Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Устраиваю для Ингольва сидение в салоне «вольвы», потом с помощью все того же Бенни помогаю ему переместиться туда и сменить одежду, от прежней целыми остались только ботинки, ремень, шейный платок и шляпа. Заодно подбираю наше оружие, «галил» оставляю гренландцу, а карабин задумчиво взвешиваю в руке. Взглядом нахожу агентессу Торн, дожидаюсь, пока она закончит раздавать очередные цэу, подхожу и вручаю ей этот кардинально кастомизированный «симонов».

– А это презент от меня, Карина. За своевременность.

Усмехнувшись, осматривает оружие, прищелкнув языком – ага, клуб «очумелые ручки», сам знаю, но в деле агрегат проверен, пока не подводил.

– Спасибо за сувенир. Но… это ведь ваш карабин?

– Был мой, теперь будет ваш.

– А запасной есть?

– Пока у Ингольва возьму, он сейчас не боец, а там куплю новый.

– Хотите, гляньте в трофеях. Все равно продавать будем, а со своих я лишнего не беру.

Мысль. Спасибо.

Трофейный арсенал испанцев, аккуратно разложенный на плащ-палатке, в основном заточен то ли под городские разборки, то ли под зачистку помещений. Пистолеты их – «глоки», «беретты», пара «чезеток» – меня не интересуют, но там и с более серьезными стволами слабовато, разве что бойцы Карины успели что-то прибрать в личное пользование. В наличии пара «ингремов», хеклеровский «эм-пэ-пять» с выдвижным прикладом, «микро-узи» и самозарядный дробовик «бенелли эм-два». А нормальных «длинных» стволов всего три: два юговских «калаша» – один с деревянным прикладом, второй с упором аки АКМС и ствольной насадкой под «тромблоны», – да укороченный «фал» в сильно потертом обвесе зеленоватого пластика. Поднимаю бельгийскую винтовку, смотрю повнимательнее – э, нет, не бельгиец это у нас, а австрийский «штурмгевер-пятьдесят восемь», его лицензионный клон, впрочем, один хрен; ну и складной приклад не из алюминиевых трубок, а из пластика. Сняв крышку ствольной коробки и бегло осмотрев внутренности, вижу, что железо ухоженное и даже не слишком пользованное, а что много таскали на природу, судя по потертости обвеса, так хуже стрелять он из-за этого не стал. В общем, пять сотен экю на бочку – и австробельгиец, пара сдвоенных подсумков с четырьмя магазинами, а заодно и сотня патронов «в нагрузку» переходят в мое полное владение. Как говорится, это я удачно зашел.

Перевешиваю подсумки к себе на РПС. Один из бойцов, некрупный и с раскрашенной маскировочными пятнами мордой, вдруг хлопает меня по плечу.

– Эй, не узнаешь?

– Нет, – честно говорю я, – может, когда краску смоешь…

– Лассе-Лебедь.

Моргаю. Имя знакомое, капрал Лассе Свантессон, позывной «Лебедь», как раз из тех сотрудников Патрульной службы, с которыми мы с Сарой в том году ездили в командировку… и по одной из специальностей товарищ как раз был снайпером, ну или «эс-ди-эм», в досье к нему я не заглядывал.

– Помню, конечно, – жму лапу. – Это ты снайпером отработал?

– Ага. Я и Энди, но его ты не знаешь.

– Неважно. Пиво с меня, или что хотите. Спасибо, ребята.

– Брось, в бою за такое не благодарят.

– Так то в бою, а у нас планировались мирные переговоры.

На раскрашенной под кикимору физии Лебедя сверкает белозубый оскал.

– Ну а что, на мирных переговорах опергруппа Патруля в прикрытии – весомый аргумент.

Аргумент, ага. И даже не стану спрашивать, почему бойцы Патрульной службы сменили форменную «шоколадку» на «горку» без знаков различия, да и транспорт у них условно-цивильный, а не штатный орденский. И так понятно: связей у комиссара Лоренцо вполне достаточно, чтобы привлечь людей из других структур, но светить такое ведомственное сотрудничество – не всегда нужно.

Территория Европейского Союза, окрестности г. Мадрид. Среда, 35/03/22 16:13

Забирать «добычу» сеньор комиссар прибывает самолично. Пока Ортегу и Янеса с компанией переводят из кунга «унимога» в закрытый фургон и туда же затаскивают три трупа в полиэтиленовых мешках, Рамирес и агентесса Торн что-то обсуждают, наконец приходят к консенсусу и комиссар подзывает меня.

