Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Фантастично, но Бакланов переигрывает Мольтке! Алекс сам в это не верил, но посчитав по карте передвижения войск, крепко задумался. Старый казак маневрирует настолько грамотно, что переигрывает полководцев Пруссии, создавая постоянное тактическое преимущество.

Возможно… да что там, наверняка Мольтке смог бы переиграть Бакланова стратегически! Но как тактик русский генерал оказался на голову выше, а войска под его началом, состоящие исключительно из ветеранов, превосходят сборную солянку Мольтке, топчущегося под Прагой.

Косвенно выводы Фокадана подтверждают и газеты, в которых о Бакланове пишется без особых симпатий, но неизменно уважительно. Германский Союз недолюбливает казака за чрезмерную осторожность, а по факту – за нежелание разменивать русские жизни ради немецких интересов.

Пруссаки с их Северогерманским Союзам… ну, тут всё понятно, враг есть враг. Что забавно, Бакланова во вражеских газетах ругают, но исключительно косвенно. За непривлекательную внешность, за дикарские привычки. Военных действий эта ругань не касается, скорее напротив – выказывается опасливое уважение несомненным талантам сильного и опасного противника.

Россия сосредотачивается[1157]1157
  «Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фактов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается.»
  Сказано Горчаковым в 1856 году, после Крымской войны.


[Закрыть], вот только как-то вбок. Наведя в Финляндии совершенно кладбищенский мир в самые короткие сроки, Александр забрал у заговорщиков земли. Ни много, ни мало, но почти половина Финляндии отошла сперва в казну, а потом щедрой рукой роздана участникам усмирения.

Землю получили только непосредственные участники карательных частей и много, по-настоящему много. Даже рядовые получали не менее пятнадцати казённых десятин[1158]1158
  Десятин в России было несколько, «казённой» же называли меру площади 1,09 га.


[Закрыть] по принципу майората[1159]1159
  Порядок наследования, когда земля и всё стоящее на ней имущество, в полном объёме переходит старшему сыну.


[Закрыть]. Дворяне от шестидесяти до нескольких тысяч, в зависимости от чина, знатности и заслуг.

Схожая кампания разворачивается на Кавказе, а это не равнинная Финляндии, там партизанские бои могут вестись десятилетиями, тем более с таким примером. Капитан Сергеев, к которому Фокадан обращался за консультациями, видел в этом не столько происки русской или немецкой партий, сколько желание ряда придворных нажиться на неизбежных земельных спекуляциях.

* * *

– В газетах о том писать не будут, – уверенно сказал артиллерист, – но письма-то товарищи пишут. Однокашаники[1160]1160
  Товарищ по воспитанию, учению, выросший вместе (собственно – товарищ по столу, по питанию).


[Закрыть] некоторые и в гвардии служат, так что информация из первых уст. Среди любителей окончательного решения вопроса много кавказских фамилий, в том числе и мусульман. Враждуют-то веками, а тут такой повод покончить с неправильными соседями, да землицы заграбастать. Лояльные племена многое могут получить, ох многое!

Полковник понимающе кивнул, подливая приятелю шнапса. Кавказ – тема сложная, и постороннему человеку пытаться навешивать какие-то ярлыки не стоит, всё равно ошибёшься. Есть там жесточайшая грызня меж племенами и народами… вот и всё, что ему лично нужно знать. В конце концов, он не Александр.

– Те же мингрелы[1161]1161
  Один из народов Грузии.


[Закрыть], – продолжил Сергеев, опрокинув стаканчик и закусив, – с большим удовольствием кахетинцев[1162]1162
  Один из народов Грузии.


[Закрыть] вырежут, были уже прецеденты. Казалось бы – какая-никакая, а родня, а вот поди ж ты! Не все, разумеется, но хватает таких. А тут и вовсе чужаки, у которых можно отобрать землю и имущество. Там понятия Добра и Зла в общем-то нет: всё, что хорошо лично тебе и твоему Роду – Добро. Ну и наоборот, соответственно.

Капитан нахмурился, вспоминая явно что-то личное, и нехотя добавил:

– Правда, есть ещё адаты[1163]1163
  Обычаи, пережиточные нормы доисламских правовых комплексов, а также реалии правовой жизни, не отражённые в шариате.


[Закрыть], но там очень сложно. Сам пять лет на Кавказе и то не могу сказать, что хорошо понял их.

