Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Соавторы: Василий Панфилов,Кайл Иторр,Геннадий Иевлев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 358 страниц)

Как приятно чувствовать себя спасителем отечества…

И скромный герой отправился в бордель – немножечко отпраздновать удачное дело. А там и следующее спланируем…

В районе Ферейских гор. Ставка Валежного

Антон Андреевич смотрел на карту.

– Максим, на тебя вся надежда.

Интендант угодливо улыбнулся.

– Антон Андреевич, оправдаю!

– Знаю я, как ты оправдаешь! Но учти: сопрешь больше трети – на осине повешу! Не до воровства сейчас!

Интендант поклонился, пряча насмешливые глаза.

Ага, не до воровства! Это смотря кому! Вот если ему, то у него сезонов нет! Но в этот раз…

Действительно, чего скромничать?

Фереи заплатили хороший выкуп. Али-хан устраивался в бывшем Халахан-Варте, а нынче поселке Казачьем. В память о тех, кто не пожалел своей крови.

Там же устраивались заложники. Место хорошее, освобождать замучаешься. Уж всегда можно будет успеть их положить в рядочек. И горцы знали, Али-хан так и поступит. Ему было за что мстить… его семью не пожалели.

Валежный планировал весеннюю кампанию.

Митя прислал ему приятные вести из Борхума. Война, безусловно, начнется. Но чуточку позднее. Кровь войны – деньги, и когда одной из сторон устраивают сильное кровопускание, ей требуется передышка. Борхум, строго говоря, меньше Русины раз в пять. Поэтому Митины диверсии были для него… чувствительны. Взорван пороховой завод? Надо восстанавливать, а порох пока возить из-за границы. Или с другого завода, но тот не справляется, или строй еще… но это же время нужно!

Взорваны бронепоезда? Мост?

Опять деньги и деньги…

Ограблен банк?

И снова – деньги.

Лионесс и Ламермур, конечно, поддержат, но на своих условиях. Сейчас у них рубль возьмешь – после войны десять отдашь. Вообще невыгодно получается за чужой карман воевать.

Ну убитого политика вообще не считаем, туда ему и дорога… Валежный не знал, что еще предпримет Митя, но подозревал, что ему понравится. Самое удачное вложение денег в его жизни.

И самый удачный поход по нужде…

Антон Андреевич грустно улыбнулся.

Конечно, одному человеку не под силу остановить разогнавшуюся государственную машину. Или – под силу? Он не знал, но песочку Митя туда сыпанул от души. Не сломается, так заедать начнет капитально. И они выиграют столь необходимое для Русины время. Чтобы соединиться с частью Алексеева, с частью Калинина – и начать наступление на Русину. На освобожденцев.

А еще для этого нужны деньги. И интендант, который сволочь и ворье, но достает все необходимое!

Где?

Да хоть бы и у Хеллы, вот уж что Валежного не интересовало ни в малейшей степени. Ему результат был важен, а не процесс!

Солдаты обуты и одеты, боеприпасов хватает, кони сыты – ну и? Чего еще придираться? Не свое ж, а трофейное… пусть ворует, лишь бы не зарывался.

Так неправильно?

Идите вы, благодетели! Сами войска кормите…

Али-хан тоже получил свою долю инструкций. Понятно, живодерских и бесчеловечных. В частности об убийстве заложников, об отступлении в Чилиан…

Зверство?

Валежному и это было безразлично. Кто его тут осуждать будет? Мировая общественность?

Плевал он на нее три раза!

Почему-то как пакости устраивают в Русине, так это восстановление справедливости. А стоит Русине навешать подонкам ответных плюх, как поднимается вой.

Ай-яй-яй, кошмар какой, сюсеньку малюсенькую обижают злые дяди… тот факт, что у сюсеньки руки по шею в крови, защитничков совершенно не смущает. И Валежный прекрасно понимал, почему так. Сейчас сюсеньке прилетит, потом на защитничков посмотрят с плотоядным интересом… нет, до этого они доводить не хотят.

Невинные?

Беззащитные?

Но как-то так получается, что русины ни на чью землю первые не приходили. А вот к ним лезли постоянно, в том числе и фереи.

Не хотите волноваться за своих жен и детей? Сделайте так, чтобы мы были спокойны за своих. Все разумно и логично. Почему кому-то что-то не нравится?

Что ж.

