Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Территория Конфедерации Южных Штатов, южные отроги Сьерра-Гранде. Вторник, 13/03/22 26:13

В Дымной долине мы отогрелись и немного привели себя в порядок, но на следующий день снова ныряем в пещеру и топаем сквозь пещерный мрак. В какой-то момент у меня не выдерживают мокасины – то ли передержал в горячей воде, то ли исходно они были не из самой прочной кожи… да и не очень годится сия индейская обувка на долгие переходы по острым камням.

Босиком я бы тут и трех шагов не проковылял; спасибо Беличу, помог. Ему «на прощание» тоже выделили пару мокасин, а серб ведь пока неходячий, вот и одолжил мне собственную обувку. До цивилизации дотяну, а там, на край, распотрошу второе потайное отделение и куплю нормальные боты, сотни экю на такое выше крыши.

А «цивилизация», теперь уже точно она, встречает нас вечером во вторник. До заката мы не успеваем, эту ночь придется провести в пещере. Но – уже наблюдая в каменный зев звездное небо, у нормального костра, вдыхая знакомый, резкий, сочный запах весенней саванны. Или прерии, в Техасе и Конфедерации предпочитают именовать основной пейзаж именно так.

А мы формально уже в Конфедерации. Специально уточняю у теньенте – точных координат «точки выхода» он мне, разумеется, не называет, да я и не прошу, однако это где-то в пределах трех часов от Бизоньего ручья, он же Баффало-крик, правый приток Рио-Гранде. На левом берегу которой начинается «Автономная территория Невада-и-Аризона» и мегаполис Нью-Рино, ну а здесь вокруг получается пока еще Дикси-ленд. Как раз те ненаселенные северные земли конфедератов, где порядок поддерживают только конвойщики на Северной дороге и «федеральная конница» вокруг оной.

И, при всей солидарности со здешней охраной правопорядка, я искренне надеюсь, что завтра мы им не попадемся. Слишком мало шансов у нас троих в такой переделке уцелеть, и еще меньше – потом что-то кому-то доказать…

Территория Конфедерации Южных Штатов, южные отроги Сьерра-Гранде. Среда, 14/03/22 02:58

Посреди ночи просыпаюсь от стрельбы. На рефлексах ныряю за скальный выступ, и уже потом начинаю разбираться, кто с кем и откуда.

Стреляют только боливийцы-часовые, ответного огня нет. Да и они уже работают не очередями, как в первые минуты, а редкими и уверенными одиночными. Потом и вовсе затихает. Несколько человек выскальзывают из пещеры под звездное небо, пара одиночных выстрелов – контроль? – дальше там слышна какая-то рабочая возня, и минут через десять четверо бойцов Свободной Революционной армии с довольным видом возвращаются, предъявив теньенте Кесаде несколько окровавленных свертков.

Вслушиваясь в переговоры латиносов, Крук с довольным видом сообщает:

– Завтракаем медвежатиной.

Хаким причмокивает:

– Жаль только, нормальной печки и посуды нету. Я б сам взялся, такое потушить бы, или хотя бы запечь…

– Да ладно, и так смолотим, – зеваю я.

…Рассвет мы встречаем уже сытыми и готовыми к выходу. Разумеется, крепко прожаренный шашлык из свежеубитого скального медведя слопали за милую душу, пуда полтора мяса (до начала готовки) на два десятка голодных мужуков – ушло и без выпивки. В момент.

Неудивительно, ведь с самого перехода от асьенды Рош-Нуар питались мы неизменным сухпаем, острое вяленое мясо да пресные сухари, ну и вода – холодная в дороге, горячая на привалах. Кофе, и тот закончился. Есть в таком дорожном рационе определенная снабженческая мудрость: позволяет экономить провизию, даже когда голодный – больше минимальной пайки не съешь, желудок не принимает…

Территория Конфедерации Южных Штатов, южные отроги Сьерра-Гранде, Бизоний ручей. Среда, 14/03/22 11:34

До петляющего среди холмов ручья добираемся часа четыре, и еще почти час разведчики искали скрытый на берегу острожек. Этакая помесь охотничьего домика с руинами дота, капитально-каменное и с явными следами пуль. Жить в таком неуютно, зато можно переночевать и выдержать обстрел.