Сергее замолчал и посмурнел, продолжая разговор уже нехотя.

– Землю там постоянно делят, порой с большой кровью. Да и посторонних не стесняются привлекать. Но вот финский прецедент… Не хочу, чтобы наши войска карателями становились, как… как англичане! А всё к тому идёт.

Глава 27

Громкая вылазка принесла свои плоды, боевой дух осаждённой армии повысился, как и авторитет Фокадана. Молва упорно приписывала пленение генерала непосредственно полковнику, причём сплошь какими-то экзотическими или героическими способами. Алекс даже записал несколько интересных вариантов, в которых он представал то рыцарем без страха и упрёка, то головорезом а-ля Чингачгук.

* * *

– Командир, ты слухи дурацкие ещё собираешь? – Поинтересовался Конноли с утра, принеся с кухни горячий котелок, – я вчера с парнями из второй роты в покер играл, они так они мне новую байку про тебя рассказали.

– Стоящее? – Заинтересовался полковник.

– А то! Стал бы записывать ерунду какую!

– Ну-ка, – в протянутую руку легли смятые бумажки и некоторое время Алекс вчитывался в прыгающие буквы, хихикая негромко, – оказывается, я ещё и друид?! Жертвы приношу, да ещё и серпом?!

– Ага, – осклабился ординарец, – кажись, парни сочиняют всякую ересь, да местным потом втюхивают. Здесь об Америке самые дикие слухи ходят, так что любой байке готовы поверить.

– Особенно если рассказано у костра тёмной ночью, да чтоб волки завывали неподалёку, – пробормотал ёрнически Алекс, тряхнув головой.

– В точку, командир! – Жизнерадостно заржал Роб, – всему верят, особенно если в нужном ан… антураже[1164]1164
  Окружении, окружающей обстановке.


[Закрыть] рассказывать! Не о тебе одном рассказывают, знамо дело.

– Вы тогда уж договаривайтесь между собой, чтоб если местные попросят кого из другой роты подтвердить, так чтоб глаза не округляли.

– Уже! – Страшно довольный ординарец разжёг спиртовку и принялся готовить кофе, – я с месяц как идейку парням подкинул. Ну… скучно здесь. То есть война, конечно, но скучно.

– Ладно, – отмахнулся Фокадан, – примериваясь ложкой к каше, – не оправдывайся, я не против. Ты только предупреди, чтоб вовсе уж ерунды нам не приписывали, вроде тринадцатого подвига Геракла[1165]1165
  Дефлорация 50 девственниц.
  ПЫ. СЫ. Не стоит удивляться просвещённости ординарца, не ставшего переспрашивать. В то время греческие и римские мифы весьма основательно прописались в школьной программе. Соответственно, ссылок на какие-то мифические события хватало в пьесах, книгах и даже газетах, поневоле нахватаешься.


[Закрыть].

– Так это, – смутился Роберт, – уже… не тебе приписали, а Фланагану, он ходок известный.

– Даже слышать не хочу ничего!

Ординарец замолк и принялся за священнодействие, кофе должно вот-вот вскипеть. К тому моменту, как Алекс поел, Роб как раз разлил кофе по кружкам. По утрам, если не было посетителей, они всегда пили кофе вместе – привилегия, которой ординарец очень гордился.

* * *

Слухи подогревались официальным запретом Зиверса на вылазки за пределы укрепрайона, в котором командующий ссылался на всем известную склонность кельтов к авантюрам. Вот как будто очень хотелось!

Прогуливающийся по улицам города прусский генерал вкупе с безуспешной осадой, внушил горожан чувство гордости за свой героизм. Бюргерам захотелось сопричастности к чему-то настоящему.

Хозяин дома, бесцветный немолодой блондин под пятьдесят, даже пригласил Алекса с адъютантом на обед – редкостный жест дружелюбия со стороны человека, изначально принявшего постояльца в штыки. Обед в осаждённом городе оказался ожидаемо скромным: горох во всех видах, да кнедлики[1166]1166
  Отварное изделие из теста или картофеля. Кнедлики варятся в воде или на пару. Кнедлики могут быть с какой-либо начинкой или без начинки. Они формуются в шарики или батон. Национальное блюдо чешской и словацкой кухни.


[Закрыть], ненавидимые попаданцем до глубины души. Разве что майенский фарфор порадовал, да живописно разложенная зелень на блюдах.

