Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Территория Американских Соединенных Штатов, г. Форт-Рузвельт. Пятница, 15/10/22, 10:30

После плотного завтрака жму руку Оджи Касвеллу, пообещав на прощание, если сделаю еще какой-нибудь хороший материал, непременно поделиться для журнала. Получаю чек, выписанный на Банк Ордена – две тысячи экю, как в аптеке, – и ответные заверения, что гонорар за напечатанную статью перечисляется автору одномоментно с выходом журнала, координаты моего орденского счета у них есть, и все, что мне причитается, будет переведено как только, так сразу. Еще разок обнимаюсь с «грациями», не отказав себе в удовольствии потискать Эстер за мягкие бока, и топаю туда, откуда прибыл, сиречь через зеленый «захаб» к парадному входу-выходу. Заблаговременно вызванный по телефону «перевозчик» Фрэнк уже на месте.

Все, этап следующий – Галвестон. Ага, это уже Техас, и я помню, что когда мы ехали из Форт-Линкольна по Южной дороге, которая как раз проходит по окраине Галвестона, так асфальт лежал в Форт-Линкольне и еще кое-где, но его хватило даже не на всю американскую территорию. Это я в том плане, что "бумер" для такой трассы не самый подходящий выбор, каким бы классным ни был водитель.

Задаю прямой вопрос на сей счет. Подозрения мои оправдываются: Фрэнк качает головой.

– До Форт-Гранта на границе подбросить могу, до него пристойное шоссе, но дальше – извините. Машину жаль.

– Так вроде ж от Форт-Гранта до Галвестона всего ничего?

– Это только по карте рядом, – хмыкает профи здешних автотрасс, – а по дороге выйдет больше ста миль, хороший такой объездной крюк, и именно там нет ни асфальта, ни приличного покрытия.

Часа три, значит, пилить... Нормально.

– Форт-Грант город большой?

– Не слишком. Тысяч шесть народу, около того.

– Автодилер там, надеюсь, найдется? Чтобы у него обычные машины были, а не только для асфальта. – Вот и пригодится запас наличности.

– Даже не один, думаю. Найдем мы вам тачку, сам проверю, чтобы все в норме.

– Тогда – едем.

– Пристегнуться не забудьте.

И пока серый "бумер" мчит на север вдоль берега Большого залива, я сугубо для очистки совести интересуюсь, почему Фрэнк не блистает на ежегодных состязаниях типа "четыреста миль Порто-Франко", вряд ли многие тамошние деятели превосходят его классом. На что он лишь ухмыляется:

– Разные умения, Влад. Гонки по твердому треку – это "Формула-один", а грунт и колдобины – "Париж-Дакар". Мне ближе первое, тут со мной из всех здешних асов может поспорить разве только этот лягушатник Даниэль на своем реактивном "пежо"...

Территория Американских Соединенных Штатов, г. Форт-Грант. Пятница, 15/10/22, 13:11

Городок Форт-Грант прячется в складках Меридианного хребта – в северной части полуострова Нью-Йорк старые горы внезапно вспоминают свое происхождение и вырываются на поверхность обильными скальными выходами. И сей населенный пункт мне не нравится, хоть и назван в честь второго по мировой популярности президента заленточных Штатов. Почему второго? потому как первый, Беня Франклин, разместился на стодолларовой купюре, а Гранту досталась лишь полусотенная... В общем, не в баксовом портрете тут суть, а просто чем-то здешняя архитектура смахивает на уменьшенный и малобюджетный вариант староземельного Бостона, который мне тоже не шибко нравился, а что по работе туда мотался – ну так не моя вина, что «Атриум» там держал один из своих офисов, где время от времени требовалось присутствие эксперта по базам знаний.

Ладно, дело прошлое. В любом случае, туда я вряд ли когда-либо еще вернусь, а здесь просто проездом.

Площадку со всякой автотехникой на продажу находим быстро, так же быстро Фрэнк, уточнив у меня желаемые параметры тачки, выбирает нужную. Ассортимент легковых внедорожников тут все равно никакой. Светло-голубой фордовский пикап-"трехсотпятидесятка" и белый гроб "субурбана" для моих нынешних потребностей слишком велики и прожорливы, а значит, остается "нива". Сильно бэушная и битая, правую дверцу явно рихтовали, передний бампер привинтили незнамо от кого; колеса, движок и прочая начинка, однако же, в порядке, пробег на счетчике – чуть меньше трехсот тысяч, если его, конечно, не скручивали, а старая бежевая покраска обновлена разводами цвета хаки, этакая имитация бриттской "денисоновки", для пыльной саванны в самый как раз. "Первый советский цивильный джип" в комплекте с новенькой запаской и старенькой "сибишкой"[616]616
  СиБи, "Citizen's Band (radio)" – «гражданская радиосвязь» (англ.) и соответствующего класса коротковолновые радиостанции, носимые или возимые.


