Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 24

Приём у Юсуповых как всегда великолепен, да и может ли быть иначе у богатейших вельмож Российской Империи? Как добрый знакомый семьи Юсуповых и публичный человек, Фокадан не мог пропустить подобное мероприятие. Единственное, прибыл он не как добрый знакомый, а как политик, вместе с послом Лонгстритом.

Раскланиваясь со знакомцами, Алекс всячески подчёркивал, что ныне он в подчинённом положении, выставляя на передний план посла. Подчёркивание порой утрированное, навязчивое, на грани приличий.

– Ну и зачем этот цирк? – Сквозь зубы прошипел посол, сохраняя любезно-величавое выражение на бородатой физиономии, степенно вышагивающий по залу и успевающий здороваться со всеми мало-мальски значимыми людьми, – эти ваши предчувствия…

Джеймс внезапно замолк и хмыкнул, приглядевшись к гвардейскому офицеру, вытащившему часы. Поступок не из самых приличных на балу или приёме, тем паче поручик сделал это открыто. Подобные вещи на грани оскорбления хозяев, что-то вроде невысказанного вслух желания покинуть приём.

В следующие минуты часы мелькали по всему залу, а в воздухе отчётливо пахнуло заговором. Чтобы там ни говорили об умении аристократии держать лицо, но мастерством в этой сфере могут похвастать далеко не все. Ну или событие намечается вовсе уж из ряда вон.

– Что-то пронюхал? – Прошептал Лонгстрит, держа лицо.

– Неявно, – С той же улыбкой ответил попаданец, – просто в воздухе пахло чем-то этаким, а Юсуповы не могли остаться в стороне, масштаб фигур не тот. Приём во время столь необычных событий мог говорить как о желании сохранить нейтралитет, так и о демонстрации намерений. Продемонстрировали…

– Понимаю, – помрачнел посол, – Юсуповы наконец определились с участием в заговоре? Этакие тяжеловесы могут крепко изменить равновесие. За ними Восток, если не ошибаюсь?

– Часть Востока, – поправил консул, – там не всё однородно, свои партии и течения имеются. Для значительной части татар и татарской аристократии Юсуповы безусловные лидеры.

– Так, – протянул Лонгстрит, – а теперь они, выходит, определились? И судя по ряду присутствующих здесь людей, встали на сторону европейцев? Как же скверно…

– Скверно то, – мрачно отозвался консул, – что Юсуповы на стороне европейцев, это фактически одобренный план по разрушению Российской Империи. Они вполне могут откусить южную часть империи, особенно если им помогут. А судя по мелькающим в зале часам, с минуты на минуту должно произойти что-то необыкновенное. Я бы поставил на вооружённый переворот.

– Соглашусь, – с дурным весельем отозвался посол, – теперь понимаю, почему ты прятался за моей спиной.

– Я и сам только что понял, – прерывисто вздохнул Алекс, криво ухмыльнувшись, – чуйка вела. А теперь получается, что мы вроде как дистанцировались от Юсуповых. На приём прибыли, не нарушив приличия, но не более. Скверно, как же скверно…

Логнстрит зло ухмыльнулся, приняв мгновенное решении.

– Командуй своим парням, пусть подбираются. Боевое построение и всё такое…

– С нами только Каллен да Фланаган… а, ясно. Оскорбление?

– Оно самое. Только не сразу, а чуть погодя, пусть пока подойдут парни. Конфедерации жизненно необходима сильная Россия, а не её куски. Может быть, наша демонстрация хоть кого-нибудь из колеблющихся заставит передумать.

Залп пушек на улицах не стал неожиданностью для конфедератов. Отчетливо дистанцировавшись от гостей, они в боевом порядке стали пробираться к выходу, игнорируя лихорадочное веселье приглашённых, начавших поднимать бокалы За новую Россию!