Хозяйка, молодящаяся особа лет тридцати пяти, с физиономией кокетливой лошади, да две девицы почти на выданье, пытаются изображать светский тон, что страшно развлекает Алекса. Немного обтесавшийся при баварском дворе, потуги мещан во дворянстве на светскость воспринимает как нелепое кривляние.

Алекс прекрасно помнит, как пани Воганька с потрясающей настойчивостью сватала ему своих недозрелых дочерей сперва в невесты, а затем, узнав о недурном состоянии постояльца, и в любовницы. Потом и сама предприняла атаку. Не то чтобы попаданец страдал ханжеством, но к педофилии и зоофилии склонности не наблюдается.

За десертом из старого грушевого варенья и бисквита, пан сыто рыгнул и обозначил цель приглашения.

– Гарнизон героически обороняется, – важным тоном сказал он, зачем-то понижая голос, – наш город вписал своё имя в летопись войны золотыми буквами.

Пафоса сколько, пафоса… но улыбаемся и машем.

– Мы, горожане, плечом к плечу…

Алекс чуть не подавился ложечкой от столь дивной простоты. Они что, правда считают, что несут все тяготы наравне с гарнизоном? Как выяснилось, да – по крайней мере, хозяин дома с супругой.

Попаданец старательно прокручивает в голове все подвиги горожан: может, он что-то упустил?

Принимали участие в осадных работах? Нет, все работы выполняли солдаты, что в общем-то нечасто бывает в осаждённых городах. Обывателей при необходимости припахивают только так, но в Писеке и без того переизбыток военных, в услугах гражданских просто не было нужды.

Записались в ополчение? Снова нет, Зиверс подавал предложение – не столько ради военной необходимости, сколько ради попытки немного занять гражданских. Городской совет от предложения командующего гарнизоном отбрыкался крайне резко. Какие уж там были соображения у господ из совета, бог весть, но уж как сложилось.

Ах, они пустили в дом постояльцев… за которых, между прочим, честно платит военное ведомство. Не слишком щедро, да и проблемы от такого соседства есть, но всё-таки платят.

Ещё женщины Писека помогают воинам. Ну это да, не оспорить – сама хозяйка, Фокадан достоверно знает, как минимум трижды старательно влипала в ситуации по принципу досыта и без греха.

– … хотелось бы надеяться, что наши старания увенчаются наградами, – продолжал тем временем пан Воганька. Затем, на бис, сделал жирный, неумелый намёк о благодарности за гостеприимство.

Полковник кивает вежливо, пытаясь поймать какие-то несоответствия в разговоре. Ну не могут люди быть настолько ограниченными и неумными! Хотя пани Воганька говорила, что дом мужа достался от родителей по наследству, как и лавка, ныне арендуемая каким-то Новаком. Так что могут, вполне. Знаменитый стеклянный пол[1167]1167
  Условный барьер, ниже которого человеку из приличной семьи сложно опуститься. Если предки учились в подходящей школе и университете, ходили на нужные курсы и общались преимущественно с людьми своего круга, то потомка, пусть даже полного никчёму, будут старательно вытягивать родственники и знакомые.


[Закрыть], чтоб его.

Спорить полковник не стал, ему в этом доме ещё жить. Отделавшись скользкими почти обещаниями, поблагодарил за обед и раскланялся, посетовав о делах.

– Бывают же… – несколько невнятно сказал Фланаган, хрустнув пальцами, когда они отошли от дома.

– Привыкай. Высший свет, не высший, но принят будешь. Офицер, отслуживший в армиях двух государств, заслуженно считается очень непростым человеком. Таких вот дуриков, как хозяева моей квартиры, хватает. Другое дело, идиотизм обычно нивелируется[1168]1168
  Уничтожается, сглаживается.


[Закрыть] образованием или умной супругой. Но и так бывает, столкнёшься не раз.

В штабе рассказал командующему о необычном обеде.

– Да ладно?! – Простонародно удивился генерал-лейтенант, округляя глаза, на что Фокадан вместо ответа только руками развёл.

– Сам удивляюсь столь незамутнённому сочетанию глупости и наглости.

– Ну-ка, подробней! – Зиверс кликнул денщика и велел принести кофе с заедками.

– Будете, полковник?

– Благодарю, не откажусь – Вахрумка у вас настоящий волшебник, такой кофе только у вас и встречал. Мой Роб пытался научиться у вашего денщика, но не то выходит, совсем не то.

