Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Кси-Кам, оз. св. Береники. Вторник, 17/09/22, 22:40

Вечер, сидим у костра, расслабляемся. Хан пускает по кругу трофейную фляжку с коньяком – редкий заленточный деликатес, однако, здешним любителям крепких напитков приходится довольствоваться скотчем, бренди и водкой. Нет, фляжку егерь, памятуя мой и начальственный наказ, оставил в вертолете, но коньяк из нее перелил в свою, разумно решив, что сей вещдок до возможных следователей не доживет. Правильно решил, тут на всю нашу компанию придется по паре-тройке глотков – к утру даже запаха не останется.

– Что в той тетради было? – спрашивает Грач, нарушая уютное молчание.

Ну да, кто бы сомневался, что именно контрразведчик поинтересуется первым.

– Ты уверен, что хочешь это знать? – уточняю я.

– При чем тут "хочу не хочу"? Не в детском саду, Влад.

– Тогда для начала послушай одну историю... – и пересказываю одиссею Сорок Третьей. Не сухой выжимкой, которая была передана Гонтарю, с ней-то Грача почти наверняка ознакомили, а полный текст.

– А ведь интересное умение... – помолчав, говорит Динар.

– Кто ж спорит, интересное. И полезное. Но вот методы...

– И ты решил, что нам таких методов не надо, и сжег все документы, – передергивает плечами Грач, и тут же морщится от боли, осторожно оглаживая основание перебитого носа. Вправить там все вправили, и даже зафиксировали – не знаю, гипсом или как, однако что-то в полевой аптечке у Листа на эту тему нашлось. С самим Листом возни получилось еще меньше, пуля рикошетом прилетела в левое бедро практически плашмя и, порвав штаны, вошла в плоть где-то на сантиметр – синячище вокруг здоровенный, а сама рана пустяковая, только пулю выдернуть да продезинфицировать. Что и сделали, на марш-бросок егерю лучше в ближайшие дни не выходить, но потихоньку-полегоньку хромать и передвигаться он может.

А контрразведчика я поправляю:

– Я сжег все документы, потому как решил, что таких методов не надо никому. Смогу ли уберечь группу, я не знал, а такой трофей да незнамо в чьих руках... Сами знаете – Орден, он разный; нормальные люди, которые ничего подобного в жизни не сотворят, там есть, более того, их наверняка большинство – да только ведь есть и нелюди. Которые могут и сотворить, потому что пользы будет немало, а все пострадавшие в процессе списываются на рабочие издержки. И поскольку сидят такие в основном в руководстве, они это реально могут.

А еще, но этого я уже не озвучиваю вслух, точно такие же нелюди сидят в руководстве не одного только Ордена. Как говорил кто-то из классиков, "власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно"[594]594
  Полная цитата: "Power tends to corrupt, and absolute power corrupts absolutely. Great men are almost always bad men" (англ. «Власть ведет к разврату, а абсолютная власть развращает абсолютно. Великие люди – почти всегда дурные люди»), Дж. Дальберг-Актон (1834-1902). К классикам автор причисляется в основном благодаря именно этой своей фразе, во всем прочем он обычный британский парламентарий средней руки.


[Закрыть]. И мне категорически не хочется проверять, насколько его слова справедливы в отношении моего собственного начальства... Ну да, в протекторате Русской Армии нет «абсолютных властителей», потому как не самодержавная диктатура, формальный глава анклава, Владимир свет Игнатьич Аверьянов, в лучшем случае первый среди равных; так ведь и в Ордене таких самодержцев нет, массаракш, и за ленточкой давно уже не водится... а нелюди во власти – очень даже попадаются. И оно мало зависит от государственного строя, подобные нелюди были до Третьего рейха и остались после него.

Причем самое худшее даже не то, что такие нелюди есть.

