Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

– Забавная история. А доказать сумеете?

– Сара там была, она может подтвердить.

– Сара? – заглядывает в папку. – А, ваша супруга? Сейчас с ней общается мой коллега, и если она скажет то же самое, это несколько улучшит ваше положение, однако показания жены и вообще любого близкого родственника – аргумент не слишком сильный.

Потираю подбородок. Ладно, призываем на помощь Перри Мейсона.

– Значит, надо опросить операциониста, который принимал золото. Не так много времени прошло, человек наверняка вспомнит, что получал он слиток не от меня. Покупателя могу описать, имени его, к сожалению, не знаю.

– А вот это вы зря, Владимир, – качает головой зампрокурора, – абы с кем дело иметь, не спрашивая документов…

– Николай Семенович, ну сами посудите, зачем мне его айдишка? Прямой обмен товара на деньги, если б речь там шла о паре-тройке сотен экю, никто бы в банк и не ходил…

– Я-то понимаю. Но в результате, кроме ваших слов и поддельного слитка, никаких улик в деле теперь нет. И что прикажете делать?

Что делать, что делать – работу свою выполнять. Не вам лично, товарищ зампрокурора, а вашим московским коллегам. Вот как-то не верю я, что достопамятные Нефтяник, Хомяк и Плафон, пускай я и не знаю номеров их идекарт, сумели избежать внимания московских правоохранителей. Не осуждены – верю, не находятся в розыске – тоже могу согласиться, а вот что вовсе не состоят в разработке и на учете – сильно сомневаюсь…

– Можно мне компьютер или мой лаптоп? Он в нашей «Ниве», в рюкзаке на заднем сиденье.

Явное удивление.

– Зачем?

– Составить подробные показания и описание. Уж простите, но ручкой на бумаге больше двух слов сто лет не писал, а так будет в разы быстрее.

Винничук усмехается.

– Надо же. Прогресс, итить его. – Ненадолго задумывается. – А что, в принципе могу пойти вам навстречу. Дело все равно в разработке у орденцев, мы так, «оказываем услугу», до их прибытия вам все равно куковать в обезьяннике, можете заодно и показания набросать, сэкономите людям время и силы. Служебный компьютер предоставлять, хотя бы и в аренду – слишком, пожалуй, а собственным, будучи под присмотром, вполне можете воспользоваться. Сейчас распоряжусь.

Территория России, протекторат Москвы, г. Новая Одесса

Суббота, 35/06/21 18:13

Обезьянник в традиционном смысле одесситы оборудовать поленились, это ж надо занимать целую комнату, да еще и решетку ставить. Не то чтобы прокуратура (или где нас там припахали) испытывала затруднения с рабочим пространством, строятся в Новой Земле традиционно с размахом, но какой смысл облегчать задержанным жизнь и расходовать ресурсы на их комфорт? Так что роль КПЗ выполняет попросту кусок внутреннего дворика, отделенный от служебной автостоянки стандартным заборчиком, и в будке вахтера сидит вооруженный «бизоном» конвоир – все тот же Антон, – дабы особо опасный преступник, который я, никуда не испарился из огороженного «загона».

Я испаряться и не собираюсь, вот, как раз заканчиваю редактировать на тафбуке «собственноручные показания», спрятавшись под козырьком от солнца, чтобы экран не отсвечивал.

На автостоянке запаркована наша «Нива», в которой, настежь распахнув двери – хоть какое-то движение воздуха, – разместилась Сара, мирно потягивая купленный в забегаловке неподалеку сок. Бутерброды с креветками уже закончились – все четыре порции, на нас двоих, а также на охрану, которую в общем-то кормят, но зачем усугублять, тем более что это сущие копейки?

