Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 21

Фокадан соскочил с мерина, завалившегося набок с жалобным, каким-то очень человеческим стоном.

– Чтоб тебя!

Гнедой лежал на мёрзлой земле, бока тяжело вздымались, а из больших глаза текли слёзы – явственные признаки того, что поднять коня уже невозможно. Сжав зубы, Алекс вытащил револьвер и приставил к уху мерина. Глухой звук выстрела и короткий приказ:

– Разделать на мясо.

Отступали третью неделю, с висящими на хвосте пруссаками. Без инженерных частей арьергарду[1097]1097
  Термин, означающий в военном деле войска прикрытия, выделяемые от соединений, сухопутных войск или соединений сил флота, вооружённых сил, при отступлении в период боевых действий.


[Закрыть] не обойтись, а Кельтика оказалась самой боеспособной на тот момент. Точнее, наименее потрёпанной, а теперь, волей случая, ещё и последней в арьергарде.

Короткий период блистательных побед Германского Союза, одержанных с помощью русских союзников, закончился ожидаемо. Русские, в очередной раз поддавшись призыву о помощи и поверив уговорам австрийцев, совершили беспримерный марш практически без обозов. Снабжение обещали взять на себя австрийцы, и ожидаемо не смогли.

Русские офицеры видели в этом происки, а вот кого именно, они расходились во мнениях. Кто-то винил английских агентов, другие ставили на вечный австрийский бардак. По большому счёту, правы все, сильная русская армия вызывала опаску даже у союзников.

Потратить часть русских сил так, чтобы они смогли разгромить общего врага, но не сумели после победы претендовать на значимые призы. Специфические оговорки Алекс встречал у австрийских и баварских офицеров.

Дело не в какой-то русофобии, с точно таким же старанием будут подставлять союзников представители любой европейской державы.

Что там происходит в верхах, Фокадан мог только гадать, а результат – вот он, отступление. Растратив немногочисленные запасы и не получив от союзников даже патронов в достаточных количествах, командующий Русским Экспедиционным Корпусом, генерал-лейтенант Бакланов[1098]1098
  Бакланов Яков Петрович, один из самых популярных героев кавказской войны. В начале карьеры получил известность как воин редкого мужества и мастерства. Затем показал себя отменным полководцем и большим мастером маневренной войны. На закате карьеры проявил себя ещё и как хороший администратор, грамотный политик.


[Закрыть] отступил, не желая терять солдат в бесплодных штыковых атаках на пушки.

Пруссаки по каким-то причинам не преследовали генерала. Наверняка по соображениям стратегии, тактики, а то и большой политики. Алекс подозревал, что ничуть не менее весомой причиной, стало нежелание Мольтке связываться с этим чёртовым русским.

Боеприпасов на один серьёзный бой у Бакланова хватило бы наверняка, а что загнанные в угол русские дерутся особенно отчаянно, секретом ни для кого не является. Тем паче, старый казак считается блистательным мастером маневренной войны, ухитряясь появляться там, где его никак не могло быть, растворяясь в нетях[1099]1099
  В неизвестности.


[Закрыть] даже на глазах кавказских горцев.

Основная часть российских войск, посланная на помощь союзникам, застряла – взбунтовалась Польша, поскольку значительная часть Баклановских вояк выведена именно оттуда. В итоге, войскам из Малороссии вместо стремительного марша через Царство Польское, пришлось задержаться в этом царстве, усмиряя бунтовщиков.

Поляки бунтовать любят и умеют, давным-давно выучив слабые места русских. Открытых сражений почти не дают, занимаясь в основном диверсиями и партизанской войной – так, что днём это самые благонамеренные граждане, а ночью диверсанты, вырезающие караулы и поджигающие склады.

В таких условиях подавление восстание превращается в большую и проблему. Практически отсутствует враг открытый и русским войскам приходится действовать максимально деликатно, дабы не ожесточить людей невиновных. А таких, между прочим, предостаточно, лояльных поляков очень много.

Большая часть ляхов любит фыркать в сторону москалей, но прекрасно осознаёт привилегированность[1100]1100
  Царство Польское в Российское Империи было планомерно-убыточным, потребляя много больше, чем производило само.


[Закрыть] своего положения, и не торопится спасаться из рабства. Вот насчёт более широкой автономии и привилегий можно пошуметь…

Подавление восстания в таких условиях больше походит на длительную полицейскую операцию, растянувшуюся на месяцы.