– Не уходите, – преградила им путь бледная Зинаида Юсупова, – останьтесь со мной… с нами. Вместе мы сможем изменить мир! Мы подтвердим все договоренности к Конфедерацией!

Лицо девочки не отрывалось от лица Фокадана, глаза её говорили много больше, чем произносили губы. Консул не сказал ничего, но Зинаида прочитал ответ по лицу мужчины. Прерывисто вздохнув, она сглотнула и отошла в сторонку, став какой-то выцветшей.

– Через несколько лет этот цветок распустится, – Осторожно сказал посол, косясь на попаданца, – и это будет прекрасный цветок.

Отвечать Фокадан не захотел и Джеймс не стал продолжать.

* * *

На улицах стреляли, но выстрелы доносились откуда-то издалека.

– В посольство, – коротко приказал Лонгстрит, – втянув носом холодный воздух.

Пахло порохом и разгорающимися пожарами. Отчётливые признаки говорили опытным в этих вопросах конфедератам, что события явно развиваются не так гладко, как хотелось бы Юсуповым и их сторонникам.

– Проглядеть такое, – с тоской сказал Джеймс, вытаскивая сигару и плебейски откусывая кончик, – позорище…

– Не стоит, – отозвался Алекс, – что-то этакое в воздухе носилось, это мы все знали. А что, как, почему… не все вельможи российские в курсе происходящего были, чего уж нам, иноземцам? Прошляпили, конечно, но ведь и противник какой! Думаешь, без англичан обошлось?

Посол фыркнул по лошадиному, успокаиваясь немного. Но видно, что утешения не слишком-то подействовали, и по большому счёту самоедство Лонгстрита оправданно.

Заперлись в посольстве, не рискуя возвращаться в гостинцу. Тесновато и не слишком удобно, но все как один бывшие и действующие военные, привыкли и не к такому.

– Весело, – зевая, сказал Фланаган, попавший на приём Юсуповых, как доверенное лицо плантаторов Вирджинии, – приём этот, аристократы-заговорщики, переворот… будет, чем дома похвастать!

Нарочито ребячливый тон ввёл присутствующих в ступор, а потом Лонгстрит начал смеяться. Его нервный смех поддержали и остальные, по рукам заходи бутылки с алкоголем и посольство стало неуловимо напоминать армейский бивуак[1464]1464
  Место расположения людей на отдых и ночёвку в условиях естественной природной среды. Здесь – армейский лагерь на природе, то есть ГГ ведут себя чрезмерно непринуждённо.


[Закрыть].

Ближе к полуночи в посольство стали поступать упорядоченные сведенья. Петербург разделился ныне на сторонников монархии конституционной, где знаменем служил Владимир Александрович Романов, младший брат убитого (!) Наследника.

Противники монархии знамён имели несколько, и вроде как полковым знаменем числился Орлов-Давыдов.

Вроде как потому, что обе партии демонстрировали удивительную беспринципность и подлость, уничтожая прежде всего своих. Здесь и сейчас, в революционной заварухе, можно расправится как с конкурентами на государственные посты, так и со старинными врагами, заимодавцами, претендентами на наследство и так далее.

Резня, по словам лазутчиков-конфедератов и конфидентов[1465]1465
  Здесь – человек, с которым ведут интимные разговоры, которому поверяют секреты, тайны.


[Закрыть] из русских и нерусских граждан Российской Империи, идёт страшная. В противоборстве сторон погибших меньше, чем от ударов в спину от своих.

Скорее всего, они крепко преувеличивают, но размах оценить можно. И монолитность зарождающихся союзов…

Под утро стрельба началась недалеко от посольства, но быстро стихла после громогласного Ура и конского топота.

– Атака лёгкой кавалерии, – прокомментировал посол очевидное, – я бы на казаков поставил.

– Не гусары? – Для порядка поинтересовался секретарь посольства, прошедший войну на флоте.

– Мелочи, более свойственные иррегулярной коннице, – немного туманно отозвался Лонгстрит, что подтвердили посольские из бывших кавалеристов.