– Благодарю за содействие, сеньор Владимир, ваше участие в операции здесь заканчивается. Дальше сами разберемся.

– Как скажете, – не возражаю я. – Да, тут один тонкой момент: участок теперь по купчей принадлежит Янесу, а деньги на покупку…

– Даже и не думайте. Янес, если надо будет, сам оформит дарственную на все свое имущество в пользу республики. Свидетелей и улик достаточно. Все, что вы с него получили – ваше, распоряжайтесь как угодно.

Ну как скажете, сеньор комиссар. Я готов был вернуть взнос, даже с собой пятьдесят штук наличностью прихватил, но если Испанская республика считает, что деньги эти ей не нужны, применение им найдется.

– Вы сейчас в Демидовск? – спрашивает Рамирес.

– Да я бы с радостью, сеньор Лоренцо, – развожу руками, – жену и ребенка месяц не видел… однако придется задержаться. Напарник пострадал в засаде, жить-то будет и калекой не останется, но сейчас не может ни ходить, ни вести машину, ни даже нормально сидеть; придется помочь ему добраться до дому. А дом у него в другой стороне, где-то на китайской границе.

– Не самое безопасное место… Как называется?

– Мидгард, он сказал.

– Как-как? Это из мифологии, кажется?

– Верхний правый угол немецкого анклава, сеньор Лоренцо, – вступает Карина. – На берегу за Нойехафеном. Основатели общины действительно слегка сдвинуты на нордических мифах, но в целом ничего особенно дурного я о них не слышала.

– Что ж, ладно. Тогда удачной вам дороги. Потом передайте директору Крофту мои наилучшие пожелания – и, если я когда-нибудь смогу оказать вам какую-либо услугу…

– Можете, – внезапно осеняет меня, – вот прямо сейчас.

– Да?

– Никогда из «маузера» не стрелял. Не одолжите на пару минут?

Рамирес и агентесса Торн хором смеются, комиссар Лоренцо снимает портупею с тяжелой деревянной кобурой и передает мне.

– Только это не «маузер», а «астра», модель «девять-ноль-три». Коли душа просит – попробуйте. Сразу предупреждаю, ваш «кольт» в руке удобнее.

– Знаю. Но хочется самому прочувствовать.

Распадок между двух холмов вполне годится на роль стрельбища, там я ни в какого случайного прохожего не попаду… В руке пистолет чрезмерно тяжелый и громоздкий, пробую взять «по-дуэльному» – еще хуже. Выпускаю несколько пуль, сперва с одной руки, потом перехватив двумя, потом с упором ствола на внешнюю часть предплечья… агрегат точный, очень точный, и за счет тяжести в том числе, отдачей ствол почти не ведет, и все-таки он не для боя, а для тира… Кобуру у «маузера», и у «астры» тоже, можно приспособить к рукояти вроде как приклад, что я и делаю – но под кого этот приклад заточен, в упор не могу понять, он получается куда короче, чем у «калаша», который мне коротковат, ну и как надо скрючиться, чтобы из него целиться?.. И так приноравливаюсь, и эдак, делаю еще несколько выстрелов, в итоге качаю головой и возвращаю ствол комиссару Лоренцо.

– Не мое. Извините.

– Тут не за что извиняться, – улыбается тот, – я, разумеется, мог бы подсказать вам пару полезных приемов, как правильно иметь дело с этой системой, но какой смысл? Воевать вы в случае надобности все равно будете с оружием более современным и удобным.

Тоже правда. И поскольку у бойцов революции анатомия вряд ли сильно отличалась от моей, «маузер», полагаю, все-таки был для них «статусной пушкой», дорогой-большой-внушительной, вот как для нынешних гангстеров и братков «десертная игла» – а в бой товарищи революционеры отправлялись со стволами более удобными и эргономичными, благо среди современников таких было. Даже штатный «наган» сгодится; а так в Российской империи для господ офицеров существовал список «высочайше одобренных моделей личного оружия», каковые можно было носить вместо «нагана» – и правом этим пользовались, ну а дальше во время нашей гражданской именно эти модели были в руках у всего красного, белого и зеленого контингента. А поскольку в списке был «люгер», браунинговские «девятнадцать-ноль три» и «девятнадцать-одиннадцать», «сэведж», «штейр», а также, для любителей револьверов, бриттский «веблей» и весь ассортимент полицейских «кольтов» или смит-вессоновских «восемнадцать-девяносто девять», исходных и потомства… в общем, было из чего выбирать. А умеющие хорошо стрелять вообще скорее всего предпочитали карманнички под «семь-шестьдесят пять» наподобие «зауэра-тринадцать» – двоюродного дядюшки того, что у меня в коллекции, – браунинговского «девятнадцать-десять» и «маузера» четырнадцатого года, который конструкции Йозефа Никля, а не братьев Феедерле. А бандура в деревянной кобуре – так, внушительности для.