Самое худшее – что такими нелюдями при определенных обстоятельствах, бывает, становятся обычные люди, причем нередко из лучших побуждений. О чем, собственно, вышеприведенная цитата и говорит. Вот тот же Кларенс – ну, орденский босс, подумаешь; да, птица высокого полета, но когда пролетает мимо и садится отдохнуть и почесать клюв, с такими вполне можно общаться, и ничего нечеловеческого в них нет. Вносить покойника в категорию нелюдей сугубо за то, что он решил, что я ему живым не нужен? так я о себе хоть и высокого мнения, но примерно такие же решения по отношению к другим персонам принимал и сам, а зарубки на прикладе не делаю только потому, что не считаю сии решения поводом для хвастовства.

Так что Кларенс, возможно, нелюдем и не был. Как не является им, быть может, любой орденский босс – или любой не-орденский начальник в больших чинах, в кого ни ткни пальцем.

Однако рисковать, что с получением интересного лабораторного журнала, с расшифровкой технологии получения довольно интересных... созданий, сей босс останется человеком, который плюнет и разотрет, массаракш, а не превратится в нелюдя, что отдаст приказ "воспроизвести и поставить на службу", и таких же целесообразных нелюдей наберет в лаборанты этого проекта, – не хочу и не буду. Поэтому черная тетрадь в любом случае отправилась бы в огонь.

Если Грач умный, авось да поймет сам.

Крофт поймет точно. Гонтарь тоже, думаю; на словах может не одобрить, и пробивать мне медаль "За отвагу" скорее всего не станет, ну так не ради висюлек работаю, обойдусь.

Кси-Кам, оз. св. Береники. Среда, 18/09/22, 11:02

Тащить тело Сорок Четвертого на импровизированных носилках из сложенного вчетверо парашютного шелка, который давно уже не шелк, пришлось далеченько, километров за десять по курвиметру горных тропинок. При этом практически все время мы прекрасно наблюдаем всю озерную долину сверху, а в бинокль Чекана можно разглядеть и наш лагерь. Вот точки пять и шесть, где Грач и временно охромевший Лист сейчас ассистируют Динару в раскопках, даже в бинокль не видны, слишком далеко, и по той же причине не добивают до них ходиболтайки.

Ну и ладно, трое нас здесь, трое их там, не пропадем.

И вот наконец тот самый "дальний утес", и разлом под ним, и вполне удобная площадка, на которой так и представляется прощальная церемония юберменшей. Какой именно канон "старых богов" исповедовала доктор Келлер, и соответственно ее подопечные – лично я без понятия, в Третьем рейхе сие полуофициальное неоязычество бытовало в нескольких вариантах различной степени... оригинальности. Зато с прообразом всех этих вариантов, сиречь с мифологией германо-скандинавских народностей, я вполне знаком. Правда, именно с мифологией, а не с погребальными ритуалами как таковыми – там тоже имелись свои особенности, воспроизводить которые здесь и сейчас глупо, даже если бы я их точно помнил.

Ничего страшного. Зато слова к запланированному сейчас ритуалу у меня есть, правильные слова, а сказаны они – для живых, потому что мертвым уже нет дел даже до самых правильных слов.

Раскачав длинный сверток в руках, мы с Чеканом запускаем тело Сорок Четвертого в короткий полет с утеса в провал скального разлома. И я, вроде как "следом", декламирую:

 
Гибнут стада,
родня умирает,
и смертен ты сам;
но смерти не ведает
громкая слава
деяний достойных.
 

Да, Ингольв, мой хороший приятель из Мидгарда, охотно произнес бы их на языке оригинала, благо «Хавамаль»[595]595
  Havamal – «Речи Высокого» (старонорв.), фрагмент «Старшей Эдды».


[Закрыть] помнит наизусть. Ну так у них там весь городок такой, слегка сдвинутый в хорошем смысле данного слова, а я по-старонорвежски, он же нынешний исландский, не разумею. А кроме того... вот никто не убедит меня, что именно старонорвежский был РОДНЫМ языком Вотана-Одина, ведущего эти высокие речи, потому как родился сей достойный деятель, согласно собственной генеалогии, не в Исландии и даже ни в какой не в Скандинавии, а в известном всякому образованному человеку стольном граде царя Приама – крепкостенной Трое, а в скандинавские края прибыл уже после длительного странствия[596]596
  По крайней мере, согласно «Младшей Эдде». Схожей версии происхождения скандинавских племен придерживался Тур Хейердал, см. «В погоне за Одином» (2001), только он искал следы их пребывания в Азербайджане и Приазовье, видя в этих названиях родство с Асами.