Обстрел в нашем случае вроде не актуален, до ночевки тоже далековато, однако теньенте командует привал и отдых. Сидим, отдыхаем. Мы – отдыхаем, а кое-кто из боливийцев трудится в поте лица. Взбираются на утес над острожком, что-то колдуют у торчащей там елки – прямо скажем, пейзаж не с шишкинского полотна… Ветер, елка раскачивается, что-то на стволе поблескивает – ага, доходит до меня, как до того жирафа, там прикручена стационарная антенна. То есть теньенте кому-то отправляет сообщение по дальней связи. На его месте я бы запросил у «центра» попутку до Рино, чтобы не топать двести верст и мозолить глаза всем и вся, а спокойно их проехать, не выбиваясь из окружения.

Через час отдых завершается, топаем вдоль ручья на юг.

А еще через пару часов, у брода, встречаем две машины – большой тентованный пятнисто-рыжий грузовик из семейства амеровских пятитонок «эм-тридцать девять», и белый пикап «хайлюкс» с четырехдверной кабиной и аккуратно установленным в кузове ПКС на своем штатном станке. Само собой, имеется и «оператор ПК»…

…вспомнилось отчего-то, еще по институту; был у нас в группе один сразу после армии, и вот едем как-то в метро, а он на рекламку смотрит и удивленно так: а чего это на гражданке народ на пулеметчиков учат? Когда дошло, долго ржали, с тех пор «курсы операторов ПК» у нас иначе как «пулеметными» и не назывались…

Опознаемся со встречающими еще издалека, дабы обошлось без стрельбы, Кесада устраивается в кабине пикапа, а мы всем кагалом загружаемся в кузов американского шестиколесника. Рельеф совершенно не способствует быстрой и комфортной езде, но как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо топать. Тент у грузовика очень сильно не новый, вполне можно бы понаблюдать в дырку за окружающим пейзажем; лично мне – влом. Везут-то нас условно на восток, то бишь все-таки в направлении Нью-Рино, как с самого начала и предполагалось. Значит, все по плану, и лучше я поберегу силы и посплю…

Суверенная территория Невада-и-Аризона, г. Нью-Рино. Среда, 14/03/22 18:48

Будят меня энергичным потряхиванием за плечо. Грузовик уже стоит, народ уже выгружается. Вроде как прибыли.

– Ну, Влад, у тебя и нервы, – почти с восхищением говорит Хаким.

– А смысл заранее себя накручивать, – отмахиваюсь я. – Где ничего не можешь изменить, лучше расслабиться и плыть по течению. Здорово экономит силы, нервы и все на свете.

Выбираюсь из кузова, с хрустом потягиваюсь – даже полупустой, кузов армейского грузовика, мягко говоря, не пульмановский спальный вагон. Осматриваюсь, но взгляд натыкается только на заборы-ангары. Завезли в какую-то складскую зону, и уже там выпустили.

Крука перегружают на складные носилки на колесиках. Видать, уперли у заленточных парамедиков. Или уперли сразу бригаду парамедиков, как более полезное в хозяйстве приобретение? Все может быть, пожилой бодрячок и две смугло-знойные девицы при носилках имеют не только облачение в тонах недозрелого крыжовника, но и сноровку опытных медработников.

Кстати, насчет облачения. Боливийцы вокруг как-то резко утрачивают армейский «уставной» вид, многие вон уже и куртки поснимали, и разгрузки; винтовки пока оставили при себе, но явно готовы «сдать на хранение», и вообще ведут себя как на своей и глубоко мирной территории. Где пистолет на поясе просто деталь костюма «на всякий случай», а не повод открыть стрельбу. Хозяева мирной территории, на мой непрофессиональный взгляд, мордами лиц ничем от боливийцев не отличаются, только одеждой – никакого тебе туристическо-милитарного стиля: сплошные гавайки или блузы, легкие просторные брюки либо, реже, полноформатные летние костюмы, туфли-мокасины или сандалии. Пистолеты-револьверы у кого на виду, у кого скрыты под полой гавайки. Немало женщин – после аскетично-лагерной асьенды Рош-Нуар просто в глаза бросается, – в столь же легких платьях или шортах-маечках; оружие у некоторых видно, а у кого не видно, полагаю, отдыхает в сумочке, потому как типаж у барышень от оранжерейного далековат.

