Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Четвёртая глава

Проснулся от того, что пытались потихонечку забрать прижатые к животу запасные башмаки. Резко распрямившись, Алекс врезал вору локтем в челюсть, тут же вскочил и добавил ногой по голове пожилому бродяге, заваливающемуся назад. Проснувшийся народ с интересом комментировал происходящее, ругался что разбудили, продолжал спать… По местным понятиям обыденная сценка, не стоящая особого внимания.

Выкинув за дверь неудачливого вора и наградив того пинком по копчику на дорожку, снова лёг на нары, тяжело дыша. Усталость не ушла, но спать больше не хотелось. До самого утра парня мучили кошмары наяву: полиция, дружки убитого, сам факт убийства… И снова – мать, брат с сестрой, кузены… Он никогда их больше не увидит.

Никаких больше тусовок с друзьями и приятелями, походов по клубам, зависаний в интернете, спортивных состязаний и КВНа. У него нет будущего.

Пусть цели Алексея Степановича Кузнецова и не отличались масштабностью, но это именно цели, а не мечты. Выучиться, найти достойную работу, хорошую девушку… А теперь что? Смерть от сифилиса к тридцати годам? Перитонита? Воспаления лёгких?

Даже если и нет, то годам к пятидесяти он станет дряхлым стариком с кучей болезней, регулярно нажирающимся дрянной выпивкой в ближайшем баре и развлекающим собутыльников нелепыми рассказами о самолётах и интернете.

Такая же дряхлая старуха-жена, воняющая помойкой – бедняки не моются! Дети, в лучшем случае едва грамотные и работающие по четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю.

– Не хочу, – тихонечко сказал он, – лучше умереть.

Парня снова залихорадило, нервное напряжение после убийства как будто обновилось. Снова и снова он переживал этот момент – замах ножом, хруст камня по виску…

Алекс с ужасом понял… и принял наконец, что налёт цивилизованности начал с него слезать. Убийство перестало быть чем-то табуированным, едва дело коснулось его жизни. Да, убил того моряка он не специально, но… сожалений особых не появилось.

Сейчас в нём боролась не столько совесть, сколько банальное опасение за собственное благополучие – вдруг найдут убийцу? Вдруг найдётся свидетель? Страх боролся с остатками воспитания, а сожаление… не пришло.

К аборигенам проснулось странное отношение, будто они не живые. Ходячие пластмассовые куклы, ожившие марионетки. Люди, чьи кости давным-давно истлели в гробах.

Позже это уйдёт, но не до конца. Алекс перестал быть человеком двадцать первого века, отбросив вбитые в подкорку нормы морали. Но и человеком девятнадцатого века, опирающимся на нормы христианской морали, он так и не стал.

К чему приведёт эта эволюция… или деградация, попаданец не исключал и такого варианта… он пока не знал. Но зато понимал, что если надо, он сможет убить. Снова. Просто ради того, чтобы сытно есть и спать в тепле.

* * *

Пережитый катарсис[641]641
  Термин из античной философии для обозначения процесса и результата облегчающего, очищающего и облагораживающего воздействия на человека различных факторов. В данном случае используется иронично.


[Закрыть] помог справится с душевными переживаниями, но взамен вогнал в странную апатию почти на две недели. Благо, денег на ночлежку и более-менее пристойное по трущобным меркам питание, хватало.

Местные Алекса особо не трогали – высокий по меркам девятнадцатого века рост и продемонстрированная решимость защищать своё имущество, подействовали. Хотя пожалуй, большую роль сыграло отсутствие денег… Попаданец на следующий день оплатил своё пребывание и питание в кабаке-ночлежке загодя, отдав заодно и запасные башмаки.

Свидетелей, видевших, как он выгребает мелочь по карманам, хватило – народ понял, что кроме старой одежды брать с него нечего. Нет, если бы он сунулся в глубь доков или ввязался в одну из азартных игр…

Десять дней Алекс только спал, ел, валялся целыми днями на нарах или сидел в кабаке, не заказывая выпивку. К трезвому образу жизни относились с пониманием, среди обитателей дна хватало запойных, не способных остановиться самостоятельно. За одного из таких запойных и принимали бывшего студента – вид у него соответствующий.

Однажды утром он как будто очнулся. Не сказать, что тело переполняла энергия и радость, но снова хотелось жить. Уже что-то.

Привычно почесавшись, Алекс впервые за много дней вышел на улицу. Под небольшим дощатым навесом стояла группа аборигенов, дымя табаком.

