Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Дакк вдруг остановился, увидев на плане, в носовой части корабля, какой-то подковообразный коридор, с обеих сторон имеющий двери. Причем обе двери были напротив друг друга и чтобы добежать от одной двери до другой, нужно было сделать всего несколько шагов. Назначение этого коридора было не совсем понятным – он состоял из каких-то ниш. Разбираться времени не было. Других дверей у коридора, как будто бы, не было.

Что ж, Дакк глубоко вздохнул, остается только надеяться, что его обе двери исправны. Интересно, он знает фрегат или будет идти за мной, как привязанный? Если, как привязанный, надежда есть.

Дакк раскинул свое поле по сторонам, но никаких биополей поблизости не было.

Где-то отстал. Болван! Обругал себя Дакк. Нужно не убегать от него, а держаться на расстоянии.

Странно, а каким образом оно меня чувствует, вдруг всплыла у Дакка мысль? Ведь у него нет психотронного поля? А если тоже по биополю? Но я ведь подавил его. Черт возьми! Дакк потер лоб. Как я не подумал об этом прежде?

Он медленно двинулся назад, тщательно исследуя своим психотронным полем пространство вокруг – биополе нечто не ощущалось.

Как ему казалось, шел он уже, достаточно, долго, но, по-прежнему, никаких биополей не чувствовалось. Дакка охватило беспокойство.

Неужели он направился в зал управления, вдруг, всплыла у него тревожная мысль?

Дакк остановился и оглянулся – в противоположном конце коридора, широко расставив ноги, стоял офицер заградительного отряда. Его рука, сжимающая иногалактическое оружие, поднималась.

Дакк, совершенно не давая себе отчета, вдруг, практически не отталкиваясь, прыгнул вверх. Донесся негромкий хлопок и жужжащий огонек пронесся под ним. Лишь сейчас Дакк, в полной мере, почувствовал, что тело Марка прекрасно тренировано. На мгновение зависнув под потолком, он выбросил руку с оружием в сторону офицера и нажал на спусковой крючок – мелькнул жужжащий огонек и уперся в офицера. Офицер заметно дернулся, но остался стоять на ногах. Его рука взметнулась выше, но Дакк уже падал вниз и следующий жужжащий огонек мелькнул над ним.

Едва коснувшись ногами пола, Дакк вновь нажал на спусковой крючок. Он не видел, попал он на этот раз в офицера или нет, но офицер, вдруг, сорвался с места и побежал в его сторону. Дакку показалось, что офицер несется к нему со скоростью жужжащего огонька, создавалось впечатление, что он, даже, не касался ногами пола, словно летел.

Дакк бросил взгляд в сторону – метрах в трех-четырех был боковой коридор. Не раздумывая, он прыгнул в ту сторону и оказавшись за углом, мгновенно развернулся – офицер стоял перед ним на расстоянии вытянутой руки. Его глаза были закрыты, лицо словно вылеплено из воска.

Ходячий труп.

Невольное сравнение передернуло носитель Дакка и вскинув руку, сжимавшую оружие, он резко нажал на спусковой крючок. Он не услышал жужжащего огонька, но отчетливо увидел, как в курточке на груди офицера появилось небольшое рваное отверстие. Офицер дернулся, но остался стоять на ногах. Дакк мгновенно поднял оружие до уровня его головы и вновь нажал на спусковой крючок – привычного хлопка не последовало, раздался лишь едва слышный щелчок. Дакк еще раз нажал на крючок – и снова щелчок.

Жужжащие огоньки закончились, понял он и…

Дакк, вдруг, взвился в воздух и полетел, совершенно не желая того.

Ничего не понимая, он ошалело закрутил головой по сторонам – он летел вдоль коридора, спиной вперед, совсем не ощущая своего веса. Так и не сообразив, что с ним произошло, он грохнулся спиной на пол, но все же успел сгруппироваться и удержал голову от удара о пол. Болью отдало в раненом плече. Оружие вылетело из его руки и с грохотом закувыркалось в сторону.

Превозмогая боль Дакк вскочил. Офицер, едва касаясь пола ногами, быстро двигался в его сторону.