Через несколько минут мы с Хакимом остаемся на автостоянке не то чтобы одни, но у остальных как-то явно образовались свои дела, а нам никто ничего не сообщал. Впрочем, ненадолго: к нам подходит молодой латинос – красно-зеленая гавайка, длинные волосы в хвост, аккуратная эспаньолка и столь же аккуратный спортивный «глок» на поясе слева.

– Vamos, senores, – приглашающе указывает в сторону длинного краснокирпичного барака.

– Это значит «идем», – переводит Хаким.

– Да понял я, – киваю и следую за проводником.

Тот, поймав обмен репликами, вздергивает бровь и переходит на плохой «гостиничный» русский:

– Пожалустас сюдас. Вы отдыхать, потом делас дела. Я имяс Хезус.

Спрашиваю у этого тезки Иешуа ха-Нацри:

– Может, по-английски удобнее, Хезус?

– О, конечно же, сеньоры! – Вот английский у него нормальный, бытовой американский, не хуже моего. – От имени всей Маленькой Гаваны рад вас приветствовать – и надеюсь, ваше пребывание здесь окажется приятным.

Маленькая Гавана, значит. То есть мы находимся в гостях у кубинской мафии. Ну, на правах тех самых гостей, которые «кролики», понятное дело.

Что я об этой мафии знаю? Да ничего, по сути. «Пять семейств», «пять семейств», а внутреннюю кухню Нью-Рино знают только эти самые семейства, для туристов вопрос закрытый. Я лично тут и туристом-то никогда не бывал; теоретически мог узнать по службе, попадись мне в ГосСтате на проработку какой-нибудь вопрос по местным делам. Но – не попадался.

Про новоземельную кубинскую мафию слышал, про итальянскую слышал, а про армянскую, еврейскую и японскую даже сам слухи распускал для одного… проекта (отдельная история). Понятно, что раз боливийские революционеры вообще имеют дело с синдикатом Нью-Рино, кто-то в этом синдикате у них выступает «кровельным профсоюзом», почему бы и не кубинцы. Странность в другом: недавняя встреча «хозяев» и «гостей» – так, массаракш, не «под крышу» прибывают, а к родным и близким. В том смысле, что если кубинцы и мафия, то Свободная Революционная армия тоже. Причем не другая союзная – союзники сегодня вместе, а завтра, не поделив сферы прибыли, без зазрения совести режут друг другу глотки, – а как раз та же самая. Свои-други вернулись из дальней командировки, вот как это выглядит.

Зачем кубинской мафии понадобилась Боливия, глухой угол Латинского Союза? Без малейшего понятия. Но судя по оказанному людям Кесады приему, связь наличествует. Вроде как прибыли на отдых по ротации…

Ладно, будем посмотреть, что скажет «эль хефе», а вероятнее, кто-то из его вторых-третьих заместителей, не такая уж я великая птица, чтобы отрывать от неправедных дел самолично большого босса. Сейчас нас ведут вроде как «на отдых», почистить перышки и вообще, но придет время и для деловой беседы.

Суверенная территория Невада-и-Аризона, г. Нью-Рино. Среда, 14/03/22 20:44

Комнатушка у нас с Хакимом крохотная, шесть квадратов и две койки, этакое купе спального вагона. Но зато на этаже есть просторный вестибюль, он же комната отдыха, «в нумере» чистая постель, полотенца и иные мелкие бытовые радости, в конце коридора имеется теплый душ и прочие удобства, а на втором этаже – столовая «студенческого» типа. В смысле, бесплатная для обитателей служебного общежития, а поименовать сие заведение как-то иначе просто язык не поворачивается.

В общем, жить вполне можно.

Выход из этого скромного рая, правда, только «по пропускам». Вертушка и самый натуральный вахтер с «мини-узи» на боку: впускает всех, выпускает лишь по предъявлении какой-то карточки с печатью. Карточек таких нам, само собой, добряк Хезус не оставил.