– Весело, – только и сказал попаданец, более всего переживающий за оставленную в Москве дочь.

* * *

Несколько дней в Петербурге не стихали бои, удивительно ожесточённые. Обе стороны конфликта поставили слишком многое на кон, чтобы воевать по рыцарски. Даже рядовые солдаты, коих мало касались барские разборки, сражались с азартом и остервенением.

Пример удачных дворцовых переворотов в истории Российской Империи показал, что и рядовые могут взлететь, получив дворянство, посты, поместья и фактическую неподсудность. Есть за что драться!

Если верить недостоверным данным, за четыре дня погибло трое Великих Князей, включая Наследника. Священность царской крови оказалась основательно подорвана как в глазах вельмож, так и в глазах простого народа, ужаснувшегося происходящему.

– Монархии в России больше не будет, – пророчествовал крепко нетрезвый Лонгстрит, не выпускающий бокала из рук, – даже если посадят на трон царя, все будут помнить, что кровь его проливается столь же легко, как и кровь обычных людей.

– Конституционная, – спорил Фокадан, – посадят на трон марионетку, а за спиной будут магнаты стоять.

– Как в Англии, – глубокомысленно заявил Фланаган, насмешивший присутствующих. Бывший разведчик, мало интересовавшийся политикой, изрядно озадачился тому факту, что монархия в Англии не конституционная, да и конституции, по факту, нет[1466]1466
  В Англии нет какого-либо единого документа или хотя бы чёткого перечня документов, которые относились или считались конституцией страны.


[Закрыть]. Перечень прав монарха Великобритании, далеко не полный, окончательно добил его.

Посол торжественно зачитал основные права:

– Является главой государства и представляет его во внешних отношениях. Вместо неё это может делать премьер-министр, но исключительно тогда, когда королева уполномочила его это делать.

– Является главой исполнительной власти: по своему усмотрению имеет право назначить премьер-министра, назначает и отправляет в отставку кабинет министров и прочие министерства.

– Является главой судебной системы и назначает судей.

– Монарх Великобритании является верховным главнокомандующим вооруженными силами, именно она объявляет войну или заключает мир.

– Монарх может единолично утвердить финансовый закон (по простому, бюджет страны) в обход согласия парламента.

– Монарх имеет право досрочно распускать палату общин, то есть британский парламент.

– Монарх имеет право вето на законы принятые парламентом.

– Является частью парламента наряду с палатой лордов и палатой общин.

– Является главой английской церкви. Назначает епископов и архиепископов.

– Хватит, или ещё продолжить? – Весело поинтересовался Лонгстрит.

– Почему тогда… конституционная? – Окончательно растерялся Фланаган.

– Обёртка красивая, для дурачков, – ласково ответил Бранн, – и ведь работает! Конституция, старейшая в мире демократия… хрен там!

* * *

В первых числах декабря Петербург заняли сторонники Орлова-Давыдова, оттеснив монархистов в Царское Село и ряд иных окрестных селений. Однако до окончательного решения вопроса ещё далеко, к столице приближались московские полки, а в Баварии зашевелился Черняев.

Среди московского ополчения единства не наблюдалось, после убийства Наследника, среди простого народа эффект царской крови ощутимо смазался. Москвичи шли под негласным лозунгом наведём порядок, а там разберёмся, лазутчики доносили о желании собрать Земский Собор[1467]1467
  Высшее сословно-представительское учреждение Русского царства с середины XVI до конца XVII века. Так же отсылка к событиям 1613 года, когда Собор призвал (некоторые историки ставят под сомнение правомочность действий Собора, и на то есть веские основания) Романовых на царство. Разговор о новом Земском Соборе можно трактовать как желание очень серьёзных перемен в государстве.


[Закрыть].