Весна пройдет в боях…

Русина, в дороге

– Б…

Больше Яне ничего на ум не шло. Вопрос, может ли она хоть день прожить без приключений, тоже рассматривался как чисто риторический. А ведь так хорошо все начиналось…

Ехали медведи на велосипеде… Корней Иванович, простите. Но ведь реально – все вписывается!

И ехали, и на велосипеде, и наткнулись… лучше б на таракана! Падение с велика Яна бы перенесла, а вот такое зрелище…

Отрыжка времени.

С-сволочи!

Четыре тела на дороге. Мужских тела, раздетых догола, изуродованных… у всех выколоты глаза, отрезаны уши, нос, на всех раны…

Судя по всему – над людьми жестоко издевались в последние минуты их жизни.

Яна сделала Потапу жест – стой на месте. Отдала ему велосипед и решительно развернула мальчишку спиной к трупам.

– Не смотри.

– Яна… а…

– Топыч, я кому сказала? Не смотреть…

– Но…

– Им ты ничем уже не поможешь. Я сейчас их как-то приберу, чтобы мы могли проехать…

Еще и свалили в неудачном месте. Велосипед – это вам не вездеход, тащить его по целине, обходя трупы? Велики в этом времени не из алюминия, они тяжелые! Яна не собиралась строить из себя боевого ишака. Проще сдвинуть трупы в сторону, ладно, в канаву…

Неэтично?

Идите вы в канаву с вашей этикой! Такая картина сейчас по всей Русине! И если кто-то думает, что революция – это установление справедливости… ни минуты! Это множество смертей… Яна историю знала, в отличие от многих. И знала, что творилось в революционном Петрограде. Как убивали людей, причем не только мужчин, которые имели отношение к вертикали власти, но и их жен, детей… даже младенцев не жалели. Уничтожали безжалостно!

Зверье – и то гуманнее будет!

Яна искренне радовалась, что ее сын сейчас не в Звенигороде. Понятно, на местах немногим лучше, но… лучше.

Большой город – большая толпа.

Мегаполис, столица – считай, то же самое, но в квадрате, в кубе, истерия на подзаводке, накручивание масс даже и не требуется. Если среди ста человек один-два дурака, то среди тысячи уже не меньше пятидесяти. Десять тысяч – считай, пятьсот идиотов, а то и тысяча. И все они прекрасно подзуживают друг друга.

Страшненькая эта арифметика.

Яна не знала точно этой науки, и вообще, она лесник, а не политолог, но чем толпа отличается от неуправляемого стада? Даже не стада… вы видели, как себя ведут животные при лесном пожаре?

Никакой разницы.

Только там все спасаются, а здесь все нападают. И это страшно…

Яна медленно подошла к трупам… м-да. Попались бы ей те, кто это делал… ведь видно, что наслаждались. Она б тоже насладилась от души. Садо-мазо ввела бы! Яна примерилась, как бы поудобнее перехватить первый труп за щиколотки и стащить с дороги.

Тяжело…

Мертвое тело вообще тяжелее живого. Почему так? Она не знала. Но первый труп отправился в канаву. Второй… Потап дрожал всем телом, но не поворачивался. Разве что…

– Яна, а не надо их отпеть?

– Щас, спою, – огрызнулась Яна. – Где я тебе священника найду?

– Ы…

– Оно и понятно, что ы!

Яна ругалась и тащила. И думала, что попадись ей пламенные освобожденцы, она бы их сейчас мигом вылечила! Прикладным методом. Берешь – и прикладываешь к трупу мордой. Раз двадцать. И вопрошаешь вежливо: хочешь? Чтобы это с тобой случилось, с твоими детьми…

Твари!!!

Пока армия на фронте, в тылу такое творится… это ведь даже не подлость! Бьют по семьям, по тем, кто не может себя защитить, бьют, чтобы людям некуда было возвращаться… чего стоит воин, которому нечего защищать? Некого?

К ним на кордон приезжал дядя Андрей.

Он был в Афгане. А пока он там был… шла его мать домой вечером, да и повстречала троих пьяных подонков. И – все.

У одного папа был богатый, и в духе времени отмазали всех троих.

Когда Андрей вернулся и узнал… им было очень больно. И долго… Посадить его – посадили. Аж на год. Папаша подонка старался, но судья попался на редкость порядочный. Полностью отмазать не смог, но что смог, то сделал.

Яна помнила, какие глаза были у дяди Андрея, когда он по пьянке рассказывал, как вернулся. Хорошо помнила…

Вот и третий труп…

Мужчина застонал.