Потребна ли такая внушительность комиссару Рамиресу, не уверен.

Но уж не мне его учить.

Территория Европейского Союза, холмы Меседа-Оксида, хутор Каса-Дорадо. Среда, 35/03/22 18:25

По дороге на хутор интересуюсь дальнейшим маршрутом отряда, надеясь упасть на хвост профессионалам и не возиться с конвоями.

– До Порто-Франко проводим без проблем, а дальше нам на базу, – сообщает агентесса Торн, – вернее сказать, ИМ на базу… ну, вы поняли.

Ну да. Оперативным агентом какой спецслужбы работает Карина, мне знать не положено, и спрашивать не собираюсь. Что ж, Порто-Франко – тоже нормально, оттуда на север уже идут места цивилизованные и конвой вроде как уже не нужен. Разве только прямо у гор… впрочем, там разберемся.

А на хуторе нас поджидают новости. Ингольв – не иначе, от скуки – «распропагандировал», по-другому это не назовешь, оставленного агентессой Торн за старшего зауряд-офицера[459]459
  Зауряд-офицер (warrant officer) – так в армии, КМП и ВМФ США именуется первый из пяти промежуточных рангов между сержантским и офицерским составом. Полного аналога в отечественной армейской номенклатуре эти ранги не имеют, приблизительно соответствуют прапорщику.


[Закрыть] Дреймора; ну да, нет у него сейчас на рукаве черного квадратика[460]460
  «Черный квадрат» – нарукавный шеврон зауряд-офицера первого класса (warrant officer one) в армии США.


[Закрыть], но бойцы-то знают, кто есть ху. Вот и напомнил гренландец, что патрульным, вообще говоря, продавать трофеи на сторону не полагается, только получать зарплату – вполне себе немалую – со всеми должными коэффициентами за боевые. Добычу же, буде повезло такую взять, предписано сдавать на склад под опись, и далее мудрое начальство само ей распорядится. Разумеется, бойцы под началом оперативного агента Торн формально числятся «во временном отпуске», однако стоит хоть одному попасться на глаза основному командованию Патрульной службы, или если до этого самого основного командования дойдет неприятный слушок… в общем, оно вам надо?

Выход напрашивается сам собой: что нельзя им, можно людям совсем посторонним, каковыми для Ордена являемся мы с Ингольвом. Благо у нас на руках «по чистой случайности» есть изрядная сумма наличностью, и мы вполне можем изобразить маркитантов, или как там правильно именовались «скупщики трофеев», следующие в походе за бойцами, дабы избавить их от необходимости таскать за собой горы барахла. В плюсах бойцы, которые имеют живые деньги, а не обещание их выплатить после дождичка в четверг; в плюсах командование – можно планировать дальнейшие операции без оглядки на медлительный обоз с товарами; и, конечно же, в плюсах маркитанты, ведь скупают они добычу не по госцене…

Так что бойцы усиленно перекрашивают «субурбан», а оба «геленда» уже готовы. В запасе у отрядного механика, правда, нашлась лишь песчанка, зато быстросохнущая, час – и можно ехать, не опасаясь, что на свежую краску налипнет дорожная пыль. Пыль будет, тут никуда не денешься, но как осела, так и смоется. А песочная окраска, хотя и штатная для орденской техники, не является ее исключительной прерогативой, среди не-орденских тачек сей колер тоже не редкость. С определением полной продажной цены за машины и оружие решили подождать возвращения оперативного командования.

– Придумано неглупо, – усмехается Карина, – одна закавыка: а как вы собираетесь везти четыре машины?

– Если одолжите одного водителя до ближайшего города – покажу, – ответствует Ингольв. – Вдвоем управились бы, но с моей ногой…

Две жестких сцепки, и один «геленд» крепится на фаркоп к нашей «вольве», а второй – к «субурбану». Нормально, если не лихачить, что на местных буераках вообще противопоказано.