Мгновенно сконцентрировав всю мощь своей защиты в иглу, Дакк метнул ее в голову офицера.

Увиденное привело его в некоторое замешательство: ему показалось, что голова офицера на мгновение раскололась на две половины и затем вновь соединилась. Совершенно не ощутив никакого препятствия, игла поля Дакка умчалась вдаль.

Офицер приближался, теперь его глаза были широко раскрыты и казалось горели ярким кровавым цветом. Мгновенно вернув свое поле, Дакк вновь метнул его в офицера, только теперь стремясь попасть ему в грудь.

И вновь произошло что-то невероятное: Дакку показалось, что в груди офицера на мгновение появилось большое сквозное отверстие и вся мощь его поля прошло сквозь него, не причинив офицеру совершенно никакого вреда.

И вновь Дакк не понял, как он оказался в воздухе под самым потолком и лишь ощутил, что снова куда-то летит спиной вперед.

Но на этот раз он уже не стал рассматривать окружающую обстановку, а сгруппировавшись, перевернулся в воздухе и опустился на ноги. Раненая нога отдала болью. Он пошатнулся, но все же устоял. Даже потрепанный носитель Марка работал превосходно.

И снова офицер быстро двигался в его сторону, невидимо касаясь ногами пола. Дакк бросил взгляд назад: еще один такой полет и будет конец коридора.

Может быть там удастся отпрыгнуть за угол и оторваться от него, мелькнула у него мысль.

И в тот же миг он вновь взвился под потолок, но полетел не назад, а вперед.

Черт возьми! Мелькнуло у него непрошенное выражение и его глаза оказались перед красными пылающими глазами офицера. Его носитель начал бить озноб.

Проклятье! Дакк понял, что с ним что-то происходит, хотя он прекрасно чувствовал, что в его, как разуме, так и психотронном поле никаких изменений не происходит.

Марк, догадался он. Что-то происходит с ним. Словно жизненная энергия уходит из него. Дакк дернулся и понял, что висит в воздухе.

Не раздумывая, он, вдруг, ткнул кулаком в горящий глаз офицера, но кулак словно провалился, хотя Дакк прекрасно видел, что он закрыл собой горящий глаз. Он ткнул вторым кулаком во второй глаз офицера и снова та же картина – глаз офицера исчез из вида, но кулак Дакка провалился в пустоту. Тогда он, с бешеной скоростью, начал тыкать кулаками в горящие глаза, но кулаки с неизменным успехом проваливались в пустоту, словно Дакк дрался с тенью.

Но вместе с тем, он, вдруг, понял, что озноб его носителя прошел: видимо офицер был не в состоянии одновременно и высасывать из носителя его жизненную силу и контролировать быстроизменяющуюся ситуацию. Решение созрело мгновенно: Дакк накрыл своим полем голову офицера и начал его сжимать.

Глаза офицера отдалились, видимо он попятился, так как Дакк своего перемещения не чувствовал. Он еще плотнее сжал свое поле и тут же почувствовал противодействие, что-то уперлось в его поле изнутри и начало рвать его, пытаясь освободиться. Это не было психотронное поле, которым обладал Дакк, не было это и биополем живого организма, это был нечто, жестокий и агрессивный, обладающий, какой-то, немыслимой силой.

Дакк еще больше усилил давление, но нечто всколыхнувшись, с такой силой рванулся наружу, что поле Дакка лопнуло, словно воздушный шар и он полетел прочь от горящих красных глаз.

Сгруппировавшись, Дакк перевернулся в воздухе и стал на ноги. Офицер стоял поодаль, но теперь Дакк отчетливо ощущал, что вокруг него мечется какая-то непонятная жесткая и агрессивная энергетическая субстанция – нечто.

Он крутанул головой по сторонам – коридор делал поворот. Практически, не отталкиваясь, Дакк прыгнул в сторону поворота и побежал, на ходу, по плану корабля, пытаясь определить, где он находится: оказалось, что еще за одним поворотом будет тот самый коридор, который он и хотел использовать, как ловушку для офицера. Он оглянулся – офицер уже показался из-за поворота. Он был, явно, быстрее.