[Закрыть] неведомой марки, да и все равно я в них не копенгаген, по мнению автодилера, стоит восемь тысяч экю, после недолгого торга сходимся на семи с половиной. Все одно несколько дороже, чем было бы в том же Демидовске за такую юзаную тачку, ну да ладно, время не ждет.

На этом я с Фрэнком и прощаюсь. Жмем друг другу лапы, желаем легкой дороги и прочего, он разворачивается в южном направлении – может, успеет вернуться к себе в предместья Зиона, гонщик ненормальный, – а я, подкупив в дорогу несколько нужных мелочей, выезжаю на восток-северо-восток, обходя расположенные к северу от Форт-Гранта труднопроезжие распадки, овраги и горные осыпи, с целью выбраться на Южную дорогу и уже по ней следовать до Галвестона.

Суверенная Территория Техас, окрестности г. Нью-Галвестон, ранчо Саттонов. Пятница, 15/10/22, 18:13

За воткнутую в держатель «эм-четыре» по дороге браться не пришлось, единственной помехой стала стайка свинопотамов, которая раскапывала что-то интересное только им на обочине прочерченной автомобильными колеями дороги. Я предпочел не отгонять их стрельбой, а объехать по целине, оно хоть и медленнее, зато безопаснее. Километрах в десяти до ранчо Саттонов я наткнулся на тамошних объездчиков – а может, они на меня, ну да не суть важно, – уточнил направление, и в начале четвертого моя «нива» уже стоит у «большого дома» – здоровенной двухэтажки, сложенной главным образом из дикого камня. А меня как незваного гостя встречает внушительная мадама с дежурно-вежливой улыбкой на коричневой физиономии, та самая «Мамушка», что больше месяца назад забирала на машине в порту Галвестона семью Робертсов.

Зовут ее, конечно, не Мамушкой, а миссис Виннипег Таусенд, впрочем, как она сама заявила, все на ранчо ее зовут просто тетушкой Пегги. Именно все, включая самих хозяев-Саттонов, которым она и приходится родной теткой; впрочем, мне эти семейные подробности сейчас ни к чему.

– Итак, мистер...

– Влад Щербань, мэм, – вежливо наклоняю голову, шемах стащил еще в машине, – лучше просто Влад.

– Пусть будет просто Влад. Вы на ранчо Саттонов в гости, или по делу?

– По делу к вашим гостям, так уж вышло. По моим сведеньям, у вас на ранчо проживает некая несовершеннолетняя Барбара Робертс, двенадцати лет по счету Старой Земли?

– Так... – вежливая улыбка становится тяжеловесно-каменной. – Что вам нужно от девочки?

– Просто поговорить с ней. Разумеется, в присутствии опекунов, или кто там официально за нее отвечает.

– Мать, конечно, – уже не с таким каменным видом говорит миссис Таусенд. – И я сама присмотрю,

– Мать? Странно, – изображаю удивление. – Впрочем, пусть. И против вашего, тетушка Пегги, присутствия никаких возражений не будет, дело не секретное.

– О чем, собственно, пойдет речь?

– Девочке причитается кое-какое наследство.

– Именно Барбаре? У нее есть и мать, и "сиблинги", – вот нету этому аглицкому слову адекватного перевода на русский, наше "брат или сестра" все же не совсем оно...

– Именно Барбаре, о других родственниках в завещании не говорилось. – А что завещания в письменной форме вообще не существует, опустим как незначительную подробность. – Давайте, наверное, присядем где-нибудь со всеми заинтересованными лицами, я просто расскажу то, что имею право рассказать, а уже потом будете задавать вопросы, смогу – отвечу. Чтобы никто потом не изображал испорченный телефон.

– Тоже правильно, – кивает тетушка Пегги. И резко свистит в два пальца, я аж вздрагиваю.

Из-за ближайшего угла материализуется этакий Том Сойер – хлопчик самых шкодных лет, только если у марктвеновского героя в запасе был исключительно "костюм и другой костюм", то этот одет в обычный фермерский комбез, кеды и бейсболку козырьком вбок, а в руках держит короткие грабли. Вытягивается перед тетушкой Пегги, изобразив граблями нечто вроде стойки "на караул". Судя по шкодливой морде хлопчика, явно нарочно; судя по вздоху миссис Таусенд, явно не в первый раз.