Шли двумя основными колоннами, армейцы и ополченцы отдельно. Командование армейцам неожиданно перехватил старенький уже Бакланов. Вышедший на пенсию и проживавший в последние годы на родном Дону, в Москву ветеран прибыл незадолго до убийства Александра Второго, похлопотать за какую-то армейскую реформу, да так и остался.

В последующей неразберихе армейские и гвардейские части Москвы оказались в острой конфронтации, усугублённой убийством Долгорукова. Яков Петрович оказался единственным человеком, которого равно уважали обе стороны.

Старый казак сумел навести порядок в городе, вспыхнувшем по примеру столицы, сметя заодно уголовные и неблагонадёжные элементы. Наведя порядок, повёл войска на Петербург. Собственно, именно Бакланов и стал автором лозунга Наведём порядок, а там разберёмся.

Старый служака остался верен присяге, но продемонстрированная Домом Романовых преступная слабость не могла не задеть казака. К кому присоединяться ведомые им войска и присоединятся ли вообще, вопрос большой.

Романовы вроде как сплотились вокруг Владимира Александровича, но отдельные голоса отдали за Константина Николаевича, младшего брата убитого императора. Помимо отсутствия единства, Романовы пока что демонстрировали неумение выбирать окружение и отсутствие должной гибкости. Сумеют перебороть эти недостатки, появится шанс усидеть на престоле, ну а нет…

Ополчением, что вовсе уж неожиданно, командовал Хлудов Герасим Иванович. Ход, мягко говоря, нетривиальный для московского купечества и мещанства. Своеобразная заявка на свою долю власти.

Московское дворянство из тех, кто не присоединился к Бакланову или к Хлудову, пошла отдельной колонной, выступив сильно позже. Хотя о единой колонне говорить пожалуй и не стоило.

Фактически дворянство не смогло выставить единого командующего, разделившись на малые отрядики по землячеству, родственным связям и личным симпатиям. Выступали они все по отдельности, а большая часть застряла в древней столице, оживлённо занимаясь такими важными вещами, как создание новой формы, выборами ротных командиров и написанием Конституции.

К Хлудову, к слову, присоединилось достаточно заметное число дворян из молодых служилых[1468]1468
  Служилое – состоящее на службе (а не проматывающее выкупные деньги в Парижах, к примеру), в более узком смысле – дворянство, не имеющее иного дохода (или имеющее незначительный доход) кроме государственной службы.


[Закрыть] родов, не обременённых поместьями, чинами и роднёй при Дворе. По-видимому, они нашли больше общего с купечеством, нежели с московским старожилым[1469]1469
  Старинным, давно живущим в какой-то определённой местности.


[Закрыть] дворянством, погрязшим в сладостных воспоминаниях о временах Матушки Екатерины, крепостничества и вольностей дворянских.

Армейцы и гвардейцы Бакланова шли по сути налегке, скорым маршем. Хлудов взял на себя обоз и снабжение в целом. Ну а дворянское ополчение, и без того самое малочисленное и расхлябанное, взяло на себя поддержание порядка на пути из Москвы в Петербург. Так, по крайней мере, декларировалось.

* * *

Глядя на приближающегося к посольству гвардейца с ленточкой Свободной России на рукаве, несущего белый флаг, Фокадан явственно озадачился.

– Что им нужно от нас? – Озвучил мысли консула Лонстрит.

– Выйду, – скривившись, сказал попаданец, – ну а кто, кроме меня?

Козырь из тех, что и не побьёшь, кроме Фокадана в общем-то и некому. Выход посла… много чести для заговорщиков. Заместители – мало… а ну как Орлов-Давыдов разобидется? Ну а московский консул с толикой политической и литературной известности, самое оно, в плепорцию.

Светски поздоровавшись с парламентёром, с коим они были некогда представлены друг другу, Фокадан чуточку нарочито демонстрируя безмятежность, достал сигары.

– Кубинские, Сергей Иванович, – предложил он офицеру. – из тех, что в свободную продажу не попадают.