Проклятье! Дакк приготовился, что сейчас он взовьется вверх, но краем глаза увидев, что коридор делает желанный поворот, широким шагом прыгнул в него. Перед ним были две двери.

Он на мгновение замешкался – в какую? Какая разница, мелькнула у него следующая мысль, лишь бы они были не заперты.

Он метнулся к ближней двери и, выбросив руку, коснулся светящейся пластинки, рядом с ней – дверь скользнула в сторону, открывая неширокий сумеречный коридор. Дакк нырнул в него и продолжая бежать, выбросил свое поле назад, пытаясь определить, где может быть офицер, но он его не почувствовал.

Дакк перешел на шаг и разбросил поле по сторонам – биополя офицера не чувствовалось.

– Да где же ты, черт возьми?

Прошелестели его губы и он, вдруг, увидел, как по серой стене коридора перед ним скользила в его сторону неясная тень. Офицер шел ему навстречу, видимо, пройдя через вторую дверь. Но шел, почему-то, неторопливо.

Дакк бросился назад и, выскочив из коридора, дотронулся до светящейся пластинки – дверь, выскользнув из стены, закрыла проем. Дакк метнул в пластинку свое поле, уничтожая ее информационное поле – пластинка погасла.

Он повернул голову в сторону второй двери – она была перед ним в нескольких шагах, но пластинка рядом с ней не светилась. Дакк вошел в нее – информационное поле управления дверью отсутствовало. Но уничтожил ли его офицер или оно таким и было, осталось загадкой.

Но в таком случае, как офицер оказался передо мной, всплыла у Дакка тревожная мысль?

А не все ли равно, его губы тронула усмешка, он оказался там, куда я его и хотел спрятать. Пусть попробует выбраться.

Подавив усмешку и не сводя глаз с дверей, Дакк попятился, затем развернулся и побежал к переходному отсеку, обдумывая свои дальнейшие действия.

Главное успеть выбраться и затем заблокировать дверь фрегата, чтобы он не смог проникнуть внутрь станции. Размышлял он на бегу. Затем нужно отстыковать фрегат: на всех причалах узлах, к которым он пришвартовывал, прежде, свои грузовики такая возможность обязательно была, тем более она должна быть и на станции узла. Затем нужно убедить командира станции уничтожить его. Это для меня не должно стать проблемой.

В переходном отсеке корабля было совершенно темно. Пластинка около двери не светилась.

Я ведь сжег ее, вспомнил Дакк и прислушался – свиста выходящего воздуха не слышалось, значит герметизация была не нарушена. Он разбросил свое поле по отсеку – нигде никаких энергополей не чувствовалось, не чувствовалось также и никаких информационных токов. Выбрав направление, Дакк направился в сторону двери. Он угадал – его руки коснулись прохладного металла двери. Он нажал на нее – дверь не шелохнулась.

Проклятье! Ты же ведь атлет Марк, давай!

Дакк с еще большей силой нажал на дверь – она, чуть дернувшись, остановилась.

Чер…

Забыв о двери, Дакк замер. Он отчетливо почувствовал за своей спиной биополе живого организма – в переходном отсеке корабля был кто-то еще.

Он, острая мысль бритвой полосонула его мозг. Мгновенно сконцентрировав всю мощь своего поля в шар, он опустил его на биополе, обволакивая его со всех сторон и тут же почувствовал, как что-то, острыми иглами, рвануло его поле изнутри. Дакк сконцентрировав всю мощь своего разума, довел свое поле до такой чудовищной концентрации, которой он еще никогда не создавал.

Острые иглы нечто остервенело рвали поле Дакка изнутри, пытаясь разорвать его и вырваться наружу, но Дакк держался. Наступило равновесие: терзаемое изнутри поле Дакка было на пределе и не могло дальше сжаться, чтобы раздавить нечто; нечто, непрерывно атакуя тиски чудовищного поля Дакка, был не в состоянии раздвинуть ее границы, чтобы получив больший простор, усилить амплитуду своих атак и раскачавшись, таким образом, вырваться наружу.