– Грабли на место, – проглотив пару не приличествующих даме непечатных выражений, командует тетушка Пегги, – а нашего гостя, Сэм, проводи во флигель, и скажи сестре организовать кофе и что-нибудь еще.

Флигель, он же гостевой дом, располагается неподалеку, большую часть первого этажа там занимает столовая, сейчас практически пустая – правильно, сиеста с обеденным перерывом закончилась и народ "в поле" и на прочих хозработах. Вместо кофе я прошу у сестры Сэма, Кейти, тихой и мечтательной девицы с анимешными хвостиками на голове и плоским "келтеком" в тактической кобуре, принести какого-нибудь лимонада, а нет, чаю со льдом или просто холодной воды. Сходимся на компоте, от обеда его осталось немало, и минут через пять после того, как я начал утолять жажду, ко мне за столом присоединяются те, кого я и ждал. А именно, Милли Робертс с дочкой Барбарой – рука у девочки на перевязи, однако уже без гипса, – и тетушка Пегги. А также незнакомый товарищ: индейский профиль, длинная седая коса, перевитая какими-то бусинами, очки в золотой оправе, над карманом тенниски приколот значок, но какой именно, опознать не могу.

– Это Дик МакКензи, наш здешний крючкотвор, – без особых церемоний представляет "индейца" миссис Таусенд, – раз дело о наследстве, пусть послушает. Вот та самая Барбара Робертс, а это ее мать, Милли.

– Очень приятно, – приподнимаюсь и изображаю поклон, – но юрист вам ни к чему, я сам не адвокат и не банкир, а просто делаю то, о чем человек попросил перед смертью...

– Executor, – вставляет МакКензи.

– Чего-чего? какой еще палач?

– Да нет, это в смысле "исполнитель последней воли покойного"[617]617
  Юридические термины и дефиниции – совсем отдельная история даже у тех, кто вроде бы знает язык. Для русского справедливо не менее.


[Закрыть].

– Возможно, в терминах не силен. Так вот, мисс Барбаре Робертс оставлена некоторая сумма на определенных условиях. А именно: деньги лежат на долгосрочном депозите, наследница имеет право на проценты с основной суммы, а полный доступ к счету получит после совершеннолетия... если будет иметь в руках какую-нибудь профессию по собственному выбору и знать минимум четыре языка, опять же – какие сочтет нужным сама.

Все четверо обмениваются недоуменными взглядами. А то, я хорошо подумал над формулировкой. Ладно девочку поставить в тупик, тут много ума не надо, но и взрослые не понимают смысла дополнительных условий.

– Простите, Влад... но зачем? – спрашивает тетушка Пегги.

– Что знал, то сказал.

– А о какой хоть сумме наследства речь идет, сказать можете?

– Проценты составляют что-то около четырехсот экю в месяц.

– Если депозитная ставка обычная, выходит тысяч под сто – сто двадцать, примерно так, – прикидывает индеец с шотландской фамилией. – Не состояние, но деньги хорошие.

Миссис Таусенд задумчиво берется за чашку кофе.

– Четыреста экю в месяц – вполне достаточно, чтобы прожить, одному и без роскоши. В самом деле, интересное условие: осваивай языки и получай профессию, с голоду не помрешь, а как сможешь самостоятельно заработать на кусок хлеба там, где этого захочешь – тогда, значит, и все деньги твои.

МакКензи хмыкает.

– Знаете, я когда-то имел дело с более оригинальным случаем. Один весьма богатый человек, патриарх большого семейного клана, чтобы после его смерти наследники не устраивали собачью свару, заранее отписал в завещании каждому очень неплохой кусок, но опять же с двумя условиями. Во-первых, кто рискнет опротестовать его последнюю волю, того из списка наследников надлежит вычеркнуть и его долю состояния разделить между остальными, а во-вторых, свой кусок наследства получит только тот, кто самостоятельно, без помощи родных-близких, сумеет честно заработать равный этому куску капитал, неважно, потребуется год или двадцать лет, при этом всякий, кого поймают на жульничестве, опять же вычеркивается. Не хотел плодить нахлебников.

– Очень похоже, что и здесь нечто в этом роде, – вставляю я.

Еще бы не похоже, именно поэтому я такую формулировку и сочинял, хотя и не знаком с описанным МакКензи патриархом. Естественно, получит Барбара после совершеннолетия "при соблюдении условий" всю сумму наследства, но опять же, заранее знать о размере этой суммы не надо никому, кроме меня.

– Так, – берет слово миссис Робертс, – все это, конечно, хорошо, но хотелось бы конкретики. Где и как мы можем получить причитающееся моей дочери?