[Закрыть]. Правда, в тексте не указано, до или после Приама дело было, бо к общей датировке событий люди тех времен, слабо разбирающиеся в математике, относились с изрядным пренебрежением... Так что старина Хрофт, владыка Асов, недаром прозванный Скитальцем и знающий много языков, классический перевод Корсуна должен понять. А самое главное, что сказанное поймут люди, для которых это говорится здесь и сейчас.

Возможно, во времена, когда Асы ходили по срединному миру, после моих слов над разломом должна была бы вспыхнуть радуга Бивреста, показывая, что душа ушла куда ей положено. С другой стороны, в те времена погребальные церемонии точно выполнялись иначе. С третьей стороны, если боги сурового Севера и бродили некогда по старушке-Земле – это все же была именно Старая Земля, а не Новая, неважно, является она другой планетой в том же космосе или обитаемым миром в сопредельном измерении. С четвертой стороны – какая богам разница, по которой из земель бродить, ведь путь для них, тот самый радужный мост, проложен не константами гомеостатического мироздания, но единственно верой человеческой...

Кси-Кам, оз. св. Береники. Среда, 18/09/22, 14:38

Возвращаемся к лагерь. Отчет о проделанной в наше отсутствие работе: точка шесть совсем пустая, в точке пять Динар снова обнаружил ухоронку. Хоть стой, хоть падай – три банки консервов, этикетки с белой жести давно сошли, но выдавленный готическим шрифтом буквенно-цифровой код на месте. По слухам, кое-кто из «черных копателей», вскрывая схроны времен войны, изредка находил там немецкую тушенку, и то ли от большого ума, то ли от внезапно проснувшегося аппетита рисковал попробовать «железные пайки», срок хранения которых вышел два поколения назад. Снова-таки по слухам, бывало вполне съедобно – я так понимаю, про несъедобные рассказывать было уже некому, потому как в глухие полесские леса никакая «скорая» к клиенту добраться не успевала. Нет уж, собой любимым я ради гастрономического интереса точно рисковать не собираюсь, и в группе таких... альтернативно одаренных особей тоже не наблюдается.

С чем и собираемся на короткий "военный совет".

– Итого выходит, что никакой реальной отдачи от нашей экспедиции нет, – подводит итог Чекан.

– Особых шансов тут и не было, – комментирует Грач, – и начальство с самого начала предвидело, что ничего и не выйдет. Мы по сути отправлялись отвлекать внимание, осмотр тайников – так, для очистки совести, мол, авось что и выгорит.

– Чтобы отвлечь внимание, нам еще надо вернуться, – добавляю я, – и желательно при этом иметь с собой какой-нибудь ящик напоказ, мол, что-то нашли, а уж что именно – пускай гадают до посинения.

– Ящик не проблема, – говорит Чекан, – щас возьмем чей-нибудь цинк из запасов, счистим маркировку и слегка помнем камнями, будет иметь вид свежевыкопанного...

– Проще в костре чуток поджарить, – вставляет Хан. – После такого уже мять и незачем.

– Краску бы, – добавляет Динар, – намалевать свастику, орла и еще какую-нибудь пакость, а потом частично стереть, если даже после костра лишнее останется...

– У меня "Туман" остался с того выхода, пойдет? – предлагает Лист.

– Что за зверь такой?

– Морду мазать в засадах, – поясняет егерь. – Не знаю только, как эта краска будет держаться на металле, с кожи-то горячей водой смывается...

– Да плевать как, – хмыкает контрразведчик, – нарисуем, подсохнет – и в мешок, а купать этот ящик по дороге и не будем.

Театр? Безусловно. Ну так нам именно театр и нужен, ради него, Грач прав, и посланы.