Основная часть русских войск, с обозом и снаряжением, продвигалась, но куда медленней, чем хотелось бы Германскому Союзу. Там выли в голос, обещая что угодно – благо, с выполнением обещаний можно не торопиться. Александр Второй не слишком-то прислушивался к обещаниям, тем более что слово союзников получалось очень уж сомнительным.

Русские войска продвигались единым кулаком, со всем необходимым обозом для ведения длительной войны. Железные дороги ещё не настолько разветвлены, так что получалось… как получалось. Попаданец поймал себя на мысли, что расходовать войска союзников в кои-то веки научились и в России.

Даже думать о таком странно. С одной стороны, как любой нормальный русский, радовался, что наконец-то императоры начали ценить русских солдат, не меняя их кровь на краткосрочную благодарность европейцев. С другой… в настоящее время он сам – как раз тот европеец, который отчаянно нуждается в русских солдатах.

Коня тем временем разделали, и ординарец, немолодой ирландец, состоящий в ИРА ещё со времён Нью-Йорка, сунул командиру долю. За неимением времени мясо ели сырым. Конина считается относительно безопасной в плане паразитов, а времени на нормальную готовку нет, пруссаки отстают не больше, чем на пару часов пути.

– Каллена ко мне!

Приказ передали по цепочке, через несколько минут перед тяжело идущим Фокаданом возник командир разведчиков.

– Отрыв сокращается, – хмуро сказал Алекс, – не уйдём. Будем бой принимать, всё ясно?

– Найти место, где можно окопаться? – Сообразил лейтенант.

– В точку. Бери своих парней, да дуй… – Попаданец развернул карту и на ходу показал предполагаемое место засады, – не бог весть что, но если верить карте, речушка в этом месте достаточно широкая, переправиться в декабре да под огнём проблематично. Мелькало в разговорах, что один берег этой речушки пологий, а второй обрывистый. Какое ни есть, а естественное препятствие.

Бывший техасский рейнджер молча поглядел на карту, а через несколько минут мимо полковника пробежали разведчики.

* * *

Речушка с непроизносимым чешским названием в качестве оборонительного рубежа годилась достаточно условно, но других вариантов нет. Форсированный марш позволил немного оторваться от преследователей, но отрыв очень маленький и быстро сокращается.

Берег, на который перебрались кельты, и правда обрывист, но обрыв фактически игрушечный, не более двух метров высотой. Алекс хмуро оглядел местность, которой предстояло стать тонкой красной линией[1101]1101
  Во время битвы при Балаклаве в Крымской войне, полк шотландцев, при поддержке артиллерии и турецкой пехоты, отразил атаку казаков. Эпизод достаточно рядовой, но шотландцы в красных мундирах были в том бою растянуты в две линии вместо положенных четырёх. Это дало повод героизировать ситуацию, а корреспондент нашёл удачные слова, описав шотландский полк, как «тонкую красную полоску, ощетинившуюся сталью». Со временем это выражение перешло в устойчивый оборот «тонкая красная линия», обозначающий оборону из последних сил. Эта фраза стала символом британского хладнокровия в сражениях.


[Закрыть].

Выглядела местность не ахти. Судя по следам, здесь переправилась дивизия Рихтера вместе с подобранными частями, размочалив землю до состояния болотистой кашицы. Да уж, переправляться через такое тяжело.

Фокадан повёл челюстью, глядя на мучения солдат, перетаскивавших имущество батальона.

– Насосы достать[1102]1102
  Поскольку часть инженерная, то помимо винтовок, пил и топоров, в ней полагаются (не обязательно, в зависимости от части и возможных задач) ещё и насосы для тушения пожаров или осушения болотистой местности.


[Закрыть], – приказал он с ухмылкой, – да как переправимся, добавим водички.

Офицеры захмыкали, оценив идею, да и солдаты повеселели. Если уж им тяжко перебираться через эту грязь, доходящую до колен, то каково придётся противнику, да под огнём!

– Сделал, гадость, на сердце радость, – озвучил Каллен негромко, и солдаты вокруг засмеялись, передавая удачную шутку по цепочке.

– Парни, поднажали, – закричал Алекс громко, срывая голос, – времени до подхода пруссаков у нас мало!

Помимо насосов, бойцы спешно рубили деревья, подтаскивая их к топкому берегу, не обрубая ветвей. На берегу деревья разворачивали ветками в сторону противника, после чего немного улучшали оные тесаками. Получались этакие ёжики с торчащими из ствола кольями. Не бог весть что, но сходу такую преграду не одолеешь.

Конные разъезды пруссаков прибыли через два часа, в самом разгаре работ. Два десятка гусар попытались провести разведку боем, но в Кельтике хватает отменных стрелков с боевым опытом и нестандартным личным оружием. Из более чем двух десятков гусар уцелело шестеро, спешно нахлёстывающих коней.