Откуда бутерброды? Так под арестом, дожидаясь орденских дознавателей, сижу исключительно я, любимая супруга проходит по делу как свидетельница, ее в «красный список» никто не включал, соответственно новоодесская прокуратура, сняв показания, отпустила Сару «под подписку о невыезде», вот она и прогулялась в кафешку за обедом. А на стоянке сидит и ждет, потому как не намерена пропускать зрелища. Услышав от Сони и тетушки Аллы о моральном разгроме инквизиторов в Виго, дико жалеет, что ее там не было, и вот теперь хочет увидеть, как я буду ставить на место орденских патрульных. В исходе не сомневается. Я в общем тоже не сомневаюсь, если там на весь отдел есть хотя бы капля мозгов, нас отпустят и займутся настоящими преступниками. Немного жаль потерянного времени, ну да тут уже «издержки производства».

Орденские служащие появляются как раз вовремя – только-только успеваю закончить писанину и послать Саре воздушный поцелуй. Двое, в стандартной песчаной повседневке и малиновых беретах; один маленький, остролицый и черняво-смуглый, лет двадцать с хвостиком, заметно прихрамывает; второй, напротив, большой и пузатый, с изрядно красной физией, сильно в возрасте – за полтинник точно. У хромого на поясе обычный «кольт» в нейлоновой кобуре, у пузатого оружия не видно вовсе. Неторопливо подходят к будке охранника, вроде как представляются, показывают идекарты; Антон связывается по ходиболтайке с начальством, явно получает «добро» и пропускает орденцев в «обезьянник».

Краем глаза смотрю на Сару, любимая располагается поудобнее: если разговор обойдется без криков, слышно ей на стоянке ничего не будет, но увидит она достаточно.

А орденцы подходят ко мне и присаживаются на соседнюю скамейку.

– Старший сержант Рассел Айвинг, Патрульная служба Ордена, – представляется хромой; легкий тягучий выговор то ли Аризоны, то ли Техаса. – А это Айк Резник из представительства, – кивает на пузатого.

– Раш, ты таки имеешь много времени на церемонии или просто хочешь поболтать с умным человеком? – лениво интересуется Резник уже по-русски. Вернее, по-одесски. Таки да, логично, или мы пребываем в каком-то другом населенном пункте? – Влад, этот шлемазл Винничук что-то там говорил за ваши собственноручные показания.

– А то, – отвечаю и разворачиваю тафбук.

Собеседники недоуменно смотрят на экран; Резник фыркает, Айвинг пробегает взглядом английский текст – кто ж знал, что оба орденца хорошо владеют русским, – качает головой.

– Таки это к делу не приложишь.

– Вы забыли за сверхсекретное устройство под названием принтер? – в том же тоне уточняю я. – Я таки могу даже переформатировать файл под рукописный шрифт, их у меня есть.

– Как говорила тетя Песя, чтоб она нам всем была жива-здорова, – не надо лохматить бабушку, – говорит пузатый орденец. – Слушайте сюда, Влад, Москва и эти ваши Нефтяник и Хомяк – оно все хорошо, но вот фальшивое золото формально на вас. А не так давно вы имели мигрень участвовать в захвате другой кучи золота, которое, что бы вы там себе ни думали, оказалось один в один таким же. Концы на него копали совместно испанцы и наш Патруль, пахали как дядя Фима в койке у тети Песи, и так ничего и не нашли. Имеете что-нибудь добавить?

У меня челюсть отвисает. То есть «ядерное золото» с Холмов Страстей тоже оказалось фальшивым, причем технология подделки использована одна и та же?

– Если не секрет, что за подделка такая высококачественная? В смысле, как так получилось, что в банке приняли золото, а потом оказалось, что оно некошерное?

– Вообще секрет, конечно, однако в вашем случае – или вы это уже знаете, или не проболтаетесь. Сало в шоколаде.

Э… это шутка?

Стоп. Снаружи шоколад, внутри сало. Снаружи слой золота, внутри… внутри что-то левое.

– Свинец в золотой оболочке? – размышляю вслух. – Так свинец же почти вдвое легче золота, кирпич весом в три кило имел бы габариты примерно пятикилограммового; человек, который слитков драгметалла в руках не держал, ошибиться мог, но банкир-то нет… Да и плотность разная, на рентгене должны были бы засечь.