Меняю тему:

– Когда вертолет из Орлеана вызывать будем, сегодня или уже завтра?

Чекан пожимает плечами.

– Вызовем сегодня – прилетит завтра.

– Так еще ж и полудня нет?

– А ты не забыл, что мы сюда летели почти четыре часа? Вертушке или придется до рассвета сидеть здесь, или срываться в ночь. Второе чревато, в темноте сажать вертолет даже на оборудованную полосу – тот еще цирк. Лучше сегодня договориться обо всем, чтобы завтра человек вылетал с самого утра.

– Тогда вызывай, что ли. До завтра времени вагон, успеем подготовить весь реквизит и отдохнуть-позагорать.

– Добро.

Зовет в помощь Хана, и они объединенными усилиями устанавливают некую конструкцию, которая лично мне напоминает старый детский мультик "Дом для леопарда". В смысле, нечто столь же эфемерно-хлипкое из двух пятиметровых телескопических удочек, установленных вертикально и зафиксированных на растяжках метрах в тридцати с гаком друг от друга, и натянутого между ними длинного куска провода, а уже к этой системе подсоединяют ящик носимой рации. Предварительно удочки как-то ориентировали по компасному фэншую, но какими методами вычислялся нужный азимут – это уже однозначно радистское ноу-хау. Дальше Чекан надевает наушники и колдует над рацией, долго и методично пытаясь что-то как-то уловить; ага, кажется, понял, если склероз не изменяет, радисты сей процесс зовут "оседлать волну", мол, сперва надо твердо выйти на нужную частоту, а уже потом включать передачу. Снова же, определение нужной частоты, в смысле с кем можно связываться, а с кем нельзя, есть великое радиотехническое шаманство.

Я тем временем помогаю Грачу, Листу и Динару превратить стандартный натовский патронный короб из-под "семерки" в реквизит. "Туман" оказывается не просто коробочкой краски, а целой "боевой косметичкой", в алюминиевом футляре с зеркальцем под крышкой – полдюжины початых тюбиков с краской разных цветов (черный, серый, желтый, коричневый и два оттенка зеленого); кисточек не полагается, эту краску наносят прямо пальцами, не знал, ну да мне оно и не нужно было по профилю... Изобразить в такой палитре даже какой-нибудь классический лесной пейзаж вроде "Соснового бора" – весьма затруднительно; впрочем, у нас задача куда более скромная, а что художники мы исключительно на букву "Хы", и это отнюдь не "хорошие" – не так уж важно. Отрезать-оторвать ручку для переноски, закрасить темной зеленью белую маркировку "20 °CARTRIDGES 7.62 MM NATO M80". Посадить пару черно-серых свастик сверху и сбоку, Динар скупыми движениями рисует орла – на мой неискушенный взгляд, сия порода больше напоминает римского, чем германского, но плевать, – и нечто абстрактное буквенно-цифровое вразброс. Оставить короб на полчасика на солнце, подсохнуть, а там, как и предлагал Хан – в костер его. Потом, как остынет, чуток пройдемся пылью и песком, мыть не надо. На сейф с золотом Третьего рейха, разумеется, похоже не будет даже спьяну, однако нас-то не за золотом посылали... а за чем именно – поди догадайся. Вот и пусть, кому сильно интересно, гадают, что в черном ящике.

Кси-Кам, оз. св. Береники. Четверг, 19/09/22, 9:12

Услышав шум винтокрыла в десятом часу утра, я, признаться, удивился. Чекан, конечно, вчера «дозвонился» до какой-то станции, и сообщение для месье Дюмона должны были передать оперативно – но «наш» вертолет, даже вылети он из Орлеана с рассветом, я ожидал ближе к полудню.

Предусмотрительный месье Дюмон, по словам пилота – а это все тот же Жак-Эрве, немногословный парень по-английски говорит не так чтобы очень, однако куда лучше, чем все мы вместе взятые по-французски, – депешу Чекана действительно получил довольно быстро. И вертолет решил отослать в тот же день, велев пилоту заправиться в Амьене под пробку и там же заночевать, а с рассветом вылетать в оговоренное место.