– Хорошее начало! – Громко сказал Фокадан, и настроение солдат начало изменяться на бравое. Если рассматривать случившийся эпизод не слишком пристально, то по канонам кельтских легенд, гусаров можно расценить не только как разведчиков, но и как застрельщиков[1103]1103
  Солдаты, воевавшие в рассыпном строю и первыми встречавшиеся с противником. Застрельщики проводили разведку боем и воодушевляли солдат, распаляя их перед настоящим боем.


[Закрыть]. Уничтожить их так удачно, без потерь – очень, очень хорошая примета.

В ожидании авангарда пруссаков времени не теряли. Бойцы продолжали поливать землю на противоположном берегу, превращая её в труднопроходимое болото. Рубили деревья, плели какие-то подобия плетней в два ряда, набивая промежутки землёй и камнями. Работали в одних гимнастёрках, несмотря на холод, но так усердно, что только пар шёл от согнутых спин.

– Всё, парни, – скомандовал Фокадан через два часа, – привести себя в порядок и отдыхать.

Большего за короткий промежуток времени не сделать, так что пусть хоть руки перестанут дрожать от усталости.

Алекс вынул сигару и тут же спрятал обратно. В последнее время начал часто курить в нервных ситуациях, пора прекращать. Сев на охапку прутьев, прислонился к плетёной стене и прикрыл глаза, давая им отдых.

Страха как такового нет, только фатализм и железебетонная уверенность, что всё идёт должным образом. Попаданец не слишком-то верил в интуицию, так что скорее всего, таким образом отражается усталость – как физическая, так и психическая.

– Командир, командир… – разбудил его голос ординарца.

– Я заснул, Роб?

– Да, командир, – хмыкнул тот, подавая кофе в большой, не слишком-то чистой медной кружке, вместе со слегка заплесневелой галетой, – подходят. Минут через пять будут здесь.

– Славно, – искренно отозвался Алекс, принимая нехитрую еду, – а то ждать надоело.

Роберт засмеялся негромко, он как никто понимал полковника. В своё время мужчина многое успел повидать и натворить. Попаданец знал о его браконьерском прошлом и нескольких драках со смертельным исходом. Подозревал же… по крайней мере парочка умышленных убийств за Робом наверняка имелась. Алекс немного знал ту историю с рейдерским захватом семейной фермы и считал, что в той ситуации парочкой трупов не ограничился бы. Ну то есть нынешний он.

Так и получается, что по Закону ординарец преступник, а по Правде за ним нет больших грехов. Драки же… так в Нью-Йорке потом жил, там такое не редкость. Если на тебя с ножом идут, как-то не до сантиментов – либо сам нож вытащишь, либо всё…

– Гусары, полковник! – Ликующе голосом доложил один из разведчиков, наблюдавший в подзорную трубу за сигналами товарищей на том берегу.

– Славно, славно, – с Фокадана слетели остатки сна, – амуницию с тех дуриков успели снять? Ну так повесьте на жерди, может и не удержатся.

Трофеи показательно развесили на нескольких жердях, и гусары оправдали свою репутацию[1104]1104
  Прусские гусары имели репутацию людей, не умеющих думать и не понимающих, когда нужно проявить здоровую инициативу, а когда эта самая инициатива становится нездоровой. Фактически, прусская лёгкая кавалерия с трудом оправдывала своё существование, просто за неимением альтернатив.
  ПЫ. СЫ. Это относилось только к прусской лёгкой кавалерии, с остальными родами войск там всё было в порядке.


[Закрыть], сходу попытавшись атаковать, влетев всем эскадроном[1105]1105
  От 120 до 150 всадников.


[Закрыть] на тщательно подготовленное рукотворное болото. Две лошади, влетев в топкую грязь, сломали ноги и забились, жалобно крича. Один из гусар влетел в грязь лицом, да так и не поднялся, задохнувшись.

Загрохотали выстрелы, и лучшие стрелки батальона менее чем за минуту ополовинили численность врага. Отступить удалось менее чем трём десяткам гусар, причём добрая половина из них ранена.

– Славная охота, – с толикой удовлетворения выдал полковник тщательно подготовленный экспромт, – дичь сама вылетела на оцепление. Время есть? Ну там пусть сходят желающие. По карманам шарить не стоит, не тот случай, а вот конина нам не помешала бы.