– Депозитный вклад сделан в Американском Объединенном банке. Мне понадобятся координаты, на которые следует оформлять переводы – ежегодные или ежемесячные, как вам будет удобнее, можно согласовать и другой график, банку все равно. Опять-таки, использовать орденский счет вашей дочери, или открыть новый в любом другом банке – вам решать, за переводы в Банк Ордена комиссия у Ю-Эй-Би вроде была три процента, про остальные не помню.

– Погодите, моя дочь несовершеннолетняя, как же...

– А это банку тоже все равно, – комментирует недосказанное МакКензи, – если клиент имеет действующий Ай-Ди, все основные услуги ему доступны. Открыть счет точно можно, я сам в том году внуку помогал, он, понимаете, почитал Драйзера и решил поиграть в финансиста. Для некоторых операций требуется поручитель, но там зависит от банка, кредитной истории и так далее.

Тут открывает рот сама наследница.

– Может, вы все помолчите и позволите сказать мне?

Тридцать три раза массаракш.

Звонко-раздраженный голос девочки меня ничуть не удивляет – как еще может говорить подросток ее невеликих лет, которая недовольна, что при обсуждении вопроса, каковой касается ее напрямую, ее саму задвинули в угол и держат за мебель. Однако я никак не ожидал, что слова Барбары будут сопровождаться этаким внутренним толчком-волной...

С одной стороны, удивляться не следовало бы – дочка Сорок Четвертого, однако. С другой стороны, дети Сорок Третьей сверхспособностей в общении со мной не проявляли, а ведь мы гостили у Крамеров два дня и отнюдь не молча. С третьей стороны – теперь, когда сгорела черная тетрадь, одному Морготу известно, что собой представляет Голос, в каких обстоятельствах наследуется и что для носителя способностей служит инициацией, вспоминая всю соответствующую фантастику... это Воланду вольно было говорить, мол, рукописи не горят, он все ж таки из другого ведомства.

С четвертой же стороны, Сорок Четвертый успел провести со своей кровиночкой несколько дней и, возможно, заметил то, что я узнал только сейчас. Поэтому и попросил позаботиться о ней, присмотреть – именно меня. Когда сообразил насчет блокировки. Другие не смогли бы, он прав. Поэтому и сказал "забирай хоть все деньги", это – куда важнее.

Барбара тем временем спрашивает:

– Влад, посоветуйте, как лучше поступить?

Снова – толчок-волна, а значит, это не было случайной вспышкой, о своих способностях девочка хоть немного, но осведомлена. И хоть немного, но умеет ими пользоваться в своих интересах. Вот сейчас пытается припрячь в своих интересах меня, как она полагает – случайного встречного.

А я что, я с удовольствием отвечу, хотя и не поддаюсь Голосу. Просто это нужно и мне тоже.

– Тебе лучше уехать со мной. Прямо сейчас.

Глаза у девочки – два зеленых колодца, переполненные удивлением.

– Скажи всем, что я твой дядя, у которого ты теперь будешь жить, возьми сменную одежду и любимых кукол, попрощайся и поедем.

Барбара хватается за чашку с компотом и жадно выдувает пол-литра в два глотка.

– Это лучший выбор для тебя. Потом расскажу, почему.

И не вру ведь, правда расскажу. Потом. Когда подрастет достаточно, чтобы понять.

Суверенная Территория Техас, г. Нью-Галвестон. Пятница, 15/10/22, 21:20

В Галвестон я мчал, как наскипидаренный – погоня со стрельбой и воплями о киднеппинге мне ну совсем ни к чему, – и все равно в городе мы оказываемся лишь в седьмом часу вечера. Некоторые магазины работают, кафе-рестораны само собой, а вот банки уже закрыты.

В субботу утром работать то ли будут, то ли нет. Даже если будут, оставаться в городе... рискованно. По той же самой причине. Да, Барбара воспользовалась Голосом, да, внушение на всех встреченных нами обитателей ранчо Саттонов вроде как подействовало – но во-первых, встретили мы не всех, во-вторых, я понятия не имею, каков срок действия этого внушения, тут-то не просто толчок "сделай что-то", тут действие серьезное, можно сказать, стратегическое, переворачивающее всю жизнь. Да, Барбара свой выбор сделала сама, однако все остальные-то – нет, и она, по их мнению, несовершеннолетняя, за которую должны решать те, кому решать положено.

Закон считает, что положено – ее матери.

Сорок Четвертый так не считал.

Дело не в законе и уж точно не во мнении Сорок Четвертого об умениях Милли Робертс пускать на ветер любые объемы бабла.