Ротмистр с благодарностью взял сигару и раскурил, опираясь на импровизированный флагшток.

– В самом деле, генерал, – отозвался гвардеец с видом ценителя, – на редкость приятный вкус.

– Угощайтесь, – консул протянул ему коробку, – товарищам отдадите.

Несколько минут спустя прояснилось наконец, зачем явился парламентёр.

– Переговоры, – вздохнул гвардеец, – мы изрядно увлеклись кровопролитием, преступив при том все законы чести. Да… стыдно сказать, но я тоже виноват. Всё казалось, что вот сейчас решится судьба нашей Родины, а ради этого можно и… Теперь вот стыдно, да и не мне одному, думается. Настолько, что не будь ситуация критической, хоть пулю в висок.

Фокадан не спешил помогать, благодушно пуская дым кольцами, глядя в стылое декабрьское небо Петербурга. Ротмистр некоторое время молчал, куря сигару взатяг, потом нехотя продолжил:

– Обе стороны увлеклись, так что теперь и на переговоры послать некого. Не дай бог, найдётся мститель какой, решивший пристрелить переговорщика. И ведь даже осудить его по законам Божьим нельзя будет! Посему просим вас оказать нам честь, став посредником.

Глава 25

Ответил Фокадан не сразу, честь быть посредником в такой ситуации немалая, но с отчётливым душком. Будь он частным лицом, волею Судьбы оказавшимся в Империи, пожалуй и отказался бы. Ныне он консул и прежде всего должен учитывать интересы Конфедерации, а ещё – ИРА и подопечных ему ирландцев.

Лейф успел-таки вызвать немало спортсменов-приятелей, и ныне кельты зарабатывают, подвизаясь до должностях тренеров в спортивных клубах и персональных инструкторов. Много ли, мало ли… а почти полторы сотни человек, решивших попытать счастья в далёкой и экзотической Московии[1470]1470
  Российскую Империи, а позже СССР и Российскую Федерацию, нередко называли Московией, Тартарией и прочими странноватыми для нас названиями. Далеко не всегда эти названия носят уничижительный характер (не считая речи политиков, статьи в серьёзных газетах и официальные документы), чаще всего обычное просторечие-жаргонизм. Вроде как у нас США называют просто «Штатами», а не «Северо-Американскими Соединёнными Штатами», как было ранее, или «Соединёнными Штатами Америки», как принято ныне.


[Закрыть], и не желающие покидать оную. Заработки-то какие! А что революция… пфе, не ирландцев ей пугать, тем паче из Конфедерации!

Рядовые кельты имеют право так думать, а вот он – нет. Это его люди и их безопасность напрямую зависит от того влияния, которое Фокадан сможет взять в это неспокойное время.

А ещё жизненно необходима информация. Очень может быть, что от неё будет зависеть не только политика Конфедерации, но и само выживание кельтской диаспоры в Российской Империи.

– Конфедерация кровно заинтересована в существовании сильной России. Страны, способной выстоять против всей Европы, если понадобится. Пусть не победить, но выстоять, отбиться, защитить своё, – медленно ответил попаданец, – таковы наши геополитические интересы. Посему на посредничество согласен, в надежде на мирное урегулирование конфликта.

Ротмистр облегчённо выдохнул и далее переговоры пошли быстрее. Обговорив детали, расстались, условившись встретиться к вечеру.

– Посредником приглашают, – коротко доложил Алекс изнывающему от беспокойства послу, едва зайдя внутрь, – согласился.

– Рискованно, – задумчиво протянул тот, – посредника, а тем паче посла, не убивают в нормальных условиях, но что ныне творится в России, нормальным назвать нельзя. Да и англичане от своего не отступятся, затаившиеся агенты в Петербурге у них есть, тут и гадать не надо.

– Знаю, Джеймс, а что делать-то? Отсиживаться в посольстве в такое время нельзя. Английские же агенты опасны, но в бытие посредником есть свои плюсы – авось да под приглядом буду с обеих сторон. Друг за другом станут следить, как бы чего со мной не вышло.