Нарочитая хозяйственность успокоила солдат, и лихие удальцы поспешили на противоположный берег, предварительно раздевшись до исподнего. Назад последние из них перебирались уже под вражеским обстрелом. К счастью, пули на излёте не причинили никому вреда, а трофеи в виде кусков сырой конины воодушевили ирландцев.

Воодушевили не столько возможностью поесть в скором времени, сколько продемонстрированной лихостью батальона, и откровенным оскорблением вражеским солдатам. Вы для нас – только мясо!

Попыток штурмовать речку вброд, как надеялся на это Фокадана, пруссаки не стали. Вместо этого они остановились на расстоянии полумили и начали разворачивать артиллерию.

– Щели копать, – коротко приказал попаданец. Видя, что его не понимают, молча забрал у одного из солдат кирку и показал пример. Пусть земля каменистая вперемешку с глиной, но и орудие труда далеко не сапёрная лопатка.

К моменту, когда вражеская артиллерия открыла огонь, в узких щелях, спешно доделываемых в окопы, уже сидел весь батальон, выставив немногочисленных наблюдателей. Полтора десятка метких стрелков с ярко выраженным охотничьим инстинктом, самое то в подобной ситуации.

Ещё с десяток наблюдателей растянулись на несколько миль в обе стороны, спрятавшись в густом кустарнике. Пусть места для переправы там неудобные, и обоз никак не перетащить, но несколько десятков смельчаков в тылу батальона могут существенно ухудшить его положение. Предосторожность оказалась не лишней, смельчаки у пруссаков нашлись.

– По взводу в каждую сторону послать, – приказал Фокадан, поморщившись. Решение вражеского генерала вполне логичное – вынудить Кельтику раздёргать свои силы. Получится переправиться каким-то прусским частям в стороне, так и хорошо. Нет, так силы кельтов непосредственно на переправе станут пожиже, можно штурмом брать без большой крови.

– Командир, – подошёл тихонечко один из ветеранов, знакомых попаданцу ещё с Гражданской, – ночью мороз будет.

– О как… спасибо, Фил, ступай. Хотя погоди! Каллена позови, срочно.

Новость неприятная, в случае мороза рукотворное болото окажется бессмысленным, а стоять насмерть Алекс не видел ни одной причины. Не Родина же за спиной, да и толку-то? Чай, не Бородино, рядовой эпизод маневренной войны за чужую страну. В учебниках истории таким эпизодам разве что строчку уделят, если повезёт.

– Алекс, мороз будет, – сходу начал Каллен, на ходу жующий запечённое мясо.

– Потому и позвал. До ночи продержимся уверенно, благо – осталось недолго, зимой рано темнеет. А вот ночью, голову на отсечение могу дать, переправятся удальцы через реку. Так что ждёт нас ночной бой, причём как в лоб, так и с тыла.

Ниалл кивнул и задумался. Алекс молчал, в такие минуты бывший техасский рейнджер генерировал лучшие свои идеи.

– Поместья крупные рядом есть?

– Лошадей забрать? – Моментом понял идею полковник, – Дельно. Со своими разведчиками пойдёшь или побольше народу дать?

– Дай роту, лишней не будет.

Артиллерийский обстрел тем временем продолжался, но без особого толка. Редкие снаряды, выпускаемые прямой наводкой, в узкие окопы просто не попадали. Из полутора десятков стрелков-наблюдателей убило одного, да двоих легко посекло разорвавшими осколками.

Укреплениям приходилось хуже, валы постепенно приходили в негодность. Хотя главная защита всё же не они, а рогатые деревья, они как раз не слишком уязвимы к артиллерии. До вечера запаса прочности хватит с лихвой, а дальше и не нужно.

– Рраа! – Пруссаки поднялись в очередную разведку боем, не добегая до рукотворного болота. Пусть в это время они уязвимы для стрелков, но и кельты, поднимающиеся из окопа к брустверам[1106]1106
  Насыпь в фортификационном сооружении, предназначенная для удобной стрельбы, защиты от пуль и снарядов, а также для укрытия от наблюдения противника


[Закрыть], оказывались под огнём артиллерии.

Очередной снаряд разорвался рядом, и осколок прочертил кровавую борозду по лбу попаданца. Боли нет, только кровь глаза заливает.

– Чисто, полковник, сэр, – констатировал пахнущий порохом и кровью подскочивший медик, перевязывая рану, – как ножом прочертил, неглубоко.

– Теперь меня бурши за своего принимать начнут, – отшутился Алекс, не прекращая руководить боем.

К вечеру пруссаки практически уничтожили укрепления, и артиллерийским огнём убили порядка тридцати бойцов Кельтики. Точно сказать пока нельзя, несколько парней ранены тяжело.