– Здоров, парни, – старательно имитируя немногословного кокни, сказал попаданец.

– Очухался? – Доброжелательно поприветствовал его Сэм, один из наиболее симпатичных завсегдатаев ночлежки, немолодой моряк, переживающий период между увольнением с одного судно и наймом на другое.

– Бормотуха, она такая, – поддержал разговор Фред, солидно дымивший старой обгрызенной трубкой пятнадцатилетний оборвыш, проигравшийся недавно в карты, – не токмо мозги вышибить может, но и всю душу вынет, зараза. Токмо и без неё никуда.

Сказав это глубокомысленное замечание, он смачно харкнул зеленоватой слюной, метя в проходившего неподалёку крысёныша. Попал, что выдало немалый опыт в подобных упражнениях.

Алекс кивнул, подтверждая догадки, и скривился от выглянувшего из облаков солнца.

– Да ты как вомпер, – засмеялся один из малознакомых моряков, – от солнца чуть не волдырями идёшь!

Постояли, посмеялись, переждали закончившийся наконец дождь и разошлись в поисках работы. Поиски предполагали обход местечек, где можно встретить брата-моряка.

Подобной работы в Британии предостаточно, но вот условия… Где-то капитан славится патологическим нежеланием отдавать заработанное, штрафуя за всякую мелочь, где-то излишне скор на кулачную расправу. Жалование, условия содержания… опытные моряки знали, на какие суда лучше не соваться.

Всякое бывало, особенно если брюхо подводит, но на многие суда нанимались только опустившиеся алкоголики, юнцы и те, кого вербовали ударом по голове или посыпанным зельем в выпивке.

Британские суда, наиболее многочисленные, пользовались самой дурной славой. А самой доброй – суда САСШ[642]642
  Северо-Американские Соединённые Штаты, именно так в то время назывались США.


[Закрыть], где перебои с жалованием встречались ничуть не реже, чем на судах других стран, но условия содержания отличались самым положительным образом. По крайней мере, кормили там пусть и без изысков, но очень сытно, достаточно вкусно и по возможности свежими продуктами. Что ещё нужно неприхотливому моряку?

Россия же… сейчас у неё с Британией очередной период осложнений, так что русские суда встретить в британских портах можно нечасто. Навигационный акт[643]643
  Навигационный акт устанавливал, что товары из Азии, Африки и Америки могли ввозиться в Великобританию только на судах, которые принадлежат подданным Британии, а их экипаж должен состоять по крайней мере на 3/4 из британских подданных; из Европы товары могли ввозиться на британских судах или на судах той страны, в которой произведены товары или в гаванях которой они впервые могли быть нагружены на корабль.


[Закрыть] отменили несколько лет назад, но негласные препоны русскому торговому флоту англичанами постоянно выставлялись.

В настоящее время отношения России с Великобританией испортились из-за САСШ – британцы поддерживали южан, как производителей нужного им хлопка, а русские – северян с Линкольном. По мнению англичан, поддерживали скорее в пику британцам, не забыв Крымскую Кампанию. Поговаривали, что пару раз дело едва не дошло до морских баталий.

Пару раз Алексу предлагали помощь в устройстве на якобы нормальное судно, но у него напрочь отбило доверие к людям. Трущобы, а затем и работный дом, показали – их обитатели легко сдают даже своих, что уж там говорить о чужаках. Умом попаданец понимал, что такая паранойя, явление весьма нездоровое.

Среди местных встречаются и вполне порядочные люди, готовые пойти за друга на каторгу. Но проблема ещё и в том, что бывший студент просто не знал местных правил игры. Кому можно доверять и в каких случая, а кому нельзя в принципе… какие бывают исключения из правил, какие клятвы не нарушаются… Аборигены варились в этом с детства, но и то…

– К янки тебе надо, парень, – хрипловато сказал Фред, затянувшись со смаком, – я и сам туда намереваюсь податься – такие же англосаксы, приличные люди. Ну… пусть и разбавлены всякой швалью, вроде ирландцев и поляков, но всё равно – англосаксы у руля. В Нью-Йорк подамся, вот ищу судно попутное, чтоб не пассажиром идти.

– Нью-Йорк… хм… слыхал я о нём, – осторожно отозвался попаданец, – такие же трущобы.

– Знамо, что не мёд, – согласился парнишка, сплёвывая небрежно, – так оно везде так. Только вот в Лондоне ты хоть сдохни, а влезть повыше тебе не дадут – все эти лорды и сэры, якорь в жопы их мамашам… У янки попроще – ежели ты англосакс и протестант, то уже это… котируешься. Вот как мы с тобой.