Скорее, даже хрипло выдохнул сквозь изуродованные губы…

– Б…!!!

Яна метнулась к Потапу.

– Флягу! ЖИВО!!!

Мальчишка полез в мешок, закопался, затоптался на месте, Яна дернула у него из рук ношу, сама рванула завязки.

Крепчайший самогон она приобрела специально. Хорошая штука раны промыть. А иногда и внутрь, вот как сейчас.

Горлышко прижалось к губам мужчины, жидкость полилась в горло.

– Вот так, глотни…

Яна отчетливо осознавала, что человек, найденный ею на дороге, обречен. Его сейчас уже ничего не спасет. Раны, обморожение, кровопотеря… добить – милосерднее. И она может это сделать одним словом.

Но…

Добивать ей еще не доводилось. Яна не была уверена, что это тот опыт, который ей нужен. А потому…

– Как тебя зовут? Кто ты?

Сложно разговаривать с выбитыми зубами. Но кое-как мужчине это удалось. Есть вещи, которые важнее и боли, и смерти… может, поэтому он еще и жил.

Прохор Игнатьев, купец. Ехал домой, ехал с семьей, с приказчиком, с охраной… один из охранников иудой и оказался.

Над Прохором, приказчиком и двумя охранниками поиздевались. Жену с детьми увезли с собой.

Зачем?

Идиотский вопрос! Разумеется, кормить конфетами и рассказывать о всеобщей свободе!

Каким чудом мужик дожил до этого момента, он и сам не знал. Разве что… Прохор был мужчиной массивным, жира много, видимо, это помогло и не замерзнуть сразу, и раны оказались не столь опасными. Спасти его это не спасло. Но вот дождаться помощи…

Дождался.

Яна посмотрела на Потапа.

– Иди-ка сюда, дружок.

– Яна?

– Посидишь с ним… а, нет. Уже не надо.

Держался мужчина, видимо, на одних морально-волевых. А когда понял, что рассказал, что дал своей семье хотя бы слабый шанс… и – все.

У пострадавшего явно начиналась агония.

Ох, мать…

– Топыч, иди отсюда. Ну хоть отвернись…

Мальчишка послушался. Примерно наполовину, на Яну он продолжал смотреть.

– Яна, мы же…

– Что – мы же?

– Ну… я знаю, откуда могли прийти убийцы!

– И откуда же?

– Тут монастырь рядом. Старозиминский.

Яна вздохнула. Прохор упоминал о чем-то таком, подслушанном из рассказов подонков. Вот и мальчишка услышал. Но…

– А мы-то что там делать будем?

– Мы просто так уедем?

Яна сотворила классический фейспалм.

– А что мы сможем сделать?

– Ну…

Честно говоря, увези подонки одну женщину, Яна… нет, и тогда бы она не прошла мимо. А вот так…

Да, всем она не поможет. Но, может, хоть кому?

– Ты знаешь, где находится этот монастырь?

– Да.

– Поехали. Показывай дорогу.

Яна без особых церемоний спихнула четвертое тело в канаву и размашисто перекрестила обочину.

– Покойтесь с миром. Повезет – отомщу. Не повезет – не обессудьте, голову класть не стану.

Потап смотрел на стоящую рядом девушку. И – показалось мальчишке или нет?

По дороге повеял ветер, складываясь в женскую фигуру, белую, в белых одеждах… и тихий шепот: «Благословляю»… и жуткий холод, который мгновенно пробрал до костей.

Яна даже не дрогнула.

Хелла?

А то кто ж? Ладно, если вы, Ваша Божественность, благословляете – надо пользоваться.

Яна не была кровожадной. Но иногда ей просто хотелось убивать. И как правило – за дело.

* * *

Два часа спустя она материлась еще хлеще, глядя на монастырь.

– Банда Грициана в монастыре…

Кто не знает чудесный фильм «Свадьба в Малиновке»? А кто задумывался, что именно осталось ЗА кадром?

К примеру, монастырь?

У Яны от одной мысли о церквях тошнота начиналась. Она – дочь коммуниста, внучка коммуниста, ну… ладно! Правнучка подонка! Пра-пра, но это неважно! Она НЕ Романова. И этот груз не взвалит ни на себя, ни на сына.