Уходи ночью, оставив небольшой заслон из разведчиков Каллена и добровольцев, перед которыми поставили задачу пошуметь напоследок, и скрыться нетях.

Ниалл всё-таки достиг поставленной цели, подогнав лошадей с повозками.

– Под угрозой оружия забрал, – устало сказал лейтенант, – поместье принадлежит какому-то очень важному чину у австрийского императора, управляющий неприятности обещал.

– Да и хрен с ним.

– Ага, – разведчик давился смехом, – я так и сказал – хрен с ним! А если будут неприятности от этого, как его… В общем, ты на него тогда пасквиль[1107]1107
  Сочинение, содержащее карикатурные искажения, клевету и злобные нападки, цель которых оскорбить и скомпрометировать какое-либо лицо, группу, партию


[Закрыть] напишешь.

Переглянувшись, офицеры долго смеялись, сбрасывая нервное напряжение. Впереди тяжелейший ночной переход, но пока можно смеяться.

Глава 22

Пруссаки загоняли Кельтику подальше от мест, где батальон смог бы соединиться с частями Германского Союза, или хотя бы вцепиться в естественное укрытие, организовав крепкую оборону. Идущий по пятам пехотный полк с приданым эскадроном гусар вцепился крепко, по бульдожьи.

Гусары, получив отлуп, демонстрируют похвальную осторожность, не влезая в стычки и не поддаваясь на провокации. Несмотря на успехи отдельных стрелков, ссадивших на землю никак не меньше трёх десятков гусар, свою работу лёгкая кавалерия выполняла на все сто.

Пруссаки кружили вокруг, не давая послать разведчиков и блокируя дороги, идущие в удобных для Кельтики направлениях. Отдельные умельцы-рейнджеры погоды не делали, позволяя разве что избегать засад. Но всё это до поры до времени.

Командир преследователей полковник Ройсс, оказался вполне грамотным мастером маневренной войны, к тому же имеющий личные мотивы. Кельты в одной из стычек убили единственного сына полковника, служившего в гусарах. Ройсс, если верить захваченному пленному, поклялся на мече уничтожить батальон подчистую.

Пока выручают повозки, захваченные в имении, но ненадолго. Силы у лошадей не бесконечные, да и люди не успели отдохнуть после изматывающего трёхнедельного марша.

Прусский полк висит на хвосте, менее чем в паре вёрст позади. Время от времени кельтские стрелки на свой страх и риск устраивали импровизированные засады, обстреливая передовой отряд Ройсса. Иногда даже удачно, среди добровольцев Кельтики хватало опытных браконьеров и ветеранов индейских войн[1108]1108
  Войн с индейцами.


[Закрыть]. Парни здраво оценивали свои силы и не зарывались. Другое дело, что все эти булавочные укусы скорее добавляли боевого духа самим кельтам, чем всерьёз окорачивали пруссаков.

В Конфедерации подготовились к таким вот случаям, готовы осаживать и более серьёзных преследователей. Но как это часто бывает, планы не выдержали столкновения с реальностью.

– Такое оружие должно сводить в единые роты, дабы у нужный момент не быть растопыренными пальцами, ломая их о доспехи противника, а ударить единым кулаком, – мрачно вспоминал Фокадан слова монарха, забравшего Гатлинги.

Попытки оспорить приказ оказались неудачными, Людвига настропалил его дядя Луитпольд[1109]1109
  В реальной истории именно Луитпольд стоял за весьма грязной историей с низложением Людвига Второго, став после это регентом. Сын Луитпольда стал впоследствии следующим (и последним) королём Баварии, под именем Людвига Третьего.
  ПЫ. СЫ. Несмотря на несомненную причастность Луитпольда к заговору, правителем он оказался на редкость удачным.


[Закрыть], да и по сути, как оспорить вполне правильные слова? Тем паче, Гатлинги хоть и закупались на средства ИРА, вот только в Баварии с ними честь по чести расплатились, выкупив оружие.

– Сейчас хотя бы парочку повозок, уполовинили бы преследователей так, что думать забыли бы о нас. А там бы и ушли к Писеку[1110]1110
  Город в Чешской Богемии.


[Закрыть], на соединение со своими.

Как назло, никаких идей в голову не приходило, что очень скверно. Кельты держатся на упрямстве и вере в командира, ранее вытаскивавшего их из любых передряг. И на желании мстителя зажать их, вырезать целиком, не допустить бегства даже единого ирландца.

Это Ройсс зря поспешил донести до ирландцев. Не то чтобы они поплыли без угроз, но золотой мост[1111]1111
  Военное понятие, означающее, что врагу нужно оставить путь для отступления, чтобы он не дрался с яростью загнанной в угол крысы.