Вымылись, перекусили, теперь сидим в комнате отдыха и расслабленно ждем. Все одно делать больше нечего.

Без четверти шесть появляется Хезус.

– Сеньоры, хорошая новость, – доверительно сообщает он, – все банки в нашем городе функционируют круглосуточно, поэтому финансовые вопросы вы можете решить уже сегодня.

– Карту не нарисуете? – спрашивает Хаким. – Я в Нью-Рино бывал, но вглубь Маленькой Гаваны ни разу не ходил, выбраться отсюда самостоятельно, боюсь, будет трудновато…

Хезус смеется.

– Конечно же, мы не оставим дорогих гостей блуждать в одиночестве. К банку вас проводят.

Тоже верно, гости мы дорогие: я кубинцам «стою» десять кусков, а Хаким все двадцать.

Хезус доставляет нас к автостоянке и указывает на длинный серебристый сарай – очертаниями вроде чуток приподнятый «субурбан», но фары у этого универсала другие, вместо эмблемы «шеви» проставлен логотип GMC, и на заднем крыле вязью выписано непонятное «veraneio». Небось лицензионная версия, да еще сборки третьего мира. Впрочем, оно не всегда в минус; на те же бразильянские «бандейранте» егеря ПРА нахвалиться не могут и уже все штатные «козлики» и «буханки» на них поменяли.

– Садитесь, пожалуйста. Сейчас еще люди подойдут, и поедем.

Внутри прохладно, спасибо встроенному мазгану, и весьма просторно – салон переделан под семиместный со здоровенным багажным отсеком. Крайнее сидение занимает Крук, вытянув ногу в багажник, рядом с ним плотный спик в белых брюках и сетчатой тенниске, с «кольтом» при бедре. Хезус садится следом за нами, а чуть погодя на водительское сидение проскальзывает мелкий пожилой живчик с чрезмерно, как по мне, массивными браслетами на обеих руках – серебро и бирюза. Через несколько минут, распространяя по салону аромат свежевыкуренной сигары, на переднее сидение рядом с водителем опускается рослый, текуче-плавный латинос в летнем бежевом костюме, на левой руке перстень-печатка старого золота, запонки и булавка в лацкане блестят каплями янтаря.

– Банк Ордена, Мигель, – приказывает он по-английски.

«Веранейо» сыто урчит и катит сперва по закоулкам Маленькой Гаваны, потом по хрусткому гравию центральных улиц. Минут пятнадцать, и мы на месте.

– Идемте, – так же коротко распоряжается он. – Начо, помоги.

– Si, senor Alejandro, – сидя, вытягивается в струнку Начо – наш сосед в сетчатой тенниске.

А названный сеньор Алехандро первым оказывается снаружи, поднимает заднюю дверь и извлекает оттуда инвалидную коляску – ту, где ноги можно вытянуть вперед. В данном случае одну ногу, что Крук и делает, с помощью Начо переместившись в коляску. Тот же Начо, аки медбрат, вкатывает серба в помещение орденского банка. Мы с Хакимом, Хезус и сеньор Алехандро идем следом.

Начо с Круком и нас с Хакимом банковский охранник со стандартным «шесть-три-пять» на плече удостаивает лишь беглого взгляда, но при появлении сеньора Алехандро зримо напрягается. То ли у него есть тревожная радиокнопка, то ли в тамбуре имеется скрытая камера и сигнал идет и к одному из менеджеров банка, но едва перед нами открывается внутренняя дверь, как подбегает секретутка – взбитые темные кудряшки и стрекозиные очки в пол-лица – и приглашает всю нашу компанию проследовать в кабинет мистера Петерса.

Кабинет никакой таблички на дверях не имеет, а внутри оказывается небольшим, мест на десяток, конференц-залом.

– Дон Алехандро, чем могу быть вам полезен? – поднимается, радушно раскинув руки, из большого офисного кресла большой банковский начальник. Действительно большой – чуть повыше меня и Алехандро, пудов этак восьми с половиной живого весу, лысый как колено и с младенчески-розовыми щеками. Хотя если присмотреться, видно, что банкиру уже под шестьдесят.