Фред залихватски подмигнул приятелю и Алекс задумался. Податься в Штаты… а почему бы и нет? Ну то есть в Россию конечно получше – Родина и всё такое… Но как правильно Фред сказал Все эти лорды и сэры, тяжеловато в сословном обществе.

Чисто психологически даже – вроде как свои, расслабишься, душой отмякнешь… А тут на тебе – телесные наказания подлого сословия, которые только в начале двадцатого века отменят. Да необходимость быть не просто православным, а православным воцерковлённым[644]644
  Здесь ГГ немного путает, при въезде в Россию он мог назваться лютеранином, к примеру. Но вот если назвался (родился) православным, то выйти из веры было нельзя законодательно, да и соблюдать православные каноны требовалось достаточно строго, иначе можно было загреметь на каторгу. Разумеется, всё это относилось прежде всего к «подлому сословию», дворянам было значительно проще.


[Закрыть] – чтоб церковь регулярно посещать, исповеди, статьи за богохульство…

В Штатах проще хотя бы потому, что там всё чужое, не будет тянуть расслабиться и обнажить душу. Ну и возможностей вроде как побольше… запатентовать там что-то из будущего… А через годик-другой можно будет и о России подумать, но уже на трезвую голову, сейчас-то ему это грёбаное попаданство на мозги сильно давит.

– А давай! – Согласился попаданец. Фред просиял, он не скрывал, что хочет подружиться с Алексом. Разница в возрасте невелика – Фреду пятнадцать, Алексею восемнадцать. С учётом куда как более впечатляющего жизненного опыта англичанина, работающего с восьми лет, какого-то старшинства в их тандеме не намечалось. Кузнецов уважал нового приятеля за жизненный опыт, Фред попаданца – за хорошее образование, прорывающееся даже в ночлежке.

Алекс сам не осознавал, какое впечатление производит он на местных, когда читает притащенную кем-то старую газету. Не водя пальцами по буковкам с напряжённым лицом, а выхватывая глазами целые абзацы, да с явным пониманием как умных слов, так и сути статьи. По местным меркам это являлось признаком нешуточного… если не образования, то интеллекта. Попытки объясняться на кокни обманывали только сторонних наблюдателей, но не тех, кто общался с ним достаточно регулярно.

Если бы попаданец знал местные обычаи столь же хорошо, как английский язык, он легко мог бы претендовать на звание джентльмен в затруднительном положении. Это не гарантировало бы ему хорошего места службы в самой Англии, но в колониях остро не хватало мало-мальски образованных людей. Если бы…

– Есть идеи?

– Кочегарами на один рейс, – выпалил Фред и зачастил, видя сомнение нового почти-приятеля, – адово, знаю, но я всё просчитал! Нормальными матросами мы всё равно не наймёмся, можно будет либо на судно поплоше, либо оплата самая низкая. Да и то… я пару лет в море хожу, а всё ещё новичок, нормального места раньше чем лет через пять найти не смогу. Ты тем более! И ещё – если наниматься будем нормальными матросами, то высадят ли нас в Нью-Йорке, ещё вопрос.

Алексей кивнул, проблема известная. Судно, идущее до Нью-Йорка, могло выгрузить часть товара прямо в гавани, не подходя к пирсам – контрабанда сильно распространена, тем более в воюющих САСШ.

Даже если и встанут к пирсу, не факт, что их отпустят на берег. Некоторые моряки могли похвастаться тем, что едва ли не годами живут на судах. Чем гаже условия, тем больше проблем у капитана с наймом экипажа, и тем больше проблем у экипажа с возможностью разорвать контракт.

На корабле капитан имел такие права, что мог просто-напросто повесить смутьяна и бунтовщика – по закону. В порту его власть заметно поменьше, но… если у капитана имелся костяк экипажа из парней с крепкими кулаками, револьверами и нормальной оплатой, жизнь у рядовых матросов на таком судне могла стать очень скверной.

Для Фреда размышления Алекса понятны, так что парнишка развёл руками и повторил:

– Только кочегаром получается. Тяжело адово, спора нет. Но ежели мы вдвоем на одно место поступим, то и ничего, потянем.

– Такое возможно?