Дакк понимал, что слишком долго, в таком состоянии он не сможет находиться, сила его поля, в конце концов, истощится. У него была одна надежда – со стороны станции попытаются открыть дверь корабля, чтобы узнать, почему из него никто не выходит. Но сколько времени ему придется ждать, он мог лишь предполагать.

И действительно: его терпение оказалось вознаграждено. Через какое-то время донеслись громкие стуки.

Ничего не выйдет, губы носителя Дакка растянулись в усмешке, придется резать.

Стук прекратился. Дакк до предела напряг слух, пытаясь уловить высокотональный писк джеттера.

Но вместо писка джеттера, где-то сзади раздался негромкий хлопок и его спину обожгло. Сердце больно кольнуло, перед глазами вспыхнули красные круги.

Не-е-ет!

Разум Дакка метнулся прочь из своего носителя, его поле на миг чуть ослабло, но этого оказалось достаточно, чтобы, прорвав его защиту, нечто обрело свободу.

Разум Дакка метнул свое поле назад, пытаясь найти нечто и вновь атаковать его. Теперь свет ему был не нужен. Он нашел его, оно было здесь, в переходном отсеке. Дакк, вдруг, отчетливо почувствовал чужое информационное поле, оно, практически, не имело защиты. Его огромное биополе, осторожно, будто боясь обжечься, вытягивало свои щупальца в сторону носителя Марка. Всколыхнувшись от нахлынувший злобы, разум Дакка собрал всю мощь своего поля в полусферу и подняв ее к потолку, бросил на чужое информационное поле, но едва он коснулся его, как биополе тут же вонзило в него свои стальные иглы, пытаясь разорвать на части. Разуму Дакка показалось, что его сунули в огненный смерч плазмы, чудовищный всплеск биополя оглушил его, но он, теряя контроль над пространством, продолжал все сильней и сильней сжимать сферу своего поля.

Мощный всплеск чужого поля швырнул его в вниз разум Дакка погрузился в пелену красного тумана, отгородившего его от окружающего пространства…

Мощный всплеск энергии прошел по разуму Дакка, насыщая его информационное поле. Разум встрепенулся и тут же почувствовал поток плазмы бьющий прямо в него. Он метнулся прочь.

Режут дверь.

Догадка молнией скользнула по его информационному полю и он тут же скользнул через обжигающий вихрь плазмы в переходный шлюз станции и, зависнув под потолком, разбросил свое поле по сторонам: сармат в шлюзе не было, не почувствовал он, так же, и полей зеннов. Мечущиеся под ним носители имели слабые психотронные поля зевсов, да где-то внизу скользил мощный энергетический поток плазмы, который через несколько мгновений исчез.

В двери вырезали отверстие, понял разум Дакка и снова, скользнув в переходный отсек фрегата, разбросил по нему свое поле, где-то внизу едва ощущалось лишь одно очень слабое биополе. Дакк сейчас узнал бы его везде, где и в каком бы состоянии он не находился – это был носитель Марка, в котором еще ощущались примитивные инстинкты, но никакого другого биополя не чувствовалось, лишь немного в стороне от носителя Марка чувствовалось какое-то непонятное пятно из слабого энергетического поля.

Это он! Он мертв! Возбуждение охватило разум Дакка. Значит офицер не проскочил внутрь станции, значит я уничтожил его. А если он ушел внутрь фрегата, вдруг всплыла у него тревожная мысль?

Он разбросил свое поле по фрегату насколько смог – биополе нигде не чувствовалось. Вернув свое поле, разум Дакка бросил его вниз – энергетическое поле уже не ощущалось. Тогда он вошел в информационное поле внутренней двери переходного отсека и уничтожил его и теперь, чтобы попасть внутрь фрегата, спасателям придется еще резать и эту дверь.

Удовлетворенный, разум Дакка вновь вернулся в переходный шлюз станции и разбросил по нему свое поле. Среди мечущихся активных носителей он почувствовал и слабое биополе носителя Марка, у которого едва ощущались угасающие примитивные инстинкты. Разуму Дакка стало как-то грустно за Марка, с которым он уже как-то сжился и порой уже и не думал, что находится не в своем носителе и который сейчас умирал, вслед за своим давно умершим разумом.