– Хм, – выразил сомнение Лонгстрит, но спорить не стал. Решение Фокадана пусть и спорное с точки зрения личной безопасности, но вот для посольства КША оно выгодно.

Доложив собравшимся посольским суть переговоров и многократно повторив диалог, Алекс раскланялся.

– Я мыться и спать, господа. Понимаю, что воды у нас немного, но нужно предстать перед зрителями этаким франтом, ни к чему им знать наши трудности. Подозреваю, что ночка предстоит весёлая, а я ещё от путешествия не отошёл.

* * *

Владимир Петрович Орлов-Давыдов не тянул на роль лидера, но судя по всему, не слишком-то это понимал. Один из богатейших вельмож, прекрасно образован, меценат и благотворитель, но вот мощной харизмы и прочих лидерских качеств не наблюдалось.

Откровенно говоря, знамени недоставало ещё и ума. Прекрасное образование и уверенность в своих силах отчасти подменяли его, но в критической ситуации стало заметно, что ум его не слишком-то велик, а образование пусть и энциклопедическое, но достаточно поверхностное.

– Интересно, – подумал Фокадан, – будто один к одному людей подбирали. На кого из вельможных противников Романовых не взглянешь, всё пустые люди. Богатые, знатные… ан пустышки. Что Орлов-Давыдов, что Юсупов, что прочие.

У Романовых, как ни крути, контингент поприличней подобрался. Не каждый из них прямо-таки ярый сторонник монархии как таковой, или Дома Романовых. Всё больше искренние патриоты из тех, кто хорошо понимает древнее китайское проклятье «Чтоб ты жил во времена перемен». Другое дело, патриоты густо перемешаны с идиотами, а беда Романовых в том, что они до сих пор не сподобились отделить агнцев от козлищ[1471]1471
  Цитата из Евангелия. В переносном смысле – праведников и грешников, или как в этом случае – дельных людей от никудышных.


[Закрыть]. То ли не решаются тронуть застоявшееся болото, опасаясь ухудшения ситуации, то ли воли не хватает.

Ох, вынырнет ещё из этого болота русский Бонапарт…

– Рад видеть вас, генерал, – доброжелательно сказал Орлов-Давыдов, когда они встретились в Зимнем.

– Я тоже рад видеть, что вы живы, – серьёзно сказал попаданец, – хотя обстоятельства меня не радуют.

– Меня тоже, – откровенно говоря, – тоном заговорщика отозвался Владимир Петрович, чуточку наклонившись вперёд для достоверности, – не буду лгать, разговоры я вёл, ровно как и большинство дворян Российской Империи. Но от разговоров до дела дистанция огромна. А уж когда всё свершилось и меня неожиданно назначили на роль одного из руководителей Революции, то и вовсе. Пришлось взять на себя обязанности, нисколько мне не подходящие, дабы загнать разгорающийся хаос в хоть какие-то рамки.

Граф лгал и знал, что его собеседник о том знает… Зачем, вопрос даже не стоял, многослойные интриги чуть ли не главное развлечение придворных. Понятно, что это какой-то сигнал – то ли приглашение к сотрудничеству, то ли желание откреститься от убийства Александра и Наследника. Или что-то нехорошее должно произойти в ближайшем будущем?

Бог весть… Понять такое может либо придворный большого ранга, либо дипломат, хорошо знающий Орлова-Давыдова. Фокадан никогда не претендовал не всезнание, так что мысленно отложил информацию в глубины памяти, дабы потом разобрать вместе с Лонгстритом.

Покивав откровением мятежного сановника с откровенно скептическим видом, Алекс перешёл к делу:

– Понимаю, граф. Вдаваться в подробности происходящего нет времени. Требуется остановить ненужное кровопролитие и сесть за стол переговоров, пока события не зашли слишком далеко.