[Закрыть] в данном случае оказался бы полезен. Попаданец думал бы ныне не только как уйти, но и как красиво сдаться, дабы сберечь своих бойцов на чужой войне.

Судя по всему, вскоре придётся принимать бой, да не на подготовленных позициях, а сходу. Недаром к реке загоняют, её сейчас не переплывёшь. Прибрежная растительность не поможет – это Богемия[1112]1112
  Чехия делится на Богемию, Моравию, и Чешскую Силезию.


[Закрыть], а не Северная Америка, с её дикой природой. Тем более, город рядом.

Из растительности на берегу разве что живописные большие деревья, да кустарник, не дающий реке размывать берег. Остальное же подчищается на топливо, порой вполне браконьерским образом.

Плоты… Алекс покрутил эту мысль и с сожалением отставил. Большие деревья на плоты плохо годятся, особенно когда спешить надо. Хвороста в окрестностях нет, а плоты из кустарника спасут разве что несколько десятков человек.

В такой ситуации потрёпанный батальон с нехваткой боеприпасов против полка с артиллерией, да с приданным эскадроном – верная смерть без какой-либо пользы. Если бы не кавалерия пруссаков, можно было бы попытаться отбиться – раньше, сейчас уже поздно, уже загнали в ловушку.

Хороших стрелков в Кельтике больше, оружие у многих штучное. Но чёртовы гусары… ещё над ними смеялись – мясо! Вот что значит, командир толковый, даже мясу дело нашлось.

Так и не придумав ничего, Алекс по змеиному улыбнулся – так, чтобы у подчинённых проснулась надежда.

– К Отаве[1113]1113
  Река в Пльзенском и Южночешском крае, левый приток реки Влтавы.


[Закрыть] поворачиваем! – Громко приказал он, еле заметно улыбаясь. Может, по ходу что-то и придёт в голову.

– Командир что-то придумал, – загудели потихонечку солдаты, приободряясь. Фокадан тем временем развернул карту, не слезая с седла и снова изучая район. Ройсс загонял их к реке, вполне надёжной преграде в зимнее время. Лёд там становится разве что у берега, да и тот символический. Сама речка неширокая, летом переплыть такую легко, а вот зимой…

Полковник замер, пришедшая в голову мысль казалась совершенно сумасшедшей, но деваться-то некуда!

– Каллена ко мне, – бросил он в пустоту. Отдав лейтенанту приказ, замурлыкал песенку. Не то чтобы повод по-настоящему достойный, но когда видишь шанс вытащить из безвыходного положения если не весь батальон, то как минимум большую его часть, то настроение взлетает.

Пруссаки, находящиеся буквально в паре вёрст позади, несколько сбавили темп, поджидая тылы и разворачиваясь в боевые порядки. Начали маневры и кельты, выстроив повозки импровизированной баррикадой, и всячески показывая готовность обороняться.

Лошади ожидаемо не пошли в ледяную воду, как ни упрашивали их возницы. А вот люди оказались более стойкими. Полтора десятка опытных пловцов, раздевшись донага, бросились вплавь, держа перед собой наскоро сколоченный плотик, на котором лежал груз.

Фокадан с волнением следил за парнями, преодолевшими Отаву вплавь. Пусть ширина реки здесь не больше полусотни метров, но температура воды не внушает оптимизма. Опасения оправдались, до другого берега доплыли двенадцать человек из пятнадцати.

Сердце… его ирландцы не тренированные моржи. Да и не каждый морж выдержит такой заплыв, будучи вымотанным трёхнедельным переходом. Тем паче, при заплыве нужно ещё и ломать своим телом тонкий ледок, из-за чего неширокую в общем-то речку переплывали минуты три.

Доплыв, кельты наскоро оделись и в бешеном темпе принялись за работу. Очистив от коры с десяток стволов больших деревьев, смазали их маслом и перекинули верёвки, мотки которых тащили с собой на плотиках.

Привязав к концам тяжёлые сучья, бойцы подбежали к берегу и начали раскручивать их над головой. Через Отаву перелетели только четыре, остальные упали неподалёку от берега. За ними тут же кинулись добровольцы – благо, не хватило всего нескольких метров, а ледок уже сломан.

Через минуту последовал второй заброс. Теперь середина мотка опоясывала промазанный маслом ствол, а оба конца находились на берегу, в расположении батальона.

– Добровольцы, – негромко сказал Фокадан. Солдаты замялись, поняв наконец, что им предстоит.