Айвинг хмурится, а Резник расплывается в ухмылке:

– Как говаривала незабвенная тетя Песя, раз ты такой умный, то почему еще не богатый? Учись, Раш… А вы, Влад, таки немножко правы про золотую оболочку, а вот про свинец не совсем. Он там, конечно, тоже был… но не только он.

Так. Таблицу «плотность металлов» из школьного учебника я помню довольно смутно, а из занимательной физики почему-то вспоминается задачка на утопление в двухслойной среде – сверху вода, снизу ртуть, – уранового лома…

Массаракш. Ядерное золото!

Нет, прятать в золотой обертке уран-двести тридцать пять – это бред по целому ряду соображений, начиная с экономических, во сколько там раз активный уран реакторных стержней и иных агрегатов дороже золота? Да, веке в шестнадцатом имели место случаи подделки не то флоринов, не то дукатов с использованием платины, ввезенной из свежеразграбленного Перу, – ну так ведь платину в те годы числили металлом бросовым, этаким «никуда не годным недосеребришком»,[348]348
  По-испански «plata» – «серебро»; «platina» – «серебришко».


[Закрыть] а не как сейчас… Но вот «сырой» уран куда дешевле, а тем более его обедненный изотоп, который в атомной промышленности идет как бесполезный отход…

Сразу вспоминается история про сорок третий год. «В связи с международным положением» прекращаются поставки вольфрама из Португалии в Германию, производство вольфрамовых сердечников для танковых снарядов под угрозой… Тут кто-то вспоминает, что где-то в университетах залежалось центнеров этак двенадцать другого металла, не менее тяжелого.

Альфред Шпеер вызывает научников и прямо интересуется – когда с их работы ожидается какая-нибудь польза. Научники мнутся, а потом выдают: годика эдак через три-четыре. Ага. Аккурат к году сорок шестому – сорок седьмому.

После чего все двенадцать центнеров немедленно передают в оборонку. Оборонка ругается – металл нестоек, ядовит, да еще в порошке самовозгорается. Но… приказано – сделано. Снаряды передают в армию.

А армия в восторге.

Выясняется, что при резком повышении давления (например, при попадании в цель) металл меняет структуру кристаллической решетки на более плотную и твердую и прошивает броню, попутно раскаляясь за счет энергии удара. А попав внутрь танка – разлетается в мелкие брызги, попутно самовоспламеняясь, в результате чего температура в танке повышается на тысячу градусов.

Вот так и были открыты урановые сердечники, а Германия осталась без ядреной бомбы.[349]349
  Изложение данного исторического эпизода заимствовано у К.Э. Налбандяна.


[Закрыть]

В той конкретной ситуации герр рейхсминистр, кстати, был совершенно прав, в случае победы заняться бомбой можно еще раз, а проигравшим точно не до A-проектов. Ну а нынешние артиллеристы до сих пор пользуют для сердечников бронебойных снарядов именно уран, вернее, те самые «отходы» атомного производства, обедненный U-238…

И именно этот уран должен быть использован в «ядерном золоте». Потому как он тутошним быть не может – ядерную энергетику развивать с нуля ни у одного местного гособразования нет ни ресурсов, ни потребностей. Значит, тихо заказан за ленточкой; ну а под каким еще соусом можно, не вызывая вопросов, заказать, скажем, тонну обедненного урана? Только скрыв сей заказ среди штатного «пополнение артиллерийского боезапаса для армии такой-то территории», тихонько подставив в заявку индекс ГРАУ или иную соответствующую кодировку для нужных снарядов; что орденские логистики, что сотрудники заленточного отдела, рупь за сто, в артиллерии ни бельмеса и просто передают эту заявку поставщикам в Старый Свет, ну а там просто оформляют покупку по официальным или полуофициальным каналам, снаряды с урановыми сердечниками товар хоть и нечастый, но вроде ни под какие программы по борьбе с международным терроризмом не подпадает, и особых подозрений сам по себе даже у специалистов не вызовет…

Носком ботинка рисую на гравии ядерный трилистник-в-круге. Раш аж подскакивает, а Резник кладет ему руку на плечо.

– И вот об этом, Влад, лучше молчать.