А если на то пошло… у нее сейчас есть маленький шанс хоть как-то расплатиться с судьбой. Те, кто канонизировал властителей, никогда не принимали во внимание простую истину. Ты сидишь на троне? Но любой трон стоит на крови и костях. И никак иначе. Канонизировать любого венценосца – это как обожествлять Джека Потрошителя, никакой разницы. И там, и здесь крови – хоть залейся.

Может, Потрошитель еще и погуманнее будет. И жертв поменьше.

Яна не считала Романовых своими предками. Отвечать за тех, кто погиб по их вине… это не ее долг. Но если она может спасти хоть кого-то, она не имеет права равнодушно проходить мимо.

Нет, не имеет.

А за кадром в фильме много чего осталось. И монахи, повешенные на стенах монастыря. И выбоины от пуль… И пьяные вопли.

И кони, которых загнали в церковь… ладно, лошадки не виноваты. Но что – при монастыре нет конюшни? Место культа? Это Яну не трогало, но, сволочи, хоть историю пожалейте! Иконы, фрески, роспись – это то, во что не одно поколение людей вкладывало свой труд! И не два поколения, и не три… уйдут продажные служители, а история останется. Запечатленная даже и на досках. И в вышивках, и в лицах святых на фресках…

Это как в музее свинарник устроить. Разницы никакой. Гадко.

Яна смотрела и думала, что со сволочами посчитаться надо. Только вот как?

Пулемет бы. Каждого в отдельности отстреливать замучаешься… или…

Яд!

Шикарная штука! Но где ее найти, ах, где ее найти…[39]39
  Романс Книгиной. Музыка И. Шварца, слова Б. Окуджавы. (Прим. авт.)


[Закрыть] Вот не захватила она с собой полкило мышьяка! Снотворное есть, то самое, которым чуть ее не попотчевали, но сколько там того снотворного? И как его дать всем подонкам?

Яна вздохнула. Да, идея… одно утешает – подонки даже никого сторожить не поставили. Перепились, видимо…

– Топыч, ты остаешься здесь. Если я к утру не вернусь – уходи.

– Яна…

– Не обсуждается.

Яна встала и направилась к монастырю.

И ни выстрела, ни окрика… просто взяла и пришла. Наверное, помогло то, что на улице уже стемнело. Ни фонарей, ни луны – зима же! Легкий снежок падает… легко затеряться. В ворота, правда, стучать не стала. Не было ворот. Вынесли.

На монахов тоже смотреть не хотелось.

Жаль, конечно. Тоже люди были. Яна прошла в церковь. К лошадкам. Осмотрелась.

Да, нечто вроде тачанки здесь. Но пулемет на ней закреплен крайне неудобный. Тяжелый, на массивном лафете, фиг отвинтишь. А и возьмешь, так не поднимешь и не утащишь. Это даже не ДШК, который Яна тоже не подняла бы. Это натуральная тачанка…

Бессмысленно…

Или – нет?

Яна исходила из того, что бандиты – твари, которые всегда готовы к бегству. Всегда.

Они живут под гильотиной, они знают, что рано или поздно их придавят, как тараканов, а потому они всегда готовы рвать когти. С самым ценным.

Ценного в санях тоже хватало. Но самым интересным был не хабар, который Яна брезгливо поворошила пальцем. Самым ценным было несколько килограммов динамита.

Ты ж мое чудо!

Яна едва не поцеловала опасную находку. И ведь валяется как ни в чем не бывало! Правда, надо уметь с ним обращаться, а то есть возможность улететь самой. Но в данном случае Яна не сильно боялась. Так уж вышло, что динамит лучше всего детонирует от взрыва, и вот они, маленькие симпатичные трубочки, из которых торчат бикфордовы шнуры…

Трубочка сделана из меди, внутри – гремучая ртуть. Она-то как раз реагирует на огонь.

Яна, недолго думая, прикарманила и динамит, и взрыватели. Осталось два вопроса.

Первый – что с похищенными?

Второй – куда заложить взрывчатку?

Яна знала, что динамит нельзя перемораживать, потому как он повышает свою чувствительность, а когда оттаивает, на его поверхности выступает нитроглицерин. Это плохо. Но вроде бы и в храме тепло, и динамит был укутан… ладно!

Все равно знать – одно. Определить – другое. Вроде бы динамит не влажный, остальное неважно. Взрыватели отправились в карман, динамит Яна попросту сунула в сумку, благо, холщовый мешок у нее с собой был. А что?

Для героя самый важный предмет не клинок!