Краткий торг, семьдесят пять тысяч экю красивыми «колодами» цветного пластика переходят из рук в руки. Теперь бойцы имеют премию, о которой совершенно необязательно ставить в известность родное начальство, а мы с Ингольвом – ценный товар.

Трофейное железо вместе с браунинговской спаркой загружают в «вольву», бойцы еще раз ополаскиваются под душем – стирку успели закончить до того, а сохнет оно на местной жаре, почитай, мгновенно – и отряд выдвигается на условный юго-восток, намеренный срезать угол мимо Мадрида и Кадиза, и сразу выйти на Кардиффскую трассу. Дальше по ней мы проследуем через валлийский центр угледобычи, Нью-Кардифф – где, если все получится, «лишние» три машины и продадим, – до Портсмутской трассы, а уже по ней на северо-восток до самого Порто-Франко.

Оттуда нам, уже без конвоя, предстоит ехать сперва по Европейской дороге, на север вдоль океана, а после Веймара (есть там такой городишко) сделать крюк в объезд округа Нойехафен. И вот у подножья хребта Кам, в скалах, которые первопоселенцам напомнили то ли норвежские шхеры, то ли исландские фьорды, стоит нужный нам, в смысле, Ингольву, городок Мидгард.

Территория принципата Нью-Уэльс, г. Нью-Кардифф. Четверг, 36/03/22 13:15

Неподалеку от Кардиффа Карина выходит на связь и сообщает, что отряд проследует через город без остановки до паромной переправы через Мунви. Чтобы у аборигенов не возникало лишних вопросов, нашим двум автосцепкам лучше бы рвануть вперед, найти в городе автоторговца и закрыть вопрос самостоятельно, а уже с отрядом пересечься у парома на этом или том берегу реки. Мысль разумная, прибавляю ход и вырываюсь на оперативный простор, и то же самое делает Шеридан – водитель, «одолженный» на второй автопоезд.

Ингольв в Кардиффе ранее не бывал, я тоже, а Шеридан в Новой Земле вообще без году неделя. Ничего, на то хомо сапиенсы и разработали речевой аппарат, а интернациональный английский язык валлийцы вполне разумеют и координаты здешнего «автосалона» подсказывают без особых сомнений.

«Автосалон» имеет претенциозную вывеску «Thaddeus: Transport Tycoon», однако на стоянке у этого «транспортного магната» ассортимент представлен более чем скромный. Обшарпанный квадроцикл, кустарно переделанная в пикап «нива» и грузовичок «ивеко». Нам, конечно, не покупать, а продавать, но если с продажами у пана Тадеуша все не слава богу, нормальной цены за наши тачки он просто не сможет дать, то есть зря катались.

Ну, посмотрим.

Пан Тадеуш, подвижный усатый колобок, дважды обходит представленные ему тачки; вздыхает, ибо с одной стороны, конечно же хочет выставить у себя в «автосалоне» нечто действительно достойное магната – а с другой стороны, платить за это должную цену вовсе не желает. Вызывает механика, длинного и костистого Мейкала, который поочередно изучает на смотровой эстакаде все три машины. Изучай, пожалуйста, состояние у техники отменное, еще в Каса-Дорадо проверили, будешь мухлевать – поедем дальше.

Механик честно информирует, мол, полный порядок; начинается церемония торговли. Работаем с Ингольвом попеременно, и в итоге пробиваем девятнадцать тысяч за «шевроле» и двадцать восемь за один из «гелендов». Выкупить все три авто у Тадеуша не хватает ресурсов, о чем он сообщает с глубокой печалью. Понимаем, сочувствуем, но ждать, пока кто-то что-то купит и такие ресурсы появятся, мы тоже не можем. Раз так, второй «геленд» возвращается на автосцепку к фургончику, а Шеридан занимает пассажирское сидение в кабине «вольвы». У легких джипов это «место бортстрелка», но в нашем случае сия специализация пассажира – надеюсь – не актуальна…

Сорок семь штук наличными, разумеется, «автомагнат» в кассе не держит и выписывает чек на Ллевеллин-банк – судя по названию, некая местная, в смысле, валлийская контора. Это недалеко, успокаивает пан Тадеуш, буквально в соседнем квартале. Ладно, поверим.

Добраться до банка мы, однако же, не успеваем: сверкнув синим маячком и коротко взвыв сиреной, перед «вольвой» боком разворачивается крытый «лендровер-девяносто», выкрашенный в традиционные для полиции черно-белые цвета. Из машины выбирается пара абсолютно классических копов – один мелкий и ушастый, второй толстый и краснорожий, – и подходят к нашем фургончику.