– Обедненный уран, который для объема и правильной плотности снабжен свинцовой упаковкой и уже сверху заключен в золотую оболочку… – вслух размышляю я. – Альфа-бета-гамма излучения не больше, чем у самого свинца, пропорцию свинца-урана под общую плотность золота подобрать можно, само золото сверху чистое и самый тщательный визуальный осмотр ни черта не выявит. Только сверлить насквозь или плавить полностью.

– И об этом тоже лучше молчать, – с нажимом повторяет Айвинг.

– Да молчу я, молчу. Однако вот вам московский конец, который так и не нашли Патруль с испанцами в Холмах Страстей. Троица встреченных мною братков – явно не вершина, но через них вполне можно выцепить следующее звено цепочки. Предположения насчет всей этой международной шайки строить пока не берусь, а что до урана – полагаю, на всех приемных Базах накладные на артиллерийские снаряды нужных категорий уже подняли и без моего совета.

– Ну что ты с ним таким будешь делать, – разводит руками Резник.

– Вычеркивать из списка федерального розыска, бикицер, – вздыхает Айвинг. – Можно еще пристрелить на месте при попытке улететь, чтоб точно молчал. Или сбагрить на перевоспитание твоей любимой тете Песе, пусть она будет здорова где-нибудь подальше от нас.

…Немного пообщавшись, приходим к соглашению: ближайшие пару дней я Новую Одессу не покидаю, находясь под такой же подпиской о невыезде, как Сара. Со своей стороны, сотрудники здешнего отделения Ордена дают запрос в Москву на взять и допросить Нефтяника со товарищи (пока – аккуратно), и если мои сведения подтвердятся, из «красного списка» номер айдишки Влада Щербаня уберут, а «дело о ядерном золоте» потихоньку пойдет на дальнейшую раскрутку. Мне о подробностях дела настоятельно рекомендовано молчать в тряпочку, мол, прохожу особо важным свидетелем. Выдали местную симку, велели оставаться на связи все тридцать часов в сутки; после нового сеанса связи с большим начальством меня таки выпускают на автостоянку к Саре, а вскоре туда же выносят «временно конфискованные» у нас оружейные баулы и прочие вещдоки. Быстро проверяю – так, на всякий пожарный; нет, все на местах.

Мельком глянув на мою оружейную коллекцию, Резник хохочет.

– Ну-ка, у кого новее?

И добывает из нарукавной кобуры-кармана «зауэр-тридцать восемь», один в один как тот, что я в свое время отложил в загашник из кучи трофейного железа. Сравниваем – ничья; по номерам верх беру я – у моего ствола шестизначный номер начинается с «414», у него с «337», – однако по состоянию пистолетик Резника выглядит все же получше. Но в целом совпадение занятное, для нынешнего рынка не самая распространенная модель. Во время оно в Третьем рейхе на вооружение не то люфтваффе, не то кригсмарине объявили конкурс, в финале оказались три образца – мой «зауэр» и две немецких конструкции, проверенный работой в полиции «вальтер»-ППК и новый зейдлевский «маузер»; в итоге на вооружение разных частей приняли все три, сочтя равнозначными, но после войны «вальтер» продолжали потихоньку клепать на коммерческий рынок, «маузер» – тоже, хотя и со скрипом, а «зауэр» свой швейцарцы забросили, мол, слишком дорогой… Насчет «равнозначности» по крайней мере частично правда, как-то в тире попросил у фрау Ширмер ее ППК на попробовать, ничего ствол, приятный, мой цехнеровский в руке сидит не хуже, а по точности оба пистолетика много лучше меня, фрау экс-штази из своего легко кладет пулю в глаз на пятнадцати метрах, мне до подобного еще кашлять и кашлять… Что до зейдлевского «маузера», такой я вживую не видел никогда, а любопытно было бы сравнить.