– Мне – пока ничем, – информирует лысого Петерса кубинец, – но вот у моих спутников имеются небольшие сложности, которые надо решить. Буду вам чрезвычайно признателен, если поможете это сделать без проволочек.

После такого вступления вопрос выдачи нам троим дубликатов утраченных Ай-Ди решается в течение нескольких минут. Свежеотпечатанные пластиковые карточки, еще теплые, приносит на подносе все та же кудрявая секретутка.

– Кому дальше куда? – интересуется Алехандро.

– Я, с вашего позволения, здесь же итоги и подобью, – говорит Хаким. – Наличные?

– Да, разумеется, – кивает Алехандро. – Мистер Петерс, какой кассой будет удобнее воспользоваться?

– Эжени, проводите наших гостей.

Пока одна «вип-касса» обслуживает Хакима, у меня рождается мысль, которую я тут же и проверяю, запросив в соседнем окошке «баланс по счету». Таковой мне и выдают: на счету один экю пятнадцать центов, А куда делась лежащая там резервная тысяча? Ага, согласно распечатке, «оплата товаров» через кассовый аппарат такой-то, отделение банка такое-то, сумма как раз тысяча двенадцать экю. Дата – без малого две недели назад, первое число третьего месяца… когда я пришел в себя на асьенде Рош-Нуар. Мысленно спорю сам с собой, что «отделение номер такой-то» располагается либо здесь в Нью-Рино, либо в славном чилийском городе Сан-Кристобаль, уточняю у операциониста и, естественно, выигрываю; именно о санкристобальском и идет речь. Ну все, расклад сошелся, урок понятен: зашли в магазин и оплатили товар с чужой, в смысле моей идекарты, продавец ведь не обязан следить за идентичностью морды покупателя и изображения на карточке – а банк, который потом оплачивает предъявленный чек, видит не покупателя, а продавца…

А Хаким, к моему немалому удивлению, спокойно получает на руки две «колоды» канареечно-желтых двухсоток, каковые и вручает Алехандро.

– В расчете, – наклоняет голову представитель кубинской мафии. – Хотите, отправляйтесь прямо отсюда куда вам будет угодно. Или можете подождать ваших знакомых.

– Подожду, если не возражаете, – ответствует узбек.

Выбираемся на улицу – банковский охранник просто-таки вздыхает от облегчения, ура, опасность миновала, – и Алехандро обращается к Круку:

– Сеньор Драган, вам бы я все-таки рекомендовал задержаться у нас в клинике. Бесплатно.

С чего такая щедрость, интересно? Для своих – да, во многих местах медицина условно-бесплатная (условно, потому как включена в городской налог), и то касается это «обычных услуг», сложные случаи и, к примеру, вызов «скорой» за город оплачиваются особо. Но это для своих, а для не имеющих местного гражданства, прописки или чего-то наподобие на врачебные услуги всегда идет «гостевой тариф».

Белич знает это не хуже меня, и отвечает:

– Сеньор Алехандро, прошу не считать это знаком недоверия, но меня учили, что все бесплатное обходится в итоге дороже честно оплаченного.

Кубинец широко улыбается.

– Полагаю, учили вас правильно. Нет, дело не только в гостеприимстве; у нас в данном вопросе имеется свой интерес.

Вот тут-то у меня вся мозаика и сходится. Нанофармацевтика Белой крысы – снадобья «Чингачгука», по поводу действия которых так недоумевал Крук – поставки компактного сверхдорогого «товара» с Рош-Нуар в Рино. Да, пробелы в картине есть, но главное читается. И я говорю в пространство:

– Wäre ich Du, ich würde «Ja» sagen. So und so, sie haben auf Deinen Gelenk ihren Medizine probieren[424]424
  «На твоем месте я бы сказал «да». Так и так, они на твоем суставе проверяют свое лекарство…» (нем.)


[Закрыть]…

Почему по-немецки? Потому как Крук язык Гете знает, Хаким – точно его не разумеет, а среди кубинцев все-таки вероятнее знание наречия русского, нежели немецкого.