С таким началом эпизода ожидаю услышать классическое «старшина Петренко, шестеро детей». Да, с гаишниками в Новой Земле никак, Патрульная служба Ордена и ее коллеги на других территориях занимаются много чем, но не правилами дорожного движения… однако полиция здесь есть, в разных городах и гособразованиях – разная, а эта публика от своих заленточных собратьев отличается мало.

– Ваши Ай-Ди, пожалуйста, – требует толстый коп.

Раз «пожалуйста», извольте. Отдаю свою идекарту и передаю айдишки Шеридана и Ингольва. Ушастый коп проверяет все три ручным сканером, ничего криминального, разумеется, не обнаруживает – владельцы не находятся в розыске, то бишь считать их (нас) положено условно-законопослушными, – с недовольной гримасой возвращает напарнику. Тот барабанит пальцами по ремню.

– Могу я взглянуть на вашу машину изнутри? – наконец произносит он.

– А в чем дело? – Странно, обычно охранники правопорядка меня не доставали.

– Есть некоторые подозрения.

Вопросительно поворачиваюсь в салон:

– Ингольв?

– Да пусть заглянут, – пожимает он плечами.

Мне все равно, а у «прикомандированного» Шеридана права голоса тут нет. Ладно.

– Вам нужен салон, или кабина?

– И то, и другое.

– Ну, посмотрите. – Открываю дверь и вылезаю. Мелкий коп при этом дергается рукой к кобуре; ствол, впрочем, не достает.

Осмотр действительно краткий, в бардачке и прочих условно-потайных уголках не копаются. Но у Ингольва толстяк интересуется:

– Что с ногой?

– Производственная травма, – ответствует гренландец. – Фельдшер велел ближайшую неделю не напрягаться, дальше видно будет.

– Травма, говоришь… Ладно, спрошу иначе: откуда машины?

– Которые на продажу, в смысле?

– Ну.

– Из Испании, – сообщаю я. Чистая правда, кстати.

– Ага, из Мадрида, – добавляет Ингольв.

– А если мы поинтересуемся в Мадриде – там подтвердят? – вкрадчивым таким тоном.

– Если поинтересуетесь у нужных людей, подтвердят, – небрежно говорю я.

– И у кого же?

– Например, у комиссара Лоренцо Рамиреса. – Не знаю, известен ли его настоящий ранг местным копам, но думаю, имя это они слышали. Должны были слышать. Все-таки до испанских кордонов отсюда полдня пути, а на тамошних территориях сеньора Лоренцо знают все армейцы и силовики…

Таки да, судя по физиям обоих кардиффских полицейских, это имя им известно. Другой вопрос, что они его не ожидали услышать, по крайней мере, не в нынешних обстоятельствах. Но, пожалуй, нас теперь не числят ни автоугонщиками, ни дорожными налетчиками – а большего и не требуется.

– Ваши ближайшие планы?

– Получить в банке вот по этому чеку, – опять же не секрет, – и ехать дальше. Задерживаться в Нью-Кардиффе мы не планировали.

Копы переглядываются.

– Добро, езжайте. Счастливого пути и извините за беспокойство.

– И вам того же, – киваю я, влезая обратно в кабину.

С чего вдруг у них приступ бдительности – без понятия. Ладно, мы на него всего-то минут десять потратили, не смертельно.

В Ллевеллин-банке операционист рассматривает чек, признает его действительным и интересуется, нам наличные выдать или как.

– А в самом деле, зачем нам столько наличных? – вслух размышляю я.

– У нас в Мидгарде их отделения нету, – отвечает из машины Ингольв, с которым мы общаемся по рации. – Сам решай.

Уточняю, какие банковские организации у валлийского банка числится в партнерах, в смысле, с кем они работают по взаимозачету без процентов. О, оказывается, это и Северный торговый, и, что удивительно для уголка в такой дали от Демидовска, Русский промышленный; отлично. Забираю наличными семь тысяч, а на сорок оформляю себе счет, через десять минут мне приносят карточку – золотые не то монеты, не то лимоны по темно-зеленому фону. А что, красивый герб.

По дороге к парому торможу у пивнушки с незатейливой вывеской BEER и закупаю там означенный продукт в двух больших пластиковых канистрах. Обещания, однако, надо выполнять. Особенно – данные снайперу-профи.

Территория принципата Нью-Уэльс, окрестности г. Нью-Кардифф. Четверг, 36/03/22 14:42

– Ничем помочь не могу, – говорит агентесса Торн. – Полиция в принципате своя, чем они руководствуются, не знаю.