Территория России, протекторат Москвы, г. Новая Одесса

Воскресенье, 36/06/21 12:21

Гостиницу «Подзорная труба», где мы вчера нашли приют, даже слепой не отнесет к числу фешенебельных заведений, но у нее имеются два других преимущества. Во-первых, море в двух шагах, доплюнуть из окна можно, а во-вторых, порт и вся сопутствующая таковому атрибутика – дальше по берегу, а благоустроенный городской пляж еще дальше к югу, потому около гостиницы довольно тихо, в самый как раз отдохнуть с дороги. Купаться в прибрежных скалах категорически не рекомендовано; что ж, сию опцию можно и опустить. Готовка приличная, по крайней мере похлебка из креветок, лука и чего-то там еще довольно ничего; разбавляют ли тут пиво и водку – без понятия, а вишневку бразильского разлива никто не испортил.

Хозяйка гостиницы, Ивонна, плотная мулатка средних лет – с приветом от лумумбария имени дружбы народов? всяко возможно, русско-украинский суржик с легким одесским налетом у Ивонны как родной, – объясняет дорогу к нужному нам месту, благо с Шакуровыми мы ранее переписывались и адрес у Сары сохранился. Любимую супругу, согласно предписанию врачей, выгуливать надо пешком, посему машина остается у гостиницы: Ивонна клянется, что тут хоть и Одесса, но крылья нашей «Ниве» и велику никто не приделает, а все ценности, сиречь оружейная коллекция, и так оставлены на хранение в сейфе. Прогулка предстоит неблизкая – дом Шакуровых находится по ту сторону порта, ну и переть напрямик через кораблестроительные стапеля и нефтеналивной терминал особой охоты нет, в обход же получится больше четырех верст; впрочем, сейчас мы никуда не торопимся.

В новоодесской архитектуре употребляется заметно меньше дерева – щитовых домиков и бревенчатых типа-изб, как в Демидовске, не наблюдается совсем, – и заметно больше кирпича и всякого камня-ракушечника, сухой кладки или с цементными швами, это уже, видимо, зависит от достатка. Некоторые домишки победнее и вовсе сложены из саманного кирпича, но крыты как минимум шифером или черепицей. Может, самодельной, не знаю. Общее впечатление от здешнего архитектурного стиля – скорее не староземельная Одесса (бывал раза три), а поселок в Крыму или в Болгарии, какой-нибудь Судак-Черноморское. Только живет не за счет курортников, хватает работы в самом городе, все-таки главные морские ворота Русской Конфедерации.

А вот в разговорах таки да, Одесса-мама, во всей бабелевской красе. Почти уверен, что тут имеет место сознательная театральность аборигенов. С другой стороны… ви таки попробуйте часок погулять по Привозу и поторговаться за тот пирожок с маком, сами начнете через слово вставлять «агицен паровоз» и иные местные идиоматические выражения, интуитивно понятные даже тем, кто за идиш не знает ни звука.

Наконец добираемся до особняка Крокодила Гены Шакурова. Дом не новый, значит, у кого-то куплен или «отжат», подробности лично мне ни к чему. Размер для особняка «нового русского» весьма скромный, два этажа плюс мансарда, комнат примерно на шесть-восемь, и вокруг огороженный двухметровой кованой решеткой участок «под шашлыки» еще соток на пять. Ворота и калитка закрыты, тяжеловооруженный дворецкий на входе не маячит, зато имеется винтажно-бронзовая пимпочка звонка, вроде как домофон. И скорее всего, в него же вмонтирована скрытая камера.

Звоним; через пару минут калитка со щелчком отпирается, на крыльцо выбегает Полина, улыбка на пятьсот ватт, под маечкой свободно подпрыгивает бюст четвертого размера. Шакурова-младшая радостно обнимает нас обоих и приглашает в дом, после чего, улучив момент, Сара щипает меня за бок; мол, смотреть на других хорошеньких девиц – так уж и быть, смотри, не убудет, все равно это у вас, мужчин, на автомате, а вот щупать их не моги, даже когда сами напрашиваются. От пощупать упомянутых девиц за напрашивающиеся места, по мне, тоже никого не убудет, однако на сию животрепещущую в прямом смысле тему спорить с любимой не время и не место.