Самое важное – это куда складывать добычу!

Теперь можно и дальше пойти. Яна рассчитывала на то, что ватага… лошадей… ага, штук двадцать. Из них ездовых всего штук пять, остальные явно крестьянские лошадушки. Телегу или тачанку такие тянут отлично, а вот ездить на них неудобно.

Да и пьяный ор…

Человек тридцать – точно. Зима, тулуп, шапка… кто там к ней приглядываться будет?

Так что Яна отправилась нагло – и вперед. Туда, откуда слышался гвалт, шум, крики…

И какое ж ее охватило бешенство! Так и тянуло заорать – получай, фашист, гранату! И кинуть, естественно!

Подонки развлекались не абы чем. На столе лежала обнаженная женщина, а к ней стояла очередь. И нет, не за колбасой… с-с-с-с… сволочи нехорошие!

Дети?

Дети пока еще были живы. В углу.

Подонки решили поиграть в дартс и пока по-простому швырялись в детей бутылками. Те плакали… двое. Мальчишка лет восьми и его сестренка, та еще младше… мальчик старался заслонить малышку… уворачиваться почти не получалось, спасало только то, что негодяи были пьяны. До реальной жестокости они еще не дошли, а меткость уже утратили.

Яна не зарычала. Но губу прокусила до крови.

Скоро подонкам надоест кидаться бутылками, и они возьмутся за пистолеты. Малышня и жива-то потому, что главарь поглумиться захотел. Прохор там, на дороге, слышал, как его жене обещали, мол, будешь послушной – щенки живы останутся.

Вот она и…

Кто тут обратит внимание на вошедшего, если он не начнет орать во весь голос и мешать людя́м развлекаться? Или убивать всех вокруг, к примеру?

Ну и Яна сильно подозревала, что благословение Хеллы сработало. На выращивание растений эта милая дама не разменивается и не благословляет, а вот на убийства…

Массовые и с особой жестокостью…

Самая ее специализация.

И что делать?

Ну, этот вопрос Яну долго не мучил. Она скользнула в угол, достала револьвер и прицелилась. Хорошо, тщательно!

Бах!!!

Разлетелась о стену очередная бутылка.

БАБАХ!!!

Обрушилась с потолка здоровущая люстра.

Заорали все. И поскольку солдат здесь не было, только пьяные подонки, они попросту бросились наутек. Пара минут у Яны была.

Сейчас они опомнятся, они вернутся… а пока…

Яна пронеслась по залу, благо, бегали и орали все, подлетела к малышне.

– Хотите жить? За мной!

Подхватила малышку – и рванула в ближайшую дверь. Мальчишка оказался не дурак и тоже побежал за Яной. Оказался – коридор. Несколько дверей, Яна, недолго думая, пнула одну, вторую… о! Комната!

Келья?

Да, что-то такое.

Кровать типа лежанка, стол, стул, сундук. Но и пес бы с ним, главное – окно! Яна повернулась к мальчику.

– Прохор сказал – тебя зовут Миша?

– Да, – всхлип. Но мальчишка держался. Пока еще держался.

– И Маша?

– Да…

– Миша, ты старший. Вам надо будет спрятаться здесь на полчаса, потом я за вами вернусь. Понял?

– Да. Ты…

– Меня зовут Яна. Лезьте с сестренкой в сундук – и тихо! Понял?

– Да. А ты…

– Я посмотрю, как там ваша мама.

Яна подняла крышку сундука, подождала, пока малышня туда залезет, прикрыла ее так, чтобы не захлопнулась и у детей был доступ воздуха. И…

Окно!

Яна распахнула его.

Потом недрогнувшей рукой отделила один динамитный патрон, сунула в него взрыватель, достала спички из кармана и подожгла шнур.

Теперь…

– А что тут…

Твою молитву!!!

Вот только пьяного вусмерть подонка Яне в комнате не хватало. Хорошо хоть одна штука, можно даже не отвлекаться.

– Умри во имя Хеллы, – прошипела девушка. И не обращая внимания на оседающее тело, запулила динамит в окно. Так далеко, как получилось.

Долго ждать не пришлось.

Грохнуло душевно. Яна посмотрела на лежащее на пороге тело, кое-как выпихнула его в коридор и прикрыла дверь комнаты, не забыв напомнить детям:

– Сидите смирно!

Что произошло дальше?

