз в день приходить за продуктами.
Когда?
А это уж она сама скажет, чтобы не примелькаться, в одно и то же время. И все равно…
Жить в трактире? Матвей предлагал, но Яна не решилась. Четверо. Детей.
Трое – маленьких. Подвижных. У которых только на время болезни есть определенные проблемы, а так… шилохвостики! И нет иного слова!
Это нереально. Она за ними уследить не сможет и уберечь тоже не сможет. Это трактир, а не монастырь… хотя в монастыре она тоже побывала. Хватит нам таких радостей! Только закрытая территория! Своя!
А насчет стресса она чуточку ошиблась.
Сначала заболел Гошка. И провалялся в кровати чуть не десять дней. Яна строго следила за состоянием сына. А как тут иначе? До антибиотиков – как до мирного времени, далеко и долго, а Хелла… она вообще не по лечебной части. Были у Яны подозрения, что если она у сына болячку запустит, так ей никакая богиня не поможет. А еще догонит и добавит. И права будет.
Что ей стоит выдержать сына в кровати подольше? Чтобы все симптомы ушли, в том числе и кашель? Тяжелый, нутряной, выматывающий…
В таком состоянии она мальчишку никуда не повезет, это ясно. Зима… загнется же на дороге! А у нее другая цель! Так что дней десять Гошка лежал. А когда Яна порадовалась, что ему можно хотя бы по дому бегать (в теплом свитере и шерстяных носочках), свалились на пару Мишка и Машка. Где-то она не уследила.
Или инфекция какая?
Все возможно, здесь и сейчас не определить. Анализ крови нужен, а кто его сделает? Доктора найти можно, но… Яна тупо боялась вести его в дом, к детям. По той же печальной причине.
Она знала, что творилось в России в девяностые. Чтобы врач спокойно практиковал в тяжелые сложные времена, ему что нужно? Правильно, крыша.
Не та, что на доме, а та, что поможет, охрану предоставит, защитит… ну и посмотрит, кто пришел, чем отблагодарил…
Поэтому Яна плюнула и положилась на свои знания. Лес же! Кордон! Фитотерапия? Да, практически – это наше все. Чабрец, душица, лишайник, который пармелия, зверобой, лист малины и земляники…
Ненаучно? Скушай, деточка, таблеточку?
Ага… к Яниному отцу на кордон за барсучьим жиром приезжали. И платили золотом по весу. И так платили, сколько Петр просил, хоть он и не жадничал. Один из мужчин для матери брал, говорил, что только это и помогло. А Петру все было в радость. Ему и траву было запасти несложно, Яна еще и охотно помогала, и насушить правильно – это ж тоже важно! А то скосят лопух косой, чуть ли не под забором, а потом плачутся!
Чтобы трава помогала, думать надо! У нее есть свое время сбора, свой срок, свои правила, и сушить ее надо по-разному, и употреблять тоже… на все умение нужно!
У Яны оно было. Барсучьего жира она, конечно, здесь не нашла, пришлось гусиным обходиться, ну так хоть что-то!
Настойки, отвары, мази…
На ноги она детей поставила, заодно и Топычу для профилактики досталось фитотерапии, но времени прошло… едва не месяц! А может, и к лучшему. В не испорченной промышленностью и демократией Русине погода разыгралась не на шутку. Кружило, пуржило, вьюжило… и сугробы навалило до второго этажа, без всякой экологической катастрофы!
Ехать куда-то?
Яна и одна бы по такой погоде не рискнула. Сугробы были – неубиваемые и непобедимые, по улице не пройдешь, только с лопатой наперевес! На первом этаже даже днем темновато было. Да оно и к лучшему, пожалуй. Те окна, что во двор, Яна отчистила, там дети и играли. А так…
Через такой снег никто лишних огоньков не увидит, даже если поймут, что дом жилой… не поймут ни кто живет, ни сколько человек внутри. А значит, и не полезут.
В логике шакалам смутного времени тоже отказать нельзя. Ни один отморозок не полезет в клетку, не зная, кто его ждет.
Мышь? Корова? Крокодил? Голодный ягуар, приветливо облизывающийся на твою печенку? Проверять – себе дороже, лучше поискать добычу попроще и полегче. Себе по зубам.
Хотя учить детей законной самозащите Яна уже начала. И начала с простенькой игры: ножички. Расчертил круг, кинул нож, если тот воткнулся – отсекаешь у соперника кусок территории. Упал? Пропуск хода…
Яна под это дело целую комнату выделила. И плевать на деревянный пол! Ей здесь не век вековать! А ножи…
Пусть учатся.