– А… думаешь, многим охота кочегарами постоянно плавать? Деньги-то приличные, вот только жара эта… поплаваешь несколько месяцев, и сердце начинает с перебоями стучать. Так что старшим кочегаром берут обычно того, кому всё нипочём, есть и такие – легко работу у топки переносят. А остальные… могут и таких как мы взять, на один рейс. Да чуть не половина кочегаров на один рейс и идут! Деньжат на переезд нет, так хоть вот так… Иногда даже бесплатно работать соглашаются… уррроды… Цену сбивают.

Нанялись на Асторию фактически за еду, из-за чего Фред долго плевался – сам почти уррродом в итоге оказался. Увы, но особого желания брать на работу парочку неумех не наблюдалось. Ждать же хорошего места можно долго, а деньги уже закончились.

Пятая глава

Фред, отфыркиваясь, жадно пьёт из медного чайника литров на десять, подвешенного на крюке в кочегарке, наклонив его подрагивающими руками. Чайник грязный, донельзя запачканный угольной пылью, да и вода не слишком-то чистая. Но когда хочется пить… Алекс встал с кучи угля и тоже приложился к чайнику, глотая горячую воду с угольной пылью прямо из носика.

Третий день стоит безветрие, так что пашут как проклятые. А как хорошо было с ветерком… Астория и паруса имеет, так что при попутном ветре облегчение труду кочегаров выходит сильное.

Жар от топки сильнейший, а отсутствие нормальной вентиляции делает работу тяжелейшей. Хорошо ещё, что они не работают непосредственно с топкой, тут мастерство нужно. Их задача – перекидывать уголь из угольной ямы поближе к топке и тому подобные подсобные работы. Там его принимает Том Логан или Исайя Без Фамилии – напрочь долбанутый фанатик, разговаривающий цитатами из Библии и всё время молящийся.

Лязг заслонки и из открытой топки вырывается жар. Том длинной двуручной кочергой разгребает его как нужно и подкидывает угля.

– Всё, сосунки, смена закончилась, – сообщает он. Подручные с облегчением летят к выходу – воздуха, воздуха! Двенадцать часов в такой душегубке…

Алексей пытался подойти к более опытным кочегарам с идеей разбить смены на четырёхчасовые. Всё полегче для организма – четыре часа работа, четыре отдых. И нарвался на отповедь, в которой фигурировали родители попаданца и предметы морского быта. Версия Тома о сексуальной жизни родителей показалась очень интересной…

Качать права и тем паче размахивать кулаками Алекс не стал, Фред заранее предостерёг его от таких действий. Старший кочегар куда более ценен для капитана, так что как бы не закончилась драка, в итоге пострадавшим всё равно оказался бы попаданец.

– Давай! – Напрягшись, голый Фред встал и попаданец окатил его из ведра морской водой, – ух!

Приятель начал намыливаться, а самого Алекса окатил один из матросов. Старшие кочегары мылись после смены в одной из подсобок при машинном отделении, но сосункам туда хода нет, отношения со старшими крепко не задались.

Приходится мыться в трюме, приспособив под это старое корыто, невесть каким образом оказавшееся на судне. Деваться некуда, если не смыть после смены угольную пыль, то через пару-тройку дней вылезают жуткие фурункулы. Но хоть не на палубе на ледяном ветру.

Убрав за собой, парни ушли в матросский кубрик. Будь они обычной салажнёй, им бы непременно нашли дело, но кочегаров, пусть даже и недоделанных не трогали – знали, что работа и без того поганая.

Кубрик душный, вонючий, насквозь пропахший потом и табаком, но… по большому счёту он мало отличался от бытовки гастарбайтеров или строителей из фирмы третьего дивизиона. Алекс пару раз подрабатывал на стройке, так что опыт имелся. Антураж, конечно, несколько иной, но не слишком.

– Держите, – сердобольный Харди сунул им миски, – взял на камбузе. А то кок наш приборку решил навести, к нему в это время под руку лучше не попадаться.

– Спасибо, – кивнул благодарно Алекс старику, Фред тоже промычал что-то похожее. Харди хмыкнул, улыбнулся и пошёл морщинами, как солнце лучами. Старый хрен из тех людей, которые ставили попаданца в тупик.

Он спокойно рассказывал, как участвовал в подавлении одного из восстаний в Индии, припоминая совершенно нацистские подробности казней и пыток, в которых принимал непосредственное участие. При этом для своих добрейший старикан, всегда готовый помочь. Настоящий сын своей эпохи.