Подонки во все времена одинаковы. Вот вы приятно прогулялись, пограбили, развлеклись, вернулись в… ладно, не в стойло, а как называется стойбище разбойников? Малина? Но вроде как монастырь… Лагерь? С легким намеком на казенный дом?

Короче – вернулись и продолжили развлечение. И тут грохот! Что-то большое падает тебе на голову… ты вылетаешь то ли в поисках врага, то ли в поисках укрытия, и тут невдалеке раздается взрыв. Кажется, кого-то еще и задело, Яна ж не бог весть какой спортсмен.

Хотя гражданская оборона у них была. И метание гранаты, кстати, тоже. Обычно ОБЖ в институте – предмет омерзительный. И преподается с редкостным пофигизмом, но им повезло. Их преподаватель такие вещи знал и придумывал сам. Никаких: «При ядерном взрыве упадите головой от взрыва…»

А вот упражнения на метание гранаты… с места Яна метров на двадцать докидывала. Плюс еще отскок… с разбега получалось больше. Но тут не сильно разбежишься…

Итак, взрыв. Что подумают подонки?

Нападение. И либо окопаются, либо… не до развлечений им будет! А Яне как раз – до развлечений.

Так что она метнулась обратно, в зал, в котором происходила «гулянка».

И выругалась.

Женщина на столе была жива. И даже жить будет. Пардон, порвали ей внизу знатно, но помирать она не собиралась. И за Яной следила с явным ужасом.

Хорошо, пока бандитов не было. Но это явно ненадолго.

– Жеваные мухоморы!

Матюги у Яны окончательно закончились. И она почти беспомощно посмотрела на женщину. Потом махнула рукой, сорвала с соседнего стола скатерть – и протянула ей.

– На… прижми пока. И не вставай, подозреваю, что тебе лежать надо.

– Ты…

– Лежи. Дети в безопасности, я сейчас попробую с негодяями разобраться.

Это оказалось последней каплей. Баба плавно ушла в глубокий обморок. Яна плюнула и кое-как стащила ее со стола. Потом подумала и затащила под стол. На адреналине, понятно. Но лишь бы при перестрелке не пострадала. А что стрелять придется…

Снаружи орали. Ага, опомнились… но не бросать же?

И не взрывать тут все? Она бы не против, но она-то внутри, а бандиты снаружи… что бы она сделала на месте пьяных подонков?

Ну, либо свалила, но это вряд ли, у них тут хабар и бутыли недопитые.

Либо осмотрелась и вернулась.

Так… а если?..

Яна припомнила кое-что из рассказов гостей на кордоне и решилась. Перевалила бабу на скатерть, потащила за собой… плевать на кровавые следы! Главное – вытащить отсюда.

Динамит…

Ну… между нами говоря, его крутость чуток преувеличена. Нобель хоть и понтовался, как мог, но… столько – не разнесет[40]40
  Нобель про динамит: «Я дал такое оружие массового уничтожения людей, что любая война становится бессмысленной». Жаль, политики его не читали. (Прим. авт.)


[Закрыть].

И собственно церковь не обрушит, если только внутрь не сложится. Но это – не тот случай. И ей так не нужно.

Равно бессмысленно лепить динамит на дверь – она все равно не сапер. Но вряд ли взрывной волной уничтожит бандитов…

Какие есть еще варианты?

Яна вытащила бабу в коридор и потащила в комнату с детьми.

Фу-у-у-у-у… отожралась на купеческих харчах! Хорошо хоть, без сознания! Интересно – выживет или нет? С одной стороны, может и помереть.

С другой… было такое «чубаровское дело». Так там на скамейке подсудимых аж двадцать семь человек оказалось. На одну девчонку. И выжила!

Хотя букет получила полный. И болезни, и все-все-все…

Эта не сопротивлялась, поэтому может и обойтись без внутренних повреждений. Но… кто их знает? Ладно, сначала вытащим, потом разберемся…

Яна кое-как затащила бабу в комнату. Из сундука высунулись две мордашки.

– Мама! – заплакала девочка.

– Цыц! – рыкнула Яна. – Значит, так, я опять ухожу. Мишка!

– Да?

Яна осмотрела комнату. Хорошо, на двери есть засов.

– Запрись изнутри. И никому, кроме меня, не открывай. Понял?

– Да…

– И не смейте выходить! Всех убьют!

Мальчик закивал. И Яна поняла – не выйдет. И сестренку не выпустит. Маленький мужчина, повзрослевший в эту страшную ночь…

– Держись, не время раскисать! – рыкнула Яна.

