Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 26

С Романовыми Фокадан так и не встретился, уехав из Царского Села ещё до полудня, сопровождаемый почётным конвоем. Погода снова испортилась и поставленная на полозья повозка скользила по грязи, разбавленной льдистыми участками.

Тряско, неуютно, но Алекс опытный путешественник и вскоре впал в привычный медитативный транс, обдумывая ситуацию. Романовы, содержащиеся под фактическим арестом, звоночек тревожный.

Не доверять Валуеву нет никаких оснований… впрочем, доверия тоже нет. Заговорщик он, решивший вопреки всему отстранить Дом от власти, или царская семья и правда настолько пересобачилась, что их нельзя выпускать на люди, в общем-то и не важно.

Факты таковы, что Романовы отстранены от власти и можно с большой долей уверенности сказать, что власть эту им не возвратят. Минусы такого решения очевидны – нарушается сакральность власти не только в глазах народа, но и в глазах правителей других государств, а это очень скверно.

Ряд международных договорённостей держится на личности монарха, а отстранение говорит о том, что появился повод пересмотреть многие договора с Российской Империей. Мелочь? Ан нет, даже незначительные укусы на дипломатическом фронте могут дать повод для чего-то большего – от уменьшения авторитета государства, до Казус белли[1478]1478
  Формальный повод для объявления войны.


[Закрыть].

– Ох и закрутятся же события, – вслух пробормотал попаданец, стиснув зубы, – Империя Российская, далее перекинется в Европу – Прусское Наследство по новой делить. Ну а после и Конфедерации достанется. Насмерть стоять сможем, а вот выстоять уже нет. Пройдёт английский флот по побережью и всё, экономика в штопор вошла.

– На поклон к Англии идти? Они-то рады будут, вот только понапихают всюду своих банкиров да комиссаров[1479]1479
  Наместник, облеченный властью представитель центра.


[Закрыть], результат таким же для нас будет, только что без войны, что позорней. К Мексике? Хм… вдвоём выстоять можно, вот только что Максимиллиан? Не окажется ли такой союз лекарством хуже болезни?

Снизу начало поддувать и Алекс очнулся от дум. Проверив источник сквозняка, обнаружил разошедшиеся доски пола. Ругнувшись в сердцах, укутался поплотнее и снова принялся вспоминать визит к Цезарю и встречу с Валуевым. Кто как стоял, сидел, во что бы одет, интонации… не мелочи, ох не мелочи! Глядишь, да вспомнится какая-то полезная деталь.

– Предместья скоро пойдут, – доложил командир конвоя, на скаку согнувшись к окошку, – вам лучше в седло пересесть, чтоб патрули мятежников адекватно реагировали.

Фокадан с некоторым облегчением пересел в седло, приказав поднять знамёна. Заметив некоторые колебания романовцев, добавил:

– Воспринимайте их как вариант с оливковой ветвью[1480]1480
  Оливковую ветвь несли на переговоры посланцы.


[Закрыть], видимой издали. Полотнища заметные, хоть не обстреляют сходу.

– И то верно, – с облегчением согласился кирасирский полковник.

Баннеры помогли, встреченные несколько раз патрули останавливались вдали, не выказывая агрессии. Тем паче, конвойные старательно размахивали флагами, согласно совету консула.

Близ самого города дорогу преградил взвод солдат, засевший за аккуратными укреплениями. Над наскоро склоченной будочкой висел плакат из простыни, на котором расплывшимися буквами выведено слово Застава Петербургского Ополчения.

Фокадан остановил сопровождающих и подскакал к будочке.

– Консул Конфедерации Алекс Фокадан, – представился он старику-полковнику, возглавлявшему пост. Военный, явно вышедший из отставки по такому случаю, прищурился близоруко и заулыбался.

На всякий случай прищурился и попаданец, вглядываясь в лицо офицера, не иначе как знакомец какой, иначе с чего такая реакция?