Денщик, которому генерал изрядно приплачивал из своего кармана за подобные умения, еле заметно кивнул в знак благодарности и вскоре перед офицерами возник поднос. Алекс принялся рассказывать, да с мельчайшими подробностями. Генерал живо интересовался всякой мелочью, похохатывая, дотошно переспрашивая и временами записывая.

– Право слово, настоящий анекдот, – сказал он, жмурясь от удовольствия, – вы уж не рассказывайте эту историю, богом прошу. Я такую шутку задумал!

Глаза немолодого генерала сверкнули по-мальчишески, на что Алекс понимающе усмехнулся в ответ. Сейчас между ними не было разницы в возрасте и званиях. Друг напротив друга сидели живые воплощения поговорки Первые сорок лет детства для мужчины самые тяжёлые.

* * *

– Русские идут! – Облегчённо выдохнул Зиверс, разглаживая принесённую на совещание штаба депешу. Лица офицеров посветлели, пороха в городе оставалось совсем мало, и прусская проблема становилась всё более острой.

– Кто?

– Черняев.

Офицеры расслабились ещё больше, Ташкентский Лев[1169]1169
  Черняев получил это прозвище после взятия Ташкента, ставшего эталонным образцом военного искусства.


[Закрыть] пользуется большим уважением не столько даже из-за неоспоримых полководческих способностей, сколько из-за хитроумия. Это в Российской Империи генералы называют Ташкентским Львом, в Европе всё больше Одиссеем[1170]1170
  Участник Троянской войны, описанной Гомером. Прославился не только как прекрасный воин, но и как редкостного ума человек, способный выпутываться из любых неприятностей. Так же был известен ораторским мастерством и дипломатическими способностями.


[Закрыть]. Завоевав Туркестанский Край с лёгкостью неимоверной, восхитившей и поразившей весь мир, он в самое короткое время навёл там порядок, причём не драконовскими мерами, а дипломатическими, проявив себе блестящим психологом.

С Черняевым идёт свыше шестидесяти тысяч солдат, что вместе с сорокатысячной армией Бакланова внушает определённые надежды на скорое окончание войны.

– Наши действия? – Поинтересовался важно молоденький офицер с несоразмерно большим чином – отпрыск одного из знатнейших семейств Австрии.

– Сидим, – снисходительно ответил Молас, приоткрыв старческие набрякшие веки и разогнав ладонью клуб табачного дыма, – пороха у нас в обрез хватает для отражения решительно штурма, а в гарнизоне слишком много раненых и больных, да и убитых немало. И, господа, прошу воздержаться от неуместных эскапад[1171]1171
  Здесь – экстравагантная выходка.


[Закрыть] по отношению к противнику. Никакой стрельбы в белый свет и прочих излишеств. Провоцировать его сейчас, когда помощь так близко, глупо. Не дай бог, супостат решится на отчаянный шаг и пойдёт на штурм, можем и не сдержать. А так… может, и пронесёт.

Договорив, Молас перекрестился по католически, поцеловав в заключение вытащенный из-под мундира образок. Поступок, не характерный для начальника штаба, подчеркнул серьёзность ситуации.

– Всё слышали? – Зиверс тяжёлым взглядом обвёл офицеров, стоящих в накуренной комнате, особо остановившись на мажорахиз Вены.

– Я бы порекомендовал подготовить гарнизон к отражению штурма в ближайшие дни, – подал голос стоящий в углу Фокадан, – чувства могут возобладать над разумом. Помните, что фон Штейглица, ранее командовавшего осадой Писека, сняли за нерасторопность.

– Вы правы, полковник, – согласился Зивер, улыбаясь по акульи, – назначенный командовать вражескими осадными войсками фон Фалькенштейн внушает опасения. Генерал от инфантерии[1172]1172
  Современный аналог – генерал-полковник.


[Закрыть], имеющий перед глазами пример предшественника, снятого с должности с такой формулировкой, не может не задуматься о штурме.

Командующий потёр красные глаза, сдерживая зевок, и протянул руку, куда такой же вусмерть вымотанный адъютант тут же вложил бумаги. Раздали документы и всем офицерам, вызванным на совещание.

– Соответствующий приказ уже подготовлен. Ознакомьтесь, господа. Вкратце – полковник абсолютно прав, фон Фалькенштейна стоит опасаться. Есть серьёзные опасения, что наша разведка прохлопала подход прусских резервов. Сидите-сидите, Фокадан! Ваши молодцы безупречны, я о разведке более… глобальной. Так-с… даю вам пять минут на краткое ознакомление с бумагами, и за работу, господа.