И вышла из комнаты. За ней с легким шумом задвинулся засов.

Ладно. А теперь-то что делать?

Лучшим вариантом для Яны было бы, окажись бандиты под развалинами церкви, а она с бабой, детьми и Потапом подальше отсюда. Это в мечтах.

В реале…

Баба идти сама не сможет, нужны лошади и телега. Лучше – с пулеметом. Так, для лучшей аргументации окружающих. Хотя стрельба с телеги – между нами говоря, ахинея. Не при местных телегах и пулеметах.

Отдача, лошади… Нет, номер не пройдет. Но как аргумент – вполне. Народ будет пугаться, а Яне того и надо.

Нужна теплая одежда, нужна еда, это они с Потапом ко всему привычны, а двое малышей на сухарях и вяленине не проживут. И деньгами хорошо б разжиться, потому как время тяжелое, а сколько выздоравливать их матери…

И как? Учитывая, что сейчас бандиты опомнятся, вернутся и начнут искать и игрушку, и диверсанта?

Впрочем, думала Яна недолго. Законы животного мира она знала. В каждой стае должен быть вожак. И если его убить…

Хелла, ты прелесть!

И Яна осторожно выглянула в окно.

Бандиты скучковались рядом с открытыми дверями храма. Лошадей пока не выводили, но постепенно… есть в химии такое понятие – центр кристаллизации. Вот Яна наблюдала его образование.

Среди бандитов нашелся то ли самый смелый, то ли самый трезвый, то ли…

Одним словом – долгожитель. А должен бы сдохнуть еще при рождении. Жаль, его родители аборт не сделали.

Яна хмыкнула. Исправим упущение?

Поджечь динамит – и запустить им прямо в «центр кристаллизации». А дальше – как получится…

– Тебе, Хелла.

Авось благословение сработает?

Но получилось. И Яна поняла, что психология – великая вещь!

Динамит не повредил бы храму. Не сильно. А вот с десяток бандитов разметало на приятные маленькие кусочки. Может, чуть меньше, это непринципиально. Главное, что оставшиеся потеряли волю к сопротивлению. Раздались первые крики про бегство.

Эх, еще бы завершающий штрих… только какой?

Яна не могла его придумать. Но тут…

Из леса, словно отовсюду, понесся тоскливый вой. Не человеческий, не звериный… какой-то невероятно тоскливый и злобный. И луна вдруг блеснула злобным холодным глазом сквозь разошедшиеся тучи…

Этого оказалось достаточно.

Бандиты заорали нечто непечатное, кого-то запинали числом – и рванули в импровизированную конюшню. М-да…

А Яна еще не верила голливудским фильмам, в которых герои бодренько мчались навстречу опасности! Нет бы пересидеть, как нормальный человек! А они грудь вперед, навстречу ветру…

Она думала – врут!

Оказалось, чистая правда. Из всех идиотских моделей поведения человек смело выбирает самую кретинскую и идиотскую. Не окопаться в монастыре, откуда тебя и артобстрел не сразу выбьет! Нет!

А похватать все, что поценнее, в карманы – и мчаться до китайской границы… ах да! Здесь Чилиан… ну до чилианской!

С другой стороны…

Банда.

Опасная, человек в тридцать уголовников, которые почуяли свободу. Но – банда. Не кадровые военные, не регулярные войска, даже не наемники. Твари, которые привыкли резать беззащитных. А как на зубастого кого, так и сами того…

Яна угробила человек десять динамитом. Может, еще кого-то покарябала или покалечила – не суть важно. Но за считаные минуты и треть банды.

Внушает?

Вот оставшиеся две трети и решили не разбираться.

Но проблема-то в другом! Ей нужна лошадь, телега… и где их теперь взять? Хоть ты сама на большую дорогу иди… и тут не останешься.

С другой стороны, при прочих равных, между бежать и драться подонки выберут побег. А вот если им отрезать возможность отступления… загнанная в угол крыса – опасна.

К тому же…

Яна ехидно улыбнулась.

Это сейчас они помчались куда глаза глядят. Пока у страха они велики. А как померзнут, так вспомнят, что в монастыре еще выпивка осталась… надо просто немного подождать. И вернется ей как минимум одна телега с лошадью.

Так Яна и решила.

Помахала ручкой вслед уезжающим бандитам (неважно, что ее не видели), обошла территорию монастыря – и поняла, что победила.