– Иван Денисович? – Чуточку неуверенно спросил Алекс.

– Он самый, – ворчливо отозвался представленный на одном из приёмов промышленник средней руки, – не опознали?

– Да уж не сразу, – хмыкнул Фокадан, – прошу прощения за откровенность, но мундир просто удивительно не идёт вам.

– Вот возьму и не прощу, – засмеялся полковник, – да ладно вам, знаю и сам. Двадцать лет мундир не носил, надел вот… В революцию не лезу, наш пост полицейские функции выполняет. Развелось, знаете ли, лихого народца, да всё больше из тех, на кого и не подумаешь. Банды из лакеев, да где это видано!? Или, извольте представить – дворянские… каково?

– Легко, – хмыкнул Фокадан.

– Ах да, вы в этих революциях как рыба…

– Век бы их не видать, – в сердцах отозвался тот, – я всегда выступал за эволюцию, а не революцию. Тем паче, в Российской Империи сия гадость не ко времени. Если кто и воспользуется её плодами, так я бы поставил на окрестные государства.

Иван Денисович хмыкнул, но тему продолжать не стал.

– Эти-то вам зачем? – Кивком головы показал на романовцев, – с такими молодцами нынче на улицах опасней, чем одному.

– Переговоры. Нужна громкая заявка, дабы народ немного утихомирить.

– Тоже верно, – кивнул ополченский полковник, – авось кто-то из лихих людей и придержит норов, раз уж переговоры начались. Пропустить… а пожалуй, что и да! Ребята, поднимай шлагбаум!

Немолодые ребята (при ближайшем рассмотрении взвод оказался пенсионерским) споро подняли крашенную красной и белой краской жердину, освобождая проезд. Ветераны в большинстве своём сильно немолоды и движения порой артритные. Однако недооценивать таких не стоит, в наступлении они конечно уступят молодым, но в обороне… не дай бог с такими схлестнутся!

Надеяться, что у стариков дрогнет рука или подведут глаза, не стоит. Физические кондиции у них конечно уже не те, что прежде, зато опыт, господа-товарищи! Опыт! Эти не будут переживать, Тварь я дрожащая, или право имею[1481]1481
  Выражение это принадлежит Родиону Романовичу Раскольникову, главному герою «Преступления и наказания», самого известного романа Ф. М. Достоевского.


[Закрыть], нажимая на курок, или вонзая штык в живот врага. Умение выбрать позицию без лишних слов, чувство локтя и прочее, что отличает настоящего ветерана с боевым опытом от новобранца. Даже обученным вражеским солдатам радоваться встрече с такими стариками не стоит!

Романовцы сопроводили консула до дверей дворца, старательно не глядя по сторонам, стараясь даже не ворочать глазами, этакие прижизненные памятники сами себе.

Знамя ИРА и личный баннер попаданца помогли, никаких проблем с революционерами не возникло. Ну и парочка офицеров-ополченцев, пожалуй, сыграла свою роль. Иван Денисович выбрал тех, кто проживал как раз по пути к Зимнему.

* * *

Орлов-Денисов радушно встретил парламентёра, заверив в восхищении храбростью оного и с благодарностью забрав переданные романовцами бумаги. Однако у попаданца сложилось впечатление, что Цезарю эти переговоры в общем-то и не нужны. В словах и жестах графа скрывалась видимая бывшим актёрам скука и какое-то нехорошее ожидание.

Затягивать визит консул не стал, договорившись с Орловым-Денисовым, что если понадобится ему, то будет в посольстве.

* * *

Отстранению Романовых от власти Лонгстрит ни капли не удивился.

– К этому шло, чуточку туманно выразился он.

Переспрашивать Фокадан не стал, и без того ясно, что посол вспоминает какие-то мелкие детали, предшествовавшие мятежу. Что да как… слишком долго порой объяснять, с массой попутных и вторичных деталей, без которых всё равно не будет ясна суть происходящего.