Прямое нежелание Фокадана во внимание не приняли, Орлов-Давыдов ещё с полчаса распинался, пытаясь донести до консула свою точку зрения на происходящее. Время от времени солисту помогал хор в лице многочисленных безликих помощников и адъютантов.

Разговор откровенно походил на плохо отрежиссированный спектакль колхозной самодеятельности, актёры которого небесталанны, но вот пьющий режиссёр, поставленный по-родственному председателем, ниже всякой критики. Партии исполнялись недурно, но накладки со временем и диалогам случались подчас забавные.

– Аве[1472]1472
  Здравствуй (латынь).


[Закрыть]! – Поздоровался очередной актёр второго плана, гвардейский прапорщик с излишне драматичными окровавленными бинтами на руке и голове, и мощным запахом алкоголя. Попаданец мысленно хмыкнул, к Аве так и напрашивается Цезарь[1473]1473
  Не только имя собственное, но и титул римского императора.


[Закрыть], так что недавние уверения Орлова-Давыдова, мягко говоря, обесценились.

– Удалось остановить сброд на Литейной, – хриплым голосом смертельно уставшего человека доложил гвардеец, – поскольку из человеколюбия разгоняли быдло ножнами палашей, то многие наши товарищи получили ранения.

Фокадан отчётливо хмыкнул, закатив глаза. Поскольку в этот момент граф встал, демонстрируя озабоченность государственного мужа, жест заметил только раненый. Неожиданно прапорщик… отчётливо подмигнул консулу и выговорил одними губами:

– Собственная Его Величества Канцелярия, – еле уловимым движением пальцев бросив записку. Алекс так же легко (опытный картёжник и фехтовальщик, как-никак!) поймал, спрятав в кармане сюртука.

Наконец, Цезарь окончил представление и Фокадан с сопровождающими отправился в сторону Царского Села, несмотря на ночное время. Три десятка военных из разных частей сопровождали повозку, вооружившись до зубов, несколько даже опереточно.

Помимо оружия каждый из сопровождающих нёс либо яркий фонарь, либо знамя. Последних аж несколько – впереди на высоком шесте, подсвеченное снизу прикреплённым фонарём, трепалось ветром белое полотнище. Далее следовали знамёна Конфедерации, ИРА, и личный баннер[1474]1474
  Знамя. ГГ имеет право на личный флаг, как признанный ирландцами предводитель.


[Закрыть] Фокадана со стилизованным изображением чертополоха и лиры.

Знамя это придумали в ИРА лет пять назад, и можно сказать – навязали попаданцу. Феодальными амбициями Алекс не страдал, но соратники растолковали, что в некоторых случаях такие вот геральдические выверты удобны.

Сам попаданец полюбовавшись недолго сюрреалистической картиной, плюнул на всё и лёг спать. Благо, в предоставленной карете лежала медвежья шкура и великое множество перин, так что уснул быстро.

* * *

В Царское Село прибыли под утро, консула осторожно разбудил командир конвоя, немолодой драгунский ротмистр, выслужившийся из солдат, невесть каким образом попавший в когорту заговорщиков.

– Подъезжаем, господин генерал, – хрипловатым баском сказал он после того, как постучал по дверце кареты, – разъезды Романовцев уже встречали. Так что, может, привести себя в порядок надо?

Фокадан выскочил из кареты на хрусткий снег и огляделся. День не по здешнему хорош – чистый свежий снег, ясное небо над головой, и лёгкий морозец. Этакая красотища просится на рождественскую открытку, даже не верится, что в разгаре Гражданская война.

Отойдя подальше от дороги, умылся снегом, как привык ещё в детстве. Вернувшись в карету, достал из саквояжа пластинки смолы, походная альтернатива зубной щётке.

– Кофе, господин генерал? – Нарисовался ротмистр.

– Не откажусь.