Прикончив вкуснейшую картошку с мясом, парни напились кофе, грызя галеты. К слову, весьма неплохое кофе, в двадцать первом веке такое качество попадалось нечасто. Или может, просто натуральное? Фред рядом счастливо вздохнул и облизал начисто ложку. По его меркам, всё очень неплохо – пусть работа тяжёлая, а плата за неё предвидится весьма символическая, но… Условия на судне его более чем устраивали.

Попаданец после трущоб и работного дома прекрасно его понимал.

– В картишки? – У нар материализовался плотник, нервно тасуя потрёпанную колоду заскорузлыми от мозолей руками.

– Если только недолго, – нехотя сказал бывший студент, зевая с риском вывихнуть челюсть. В самом начале плавания его, как новичка, решили прощупать. Физические методы на судне весьма не приветствовались капитаном, а развести новичка в карты – самое оно.

Алексей после двух лет общаги играл крепко. До профессионала далеко, но желание научиться и наличие интернета сделало его сильным картёжником. Зная все трюки шулеров и кое-какие методики профессиональных игроков, он обыграл разводильщиков, после чего слил им обратно выигрыш, оставив себе немного мелочи.

Пару раз ситуация повторилась, после чего картёжники зауважали его. А уж когда он поделился парочкой нехитрых шулерских трюков…

Теперь попаданца звали в игру как раз для того, чтобы он демонстрировал приёмы катал[645]645
  Профессиональные игроки в карты.


[Закрыть]. За уроки Алексей выигрывал по мелочи, не зарываясь.

Пришла даже мысль пойти по этой стезе… но одумался – это для моряков его фокусы кажутся чем-то серьёзным. А как они расправляются с попавшимися шулерами… один раз видел такого, с почти негнущимися кистями рук в работном доме. Прыжки в тяжёлых ботинках на руках шулера, они такие… не слишком способствуют здоровью.

Перейти же в класс повыше, где подобные расправы не приняты, мешала всё та же чуждость и незнание неписанных традиций. Ну и игроки там наверняка классом повыше.

– Ставки по центу, – предупредил с зевком Алекс, раздавая карты. Вид у него всё такой же усталый и ленивый, но мозг работал на полную, просчитывая противников и запоминая рубашки[646]646
  Изнанка карт.


[Закрыть] карт.

* * *

Распрощавшись с Харди и парочкой моряков, с которыми они приятельствовали, парни сошли на берег. Алекса глодало странное чувство, что здесь чего-то не хватает… Доки, пирс, моряки и докеры… всё вроде бы на месте, а…

– Статуи Свободы нет! – Вырвалось у попаданца.

– Чего?

– Да говорю, здесь статуя хорошо бы смотрелась, объяснил приятелю бывший студент. Фред имел хорошее воображение и с объяснениями согласился. Шли медленно, весело переговариваясь и вертя головами. Настроение у обоих какое-то праздничное. Не то чтобы повод имелся, но сойти на берег после утомительного путешествия уже за радость.

Тем более, парни более-менее экипировались. У каждого имеется мешок с лямками, где хранится запасная одежда, одеяла и прочие предметы быта. Ну и еда – договорившись с коком, они в счёт карточного долга взяли за полцены несколько банок консервов, вяленое мясо и галеты. А то мало ли…

С деньгами не так густо, проигравшие моряки предпочитали расплачиваться услугами или вещами. Попаданец не спорил, одёргивая возмущавшегося Фреда. Зато без вражды… да и какая разница, поношенные ли вещи и обувь, если они могут прослужить ещё долго?

Где селиться, уже известно – в районе Пяти Точек. Не самые благополучные места, но для безденежных эмигрантов сложно найти лучше. Потом уже, когда они найдут нормальную работу… или иной доход, можно будет подумать о переезде, но пока без вариантов.

Нью-Йорк в девятнадцатом веке имел непривычный для попаданца облик. Районы застраиваются не вплотную и даже не в шахматном порядке. Дома, стоящие едва ли не впритык друг к другу, с узенькими улочками и убогой архитектурой, могли соседствовать с пустырём, вытянувшемся на добрую милю. Где-то на этом пустыре стоят два-три домика самого деревенского вида, жители которых пасут на пустыре коров и коз, да копаются в огородах. Дальше шёл район улиц с дорогими магазинами или особняками.

Эклектика полнейшая, но для городов девятнадцатого века вполне нормальная. Бывший студент прекрасно помнил по экскурсионной поездке в Москву, что и она в это время сравнительно невелика. Исторический центр вокруг Кремля, а все эти Замоскворечья и Хамовники являлись скорее городами-спутниками, чем полноценными районами столицы.