– С Романовыми ничего удивительного, а вот с Орловым-Денисовым давай-ка поподробней.

Консул снова и снова рассказывал разговор со знаменем путчистов, вспоминая мельчайшие детали и даже изображая самого графа, вплоть до мимики.

– От главенства, пусть даже отчасти формального, просто так не отказываются, – подытожил взволновавшийся посол, вскочивший со стула и начавший расхаживать по кабинету. На ходу отставной генерал по давней дурной привычке жевал кончик бороды, что выглядело нелепо, – Либо он чувствует, что не справляется с бурей и готов сдаться… Но это не так, сторонники магнатов побеждают по всему фронту. Даже нынешние переговоры твоим посредством я бы назвал скорее формальными. Дескать, мы чтим традиции и не хотим проливать кровь.

– У меня сложилось такое же мнение, – согласился Алекс, – дурно срежессированный спектакль, без конкретных предложений с обоих сторон. Расплывчатые предложения общего характера и с десяток явно второстепенных, могли бы решить, не прибегая к моим услугам.

Фокадан задумался глубоко, жестом прервав ходьбу непосредственного начальника, и выдал через минуту:

– Ждёт! Орлов чего-то ждёт! Не знаю, что такого должно случится, но судя по всему, это будет нечто из ряда вон выходящее. Не знаю… убийство всей царской семьи, в голову почему-то именно это лезет. Это вряд ли, конечно, но с чего бы предводителю мятежников – успешных, подчёркивать, что его едва ли не силой на этот пост поставили?

– Опаска? – Лонгстрит с азартом взялся за роль адвоката дьявола, – Бакланов с частями московского гарнизона на подходе.

– Не то, – отмахнулся Фокадан, – военной силы за мятежниками немногим меньше. Вначале да… а сейчас они и колеблющихся под себя подгребают.

– Неудивительно, – пробурчал посол, – Романовы показали себя плохо в мятеже. Хуже, чем плохо… бездарно! Всё равно, авторитет Бакланова должен сыграть свою роль.

– Военачальники здесь если и хуже, то немногим, – со скепсисом отозвался Алекс, – почти весь генералитет здесь, штабные. Тем паче, дворянство московское, да и части тамошнего гарнизона, не однородны. Это после стихийных митингов они шли на Петербург – кто с воодушевлением, а кто и просто за компанию. А как поймут, что лёгкой прогулки не получится и что мятежники сильны, так неужели ты думаешь, что не переметнётся никто?

– Полками будут к Орлову переходить, – согласился Джеймс, – магнаты найдут, что сказать. Да и поддержка ряда европейских держав мятежникам гарантирована. Англия… или та же Швеция, что, не захочет избавится от российского присутствия?

Мужчины переглянулись дико и выдохнули:

– Флот!

– Английский флот!

Шифрованная телеграмма ушла в Копенгаген, ответ получен глубокой ночью. Разобрав сложный шифр, Лонгстрит разбудил не только зама, но и Фокадана с Келли, как самых головастых.

– Пока ничего такого нет, – голосом выделил он, – но ряд деталей позволяют предположить, что мы на верном пути. Нехорошие признаки среди русских флотских офицеров и датского столичного гарнизона.

– Предупредить надо.

– Надо, – согласился с Фокаданом посол, – но желательно чужими руками и естественно – шифром.

– Через посла не выйдет? – Чуточку удивлённо поинтересовался попаданец.

– Это понятно, – отмахнулся Лонгстрит, – но чтоб Валуев среагировал быстро и жёстко, нужно информацию доставить ему, а у нас таких возможностей сейчас нет…

– Есть, – хмыкнул Алекс, – Бранн как раз специалист по таким вот операциям, вот только время… Доскакать или добежать до Царского Села, тут не один час понадобится. Может, есть контакты в Петербурге? Из тех серых и неприметных людей, на кого никак не подумаешь…

– Есть! Бранн столицу хорошо знает?

– Да уж неплохо.