– Патрон сказал, возвращаться в Орлеан или лететь другим курсом, вам решать. Только горючку оплатите.

Чекан и Грач переглядываются.

– А что в Орлеане вдруг... не так?

– А там ждут еще со вторника. Вас ждут или нет, не знаю. Орденский "геркулес", четыре броневика Патруля и чуть не полсотни бойцов. Заняли гостиницу и поставили палатки прямо на аэродроме.

Картина Репина "Приплыли". Сражаться с такой оравой – это уж без нас как-нибудь, покорнейше благодарю.

Сказав Жаку-Эрве большое спасибо за предупреждение, переходим на русский обсудить ситуацию. Никого наше инкогнито с отсутствием документов и вооружением "диких гусей" не обмануло, выходит. Или, возможно, вопросом этим изначально не заморачивались.

– Никаких доказательств у них нет и быть не может, – замечаю я. – По большому счету, если нас возьмут в Орлеане и будут допрашивать, можем смело говорить чистую правду. Да, мол, прилетел во вторник днем вертолет Кларенса, мы поговорили, а потом сам Кларенс и все его люди улетели куда-то на север и более мы ни их, ни вертолета в глаза не видели.

– Влад, дело тут не в доказательствах, – качает головой Грач. – Твоя "чистая правда" только смотрится красиво, а вколют тебе какую-нибудь химию – и выложишь абсолютно все, даже то, что сто лет как забыл. Может быть, повезет и обойдется без медикаментозного допроса, но вещички наши точно обыщут и просветят. То есть весь "реквизит" идет лесом, а заодно и смысл нашей экспедиции.

Чекан медленно кивает.

– Да, если нас возьмут в Орлеане, будет нехорошо. Вообще вертушка может сесть где угодно в чистом поле, и мы вполне могли бы прогуляться и пешком...

– Куда пешком, до протектората?

– Да нет, до любой местной фермы. Попросить подвезти до Северной дороги, и на ближайшей площадке подождать попутного конвоя.

Динар хмыкает.

– Ага, шесть вооруженных лбов просят фермера подвезти их до трассы, а конвойщики без звука берут людей без документов...

– Черт, верно, – Грач чешет в затылке, – айдишки для такого надо восстановить... а в Орлеане ждут.

– Не тупи. Где, кроме Орлеана, есть отделение банка?

Подробного путеводителя по французской территории у нас, разумеется, нету, зато есть консультант.

– В Амьене – только местный, но деньги с орденского счета выдать он может, – отвечает Жак-Эрве.

– Не, нужен именно орденский банк. Или представительство.

– В Руане есть. И кажется, в Анжере. Но они дальше, чем Орлеан...

– Дальше, ближе – вертушка дотянет?

– До Руана должна. После дозаправки в Амьене, конечно.

– Народ, – перехожу на русский, – а вот скажите-ка мне, почему вдруг нас ждут в Орлеане, а не сразу в Амьене?

Молчание. Грач и Чекан снова переглядываются, телепаты, массаракш.

– Потому что там только и название, что аэродром, и "геркулес" не сядет? – неуверенно предполагает Динар.

– Четыре патрульных "пираньи", – напоминает Чекан, – по прямой от Орлеана до Амьена – двести кэмэ, ну по дорогам выйдет, например, триста. Пять, максимум шесть часов езды. Не во вторник вечером, так в среду утром добрались бы точно.

– То есть ждут не нас? – задумчиво предполагает Грач.

– Выходит, так, – вставляет Хан. – Нас, по уму, брали бы именно в Амьене, ведь эта вертушка до Орлеана без дозаправки не дотянет.

Чекан, неопределенно покрутив пальцем в воздухе, спрашивает:

– А они знают, на какой мы вертушке, чтобы маршрут просчитать?

– Дюмон знает, орлеанские аэродромные техники видели, – прикидывает Грач, – Элис тоже видела... Откуда бы ни пошла утечка, про вертолет "Дюмон лимитед" они к этому времени уже все выяснили.