– Давай я, командир, – шагнул вперёд ординарец. Раздевшись, Роберт Конноли плотно упаковал патроны в средину получившегося тючка. Затем, под нервные смешки приятелей, привязал верёвку к солдатскому ремню – единственной детали одежды, оставшейся на нём, и зашёл в воду по колено.

– Давай! – Скомандовал он дрогнувшим голосом. Стеганули лошадь, пошедшую тяжёлой рысцой, и Роба дёрнуло в реку. На противоположном берегу он оказался менее, чем через десяток секунд. На попаданца отчётливо пахнуло будущим, и появилась твёрдая уверенность, что летом его кельты непременно будут играться подобным образом, напоминая себе и окружающим о героическом прошлом.

Солдаты загомонили, обсуждая поступок товарища, и тут же начали следовать его примеру. Один за другим они переправлялись на тот берег, не успевая толком замёрзнуть. Оставшиеся на берегу товарищи тем временем имитировали строительство укреплений, старательно мелькая с разнообразным барахлом на виду пруссаков.

Менее чем за двадцать минут, на противоположном берегу оказалась большая часть батальона. Пруссаки тем временем разворачивались по всем правилам, выкатывая немногочисленную полевую артиллерию и спешно оборудуя подобия щитов из фашин[1114]1114
  Связки прутьев, хвороста, тростника.


[Закрыть] – хоть какая-то защита от пуль прославленных стрелков Кельтики.

– Умный, – весело пробурчал Фокадан, глядя на приготовления в подзорную трубу, – да дурак.

Бойцы, коих осталось на берегу менее двух десятков, видя промедление врага, вовсе уж раздухарились. На тот берег переправлялось запасное оружие, инструмент.

– Хватит, парни, – со смешком остановил бойцов Фокадан, – этак вы и за пруссаков скоро возьмётесь. Вперёд!

Через пару минут полковник и сам разделся, но напоследок решил пошалить. Вырвав из блокнота (который сам же изобрёл[1115]1115
  Первый блокнот современного образца, с отрывными страницами, появился в 1872 году. К слову, в реальной истории блокнот изобрёл Марк Твен.


[Закрыть]) листок, написал крупными буквами: Спасибо за интересную игру, полковник Ройсс. Было весело.

Фактически перелетев через Отаву, быстро вытерся сухим тряпьём и весело скомандовал:

– Ну что, парни? Повоюем ещё?!

Дружный рёв восторга стал ему ответом, и Фокадан с некоторой дрожью в душе понял, что с этого момента он не просто командир батальона, а вождь. Снова.

– Греться будем на ходу, парни, – поднял он людей, собравшихся разводить костры, – до города меньше десяти миль, сегодня мы будем ночевать под крышами!

* * *

Несмотря на неблагозвучное для русского уха название, Писек оказался вполне приятным городком, с дружелюбными жителями. Попаданцу дружелюбие чехов показалось несколько наигранным, но винить их сложно: концентрация военных на душу населения превышает санитарные нормы. Свыше десяти тысяч солдат – многовато, как ни крути, в городе немногим больше народа проживает.

Бойцы чувствовали себя как в огромном военном городке, в который каким-то чудом затесались нелепые гражданские. На горожан смотрели, как на гостей, и вели себя порой соответственно. Ситуацию несколько смягчало обилие офицеров, так что серьёзных инцидентов не происходило. А задранные озорниками юбки благонравных девиц, это так, мелочи. Особенно, если дальше задранных юбок дело не пошло.

– Хоть бабу понюхал, – довольно говорили такие шутники, отправляясь на гауптвахту или чистку нужников. Поговаривали, что иногда удавалось договориться, и кое-кто из не совсем девиц заработал себе неплохое приданое. Пусть денег у солдат и немного, зато много самих солдат… Ну и кое-кто из замужних разговелся в духе досыта и без греха[1116]1116
  Монашку изнасиловали в лесу проезжавшие фермеры. Она встала и крестится:
  – Господи! Спаси и помилуй. И досыта, и без греха.


[Закрыть].

Подобные отпускные настроения в солдатской среде царили ещё и потому, что Писек по факту оказался этаким госпиталем, или скорее отстойником. Сюда сводят части, нуждающиеся в длительном отдыхе и пополнении. Тяжело раненых немного, всё больше солдаты, нуждающиеся в длительной реабилитации после болезни или ранения.

Так что ощущения смерти по соседству не наблюдается. Скорее – вырвались, спаслись, отсюда и не всегда адекватное поведение.