А ведь его, пожалуй, могут спасти, здесь, на станции, всплыла у разума мысль надежды.

Поколебавшись несколько мгновений, разум Дакка, в очередной раз, вошел в мозг носителя Марка…

Дакк застонал и раздвинул веки: он лежал в полумраке лицом вниз, грудь давило, спина горела, с каждым вздохом острая боль пронзала весь носитель, внутри его что-то хлюпало. Превозмогая боль, он чуть приподнял голову и попытался подняться, но ему удалось лишь едва шевельнуться.

– Господин Рассел. – Раздался голос над Дакком. – Он пришел в себя.

– Он может говорить?

Дакк узнал голос командира станции узла.

– Ты можешь говорить? – В ухо Дакка дохнуло горячей струей воздуха.

– М-м-м… – Обессиленный Дакк ткнулся лицом в пол, его веки сомкнулись.

– Нет, господин Рассел.

– Григорьев! – Раздался громкий голос Рассела. – Что со старшим офицером?

– Поздно, господин Рассел. – Донесся, до Дакка, издалека незнакомый глухой голос. – Его не вытянуть.

– Проклятье! Займитесь этим. Он кажется шевелится.

Через несколько мгновений Дакк почувствовал на своей спине прикосновение прохлады, даже холода. Его кожа съежилась.

– Странно! – Негромко заговорил все тот же незнакомый глухой голос, теперь уже над Дакком. – Рана в сердце, а он так активен. На сколько я понимаю в расах – он землянин. Кто-либо его знает?

Ответа Дакк не услышал, видимо никто из находящихся в шлюзе его не знал.

– Еще два стабилизатора. – Продолжал говорить все тот же глухой голос.

Спина Дакка ощутила плотное прикосновение в нескольких местах, видимо ему ввели какой-то препарат.

– Кровь остановить не удается. – Донесся еще один голос. – Похоже, что у него её бочка.

– Так не бывает. – Заговорил хозяин глухого голоса. – Этот от такой дозы стабилизатора уже должен был покрыться инеем, а его кожа даже не покраснела. В другом – десяток дыр, которые он получил несколько часов назад, а судя по нему, он ходил по фрегату, как ни в чем не бывало и умер неизвестно от чего. Мистика какая-то.

Прошло какое-то время. Дакк больше не чувствовал ничьего прикосновения к своему носителю, словно о нем забыли. Дышалось с трудом. С каждым вздохом в спину будто бы втыкали иглу, которая пронзала его носитель насквозь. Тогда он касался своим полем нейронов мозга своего носителя, вновь и вновь стимулируя их. Они вздрагивали и Дакк тут же пытался поднять голову, но лишь чуть шевельнув ею, замирал, от пронзавших мозг игл, будто бы офицер все еще продолжал его терзать.

Где-то в стороне раздался мелодичный писк. Сканер связи, понял Дакк.

– Господин офицер. – Донесся через мгновение резкий голос. – Тут такое, волосы дыбом.

– Что, черт возьми?

– Гора трупов.

– Чьих?

Уже вырезали дверь, понял Дакк. Плохо, черт возьми! А если он тоже покинул свой носитель? Но тогда…

Вдруг, взлетев, он, тут же, плавно опустился на что-то более приятное, нежели холодный пол шлюза. Транспортная платформа, догадался он.

Платформа пришла в движение.

– Офицеры. Скорее всего экипаж… – Донесся удаляющийся голос и все стихло.