– Подстава, – делаю вывод я.

– В смысле?

– В смысле кого ждут в Орлеане – мы не знаем, более того, что вообще ждут, знаем только со слов нашего предупредительного пилота. Зато там, куда он нас отвезет в обход Орлеана, ждут точно, причем конкретно нас; а он что, он не виноват – его ведь там не было, откуда ж человек мог заранее знать обстановку в точке прибытия... А уж кто именно там ждет, орденцы, французы или парагвайская сигураница, предлагаю не проверять.

– Твою ж дивизию, – выдыхает Чекан, – Влад, это настолько безумный план...

– ...что отлично сработал бы, – припечатывает Грач. – В одном, босс, ты неправ, сигураница – это румыны, а не Парагвай; но в целом лично я проникся, паранойя дело заразное... Щас, погодите.

Добывает отпечатанную еще в "НьюВолдВьюэре" копию карты хребта Кам и Евросоюза "к северу от Северной дороги", на которой мы показывали Дюмону озеро святой Береники. Руан, как и Амьен, на ней, разумеется, обозначены, ведь они прописаны в орденском путеводителе, так что и на электронной карте есть. Промеряет дистанцию условного полета "из пункта А в пункт Б", то есть Амьен – Руан, и чертит пальцем полукруг этого радиуса.

– Сюда, – чуть не сталкиваемся мы с ним лбами, одновременно ткнув в точку на карте.

– И – молчим в тряпочку, – добавляет старлей егерей.

Территория Европейского Союза, г. Амьен – Территория Европейского Союза, г. Гарц. Четверг, 19/09/22, 15:28

Недолгая болтанка и два с небольшим часа адского шума, и вот мы на все том же крохотном аэродромчике Амьена. Захолустно, тихо, спокойно, нас тут никто не ловит – вот и прекрасно.

Уточняю у Жака-Эрве, сколько стоит полностью заправить баки его вертушки. Сумма немаленькая, но подъемная, более того, она в пределах моего наличного запаса "представительских расходов", так что я отсчитываю всю эту котлету зелеными и желтыми сотнями и двухсотками, и вручаю пилоту. Мол, держи, чтобы потом голову не морочить.

Короткий отдых, залить горючку, взлет. И буквально несколько минут спустя Чекан, который сидит сзади-слева от летчика, извлекает "глок" из кобуры и вежливо приставляет ствол к его затылку.

– Курс на Гарц.

Я скорее угадываю эти слова, чем слышу их сквозь шум моторов. Просто знаю, куда планировали лететь.

Что там отвечает наверняка возмущенный пилот, без понятия. Однако Хан отстегивает ремень и перепрыгивает на свободное штурманское сидение рядом с пилотским. Обычно-то Жак-Эрве сам выполняет обязанности штурмана, и в Новой Земле большинство пилотов легкой авиации поступают так же... но сейчас штурман у него будет. Хан не профессиональный летчик, однако читать карту и контролировать направление умеет.

Конечно, в вертолете имеется рация. Но кричать на весь свет об угоне и похищении, когда в тебя тычут стволом... характер нужен особый. Был бы уверен, что живым не выпустят – может, и выдал бы в эфир "Mayday" со всеми вытекающими, однако по плану же Чекан и Хан должны ему сейчас внятно объяснить, что из Гарца Жак-Эрве волен лететь куда ему будет угодно, причем деньги за заправку я ему уже отдал и никто ничего отбирать не собирается. Просто пассажиры попались нервные и очень просят не делать лишних движений.

Доброе слово, подкрепленное пистолетом, обеспечивает нам желаемый результат; воистину, мудрый человек был Аль Капоне, по крайней мере в своем экранном воплощении[597]597
  Произносил ли Альфонсо Габриэль Капоне в действительности фразу про «пистолетом и добрым словом» – вопрос небесспорный, но именно ему она приписывалась Голливудом уже в первых гангстерских фильмах.