Кельтику вынужденно разместили на квартирах: все здания, годные под казармы, давным-давно заняты военными. С жилплощадью дела обстоят совсем туго – даже командиру батальона с чином полковника, и званием личного друга Его Величества, нашлось всего две комнатки, одна из которых стала кабинетом и приёмной, а заодно – спальней для денщика.

Семейка бюргеров, коих пришлось немного потеснить, в восторг от новоявленных постояльцев не пришла. Да оно и понятно: небольшой особнячок быстро превратился в проходной двор. То решались дела батальона, то приходили навестить Фокадана шапочно знакомые офицеры.

К слову, попаданца удивил этнический состав горожан – немцев здесь жило как бы не больше, чем чехов. Причём жили немцы отнюдь не на птичьих правах[1117]1117
  Не имея прочного положения, прав, обеспечения.


[Закрыть], а как хозяева. Чехи шли не то чтобы вторым сортом, но где-то рядом[1118]1118
  Во времена Австро-Венгрии, главенствующее положение в Чехии (Богемии и Моравии) занимали немцы и онемеченные чешские аристократы, являющиеся чехами разве что по фамилии. Существовало множество дискриминационных законов, удерживающих такое положение дел.


[Закрыть].

Два дня по прибытии начальство дало на размещение и отдых. Большая часть солдат сразу по прибытии в безопасный город, просто свалилась с ног. Ранее они терпели, а тут сразу вскрылось – обморожения, ранения, мозоли, простуды. Да просто физическое и психическое истощение сказалось.

Фокадану отдыха не полагается, разместив батальон, тут же уселся за писанину: утерянное в ходе боевых действий имущество, журнал боевых действий, наградные листы на офицеров и солдат. Жадным на представления полковник не был, следуя извечному принципу проси много, дадут впритык.

Благодаря литературному дару, представления на награды получались порой такие, что Алексу самому не верилось, что в его батальоне служат такие воины. Прямо-таки герои кельтских мифов, никак не меньше!

– Сэмми!

– Да, полковник? – Встрепенулся лейтенант, оторвавшись от бумаг.

– Сколько ты с ребятами в той стычке положил? Ну, как его… болото такое, мельница ещё!

– Понял, сэр! Человек тридцать самое малое.

– А если многое?

Фланаган хрюкнул, сдерживая смешок: он уже проникся философией командира, перенятой у Суворова «Пиши поболее. Чего их, супостатов, жалеть!»

Прикусив костяшку пальца, адъютант задумался ненадолго, потом начал:

– Убили мы точно не меньше двух десятков, за то ручаться могу. Ранили… здесь сложней, но тяжёлых никак не меньше полудюжины, полегче кого… десятка три, не меньше.

Выдав это, лейтенант уставился на командира выжидаючи.

Алекс вздохнул показательно.

– Учить вас и учить.

– Теперь пиши, – скомандовал он, – во время разведки, подразделение лейтенанта Фланагана наткнулось на значительный вражеский отряд, после чего умелыми действиями загнало в болото… Что ржёшь, болван?! Бой около болота проходил, там до него никак не больше километра, вот и пиши – в болоте!

Сэм закивал, подавляя смех и начал строчить черновик.

– Так… Загнало в болото роту прусской пехоты. Только пехота была?

– Ещё вестовой от кавалерии, из драгун, кажется.

– Славно… С приданными драгунами и прочими подразделениями. Тактически переиграв противника, лейтенант Фланаган со своими бойцами, уничтожил немногим менее тридцати солдат противника. Да, Сэм… не писать же, что были тяжело раненные и просто раненые, часть из которых непременно загнётся?

– А раненых сколько? – Невинно поинтересовался Сэм, глядя на разошедшегося командира прикусив губу и с трудом сдерживая смех.

– До сотни! – Рубанул Фокадан воздух ладонью, – так и пиши! Сколько их там о сучки покорябалось, а? Далее… они тогда обойти тебя решили? Пиши… Под метким ружейным огнём подразделения лейтенанта Фланагана неприятель попятился, отступая к югу. Поскольку вражеские части пруссаков находились поблизости, лейтенант счёл преследование отступающего противника чрезмерной бравадой, не став преследовать беглецов. Ясно?

– Здорово! – Восхитился адъютант, – и что, все наградные так пишут?

– Если бы, – вздохнул Фокадан, подперев голову рукой, – я хоть и преувеличиваю, но следую в русле событий. Так, иная трактовка с небольшими преувеличениями. Знаешь, сколько раз армия САСШ во время Гражданской уничтожила Южан? Я взялся подсчитать, поверхностно пока, так не меньше, чем трижды! Так-то вот. А уж врак сколько, ты даже представить себе не можешь.