Маленький костерок, котелок с растопленным снегом и варварски заваренный кофе. Но крепкий и сладкий до приторности – самое то для такого случая. Алекс пил его мелкими глотками из одолженной жестяной кружки, незаметно оглядывая солдат.

Почему пошли за заговорщиками? Все кавалеристы, но из разных частей – драгуны, гусары, кирасиры, два улана. Поведение отличается резко: кто ведёт себя так, будто потерял всяческие тормоза – с вызовом, размашистые жесты, горящие глаза человека, решающего Судьбу Мира. Другие чрезмерно осторожничают и явно не слишком-то понимают, как они оказались в столь сомнительной ситуации – за компанию с дружком, аль отец-командир за собой потащил. Есть и те, кто мнит себя хитрованами, явно пытаясь ловить момент, как им кажется – очень хитроумно и неявно.

Да уж, начало Революции во всей красе. Это потом они поделятся на эсеров, меньшевиков, большевиков и анархистов – с поправкой на реалии времени, разумеется. Кто-то и вовсе разочаруется в Революции и перемётнётся к монархистам, кто-то уйдёт в эмиграцию. А сколько будет погибших, сколько исковерканных судеб!

* * *

Встречал его Пётр Александрович Валуев, министр Внутренних дел и разработчик земской реформы. На прямой вопрос Фокадана о Романовых, скривился, как от зубной боли.

– Царствовать способны, но вот править пока некому. К сожалению, – ответил Валуев мрачно

Вид у министра болезненный и усталый, и попаданец почему-то поверил ему. Досье на Петра Александровича имеется и грехов на чиновнике немало, но вот бонапартистского честолюбия доселе не наблюдалось. Скорее наоборот, Валуев из числа тех чиновников, что видят все недостатки власти, но никогда не идут против Системы. Переступить же через себя в таком возрасте… маловероятно.

– Совсем дела скверно идут? – Осторожно поинтересовался Фокадан, подобрав участливый тон. Удачно.

– Владимир Александрович перепугался до падучей[1475]1475
  Эпилепсии.


[Закрыть] – убить его пытались, шарфом. Приступы то и дело возникают[1476]1476
  Эпилепсия может проявится от испуга, травмы или заболевания уже в зрелом возрасте.


[Закрыть], как только чужих людей увидит. Медики обещают, что со временем поправится, но пока что показывать его нельзя.

Валуев плебейски потёр руками узкое, интеллигентное лицо и попаданец увидел, что держится министр из последних сил. Пётр Александрович с каким-то облегчением делился информацией с чужим, по сути, человеком. Верный показатель близкого нервного срыва.

Алексей Александрович, следующий по старшинству сын погибшего императора, во время переворота показал себя человеком безусловно храбрым, но увы – не слишком умным, да и с лидерскими качествами не задалось. Сидеть на троне способен, но возглавить страну в решающий момент – не по Сеньке шапка. А ещё он из тех, кто не в состоянии понять это и отойти в сторонку, передав власть министрам. Увы…

Николай Николаевич Старший пару лет как демонстрирует признаки надвигающегося безумия[1477]1477
  В Реальной Истории с 1880 года.


[Закрыть] и вопрос отстранения с постов – дело ближайшего времени.

Константин Николаевич мог бы, но слишком много сигналов, что до определённого момента он являлся участником заговора. Сам Константин Николаевич это яростно отрицает, но Александровичи встали намертво, считая его виновником гибели отца.

Валуев говорил более получаса, описывая сложившийся расклад и постепенно успокаивался, выговариваясь. Алекс, несмотря на чувство неловкости и нешуточную опаску, слушал жадно. Попутно всплывали тайны, не имеющие срока давности.

Наконец министр выговорился и отошёл слегка, взгляд его сделался жёстким.

– Тогда этот вам, – разбил неловкий (и опасный!) момент Фокдан, протягивая записку, переданную прапорщиком.

Валуев развернул её, и лицо его стало хищным.

– Это всё меняет, – судорожно выдохнув, сказал он, – есть шанс…