* * *

– Плохо дело, командир, – негромко сказал адъютант, найдя Алекса на позициях мюнхенского стрелкового полка, озабоченного рассматривающего вражескую сторону, – патронов считай и не осталось. По три десятка выстрелов на человека, не больше.

– Отдайте их лучшим стрелкам, – распорядился Фокадан, слегка улыбаясь, будто адъютант пришёл рассказать что-то забавное.

– Уже, сэр. Плохо то, что это показало противникам наши проблемы с боеприпасами. Как ни крути, но когда стреляют на порядок меньше, соответствующие выводы сделать нетрудно.

– Штурм, – согласно кивнул полковник, опуская подзорную трубу и присаживаясь за бруствер, – ждём со дня на день. Фалькенштейн всё-таки привёл резервы, зараза. Куда только разведка смотрела?

Риторический вопрос остался без ответа. Когда на командные должности назначают согласно происхождению, национальности да умения интриговать, ждать от таких людей ещё и компетентности в военных вопросах не стоит.

– Охрану ко мне, – коротко распорядился полковник, постучав в задумчивости сложенной трубой по ладони, – вылазку надо организовать.

– Но генерал Зиверс…

– За пределы укрепрайона не собираюсь! – Рявкнул раздражённый Алекс, – Нужно посмотреть поближе на разрушения, опасаюсь охотничьих команд[1173]1173
  Разведки.


[Закрыть] пруссаков.

Шестеро отборных ветеранов – самое то. При необходимости они положат и два десятка пруссаков, но в то же время отряд не велик и не привлекает особого внимания вражеских наблюдателей.

– Проверить оружие, – привычно приказал попаданец, – патронов в достатке?

– Да, сэр, – чуточку вразнобой отозвались ветераны.

– Двинули.

Доски, положенные в траншеях от весенней грязи, прогнили и попортились, заменить же их нечем. Ближе к передовой досок нет и в помине, под ногами хлюпающая грязь, пахнущая человеческими отходами.

Фокадан недовольно повёл носом, но это не его подчинённые, ругать солдат через голову командира нельзя. Просто взять на карандаш, да поставить пометочку для Зиверса, что данный индивидуум либо не имеет авторитета в батальоне и не может настоять на выполнении свих приказов, либо с соображалкой плохо.

Пригибаясь, а местами опускаясь на четвереньки или вовсе – неподобающе для офицера ползая на животе, Фокадан до самого вечера пробыл на переднем крае. Мундир покрылся глинистыми разводами и годится теперь разве что на пугало. Но есть и результаты.

– Похоже, вплавь будут перебираться, – доложил Фокадан вечером командующему, – у моста они скапливаются несколько демонстративно. По берегам же растительность изрядно поредела, причём это за последние дни произошло.

– Плоты? – Задумчиво переспросил Зиверс, – я тоже так думаю. Решительного штурма с этими вашими хитростями не выйдет, а вот ползучий, широким фронтом, вполне. Собственно, другого выхода у них нет.

– Посадить там отборных стрелков?

– Не всё так просто, полковник, – мрачновато ответил командующий, не замечая сигары, тлеющей у самых пальцев, – резерв Фалькенштейна стоит наготове, и как только мы сосредоточим все силы на отражении штурма со стороны реки, навалятся всей массой с другой стороны. А это ни много ни мало, а почти пятнадцать тысяч человек. Не бог весть какого качества – не пруссаки, а всякая мелочь, собранная едва ли не по роте с мелких княжеств. Только это и радует.

– Да уж, – вздохнул полковник, – как ни крути, а везде жопа.

Зиверс коротко хохотнул и предложил сигару. Алекс взял с благодарностью и закурил, проделав все необходимые манипуляции.

– Боюсь, что нас всё-таки отрежут от воды, – меланхолично сказал Фокадан, выпуская дым колечками, – не полностью, конечно, но городской водозабор под угрозой. Даже если и не подпустим пруссаков, всё-таки бои, трупы… Запасаться нужно водой. Впрочем, не страшно, до прихода русских должны продержаться.

Лицо генерал-лейтенанта скривилось в гримасе, лежащие на столе руки сжались на мгновение в кулаки.