Лонгстрит нервно забарабанил пальцами по столу, подняв глаза к потолку и шевеля губами. Келли молча подсунул ему лист бумаги и карандаш, и посол начал чертить сложные схемы, где фигурировали адреса, степень доверия адресатов, расстояние до их жилищ и прочие нюансы.

Разбуженный Бранн с Конаном, которых консул ввёл в курс дела, успели позавтракать и подготовиться к выходу в город. Благо, на такие случаи предусмотрена как форма одежды (внешне неотличимой от одежды горожан), так и оружие со спецсредствами.

Пятнадцать минут спустя кельты выскользнули в ночь, уйдя по потайному ходу.

– Нам остаётся только ждать, – тяжело уронил Лонгстрит, до хруста сжав кулак. Но ждать оставалось недолго… всего через полчаса в дверь посольства постучался новый курьер.

– Английские войска высадились в Швеции, – мёртвым голосом прочитал посол телеграмму от посла Конфедерации в Дании. В этот раз никакого шифра, писалось открытым текстом, – стоящие там русские гарнизоны частично перешли на сторону мятежников. Верные присяге части ведут бои против восставших шведов, предателей и десантных партий англичан, положение самое тяжелое. Русский флот разгромлен и частично рассеян благодаря предательству. Английский флот прорвался в Балтику. Копенгаген горит.

Глава 27

Посольство Конфедерации в спешном порядке жгло бумаги, готовясь к экстренной эвакуации. Шифрованные телеграммы о случившемся отправились к адресатам через верных людей, зачастую и не подозревающих, что они причастны к играм разведок.

Оставаться в городе, занятым противником, не хотелось никому, а надеяться на честь высадившихся англичан… пусть английские собаки про свою честь рассказывают кому-нибудь другому!

Предательство, так вкратце можно охарактеризовать случившееся. Кронштадт не пришлось штурмовать, его защитников попросту отравили. Немыслимая подлость по меркам девятнадцатого века, с его викторианским ханжеством и романтизмом!

Как это бывает у английских собак, вину за отравление они не признали и не признают. Не признали и русские предатели, свалив на эксцесс исполнителя, успев провести расследование и найти каких-то чухонцев, которых и заклеймили подлыми убийцами.

– Уходим, – коротко бросил Лонгстрит, расправляя плечи. Посол надел военный мундир со всеми регалиями, снова став грозным боевым генералом, одним из лучших офицеров Конфедерации.

Несколько минут спустя, под взглядами зевак, посольские демонстративно заколотили окна здания досками крест-накрест. Объяснять опасливо крестящимся зевакам русские обычаи не нужно, символизм происходящего понятен. Тем паче, традиция славянская, позаимствованная Фокаданом ради символизма.

Делают так, когда покидают дом надолго и не знают, вернутся ли назад. Не столько от воров, сколько от нечистиков и отчасти – как символ прощания с миром. Так заколачивали окна мужики, уходящие партизанить в леса, спасаясь от наполеоновской, а позже и гитлеровской армии. Крест на себе и на прежней жизни.

Оценили зеваки и мундиры с орденами, не зря посольские расхаживали по двору с распахнутыми полами шуб и шинелей – благо, очередная оттепель делала возможным этот жест.

– Воевать, куда ж ещё, – уловил Фокадан разговор зевак, – мундиры не видишь? Да окна заколотили… к Бакланову собрались, не иначе!

– Дороги в Царское Село надёжно перегорожены силами… революционеров, – выделил голосом язвительный господин, похожий на опустившегося, сильно пьющего чиновника из мелких, – прорваться туда не выйдет.

– И оставаться никак, – визгливым голосом ввинтилась в разговор рыночная торговка, – они ж с англичанами, хуже чем кошка с собакой живут! А тут сперва царя сбросили, то есть это… легитимность властей под вопросом встала! Теперь вот и англичане высаживаются. Не стерпели!