[Закрыть]. Иначе говоря, еще примерно два часа адского шума, и вскоре после полудня вертушка совершает посадку в аэропорту города Гарц – на германской территории, что очевидно.

Возник сей город где-то на ранних этапах заселения немецкого анклава, в чистом поле или вокруг хутора первопоселенца – тут уж местные скажут точнее. Почему назван именно так – тоже вопрос к местным: заленточный-то Гарц – это старый горный хребет, известный многочисленными шахтерскими городками и "колдовской" горой Броккен, описанной и в "Фаусте", и много где еще. Конечно, на карте староземельной Германии имеются несколько городков Garz и Gaarz, и находятся они как раз на границе, разве что не на французской, а на польской... но это по-русски все они зовутся "Гарц", а сами немцы город Garz, имеющий корнем славянское "гард", то есть "город", и горы Harz, названные по среднетевтонскому "харт" – "горный лес", ни за что не перепутают; и наш, здешний Гарц, пишется именно Harz. При том, что горы, все тот же хребет Кам, начинаются где-то сотней километров севернее, а нормальный лес – наоборот, южнее и западнее, ближе к берегам Рейна. И классическим шахтерским сей городок точно никогда не был, хотя именно здесь, как мне помнится, во время оно нашли какую-то дико важную для промышленников белую глину, к которой добавился известняк и что-то еще из списка не самых ценных, но нужных полезных ископаемых.

Только одна аналогия нормально цепляется за этот Гарц: заленточный его тезка был мощным германским укрепрайоном, а здешний служит опорной базой Второго горнострелкового батальона. Первый квартирует где-то возле Штутгарта и прикрывает от хунхузов Камского хребта собственно германскую территорию, а здесь, в западном порубежье анклава – Второй, который у бундесов имеет забавный статус "экспортного", поскольку работает в тех же Камских горах и на Меридианном хребте по боезадачам для французов и техасцев. Уж не знаю, на каких условиях договаривается за такой вот "экспорт" командование бундесвера – возможно, наши армейцы и слышали по своим каналам, но до меня такие слухи не доходили. Правда, я как-то особо и не интересовался, не было нужды.

В пресловутой операции "Угол", кстати сказать, по логике вещей должен был отметиться именно Второй горнострелковый. Ну да это сейчас неважно.

А важно – то, что в немецком полувоенном городке нас точно не ждет с раскрытыми объятиями парагвайская сигуранца, и почти наверняка не будет здесь и группы захвата от орденской Патрульной службы. Отношения у немцев с Орденом на государственном уровне достаточно прохладные, нет, если кого объявили в розыск по "красному списку", тех ловят без разговоров, а вот чтобы позволить чужим, даже "федералам"-орденцам, всякие мутные операции без должного обоснования – крайне сомнительно. Ибо Ordnung muss sein[598]598
  Ordnung muss sein – немецкая поговорка, по смыслу переводится как: «Всему надлежит идти установленным чередом» (дословно – «порядок должен быть»).


[Закрыть].

Вылезаем из вертушки и выгружаем багаж, при этом Грач заботливо "засвечивает" перед Жаком-Эрве побито-покоцанный жестяной ящик с остатками свастики и орлиного крыла. Чекан еще раз извиняется перед французом, мол, приятель, без обид, но уж лучше мы перестрахуемся и немного прессанем одного тебя, чем поставим под угрозу всю операцию.

– Боевики, что с них взять, – доверительным полушепотом говорю я, – привыкли все решать силой, даже когда без этого можно обойтись.

– Уточнили бы сразу, мол, летим в Гарц – я же с самого начала сказал, мне патрон велел доставить вас куда попросите, хоть в Бразилию.

– Нет, спасибо, туда нам не надо. А если б и было надо – прости, но самолетом как-то комфортнее. Так что всего тебе наилучшего, и передавай большой привет месье Дюмону и мадемуазель Кейре.

Удалось ли сгладить конфликт совсем, судить не берусь, но хотя бы нет воплей на весь аэродром, на которые безусловно сбежалась бы охрана, а нам такого тоже не нужно.