Увы, но в данном случае теория вероятности не на моей стороне, поскольку Алехандро с глубоко ехидным видом сообщает:

– Die Arzneimittelnprüfung ist mit einem Gelenk nicht beschränkt. Wir brauchen die regular voll-körperliche Untersuchung auch[425]425
  «Теcтирование медпрепаратов одним суставом не ограничивается. Нам нужен также постоянный полный врачебный осмотр» (нем.).


[Закрыть].

Массаракш. Попался же очередной полиглот на нашу голову… Немецкий беглый, не «туристский»; акцент есть, но не сильнее моего.

– Влад, давайте сразу к делу, не возражаете? – переходит кубинец снова на английский. – Малыш Матео еще в дороге понял, что разговаривать с вами должен более подготовленный человек, только что вы подтвердили его вывод. Понятно, что у вас есть вопросы. Есть они и у нас.

Подтекст вполне понятен, и возражений у меня, раз ситуация сложилась именно так, нет. Обмен информацией обогащает обе стороны.

– Служебных сведений разглашать права не имею, а в остальном – пожалуйста. Но тогда с вас еще одна услуга в размере телефонного звонка в Демидовск.

– Договорились. Давайте тогда закроем финансовый вопрос и вернемся в Маленькую Гавану, такие беседы лучше вести на закрытой территории.

Суверенная территория Невада-и-Аризона, г. Нью-Рино. Среда, 14/03/22 22:32

Беседовать кубинские мафиози предпочитают в местечке довольно-таки оригинальном – в большом то ли складе, то ли ангаре, где оборудован неплохой пистолетный тир. Не армейский, спортивный – армейский утилитарный подход не предполагает работу из пистолета далее двадцати пяти метров, а тут все пятьдесят. Я лично в вопросе «рабочей дистанции» скорее согласен с армейцами, если мне понадобится стрелять дальше – возьмусь за карабин или автомат; но и «пистолетчиков» понять могу, уж если оружие способно поражать цель на таком расстоянии, стоит поучиться использовать его возможности. А уж бабахинг обыкновенный, сиречь стрельба исключительно для собственного удовольствия, и вовсе не нуждается в обосновании.

Да, конечно, у офисного конференц-зала или вип-кабинета для деловых бесед, какие есть во многих ресторанчиках что здесь, что на Старой Земле, есть определенные преимущества. Можно сосредоточиться исключительно на разговоре, ничто не отвлекает; обстановка тира этого плюса не имеет. Зато имеет другой: если даже условный противник ухитрился пробраться сюда и поставил прослушку, хрен она чего зафиксирует, близкой стрельбы никакому шпионскому микрофону не выдержать.

Стрельбу в меру сил обеспечивают все участники беседы, благо два открытых ящика «тренировочных» девятимиллиметровых боеприпасов специально стоят у стрелкового рубежа, заряжай-пали. Мне по такому поводу одолжили классический «чиж-семисьпятку», который явно в этом самом тире и живет; с попаданиями у меня средне, но виноват тут не пистолет. А уж до Алехандро мне как до Альфы Эридана раком, он из своего «флотского зига» аккуратными «двойками» выводит на мишени классический портрет Эрнесто Че Гевары анфас. Могу только позавидовать и глазомеру, и художественным способностям.

Еще в разговоре и истреблении боеприпаса участвуют «советник по внешним сношениям» Рубен – мелкий и невзрачный, но с непропорционально широкими ладонями и очень мощными запястьями, – и Гизела, плоская и ширококостная дама годков под сорок, с короткой, почти военной стрижкой; ее должности в местной мафии Алехандро не назвал. Рубен дырявит мишени из кольтовской вариации «золотой кубок» с двухрядным пятнадцатизарядным магазином; у Гизелы стандартная орденско-американская «беретта».

На мой вопрос о «чудо-лекарствах» Гизела, всадив три пули в верхний круг мишени, который голова, отвечает:

– Сами пока не знаем, Влад. Прошлая серия препаратов ускоряла обмен веществ, очень помогала при травмах и ранениях, но пациента нужно было держать в койке на особой диете. В этой поставщики обещают усиленный эффект, вплоть до регенерации нервной ткани и спинного мозга; если получится, сами понимаете, что произойдет с восстановительной медициной. За ленточкой переломы позвоночника хоть и лечат, но до последнего времени это требовало высочайшей квалификации хирурга, и процент успешных операций не очень велик.