Шакуровы-старшие также рады нас видеть; Сару быстро уволакивают на кухню «потрепаться и вообще», меня же остается развлекать в кабинете сам хозяин дома. Как только женщины пропадают со сцены, Крокодил Гена снимает маску «радушного нового русского», устало оседает в кресле и тянется за сигарным ящичком – как бишь там его, хумидор, что ли? – прикуривает и замирает с остекленевшим взглядом. Одно из двух: либо в сигаре не табак, а какая-то химия, не важно, природная или синтетическая, по запаху дыма все равно не отличу, ибо сам сроду не увлекался ни куревом, ни химией – либо сигара это так, руки занять, потому как все мысли витают где-то там, далеко, перед женой-дочкой надо держать марку, а меня Шакуров не стесняется. Судя по тому, что о Крокодиле Гене знаю я, второе много вероятнее.

– Что у тебя стряслось?

– А, – отмахивается он, – проблемы. Ты все равно не поможешь.

– А вдруг. Нет, так и скажу.

– Да толку-то, что скажешь… Нагрели меня, считай, на семьдесят кило золота.

Ловлю упавшую челюсть. Нет, что «стартовый капитал» у Шакурова составлял больше семисот тысяч экю, верю без оговорок. И что кто-то сумел его кинуть на крупные бабки – тоже верю, в конце концов, он когда-то рассказал, что из-за схожей проблемы и вынужден был срочно переселяться в Новую Землю. Понятно, что человек он неглупый и на явные грабли наступать не стал бы, но Крокодил Гена плавает среди акул большого бизнеса, а там подобное происходит регулярно.

Интересны два совпадения. Во-первых, меня тут в «федеральный розыск» как раз и объявили в связи с «разведенным на золото» орденским банком, а во-вторых, именно семьсот тысяч экю четырьмя удачными «эксами» заработали в прошлую субботу неизвестные гангстеры в Форт-Линкольне. Судя по отсутствию в новостях громких реляций о поимке банды и возвращении средств законным хозяевам – а таким успехом охранники правопорядка хвастать любят где угодно, АСШ не могут быть исключением, и в российские газеты сие наверняка попало бы, случай-то экстраординарный, – деньги эти ушли в неизвестном направлении, если даже кого-то где-то и накрыли. Согласен, «во-вторых» может быть чистым совпадением. Как и «во-первых». В конце концов, то, что мы с Геной Шакуровым знакомы достаточно хорошо, чтобы он поделился со мной заботами, которые скрывает от жены и дочери – совпадение бесспорное.

Но.

Как-то оно странно закручивается… слишком странно. Слишком много совпадений, чтобы их и далее можно было так называть.

Да, я пока не вижу связи. Кроме так или иначе присутствующего в центре или как минимум на окраине этого омута себя-любимого, и ведь я точно тут ни при чем, шизофрения-то у меня сугубо профессиональная, это вам не «темные провалы» стивенсоновского Джекилла-Хайда, когда одна субличность не ведает, что во время провала творила другая. Со мной подобного не случалось, что делал – помню, могу, если надо, отчитаться за каждую минуту.

Передай я сейчас весь расклад тем же Резнику с Айвингом или любому другому стороннему следователю – наверняка снова попаду под подозрение, «опять все завязано на этого Влада». Да, при всех заявленных эпизодах я как минимум присутствовал. Но – и только. Работал-то их не я… Еще в деле рядом со мной постоянно присутствовала Сара, и любимая супруга тут тоже ни при чем – даже если б я настолько свихнулся, чтобы заподозрить ее, ведь она именно что «была рядом», алиби не алиби, но полный расклад по ее действиям в ключевые моменты я тоже могу представить.

Не я, не Сара. А кто?

Увы, метода патера Брауна – просчитай психологию преступника, сразу поймешь, кто он такой, – не работает. Не потому, что литературный сыщик в сутане был неправ. Просто самого преступления я пока не вижу. Куски – вот они, а общей картины не складывается.

Мало данных.

Нужны подробности.

По Форт-Линкольну мне их никто не даст. По Москве и Нефтянику с поддельным слитком – разбираются орденцы (по крайней мере, сильно на это надеюсь), но даже если что найдут, вряд ли поделятся. По Холмам Страстей копал комиссар Рамирес, и раз накопать не сумел, то мне туда и подавно нечего лезть.