Продолжая на всякий случай отслеживать пустопорожние разговоры собравшихся, большинство из которых выпимши, Алекс снова окинул взором своих людей. Вроде бы всё в порядке, пора!

Кавалькада повозок и верховых потянулась из ворот посольства Конфедерации. Помимо сотрудников посольства, покинуть город решили ирландцы из недавнего десанта. Если на переворот, по большому счёту, им плевать, то вот на высадившихся англичан уже нет!

Ирландец может равнодушно относится к англичанами, давно забыв родину предков и вспоминая английских собак исключительно как ругательство в пьяном виде. Не редкость, увы… Но вот проверять, как отреагируют английские собаки на ирландцев в Петербурге, желания ни не возникло. Ищите дураков в другом месте, знамо как отреагируют – не виселицей и расстрелами, так тюрьмой или каторгой!

Останавливать изрядно растянувшуюся колонну войска мятежников не стали, дипломатическая неприкосновенность иногда полезна.

– … даже если ирландцы и присоединяться к Бакланову, пусть их! – Расслышал попаданец зычный рёв какого-то генерала, распекавшего незадачливого подчинённого, – и без того на нас смотрят, как на людей без чести, после Кронштадта!

Подчинённый в чине подполковника смотрел на генерала полным ненависти взглядом, попаданец хорошо увидел это, колонна проехала в считанных метрах.

– Личная неприязнь, – негромко сказал подъехавший Бранн, выразительно косясь на русских офицеров, – всему Петербургу то ведомо. А тут вот… повод. Сейчас генерал на подчинённого собак спустил, а потом подполковник кляузу накатает, за потакание нам.

– Напомнишь потом, запишу, – так же негромко ответил Фокадан, – очень интересный персонаж этот генерал. Могу доллар против цента поставить, что в мятеж он ввязался случайно, а теперь мается. Если подход найти, может интересно получиться.

Ближе к предместьям к колонне начали присоединяться русские из тех, кто не захотел остаться в городе. Всё больше военные, выезжающие поодиночке или малыми группами.

– Форма, – сквозь зубы процедил Лонгстрит, – не понимают, что демаскируют? Да и вызов нешуточный…

Посольские из тех, что ехали верхами, быстро разлетелись по колонне, передавая просьбу-приказ. Русские военные не всегда охотно, но переодевались в гражданское. Тем паче, никто не требовал от них снимать мундиры, всего-то поменять шинели на шубы.

Если кто из вояк начинал ерепениться, им показывали на мирных обывателей, присоединившихся к колонне и всё прибывающих в числе. Собственно, у обывателей и позаимствовали на время верхнюю одежду.

– Никого сия маскировка не обманет, – простонал Лонгстрит, окинув взглядом маскарад.

– Будем надеется на дипломатический иммунитет, – так же мрачно ответил Фокадан, – да на то, что вызова нет, раз они в гражданской одежде. До крайнего ожесточения ещё не дошло… будем надеяться.

Растянувшуюся колонну выпустили из города не без проблем, единожды пришлось прорывать с боем. Впрочем, боем это можно назвать только для обывателей. Так, обычная перестрелка и проверка на решимость идти до конца.

Увидев, что мужчин с оружием в колонне достаточно, и что они крайне озлоблены, две роты Эстляндского пехотного полка освободили дорогу на Великий Новгород и почти десятитысячная колонна двинулась к Волхову.

* * *

Сэр Джеффри Томас Фиппс Горнби, вице-адмирал[1482]1482
  В России соответствует армейскому званию генерал-лейтенанта.


[Закрыть] Флота Её Величества, недоволен. Граф Орлов-Давыдов, знамя русских борцов с тиранией, за пару дней до операции сказался больным и якобы слёг в нервической горячке. Этим поступком известный либерал и один из немногих официально известных англоманов, сохранивших своё высокое положение в царствование Александра Второго, заметно осложнил жизнь сэру Горнби.