– Русские пока подметают провинциальные прусские гарнизоны, стоящие на захваченных землях, захватывая и сжигая склады. – Холодно сказал командующий, сдерживая накатившие эмоции, – Не могу назвать эту тактику ошибочной, для войны на измор всё очень грамотно. Не вступая в серьёзные сражения, русские лишают противника боеприпасов, амуниции и провианта.

– Вот только нам от этого не легче, – подытожил Алекс, настроение которого стремительно испортилось.

Глава 28

Кольцо осады постепенно сокращается, пруссаки медленно, но верно продвигаются всё ближе к городу. Нехватка боеприпасов вынуждает осаждённых стрелять только наверняка, а отсутствие заградительного огня помогает вражеским солдатам отвоёвывать территорию.

Метр за метром захватывают они траншеи, форты и огневые точки у гарнизона. Противоборствующие стороны уже не разделяют сотни метров, порой траншеи осаждающих и осаждённых находятся на расстоянии менее двадцати шагов, а местами и соединяются.

В таких сквозных коридорах часты ожесточённые перестрелки и схватки на белом оружии. Рукопашные схватки стали нормой и вряд ли найдётся хоть один человек из числа осаждённых, за кем нет собственноручно заколотого или зарубленного врага.

К счастью для осаждённых, сильно изрытая местность не позволяет эффективно использовать большие массы солдат. В большинстве случаев знакомая местность, огромное количество потайных ходов и ловушек выручает, позволяя наваливаться на солдат Северогерманского Союза как минимум равными силами. Обычно удаётся реализовать локальное[1174]1174
  Свойственное только определенному месту, распространяющееся на узкую область; не выходящее за определенные пределы; местное.


[Закрыть] численное преимущество, наваливаясь на пруссаков в абсолютном большинстве.

Поначалу это спасало, но фон Фалькенштейн с самого начала организовал ползучую атаку в несколько смен, в результате чего атакующие всегда отдохнувшие, отоспавшие и здоровые. Осаждённым же приходится дневать и ночевать в окопах, ловя короткие моменты отдыха прямо в окопах, в весенней грязи.

Часто можно видеть, как люди спят, сидя на корточках, крепко обхватив винтовку и не реагируя на стрельбу и разрывы снарядов. Зато стоит раздастся подозрительному шороху со стороны вражеских траншей, как они вскидываются, готовые к бою.

Оборвались все до последней крайности, на иных солдатах мундиры больше напоминают одежды бомжей из-за изношенности и грязи. Грязны и люди, некогда помыться и постираться, а банно-прачечный комбинат, предложенный попаданцем, так и не заработал.

Командиры батальонов и полков сами заботятся о подчинённых в меру сил и разумений. Единственный батальон, который можно назвать сравнительно обихоженным, это Кельтика, потому как Фокадан наладил соответствующие службы сразу после прибытия в город.

Из-за действий вражеской артиллерии и засевшим почти вплотную метким стрелкам, не жалеющим патронов, сильно осложнилось сообщение между отдельными участками обороны и городом. Отряды с подкреплением ещё удаётся перебрасывать, но вот с едой и водой серьёзные проблемы.

Настоящего голода и жажды нет, но для людей, измученных хроническим недосыпом, ранениями и болезнями, это очень серьёзно. Особенно с учётом рукопашных.

Келтика раздёргана по участкам, её офицеры и сержанты исполняют роль экспертов, руководя работами по латанью дыр в обороне. Фокадан из-за этого приказа крепко поругался с Зиверсом, считая более уместным начать возведение новых укреплений непосредственно у городских стенах и в самом городе.

Увы, генерал-лейтенант посчитал неправильным вести настолько ожесточённые боевые действия. По его логике, если городу будут грозить слишком серьёзные разрушения, следует сдаться. Причины тому чисто экономические – город после войны придётся восстанавливать.

Алекс прекрасно понял логику, но по его мнению, человеческий фактор важнее. Удержат они оборону до подхода подкреплений, пруссакам не за что будет зацепиться. Соответственно, потерь среди наших солдат будет куда меньше. Большая кровь сейчас обернётся меньшей кровью чуть погодя. А экономика… кто её восстанавливать будет, если людей положить?

Спорили на повышенных тонах, но после слов Зиверса о эмигрантах, которые после победной для нас войны приедут в Австро-Венгрию, так что люди у нас будут, а казна ныне пустая! разговор прекратился. Вспылил тогда Фокадан не на шутку, с трудом сдержавшись от мата и вызова на дуэль. Доверительные отношения сошли в итоге на нет, став прохладно-официальными.