Да уж. Понимаю, массаракш. А учитывая, что у Ордена имеются обратные «ворота», в Старом Свете за подобную панацею драть можно хоть по миллиону за дозу. Заплатят, и еще спасибо скажут.

Одно странно:

– А вы случайно не знаете, Гизела, почему исследования вообще ведутся на базе в глубинах Латинского Союза? У Ордена ведь и за ленточкой имеются свои фонды-предприятия, вполне могли задействовать пару фармлабораторий любого направления…

– Как вы понимаете, с нами орденские деятели не откровенничали. Мы и материал ведь не от них напрямую получаем, а через посредника. А с учетом статуса месье Берната дю Трамбле и здесь, и в Старом Свете… посреднику этому, если он даже захочет проболтаться, веры не будет.

Тоже правда. Ладно, у меня имеется собственная версия, пока в основу будущего отчета положу именно ее. Авось Крофт и прочие заинтересованные лица сочтут вопрос стоящим дополнительного исследования; если его вдруг снова поручат мне, узнаю больше. А нет – нет.

Удовлетворив мое любопытство, кубинцы начинают спрашивать сами.

– Значит, Влад, вы по нынешнему профилю штаб-аналитик, и трудитесь в статистическом управлении русского анклава, – подправляет Алехандро линию подбородка команданте Че. – Вот как штабной статистик, расскажите, пожалуйста: какие новоземельные анклавы имеют лучшие перспективы развития, и почему?

Пожимаю плечами:

– Вопрос такой обычно задают новопоселенцы, которые тут еще ничего не знают и мучаются, куда бы приткнуться; а вам-то зачем? вы вроде как по другому профилю…

– Надо, раз спрашиваем. У нас есть свои сведения, хотим сравнить с вашими.

– Ладно, оно в общем не секрет. Смотрите: пока Орден держит контроль всех заленточных поставок, лучше всего чувствуют себя Американские Соединенные Штаты, потому как хотя там вроде бы и есть свой президент, но последнее слово в сложных вопросах имеет не Абрахам Грей, а его советники с орденскими корочками. Исключая их – перспективу всегда будут иметь те, кто вложился в востребованное производство, а это испанцы с судостроением, немцы со стеклом, кирпичом и малой химией, ПРА с тяжпромом и нефтехимией, ну и валлийцы с конвертерной металлургией и углем. Наличие на территории полезных ископаемых – хороший задел для запуска производства, однако у тех же немцев таких ресурсов немного, а дела вполне крутятся. Конфедерация и Техас, а также, к примеру, такие представители Евросоюза, как итальянцы с французами на сегодняшний день живут богаче и крепче упомянутых русских и валлийцев, ибо не затягивали пояса для создания промышленных мощностей, однако в ближайшие лет пять-десять, если не поменяют стратегию, начнут проигрывать.

Гизела перезаряжает пистолет.

– Валлийцев вы упомянули, а что скажете о Британии в целом?

– По их островам у меня недостаточно данных, – отвечаю я. – Есть порты, есть инфраструктура для флота, есть грузоперевозки всего на свете по Большому заливу и восточному океанскому побережью, но то же самое имеют и другие. Сельское хозяйство и рыбная ловля на островах в изобилии, а о серьезных заводах-фабриках что-то не слышно, как и о значимых разработках природных ресурсов. И поскольку здесь не Старый Свет – сомневаюсь, чтобы производство было вынесено на юг, в Индию…

– Как охарактеризуете русских? – меняет тему Гизела.

Пожимаю плечами.