Верхушка борцов не успела определиться с составом правительства и делёжкой власти. Родственные интересы пересекались с интересами армейских или флотских группировок, интересами промышленников и банкиров. Сформировать сколько-нибудь легитимное правительство они не успели, и в итоге действия Британского Королевского Флота так же становились не вполне легитимными.

Британию редко волновали вопросы легитимности в глазах туземцев, но пока Российская Империя достаточно сильна, чтобы дать отпор Британскому Льву. А как известно, дипломатия это искусство произносить фразу Хороший пёсик, пёсик хороший, пока под руку не попадётся хороший булыжник.

В противостоянии же с сильным государством вопросы дипломатии и легитимности, пусть даже и условные, имеют огромное значение. Одно дело, когда британский флот прибыл на помощь легитимному правительству, желая спасти страну от тирании и ужасов Гражданской Войны. И совсем другое, если правительства этого нет и в помине.

Орлов-Давыдов испугался ответственности… или чего иного? Не важно. Юсупов, следующий по значимости революционер, пользовался уважением исключительно за знатность и богатство, но никак не личные качества.

Неудивительно, что ряд заговорщиков рангом пониже устроил грызню за власть, прельстившись чином Диктатора России. Были шансы, были!

… и получилось в итоге неудобно.

Диктатора России пришлось назначать сэру Горнби и его выбор пал на Юсупова. Раз уж так получилось, что фактически англичане установили прямое управление Россией, то пусть ширмой будет личность безвольная и трусоватая, но при том достаточно известная. При необходимости можно и заменить.

Но до чего же неудачно вышло с Орловым-Давыдовым! Из-за нерешительности одного заговорщика операция пошла кувырком и ряд потенциальных сторонников перешла на сторону противника просто потому, что пострадала их национальная гордость.

Принять Англию в качестве Старшего Союзника они смогли бы, но вот сюзереном – никогда!

* * *

Путь до Великого Новгорода выдался непростым. Присоединившиеся к конфедератам разрозненные противники мятежников не имели в своём числе хоть сколько-нибудь значимых офицеров, способных возглавить войска.

Несколько генералов и с десяток полковников среди беглецов наличествовали, но неопределившиеся не пользовались уважением. Откровенно говоря, уважать их и не за что. Дело не в гражданской позиции, которая во время войны Гражданской нередко является делом случая.

Всё проще, неопределившиеся по большей части ещё и невостребованные. Отставники, из которых едва ли не в буквальном смысле сыпался песок, родовитые бездарности и заигравшиеся из тех, кому равно не доверяли обе стороны.

Командование в итоге пришлось принять на себя Лонгстриту – благо, один из самых талантливых генералов войны Севера и Юга пользовался определённым уважением даже в среде настоящих европейских офицеров. Тем паче, действия Фокадана и его Кельтского Легиона во время последней европейской войны показали, что считать американцев дикарями и провинциалами не стоит.

Восторга посол не испытал, предвидя немалые сложности дипломатического характера. Фактически его командование над беглецами втягивало Конфедерацию в войну с Британией.

С другой стороны, Конфедерации без наличия сильной России не выжить, и война с Британией дело ближайших дней, если не недель! Поначалу не оформленная юридически, с торговой блокадой и прочим, и уже потом – война по всем правилам.

Утешил непосредственного начальника Фокадан, спросив:

– Война будет с Британией, а когда это она воюет по общепринятым правилам? Британия делает то, что выгодно ей, и если это идёт вразрез с международным правом, тем хуже для последнего!

– Пожалуй, – согласился успокаивающийся на глазах Лонгстрит, – будет оформлена война с Британией по всем правилам, или она будет вестись без оформления оных, нам всё равно, результат один.

– Зато оцени последствия, – тоном змия-искусителя предложил Фокадан, – твой личный авторитет в Петербурге достаточно велик, чтобы офицеры выбрали своим командиром чужестранца!

– Дело случая, – промурлыкал Лонгстрит.