12

Проклятая неопределенность! Что предпринимать? Возврат фрегата добавил еще больше вопросов, нежели позволил разрешить имеющиеся. Где он был? Какая неведомая сила уничтожила весь его экипаж? Почему выжил один из самых слабых, самых незащищенных членов его экипажа – землянин, да еще получивший рану в сердце? Если судить по его ране, то он ее получил всего за несколько мгновений до того, как спасатели проникли во фрегат. Все указывает на то, что стрелял в него не кто иной, как старший офицер заградительного отряда, отправившийся со специальной миссией Регата на станцию зонта. Но стрелял из иногалактического пистолета, точно такого же, какой был у вывалившегося из канала стража. Чем это можно объяснить? Тем, что офицер не настоящий и не желая, чтобы землянин выдал его тайну, пытался убить его. Но Григорьев утверждает, что он не мог с таким количеством ран не то чтобы стрелять, даже думать – его мозг сплошная каша, словно его пропустили через мясорубку. Кто это мог сделать? Землянин? Это исключено. Полный бред. Значит на фрегате есть кто-то еще. Но спасатели больше никого не нашли, одни трупы. Значит землянин, не землянин. Не могут земляне жить с простреленным сердцем. Это могут сарматы. Значит он сармат. Но психоанализ не выявил у него сколь нибудь значительного психотронного поля, если только его разум во время психоанализа не покинул его мозг. Но разум сармата не может покидать свой мозг. Это могут делать лишь зенны. А если он и есть зенн? Зенн, завладевший телом землянина. Офицер это понял и пытался убить его, но был уничтожен сам, атакой психотронного поля зенна на свой мозг. Логично? Логично. Стоп! Не совсем. Рассел механически покрутил головой. А откуда у офицера оказался иногалактический пистолет? Тогда выходит, что не землянин, а офицер, не тот, за кого себя выдает. Проклятая неопределенность!

Рассел поднял голову – он стоял перед дверью своего кабинета.

Черт, мысленно выругался он. И долго уже тут я стою? Дотронувшись до светящейся пластинки, рядом с дверью, он вошел в кабинет и едва подошел к столу, как над ним вспыхнула темная голограмма с чьим-то, едва видимым изображением. Рассел сделал широкий шаг и оказался напротив голограммы – в ней, в луче неяркого света, было изображение Паулидера, отправившегося со спасателями на обследование фрегата.

– Господин Рассел! Я потерял двух спасателей. – Захлебываясь начал кричать Паулидер, лишь только увидел командира станции. – Я не знаю что делать. Мои люди в панике.

– Как потерял?

– Не знаю. – Паулидер покрутил головой. – Когда мы начали обследование фрегата хотя и тусклое освещение, но было, но затем и оно погасло и теперь тут непроглядная тьма. Через какой-то узкий коридор пришлось идти гуськом, по одному. Последним шел один из десантников. Он из него не вышел. Мы вернулись назад по этому же коридору и опять последний десантник не вышел.

– Их нужно найди. – Рассел сдвинул брови.

– Больше никто не хочет идти через этот чертов коридор.

– Может они заблудились?

– Если бы заблудились, они бы вышли на связь. Все в панике. Такое чувство, что за нами кто-то ходит по пятам.

– Что за бред?

– Господин Рассел, разрешите покинуть фрегат. – Эту фразу Паулидер произнес так тихо, что Расселу пришлось напрячь слух.

– Где вы?

– Я не знаю. Где-то на нижнем уровне. Разве тут можно что-то понять.

– Вы были в зале управления?

– Да господин Рассел. Но генератор фрегата возбудить не удалось. Пульт управления, практически, не отвечает.

– Бортовой журнал? – Рассел постучал указательным пальцем по столу.

– Он пуст, господин Рассел. – Паулидер покрутил головой.

– Как пуст? – Брови Рассела выгнулись высокими дугами.

– Мы не смогли извлечь из него ни единого символа.

– Есть подтверждение, что они были на станции зонта?

– Прямых доказательств нет, но мы нашли еще один иногалактический пистолет, аналогичный тому, который был в руке старшего офицера заградительного отряда. Я бы рекомендовал задраить фрегат и вызвать на станцию усиленный заградительный отряд с Ризы.

– Даже так. – Губы Рассела тронула легкая усмешка..

– Нехорошее предчувствие, господин Рассел. Слишком все мрачно здесь.

Рассел задумался. Паулидер был высококлассным специалистом и какая бы технически сложная проблема не возникала на станции, он всегда был уверен и расчетлив, всегда находил какой-либо выход. Но фрегата он не знал и потому требовать от него невозможного было неразумно. Вполне возможно, что спасатели могли оказаться в каком-либо не совсем обычном переходе и кто-то из них в темноте, просто, куда-то сворачивает. Нужно связываться с техническим сектором Регата и требовать у них план фрегата, а затем уже обследовать его. Это займет несколько часов, возможно сутки. Ничего страшного с потерявшимися спасателями за это время не случится. Может и сами выберутся.