Но вот по некоей одесской афере, из-за которой финансово пострадал Гена Шакуров, такие подробности найти можно и нужно. Прямо сейчас. Благо вот он, источник, только еще не знает, зачем мне лезть в его трудности.

Просвещать на предмет «зачем» пока обожду, а влезть – влезу.

А вдруг.

Территория России, протекторат Москвы, г. Новая Одесса

Воскресенье, 36/06/21 14:04

Подробности с многоходовой сделкой, кто за кого поручался и чем отвечал в случае срыва поставок-перевозок, требуют более подготовленного в вопросах бизнеса слушателя. Но на одном из имен делаю стойку.

– Ну-ка, подробнее!

– Что – подробнее?

– Ты сказал, куратор в Зионе…

– Куратор, крыша, зови как хочешь. Тип, которому положено отстегивать процент, груз-то по документам предназначен для АСШ, тарифы получаются совсем другие и в прайсе на Базе, и на погрузке в Порто-Франко. А потом, в открытом море, корабль меняет флаг и вместо ихнего Форт-Линкольна, Зиона или Форт-Рузвельта швартуется у нас в Новой Одессе… Куратор, имея ксиву Ордена, обеспечивает отсутствие никому не нужных вопросов, за это получает свою толику.

– Да нет, Ген, как зовут этого твоего куратора?

– Брэдшоу.

Совпадение? Черта с два.

– Дата.

– Что – дата?

– Дата, когда твой куратор последний раз на связь выходил.

– Числа двадцатого… нет, двадцать первого, как раз последний контейнер из Порто-Франко отправили.

Массаракш. Меня святейший трибунал пытался замести за черную магию, а кого-то другого точно пора брать к ногтю за боевую некромантию…

– А что такого? – спрашивает Шакуров.

– А то, – сообщаю я, – что три недели назад, вечером тринадцатого числа, как раз в Порто-Франко некий Элтон Брэдшоу, сотрудник территориального подразделения орденской службы безопасности из Зиона, пошел купаться и получил сердечный приступ. Скончался на месте, спасатели не откачали.

Крокодил Гена роняет сигарный пепел себе на штаны.

– Влад, по требованию куратора его бакшиш не переводили на секретный банковский счет, а выплачивали наличными из рук в руки, обычно встречались в Москве, Шалако или Форт-Ли! Двадцать первого я сам передавал деньги, и это точно был Брэдшоу!

Та-ак. Оч-чень… интересно.

Версия раз: этих Брэдшоу на самом деле двое, братья или однофамильцы, не суть важно, оба работают на орденскую СБ и сидят в головной конторе в Зионе, в смысле, сидели до недавнего времени, когда один из них, Элтон, полетел в Порто-Франко, где случайно схватил инфаркт. Версия два: Брэдшоу все-таки один, и там, на пляже, он разыграл спектакль специально для нас – привет Агате Кристи и ее десяти афробриттятам, – с целью посмотреть, к примеру, что мы будем делать после его «внезапной кончины», фрау Ширмер директивой сверху было велено сотрудничать… ну а неделю спустя в амплуа куратора живой-здоровый Брэдшоу встретился с Шакуровым, который, само собой, о портофранковском спектакле знать не знал, ибо никаким боком его не касался.

А еще есть версия три, самая безумная: наш Элтон Брэдшоу был и не Брэдшоу вовсе! Идекарту-то мы у него не проверяли, просто выслушали предложение «от имени мистера Аттенборо», предложение могло быть и настоящим, а вот передаточное звено – фальшивым. «Настоящего» спецагента Брэдшоу я до той встречи видел аж один раз, пару месяцев назад, и не слишком присматривался, мне обмануться не фокус; да, Ширмер с ним была знакома поближе, но – а она вообще тело-то видела? Вполне может быть, что и нет, ей просто передали отчет о вскрытии, ну и прочие свидетельские показания… Девочки в «канадских» бикини? Секретутки из приемной, которые сделали что велено, благо никаких служебных секретов им под такое вот костюмированное представление раскрывать не требовалось, вот и не задавали вопросов.