Просто на ранчо Саттонов "присмотреть" за Барбарой, которая начала сознательно пользоваться Голосом, и правда некому. Даже тетушка Пегги, особа явно разумная и волевая, противостоять этому воздействию не может. А надеяться на здравомыслие ребенка – ну хорошо, подростка... мы все же не в мультике о юных пионерах-супергероях, какие тоннами выдают японские аниматоры.

Вот и получается, что придется мне подменить собой закон. Некому больше, массаракш.

Нахожу автоторговую площадку, которая уже закрывается, и убеждаю дежурного задержаться и срочно купить не нужную мне более "ниву". Да, за срочность получается понятно что, так сдал бы ее дилеру тысяч за шесть, если повезет, семь, – а тут приходится взять пять с половиной и еще спасибо сказать. Единственное, что успел – оставил девочку с нашими немногочисленными вещами в кафешке неподалеку, незачем автоторговцу видеть еще и ее, мою-то морду он может потом и не опознать, благо там всех особых примет – борода и темные очки в пол-лица, вид скорее арабский; а вот Барбара – другое дело.

На ужин я, как привык в американских ресторациях, заказал одну порцию на двоих; девочке, к моему некоторому удивлению, маловато. Ладно, сейчас не до диет, беру ей еще пару пирожков на десерт и велю поторапливаться, пожуешь, мол, в дороге. Ловлю такси-рикшу и едем в аэропорт.

Да, я в курсе, что обычно в это время народ уже не вылетает, бо куда бы ни летели, садиться придется в темноте.

Но как там говорил Грязный Гарри: "У меня есть ствол, и я готов его применить"[618]618
  Здесь Влад ошибается: в «Грязном Гарри» этой фразы нет. Ее первоисточник установить весьма затруднительно, прослеживается как минимум до газетной криминальной хроники начала XX в.


[Закрыть]. У меня тоже есть ствол, однако применять я планирую другое секретное оружие: если Барбара скажет «летим», пилот полетит.

Именно это мы и делаем. У Джимми Ли, хозяина желтой четырехместной леталки, нет вариантов, кроме как начать срочно готовиться к вылету. Чтобы слегка запутать следы, велю ему – в смысле, Барбара велит, повторяя мои слова, – сообщить диспетчеру на вышке, что пункт назначения у нас Зион; если вдруг кто будет искать, пусть сперва обратятся туда.

Над морем, разумеется, мы поворачиваем на восток и держим курс на Билокси.

Территория Конфедерации Южных Штатов, г. Билокси. Пятница, 15/10/22, 25:15

Диспетчера на аэродроме Билокси, возможно, не в восторге от появления в одиннадцатом часу вечера некоего любителя ночных полетов, но на сигнал «прошу посадки» ответили и полосу прожекторами подсветили. Барбара, сверкая очами, заверяет Джимми, что он прекрасный пилот и с посадкой легко справится – и действительно, справляется, внушение помогло или собственное умение, не суть важно.

Это все девочка делает уже без моего напоминания. Осознала себя, осознала, что действительно – может. Как, почему, что дальше – это важно, конечно, но может и подождать.

А прямо сейчас забавный белобрысый колобочек с рукой на перевязи открывает для себя новые возможности. Невооруженным взглядом видно, как у нее за спиной расправляются крылья.

Не ангельские, правда.

Что и неудивительно, подопечная Чернокнижника очень вряд ли будет ангелом...

– Джимми, позаботьтесь о самолете и передохните, нам еще лететь.

Это уже не Барбара, а я, без всякого Голоса. Ну да и не нужно. Пилот несколько заторможенно кивает, мы же с Барбарой неспешно топаем к нужной после такого перелета будке, помеченной двумя буквами.

– Влад, а почему – дядя? – вдруг спрашивает девочка.

– Ну, на дочку мою ты не похожа, а значит, будешь племянницей со стороны жены.

– А на нее что, похожа?

– Комплекцией – вполне, – усмехаюсь я. – В принципе можем даже новую айдишку тебе потом оформить, но это как сама захочешь.

И уже на эту новую айдишку, мысленно прикидываю я, и стоит открывать новый счет, на который перебрасывать обещанные четыреста экю в месяц. Тогда и в банк спешить незачем.

Правда, отделений Ю-Эй-Би у нас в протекторате нет, а единственное на русской территории вообще находится в нелюбимой мною Москве. Ничего, за такие деньги я свою нелюбовь уж как-нибудь перетерплю.

А еще мне чек Касвелла депонировать. Что уже совершенно не горит; вот орденский банк в Демидовске имеется, в понедельник зайду.