– Мда… прямо-таки родные лондонские трущобы, – скривился Фред, обозрев Пять Точек.

Начавшийся монолог прервал дикий визг, и из переулка вылетела грязная худая свинья, за которой гнался не менее грязный мужик, размахивающий здоровенным ножом и отчаянно ругающийся.

– Не, – затряс головой англичанин, – такого не припомню.

Алекс равнодушно пожал плечами, он в области трущоб экспертом себя не считал. Узкие проходы, везде грязь и запах отходов, шныряющие повсюду грязные дети, взрослые с опухшими от постоянного пьянства физиономиями.

Встречались и личности, выглядящие сравнительно прилично – как работяги из небогатых. К одному из таких попаданец и прицепился.

– Из Лондона? Хм…, – работяга, говорящий с явственным ирландским акцентом, несколько неприязненно посмотрел на парня.

– Приехали из Лондона, – выделил попаданец голосом, – а так… вот у меня дедушка из Уэльса.

Ирландец тут же помягчел, валлийцы всё-таки кельты, почти свои…

– Остановиться нужно? Ну это у Старой Мэг вам. Народ такой же небогатый, но в основном приличный, семейный. Пьющих не в меру она терпеть не может, у самой старик всю жизнь пил, да колотил её под пьяную руку. Как помер старый, так она алкашей и выселила. Не сказать, что условия сильно хорошие, там всё-таки детворы много, шуму от них… Или в бараки?

Патрик, который считал уже попаданца практически приятелем, оживился и принялся рассказывать о бараках. По его словам, там весело, свои парни. Картишки, выпивка, подраться можно в охотку…

– Нам бы с кузеном пока оклематься, осмотреться, – остановил его Алекс, – так что к Мэг наверное. А ежели захотим отдохнуть, так и в бараки зайдём.

Патрик просиял и проводил их к дому Мэг. Довольно большое и очень старое трёхэтажное здание, построенное изначально скверно. Мысленно вздохнув, бывший студент вспомнил свой небогатый опыт КВНщика, нацепил любезную улыбку и начал обхаживать высокую, сухую как палка старуху с подозрительными подслеповатыми глазами, закутавшуюся в старую, погрызенную молью шаль, едко пахнущую нафталином.

Заселились в крохотную комнатушку, площадью метров в шесть, отделённую от соседей дощатой щелястой перегородкой. За стеной жила супружеская пара с шестью детьми, так что Алекс настроен достаточно пессимистично… С другой стороны, после ночлежек оно вроде как и ничего. По крайней мере, своя кровать и отдельное помещение. Даже окошко имеется! Пусть оно составлено из кусочков стёкол и в него ощутимо дуло, но есть же!

– Не знал, что у тебя родные из Уэльса, – негромко сказал Фред, – как только старуха вышла.

– Я тоже не знал, – невозмутимо ответил попаданец. Приятель вытаращился на него и зажал рот рукой, чтобы не заржать.

– Так ты…

– Говорил то, что от меня хотели услышать.

– Умно, – с уважением протянул Фред, – вроде как раз из Уэлльса, то валлиец, кельт. То есть для ирландцев практически свой. И для англов тоже – ибо из Уэльса, это ещё не значит, что кельт… так? Там ведь давно англосаксы живут, да и отношение к валлийцам поуважительней.

– В точку, – попаданец скинул наконец мешок со спины и принялся разбирать его. Благо, комната достаточно чистая, а при заселении их снабдили даже бельём – нешуточный жест доверия со стороны Старой Мэг, очарованной попаданцем.

– Я тебе больше скажу, – продолжил он, разбирая вещи, – я даже не знаю, какой я национальности.

Фред понимающе закивал…

– Да эт нормально, ежели мать из портовых, так оно и… У меня бабка передком подрабатывала, чего уж… Жрать если нечего…

– Нет! – Алекс прервал мысли приятеля и рассказал ему о своей якобы амнезии. Фред присвистнул сочувственно и покачал головой.

– Теперь понятно, что ты к ирлашкам ровно… думаешь, и сам можешь из них?

Вместо ответа попаданец развёл руками. Фред немного посидел, крепко о чём-то задумавшись, потом поднял на Алекса глаза и сказал серьёзно:

– Знаешь… а похрен. Ты мой друг и точка. Даже если ты ирландец или поляк.

Для Фреда его крайне националистическими взглядами, это не просто слова. Алексей оценил… возможно, у него появился настоящий друг.