В версии раз все очевидно, в смысле, сохраняется статус-кво и ничего нового я от Гены не узнал. В версии два неясно, чего эсбэшник добивался своей мнимой смертью и что, собственно говоря, получил, отследив нашу реакцию на таковую: разбежались на все четыре стороны завершать прерванное командировочное задание, ну и?.. А вот в версии три… а в версии три мы имеем самый интересный вопрос – директор Гендерсон и его секретарь Аттенборо вообще в курсе сделанных нам, «Белому кальмару», от их имени предложений? Допустим, нет; тогда аналитический центр в Форт-Рейгане должен существовать, обратное было бы глупостью, и нас действительно хотели туда затащить – но вот исходные планы Гендерсона относительно «Белого кальмара» были совсем другими… и тогда лже-Брэдшоу и стоящие за ним деятели намеревались таким вот ходом то ли использовать нас против Гендерсона, то ли просто перехватить у него кучку потенциально ценных сотрудников. Ага, «кадры решают все», еще один привет товарищу Сталину, с человеческим ресурсом в Новой Земле везде напряженка, факт, но все-таки не слишком ли много усилий ради столь скромной цели? Я, конечно, о себе высокого мнения, и все же; открытая вербовка со стороны того же Гальцева понятна, карты на стол и полчаса личного времени, а вот выводимые Гендерсоном и его возможными конкурентами сложные менуэты вокруг моей персоны и расходы на все это предприятие в мое понимание эффективного образа действий не вписываются никак – а Орден при всех своих корпоративных фанабериях во главу угла всегда ставил эффективность.

Теперь вопрос актуальный: в каком случае Гене Шакурову получится помочь? В версии раз – никак нельзя, в версии два – тоже проблематично, а вот в третьей версии потрепыхаться в принципе можно. Куратор Брэдшоу хоть и сотрудник орденской СБ, но «дипломатического иммунитета» не имеет даже близко, тем более, если неудобные вопросы задавать начнут свои же, и сам эсбэшник это знает лучше других. Соответственно вполне можно сделать намек о желательности сотрудничать, дабы сведения о левых подработках не ушли к его начальству. Доказательства? – Помилосердствуйте, какие доказательства нужны, когда ваш труп вон уже три недели болтается в портофранковском морге… а если проверить, чью идекарту предъявлял этот самый труп, пока числился среди живых, так не окажется ли, что айдишка у него вполне настоящая, выданная орденским банком как дубликат якобы утерянной? Само собой, лже-Брэдшоу старался вести себя осмотрительно, орденским счетом не пользовался и вообще не нарушал законов, дабы не попадать под пристальное внимание соответствующих органов, и то, что власти Порто-Франко и Зиона пока еще не свели концы с концами, так это исключительно из-за трудностей со связью…

Впрочем, нет. Порто-Франко город орденский, а внутриорденская связь достаточно оперативна. Так что в Зионе о кончине территориального агента Брэдшоу должны были узнать если не тринадцатого вечером, то уж шестнадцатого утром железно. Тем не менее живой-здравствующий куратор двадцать первого числа получает у Гены крупную сумму наличными…

Кстати, а если зайти с другой стороны: ладно, если «мой» Брэдшоу настоящий, то может быть, лже-Брэдшоу имел дело как раз с Геной, представляясь куратором? В смысле, Гена со товарищи ведь у него тоже документы и полномочия наверняка не проверяли, их вполне устраивал сам факт «решения нужных вопросов», а чьей именно ксивой таковые решаются, не суть важно.

Массаракш. А в этом случае получается, что после смерти настоящего Брэдшоу лавочку вынужденно прикрыли, однако лже-Брэдшоу решил сорвать последний куш, то есть бабки-то у Гены взял, а «решать вопрос» и менять путевой лист, или как он там зовется, уже было некому, соответственно, отгруженные вроде как для АСШ контейнеры с нужными товарами закономерно и оказались в Штатах, а не в Одессе, ну и Шакуров попал на всю залоговую сумму.