– Пусть! Но ведь тебя выбрали, а? Для твоей карьеры этакий трамплин получается, что лучше не придумаешь, имеешь все шансы дорасти до военного министра с этакой славой! Генерал Джеймс Лонгстрит может сделать для сближения Конфедерации и России больше, чем династический брак!

Посол хмыкнул и крутнул шеей, но аргументы подействовали. Лицо само собой расплылось в улыбке… ненадолго.

– Почти десять тысяч человек, – с тоской сказал он, – да в основном гражданские. Провести их зимними дорогами до Великого Новгорода, да во время мятежа…

– А кто говорил, что будет легко?

* * *

– Три десятка миль до Великого Новгорода осталось, – доложил Фокадан Лонгстриту, кутаясь в шубу.

– При некоторой удаче завтра к вечеру будем в городе. – хрипло ответил посол, с трудом шевеля потрескавшимися от ветра и мороза губами.

Алекс в очередной раз скривился, глядя на мучения друга. Говорил же дурню-южанину, что морду беречь надо, так нет! Командир должен подавать пример, вот и светил физиономией, восседая на гордом скакуне.

– Я скомандую становиться на ночлег, – сказал попаданец, – не отвечай, ради бога! У тебя опять губа кровит, смотреть на это не могу, чисто упырь!

На ночлег встали у реки, расположившись так, чтобы штатские оказались внутри табора.

– Тесней, господа, тесней, – командовал Фокадан излишне широким русским, – дров у нас мало, так что ночевать будем, прижавшись друг к другу да лошадям!

Уже привычно (неделя в пути!) развели экономные костры, вокруг которых привычно захлопотали отставные солдаты, привыкшие кашеварить в походах. Женщин к походному быту не слишком допускали, обожглись уже.

Готовили женщины получше старых солдат, но вот время… Отсутствие привычки к кочевой жизни сказывалось самым печальным образом. Пока солдат успевал развести костёр, сварить кашу, съесть её с товарищами и устроиться на ночлег, женщины только заканчивали готовить. А сколько дров они расходовали впустую!

Казалось бы, ну что дрова, по лесистой местности идут, ан нет, нарубить да притащить, всё время нужно. Выделить людей, повозки… а лошади и люди устали, между прочим, после перехода!

Можно, кончено, заготавливать дрова с запасом, только вот повозки под них где взять? Беглецы своим скарбом дорожили, и так некоторые сани лошади еле вытягивали. Если бы не приказ Лонстрита разобрать часть барахла, особо жадные давно отстали бы и замёрзли. Ну или замедляли бы колонну.

– Стешка, шевелись, загузастая[1483]1483
  Жопастая.


[Закрыть]! – Шумнула бабка Степанида невестке, – загоняй детишек в шатёр, пока не помёрзли!

Детей, беременных женщин, немногочисленных стариков и больных расселили по палаткам и шатрам. Палатки эти, как правило, принадлежали совсем другим людям, и не все из них довольны действиями Фокадана. Но в целом общественное мнение нашло действия социалиста правильными и божескими.

Цепочка саней, разгруженных от поклажи, потянулась в лес. Пусть до Новгорода Великого осталось всего ничего, но чем чёрт не шутит! Стеганёт метель на пару дней и что прикажете делать?

Обойдя на ночь табор и удостоверившись, что ситуация под контролем, Фокадан сильно заполночь лёг наконец спать, устроившись в санях, завернувшись в войлок. Несмотря на усталость, сон не шёл, в голову лезли мысли о ситуации в Российской Империи.

Революция-переворот, случившийся так не к месту, чтоб его… о таких вещах хорошо читать и представлять, чтобы ты сделал на месте героев. Когда же ты в эпицентре и от тебя зависят сотни и тысячи людских жизней прямо сейчас, а чуть погодя от действия или бездействия эти жизни можно считать миллионами… Вот тогда китайское проклятье Чтоб ты жил во времена перемен, становится особенно выпуклым.