Под присмотром Топыча, под приглядом самой Яны, но учатся. Потому как поди метни нож – правильно.
А еще праща и мишени, нарисованные на стене. И приз за лучшее попадание.
Города, скамейки, бабки-дедки, танчики…[46]46
Возможно, у кого-то игры в ножички назывались иначе. Автор не претендует, но в детстве – обожала! С полного разрешения родителей. (Прим. авт.)
[Закрыть]
А морской бой с ножиками? А футбол с ними же?
Дети были счастливы. Дети были заняты. Яна была довольна. И энергия расходуется, и по делу, не просто так… Машка крутилась рядом с ней на кухне, спрашивала про травы, потом опять удирала играть с мальчиками. Раньше не давали, а так интересно было! И никакого вышивания!
Зато сказки по вечерам! И какие!!!
Дети слушали, открыв рты. Уж что-что, а книг Яна прочитала достаточно, сериалы смотрела, было о чем поведать малькам. Скука их не мучила, одного Льюиса с его Нарнией можно было год рассказывать. А вот безденежье…
Потому и стояла сейчас Яна на темной улице. И ждала подходящего момента. А началось это дело незаконное с самого обычного разговора.
* * *
– Благодарствую, Матвей Игнатьевич.
– Что вы, тора, это я вам благодарен. По нашим-то тяжким временам…
Яна вздохнула:
– И то верно. Может, скоро и ходить к вам не смогу.
– Деньги, тора?
– Деньги.
Матвей возвел глаза к небу:
– Да, тора, в страшное время мы живем. Когда у благородных людей последние медяки заканчиваются, а всякая мразь жирует да еще пальцы облизывает.
Яна подняла брови:
– Это ты про Комитет Освобождения? Или кого поближе нашел?
Дело нехитрое, если человек заводит разговор в духе: «это не вы, а обстоятельства», значит, у него и имя есть, и адрес, и даже подробности о личной жизни «обстоятельства». Это в любые времена так.
– Чего там искать, тора. Есть в Синедольске такой… Поганец.
– Это имя или прозвище?
– По имени-то он уважаемый Егор Михайлович, а вот по фамилии и впрямь – Поганец. Нарекли их род, значит, и не промахнулись.
– И что?
– Вот он долю малую собирает. Где с трактиров, где с чего…
Предок рэкета? Крышуем за деньги, несогласным вырываем фундамент по самый чердак?
Яна прищурилась:
– Матвей Игнатьевич, ты ведь не просто так этот разговор завел?
– Нет, не просто так, тора. Не хотите наверх подняться, по кружечке сбитня выпить?
– Кроватями поскрипеть? – прищурилась Яна.
– А хоть бы и ими…
– Пожалуй, можно…
* * *
Понятно, никаких сексуальных отношений между Яной и трактирщиком как не было, так и не было. Но уж больно прикрытие хорошее.
Уединились баба с мужиком? А зачем?
Подходит кто к двери, а оттуда и слышно, как кровать поскрипывает. Ну… понятное дело. Житейское.
Разговоры?
Да помилуйте, кто ж с бабой о делах разговаривает? Она ж БАБА!
Яна идеалы феминизма отстаивать не собиралась. Ей эта бредятина даром не нужна была! Сначала феминизм, а потом шпалы укладывать и асфальт? Разбежалась!
Поэтому – да, она баба! Тупая и глупая. И хорошо разбирается только в том, как картошку варить. А шпалы пусть умный мужчина укладывает.
В небольшой комнатке было чисто и уютно. Яна уселась на кровати и принялась ею поскрипывать. Жом Матвей устроился рядом, на стуле.
– Тора Яна, плохие времена наступают. Черные.
– Согласна. Уже наступили. На… это самое.
– В такие времена без денег плохо.
– В любые времена без денег плохо.
– Кому плохо, а кто и сейчас не бедствует. Вот этот самый Поганец. Ему с каждого трактира, с каждой лавочки долю несут. Небольшую, я пару серебряных в десять дней плачу, а только трактиров много. И лавочек много. Так вот и набирается не одна сотня в месяц.
– А тебе откуда это известно? Да еще в подробностях? Неужто он тебя с попом перепутал и исповедался?
Жом Матвей насмешки и не заметил.