– Хорошо. – Рассел согласно кивнул головой. – Забери экипажа фрегата и возвращайся. Закрой и заблокируй обе двери шлюза и поставь охрану. Вернешься, свяжись с техническим сектором Регата и затребуй у них план фрегата. Когда получишь его, зайдешь ко мне и покажешь, где это с вами все произошло.

– Да, господин Рассел.

Голограмма погасла. Рассел опустился в кресло и поставив локти на стол, обхватил голову руками.

Одно к одному. Не зря говорят, беда не приходит одна: эксперты, комиссар Регата, экипаж фрегата. Нет, Регат этого не простит. Быть мне теперь где-либо в самой далекой колонии. Нужно сходить в медлабораторию. Может быть этот чудо-землянин очнулся и в состоянии говорить? Может он что-либо прояснит? Заодно узнаю, что с Горром. Наверняка, что-то скрывает. Что-то странное с сарматами стало происходить. Может запросить разрешения у Регата на их психоанализ? А если отправить их всех на Ризу, пусть Регат сам с ними разбирается?

Посидев неподвижно несколько минут, Рассел с силой провел руками по лицу, тяжело поднялся и направился в медлабораторию.

Медлаборатория, встретила его режущей глаза белизной и тишиной. Рассел заглянул в кабинет Григорьева, но того там не оказалось. Мысленно чертыхнувшись, он медленно пошел по идущему по дуге коридору и первому встретившемуся реаниматору приказал найти Григорьева и остановившись, замер в ожидании. Через несколько минут главный реаниматор пространства узла был перед ним.

– Где землянин? Что с ним? Удалось установить его имя? – Поинтересовался Рассел.

– Его зовут Марк Дубровин, господин Рассел. – Негромко заговорил Григорьев. – В кармане его курточки нашли карточку личности. Хотя она сильно повреждена, но часть информации удалось восстановить. Он офицер космического флота. Действительно землянин.

– Он жив?

– Да, господин Рассел. Но его состояние крайне нестабильное и какое-то необъяснимое. Я бы сказал: он ближе к смерти, нежели к жизни.

– Но ведь в шлюзе он был в сознании?

– Скорее всего, это было нечто, похожее на агонию, господин Рассел. – Григорьев дернул плечами. – С тех пор его состояние только ухудшается.

– Ничего нельзя сделать? – Рассел покрутил головой.

– В наших условиях – нет. Пулей, выпущенной из иногалактического оружия, у него задето сердце. Оно уже останавливалось несколько раз. У нас нет сердечных биопротезов. К тому же, у него деформирован мозг. Сейчас он на полном искусственном питании. Я бы портировал его отсюда в галактику.

– Почему у вас нет биопротезов? – В голосе Рассела скользнуло нескрываемое недовольство.

– Это первый подобный случай на станции, господин Рассел. – Реаниматор развел руками. – Подобные случаи крайне редки-то и в галактике. Я, в своей практике, не знаю ни одного такого. Всего невозможно предусмотреть.

– А что с его мозгом? Что за деформация?

– Это необъяснимо. – Григорьев дернул плечами.

– Квадратным, что ли, стал? – Рассел хмыкнул.

– Скорее наоборот – слишком круглым. Что-то вроде огромной опухоли, сразу во всем мозге.

– А портировать его можно в таком состоянии? А может проще портировать сюда нужные биопротезы?

– Я не знаю, насколько серьезно поврежден его мозг. У нас нет классных нейрореаниматоров. Если, вдруг…

– Делай, что считаешь нужным. – Рассел махнул рукой, перебивая Григорьева. – Но если примешь решение портировать его, думаю, тебе нужно пойти с ним.

– Как прикажете. – Григорьев дернул плечами.

– Это совет. Он единственный, кто знает, где был фрегат и что с ним произошло. Если он умрет, ты должен представлять, чем это может обернуться для тебя. Да и для меня тоже.

– Чем? – Реаниматор состроил недоуменную мину.