Карина неотрывно наблюдает за неспешно пересекающим речушку паромом. Бронемашина хоть и небольшая, но и плавсредство рассчитано в лучшем случае на средний грузовик, так что вода всего на несколько сантиметров ниже бревенчатой палубы. Перегруз, да. А куда деваться – в обход через Холмы Страстей ехать можно, но это получился бы крюк верст на двести по прямой, и как минимум на полдня по времени. При своей скромной ширине метров в пятьдесят речка Мунви довольно глубокая, судоходная – вон пароходик пыхтит, этакая колесная шаланда времен Марка Твена, – и форсировать сию водную преграду самостоятельно броневик не может. Ибо, как мне сей агрегат расписали, это южноафриканский «эланд», лицензионная копия французского «панара»; шестидесятимиллиметровая пушка-миномет у африканеров полностью повторяет оригинал, курсовой пулемет сменили на узнаваемый браунинговский «девятнадцать-девятнадцать», а его зенитного собрата из здешней машины за ненадобностью вообще удалили; получилась вполне приличная конструкция для разведдозора, но вот плавать не умеет, не то что наш «бардак»…

– Кстати, Карина, а почему «принципат»? – интересуюсь я. – Это ж из Римской Империи, времен Октавиана-Веспасиана, кажется. Когда императоры еще делали вид, что сенат что-то там решает, и официальным титулом своим имели princeps senatus[461]461
  «Первый в сенате» (лат.). Значение должности менялось в разные периоды римской истории довольно заметно.


[Закрыть].

– А, смешная история, – хмыкает она. – Почему за ленточкой наследник британского престола – обязательно принц Уэльский, помните?

– Ну да. Когда Эдвард Длинноногий завоевал Уэльс, местные князья и вожди склонили перед ним колено, однако заявили, что по обычаю ими может править только тот, кто рожден на валлийской земле и не говорит на ином языке. Вообще характер у Эдварда был тяжелый, недаром его потом обозвали «Молотом шотландцев», но конкретно тут он сказал – добро, будет вам такой правитель; вот вам мой сын, он родился в Гвинедде шесть дней назад, и Господом клянусь, ни слова на каком-либо ином языке не знает![462]462
  История известная, скорее всего – анекдот, а не реальный эпизод, но фактам соответствует, Эдвард Второй действительно родился в Карнарвоне (столица бывш. княжества, а ныне округа Гвинедд) как раз под занавес отцовской кампании по «усмирению» Уэльса (1277-1283 гг.).


[Закрыть] Вот с тех пор так и принято.

Карина кивает.

– Где-то так, да. А здешние британцы решили повременить с престолами, коронами и прочим, форма правления в новоземельном Британском Содружестве – республика, в составе анклава четыре автономные области: Новый Уэльс, Новая Англия, Новая Шотландия и Новая Ирландия. Ну еще два протектората на южном берегу Залива, но нам сейчас важен основной анклав. Пока наверху решались важные государственные проблемы, в парламенте автономии Новый Уэльс победили сторонники возвращения к древним традициям, откопали у себя какого-то потомка тех самых древних валлийских князей и объявили, что согласно «Акту о новом отечестве» высшую власть на этой территории отныне олицетворяет сиятельный принц Кимри[463]463
  Cymru – валл. «Уэльс». Английское название Wales происходит от англосаксонского Waelisc, каковое, в свою очередь, имеет в основе германский корень Walh, по старому названию одного из кельтских племен (отсюда же «вольки», «валлоны» и «валахи»). Сами валлийцы именовали себя Cymry, от старогэльского сombrogi («соотечественники») – отсюда же и средневеково-латинское Cambria.


[Закрыть], а автономия соответственно получает статус «валлийский принципат». Насчет конституции анклава ничего не скажу, это у местных надо интересоваться, но в наших терминах получается что-то наподобие «парламентской монархии».

– Да уж… В каждой избушке свои погремушки.

– Именно так и подумали умные люди в Содружестве и прочих анклавах. Новый Уэльс ведь остался автономией, никуда не отделился, и все договора, какие имел до «смены власти», подтвердил действующими. Даже и новым мигрантам все равно, «Новый Уэльс» тут или «Кимри» – английский знают и употребляют все, а в школах так и так преподают несколько языков. Ну будут их дети знать еще и валлийский, помимо английского, испанского и прочих, кому плохо?..