– Не мне, тора. Племяшка у меня, Сонька. Девка красивая, да не шибко везучая. Муж был, да зимой в полынью попал, поморозился. А бабе без мужика хозяйство поднять, что петуху на колокольню взлететь. Хоть все перья оставь – не получится.
– А ты не помог, что ли?
– Обижаете, тора. Я ей говорил, приходи, к себе возьму, а как обтешешься, в хороший дом пристрою.
– И пристроил?
– Если бы… у меня в трактире ее Кабан увидел.
– Кто?!
– Он дань для Поганца собирает.
– Ага… Потребовал приложить чего-нибудь к дани? Кого-нибудь?
– Сонька гулящей не была. Но иногда случалось… жизнь такая.
Яна кивнула.
Бывает. Здоровье – оно в любом мире здоровье. И молодое тело своего требует, что ж теперь – монашкой жить? Вдова – это не покойник, ей много чего надо!
– И с Кабаном случилось? По доброй воле?
– Почти что по доброй. Он предложил, а она отказываться не стала. Чего, мол, ломаться, не сотрется. Я Соньке говорил: уходи, а ей вот красивой жизни захотелось. Расстаралась племяшка, попала сначала к Кабану, от него к Поганцу…
– А потом?.. – догадалась Яна.
Чего уж там, и не такие истории слышала.
– А потом пропала. Как не бывало. Но про Поганца рассказать успела. И что на красивых баб он падок. И что деньги ему привозят, а уж он в конце месяца их в банк относит…
Яна задумалась.
– Считай, конец января на носу…
– У него и без денег, наверное, поживиться можно. В доме сам Поганец, двое слуг да двое охранников.
– Слуги?
– Муж да жена. Она кухарит да убирает, он по хозяйству всякое разное делает.
– Понятно. Все, кроме одного: с чего ты мне это рассказываешь.
Темные глаза Матвея сверкнули тяжелой, неизбывной яростью. Из тех, что и за сто лет не потухнет, и за двести не рассеется. Такую и смерть не закроет.
– Сонька хоть и дура, а все ж… двое детей сиротами остались.
– На тебе?
– Ейная мамаша, моя сестрица, их забрала, а все одно, без мамки несладко. И я в том виноват.
– Ага, ты ее в постель подкладывал.
– Не я. Но убивать все ж не стоило.
Яна вздохнула.
А то у них такого не бывало. Как вообразит себя очередная метелка невероятной красавицей да умницей, так и вляпается. По уши. Сколько таких красивых по лесу находили… подснежники называются. На Янином счету три штуки было…
Как по ним потом родные убиваются…
Зато пожили красиво. Месяца два. Или даже полгода. Дуры.
– А от меня ты что хочешь?
– Половину, тора. Сведения мои.
– А риск мой. Там может больше людей оказаться…
– Без меня вы о том никогда не узнаете, ни дома, ни адреса…
Яна вздохнула.
Тоже верно.
– А еще… – Матвей улыбнулся краешком губ. – Говорят, у Поганца возок есть хороший! И кони что ветер. Сейчас они дороже золота.
Все.
Ради такой информации Яна готова была продаваться.
Возок! Фактически – карета на полозьях!
Она может погрузить всех своих обормотиков! Может погрузить запас продуктов. А лошадь…
Справится. Обязана. Ну и с Топычем посоветуется.
– Дай мне время подумать, Матвей.
– Месяц на исходе, тора.
– Авось до завтра не закончится.
– И то верно. Ежели что – за байки головой не платят…
Платят, вообще-то. Но Яна не стала заострять на этом внимание. Поскрипела еще немного кроватью, расстегнула пару пуговичек, попрощалась, да и пошла себе.
Чтобы дома поговорить с Топычем.
* * *
– Возок? Яна, это ж…
– Лошадь. Топыч, лошадь…
– А что с ней не так?
– Ты сможешь ее запрячь?
– Ну да… Чего там не смочь?
– А что надо лошади на день пути? Что она жрать будет?
– Энто… овес, сено…
– Энто – сколько в килограммах?
– Чего?
Яна вздохнула.
Как-то не сильно она с лошадьми возилась. Да, бывало и такое на кордоне, но не слишком часто – «уазик» был куда как удобнее. И не гадил.
Совместными усилиями выяснилось, что лошади на день надо примерно двадцать – двадцать пять килограммов корма. Примерно пять кило овса, вдвое больше сена, а то и втрое, как работать будет, по паре килограммов отрубей и моркови. Соль нужна, вода нужна…