– Нас не поймут. – Рассел вдруг усмехнулся. – Что с Горром? – Его лицо вновь сделалось серьезным.

– Не знаю. – Григорьев покрутил головой. – Но кажется операция еще не закончилась.

– Хорошо. – Рассел махнул рукой. – Если есть надежда спасти землянина, портируй его немедленно.

Повернувшись, он направился из медлаборатории.

Побывав, затем, в зале управления станции и убедившись, что в пространстве узла больше не наблюдается никаких, вызывающих тревогу, событий, Рассел вернулся в свой кабинет.

Войдя в свою приемную, он увидел, что там его уже дожидается Паулидер. Молча указав ему рукой на дверь кабинета, Рассел вошел туда первым. Усевшись в свое кресло, он указал Паулидеру на одно из свободных кресел, перед своим столом.

– Садись. Что у тебя?

– Я нашел план фрегата. Он был в нашем информатории. Серийная конструкция более, чем двухсотлетней давности, правда несколько модернизирована. Скорее всего он не проходил по грузовому каналу и его наспех урезали. – Паулидер достал из кармана курточки желтую пластинку и протянул ее Расселу.

Рассел громко хмыкнул, состроив гримасу.

– Что ж, давай посмотрим, где вы были.

Он взял пластинку и вставив ее в видеограф, стоящий на столе, взял, лежавший рядом с ним пульт управления и нажал одну из клавиш – над столом вспыхнуло большое голографическое изображение космического корабля в разрезе. Рассел протянул пульт Паулидеру.

– Ищи.

Поднявшись, Паулидер взял пульт управления и подойдя к столу Рассела, принялся манипулировать клавишами. Изображение на голограмме начало быстро меняться. В такт ему менялось и выражение лица Паулидера. Наконец он далеко оттопырил губы.

– Здесь. – Паулидер покивал головой. – Несомненно. – Яркая оранжевая стрелка скользнула внутри голограммы. – Мы шли отсюда. – Оранжевая стрелка еще раз скользнула внутри голограммы. – Вышли сюда – спасателя нет. Пошли назад. – Стрелка скользнула в другую сторону. – Вышли – еще одного нет. – Паулидер шумно вздохнул.

– Я не вижу в этом коридоре ничего, что могло бы отвлечь их внимание. – Рассел перевел взгляд на Паулидера. – Что они могли найти? Ты уверен, что это тот фрегат?

– Да, господин Рассел. МФ-400К. Я видел эту надпись и на его пульте управления.

– В таком случае, я ничего не понимаю. – Рассел покрутил головой. – Бери всех своих спасателей, всех свободных десантников и организовывай поиск. Не могли же они испариться.

– Да, господин Рассел. – Кивнув головой, Паулидер выключил изображение, положил пульт управления на стол и, вытащив пластинку из видеографа, вышел из кабинета командира станции.

Прошло не менее двух часов, после ухода Паулидера. Отягощенный грузом мрачных мыслей, Рассел то сидел в кресле, пытаясь дать им внятное объяснение, то поднимался и медленно ходил по кабинету, механически жестикулируя руками.

Вдруг над столом вспыхнула голограмма. Стоя позади нее, Рассел, увидев, что появившееся в ней изображение техника, отчаянно закрутило головой. Техники не часто выходили с ним на связь напрямую, только в чрезвычайных ситуациях. Почувствовав недоброе, Рассел бросился к креслу. Лихорадочно мечущиеся по сторонам глаза техника были наполнены ужасом. Сердце Рассела сжалось.

– Господин Рассел! – Заорал техник, едва увидев командира станции. – Тут, тут, тут…

Техника словно заклинило. Его рот исказился в крике настолько, что у Рассела по спине поползли мурашки.

– Что? – Прорычал он, пытаясь вывести техника из стрессового состояния.

– Офицер. – С крика, техник перешел на шепот. – Он… Он мертв.

– Черт! – Лицо Рассела исказилось гримасой. – Не выжил. – Он провел рукой по лбу.

Стоп! А какой офицер? Вдруг дошло до Рассела. Почему догладывает он, а не Григорьев? Что-то не то.