Полковник ныне мотается по участкам, выступая то в роли главного инженера, то политрука. Не сказать, что радует такая нагрузка, но делать нечего. Причём приходится совмещать всё это с работой при штабе, куда его регулярно дёргают как военного инженера.

Повышенные нагрузки привели к тому, что попаданец снова похудел, напоминая гончую в охотничий сезон. Впрочем, не он один, добрая половина офицеров и большая часть солдат близка к истощению.

* * *

Близкий разрыв снаряда заставил пригнуться. Реакция бессмысленная ввиду запоздалости, но нервы не отключить. Страха как такового нет, просто рефлексы заставляют реагировать тело на шум.

– Опять лезут, сэр, – устало доложил сержант Кельтики, Фокадану, шепелявя из-за недавно выбитых в рукопашной зубов. В Прибрежном Форте до прибытия полковника О,Майли оставался за старшего – офицеров выбило, а пополнение прислать не успели. Так что дельный сержант инженерных войск, успевший зарекомендовать себя в глазах австрийцев наилучшим образом, почти сутки руководил обороной и нужно сказать – очень успешно. Чтобы имперски настроенные австрийцы допустили над собой власть чужака, оный должен показать себя прямо-таки эпическим героем. О,Майли до эпического не дотягивает, но совсем чуть-чуть, воюет уже в третьей армии. Помимо Гражданской, успел послужить ещё и в британской, куда его насильно завербовали в возрасте шестнадцати лет.

Попаданец мысленно поставил в уме галочку – прекратить называть войну Севера и Юга войной Гражданской. Конфедераты считали каждый штат отдельным государством, как и было изначально. Так что и война для них никак не Гражданская, а война Севера и Юга, война за Свободу и так далее.

Выглянув в амбразуру, Фокадан озадаченно пробормотал:

– А это ещё что за хрень?

– Вроде как из Липпе-Детмольда[1175]1175
  Немецкое княжество, площадью аж в 1222 квадратных километра.


[Закрыть], – ответил О,Майли, прищурившись, – какие-то там дворцовые стрелки или ещё какая хрень. Парадные вояки, сэр.

– Хм…

Появившаяся было мысль с началом атаки ушла. Одетые в разноцветные мундиры, ходячие мишени неумело, но азартно лезли в рукопашную, картинно размахивая холодным оружием – как учили для парадов.

Алекс приник к винтовке, выбирая цель… выстрел! Голова вражеского офицера разлетелась, как гнилой арбуз. Ну да не редкое дело, калибр нонешних патронов прямо-таки устрашает.

Пошарив в подсумке, полковник не обнаружил боеприпасов. Со вздохом вытащил револьвер, три патрона осталось. Сабля из ножен, и вниз по приставной лестнице. За ним ссыпались и ординарец с адъютантом, привычно выстраиваясь в отлаженную ещё во время нью-йоркских беспорядков боевую тройку.

– Эйрин го бра!

Услышав боевой кличь и увидев командира с саблей, немногочисленные кельты Прибрежного воодушевились, ринувшись в атаку, увлекая за собой австрийцев.

– Эйрин го бра!

Тщательно дозируемое боевое безумие в крови, сабля в правой, револьвер в левой. Набегающего с винтовкой врага, передёргивающего затвором, встретила пуля из револьвера, попавшая в живот.

Походя добив его ударом клинка в горло, Алекс тут же отпустил револьвер, повисший на кожаном шнурке, а сам вцепился в винтовку, прижав её к плечу. Фланаган с саблей, и Конноли с винтовкой прикрывают, уверенно отбиваясь от врагов.

Выстрел, и одним врагом меньше. Ещё… курок щёлкает вхолостую. Быстро к убитому солдату, проверить подсумки. Есть! Выстрелы захлопали один за другим, подчинённые по примеру командира осваивали трофейное оружие, уничтожая врагов. Пьяных до изумления!

Атаку отбили, а потом ещё, ещё и ещё. Когда к вечеру пришло подкрепление, от всех защитников форта в живых осталось меньше пятидесяти человек.

* * *

– Капитуляция, – безжизненно озвучил Зиверс на совещании, – боеприпасов у нас не осталось, враги стоят у городских ворот. Иначе – штурм, отразить который мы не в силах, а после… сами знает, что бывает после штурма.