За Потапом?

Однозначно!

* * *

Мальчишка ждал в лесу. Там, где она оставила, у велосипеда…

– Как ты тут?

– ЯНА!!!

Вот на шею мог бы и не бросаться. Но Яна стоически вытерпела объятия, похлопала пацана по спине.

– Все в порядке, дружок. Мы победили.

– Ты их…

– Не всех, к сожалению.

– А…

Дальше мальчишка и спросить не решался. Женщина, дети…

Как они?

Или… лучше не спрашивать?

Яна подмигнула.

– Все пучком, Топыч. Только они жутко напуганы, и голодные, наверное, и купчиха пострадала… ну да ладно! Все переживается и переламывается!

Потап, которого Яна давно сократила до Топыча, выдохнул с облегчением.

– Ну и отлично! А теперь?..

– В монастырь!

* * *

Женщина так и лежала в комнате. Яна постучала и строгим голосом позвала:

– Козлятушки, ребятушки, отопритеся, отворитеся. Тетя Яна пришла, револьвер принесла…

Ребятушки долго себя ждать не заставили. Лязгнул засов, вылетели две маленькие фигурки – и с такой силой воткнулись в Яну, что на секунду аж дух вышибло.

– Тетя!!!

– Тетенька!!!

– Маме плохо!!!

– Она не шевелится…

– Жеваные мухоморы, – тоскливо сказала Яна, начиная понимать, к чему идет дело. – Хелла, ты издеваешься?

Богиня не ответила. Но Яна подозревала, что таки да. Издевается.

Под телом женщины расплывалась большая красная лужа. Она еще дышала, но что-то ей эти твари внутри порвали…

– Она встать пыталась?

– Да… когда шум услышала. Упала, побледнела…

Яна выразилась покрепче.

Ну какого военно-морского?! Почему люди во всех мирах кропотливо и старательно портят себе жизнь?! И ладно бы только себе, так ведь и окружающим достается!

Зар-раза!

Яна планировала разжиться телегой и уехать в ближайшую пару дней. А теперь однозначно – она тут застревает минимум на неделю…

Нет, Хелла, ты точно издеваешься…

* * *

Монастырь – это не только храм и пристройки. Это еще и жилище для монахов, еще и комплекс натурального хозяйства. А то ж!

Молитвами жить?

С голоду подохнешь!

А потому на дворе и скотина помыкивала, аж целых две коровы оставались, не успели их бандиты на мясо пустить, и несколько коз, и хрюшки, и птичник есть, и огород, надо полагать… ну, огород сейчас под снегом, а вот скотину кормить надо. За ними, пардон, навоз выгребать надо!

И жрать им хочется вне зависимости от общественного строя!

Корова – она неграмотная, ей что социализм, что капитализм… простите, что император, что Освобождение. Сено давай, а политику можешь сам скушать. Авось и тебя подоят!

А кому выгребать?

Кому задавать корм?

А еще они недоеные… и доить их тоже надо, без оглядки на правительство! Яна едва сама не взвыла. Да лучше б их, паразиток, освобожденцы на мясо перевели!!!

Потап этих крамольных мыслей не одобрил, вооружился ведром и граблями и направился в хлева. Чистить, кормить…

Яна устыдилась и тоже отправилась в рейд. По монашеским закромам. Правда, утешала себя тем, что это не мародерство. Мародерили бандиты, а она честно этот монастырь отбила. Значит – трофеи.

А вообще плевать ей сейчас на мораль!

Детям требовалась одежда, еда, тетке – лекарства… Спать? Забавно, тебя кто-то просил геройствовать? Нет? Ну так и спать не получится!

Яна вздохнула и отправилась на поиски.

* * *

К утру все более-менее утряслось. Яна даже придремать пару часиков успела.

Купчиха не помирала. В себя тоже не приходила, но тут Яна ее могла понять – сама бы с удовольствием в спячку впала. И чтобы кто-то решил все ее проблемы.

Только вот фиг дождешься, скорее уж тебе новые создадут. Выйдешь из спячки – и решай то же самое, да еще с процентами.

Дети сопели у мамы под боком в две дырочки каждый. Парное коровье молоко, да с хлебом, да с мясом, которого в избытке нашлось на столе, – и малявки отключились, не дожевав. Остатки бандитской трапезы Яна вытащила на холод. Полюбовалась на дохлых негодяев.