Офицеры знали, и пусть не слишком охотно, но согласились с командующим.

– Против, – жёстко сказал Фокадан, вставая со стула, – согласно договору между Австрией и Баварией, вы перестаёте быть моим командиром по оглашению капитуляции. Я буду пробиваться из города.

– Штыками? – С холодной вежливость спросил командующий, приподняв бровь.

– Если понадобится.

Раскланявшись, Алекс покинул штаб и тут же послал вестовых, собирая своих.

– Зиверс капитулировал, мы прорываемся, – деловито сказал он, не пытаясь играть в демократию. Может, не все офицеры были согласны, но спорить никто не стал. В конце концов, все они – высокомотивированные добровольцы, сражающиеся ради кельтской славы. А главное, здесь они пусть и косвенно, но воюют с англичанами!

– Баварцев надо оповестить, – флегматично сказал Фланаган с рукой на перевязи, – их здесь мало конечно, но может захотят с нами уйти.

Баварские части в Писеке представлены разрозненными взводами и ротами, попавшими в город до начала осады, и прикомандированными с её началом к австрийским частям. Солдаты Людвига сражались всё больше в других местах, так что и отстойники для потрёпанных частей у Баварии в иных городах.

В Писек попали те, чьи фронтовые дороги оказались чересчур извилистыми – части конной разведки, взвод егерей, интенданты. Их и было-то немного, а после боёв в осаждённом городе осталось немногим более батальона.

После начала осады объединять баварцев не стали, не с руки. Да и зачем сводить воедино солдат из разных родов войск? Толку-то от такой части.

Если бы среди баварцев нашёлся офицер чином от майора и выше, то да… Фокадан же не совсем баварец, так что вялая претензия на командование сборным баварским подразделением в своё время мягко отклонилась штабом Зиверса ссылками на законы и подзаконные акты. Настаивать попаданец не стал, не бог весть какая честь, да и брать на себя ответственность, выстраивая иерархическую лестницу с кадровыми офицерами чужого государства… к чертям такое счастье!

Поскольку после предложения капитуляции, пруссаки прекратили обстрел и ползучую атаку, декларировав перемирие на двадцать четыре часа, баварские офицеры оказались в городе, прибыв помыться и постираться перед событием.

– Долгих предисловий разводить не буду, – сходу сказал Фокадан, поздоровавшись с прибывшими, – мною принято решение пробивать из города силами батальона. Как старший по званию и должности офицер, временно представляющий Баварию, предлагаю присоединиться ко мне. Настаивать не буду, каждый решает сам.

– Просто помните, – добавил Фланаган, – русские уже в Германии, а сдаваться в плен, когда твоя сторона побеждает, это не по мне.

– Разрешите, мы посовещаемся, – попросил пожилой интендантский капитан, оглядев коллег.

– Пятнадцать минут. Давить не хочу, но в зависимости от количества от количества людей планы придётся корректировать.

Выйдя из помещения, Алекс закурил. Не то чтобы тянет, просто табак действует на него, наподобие кофеина, а спать хочется отчаянно. Бездумно затягиваясь, смотрел на темнеющее к ночи небо, облаками. В голове никаких мыслей, дзен[1176]1176
  Школа мистического созерцания, или учение о просветлении.


[Закрыть]…

– Господин полковник, – капитан Тилль вышел всего через пять минут, – наши мнения разделились. Трое из одиннадцати коллег считают должным принять капитуляцию, по разным причинам.

– Тем лучше, криво усмехнулся Алекс, отбрасывая окурок, – надеюсь, они не откажутся принять под своё крыло раненых и больных? Чудесно! Прошу всех капитулянтов удалиться, а боевых товарищей приглашаю остаться, проведём совещание.

Выждав, пока удалятся капитулянты, развернул карту с нанесёнными позициями своих и чужих, да не вообще, детально – где пруссаки стоят, а где всевозможные союзники.

– Как вы видите, господа, кольцо окружения вокруг города очень неравномерно, на чём и основан мой план. Пополнение фон Фалькенштейна прямо-таки воплощение немецкой пословицы Отбросов нет, есть резервы.

Послышались смешки офицеров, лица начали разглаживаться. План на глаза переставал казаться самоубийственным, становясь пусть и непростым, но вполне реальным.

– Как видите, в таких условиях прорыв из окружения становится возможным. Осталось только уточнить детали написать несколько сценариев на разные случаи.