– Русская Конфедерация, как вы конечно же знаете, расколота надвое. Большая часть разрабатываемых полезных ископаемых и практически все производство сосредоточено в протекторате Русской Армии, и хотя на экспорт идет вроде бы немало товаров – нефтепродукты, металлоизделия, пластик – но и производство постоянно расширяется, одними экспортными прибылями такое не покрыть. Как Демидовск сводит дефицит бюджета, до сих пор не понимаю… Ну а рядом с ПРА есть протекторат Москвы; вот с ним картина достаточно четкая, живет багажом торговых связей московских дельцов, зачастую еще заленточных, а также транспортным портом Новой Одессы и крупномасштабным сельским хозяйством – излишки такового реализуют в ПРА и вроде бы в АСШ. Свои ресурсы если и есть, то не разрабатываются.

– Подробнее по американцам можете, Влад? – вставляет Алехандро.

– По которым?

– По всем трем, в любом порядке.

– Пожалуйста. АСШ, как я уже сказал, практически орденская креатура. Это их первый круг обороны, а заодно и источник человеческого ресурса, буде однажды Ордену потребуется сойти с посреднического Олимпа и заняться чем-то реальным. Пока подобных подвижек не заметно. Серьезной разработки природных ресурсов не отмечено. Экономически территория богата не так собственным производством, хотя есть и оно – судостроение, переработка русской и арабской нефти, – как орденскими тарифами на все заленточное, они для АСШ чуть ли не втрое ниже, чем для любых других импортеров. Соответственно за счет одной лишь перепродажи ввезенного как бы для себя тамошние посредники могут неплохо кушать.

Кубинцы переглядываются.

– Однако. Это что-то новенькое… – задумчиво говорит Гизела.

– Рад, что смог помочь. – В быстром темпе высаживаю магазин по трем мишеням вразброс. Ну, как и ожидалось: работа «навскидку» мне из любого ствола дается лучше, чем «полицейская» и, тем более, вдумчиво-спортивная. – Так, идем дальше. Техас. Заметной разработки природных ресурсов не ведется. Производства почти нет, разве что всякое там виски и консервы, ставка сделана на массовый мелкий сервис. Хозяева этих торгово-ремонтных лавочек получают приличный доход и быстро выбиваются в столпы местного общества на уровне городка-округа, и центральная власть им после этого становится не очень-то и нужна. Вместо державного монолита имеет место местечковый конгломерат, и центральная власть то ли не может, то ли не хочет менять ситуацию. При попытке надавить силой любой округ в двадцать минут поднимет собственное знамя, и соседи навряд ли воспрепятствуют.

Кубинцы снова переглядываются.

– Интересная трактовка, – это уже Рубен. – Вы полагаете, Техасу не устоять, развалится на части?

– Я полагаю, нынешний Техас держится вместе не усилиями центральной власти, а исключительно доброй волей самих техасцев. Им так удобнее. Пока власть не мешает, они ее признают…

Гизела задумчиво кладет пистолет на стол.

– Влад, скажите, пожалуйста, а почему в ваших выводах совсем не упомянуты религиозные факторы?

– А при чем тут религия? – удивляюсь я. – Молитвами людей не кормят.

– В Библии описано несколько случаев.

– Гизела, если вы человек искренне верующий, для вашего же блага эту тему лучше со мной не обсуждать. Если просто интересуетесь вне связи с основным вопросом, потом как-нибудь можем побеседовать… Тезисно: да, религия существует, и с точки зрения системного анализа является одним из социоформирующих факторов. Причем не религия как таковая, а ее приложение конкретными религиозными или псевдорелигиозными авторитетами в данном конкретном случае. Вон, в том же Техасе на берегу Мормонской есть городок Форт-Янг, назван в честь Льва Господня[426]426
  «Новый Моисей», «мормонский Моисей», «лев Господа» – прозвища Бригема Янга (1801-1877), персоны номер два в мормонском движении.


[Закрыть] и заселен понятно кем – однако почему-то тамошние «Эль-Ди-Эс»[427]427
  Latter day Saints (LDS), The Church of Jesus Christ of Latter day Saints – англ. «Церковь Иисуса Христа Святых последних дней»; официальное название религиозной организации мормонов. Считать таковую сектой или церковью – вопрос скорее политический.


[Закрыть], хотя и полагают свое вероучение единственно правильным, прекрасно сотрудничают с соседями из евангелистов, пресвитериан или кто они там…

– Ладно, – вступает Рубен, перезаряжая «золотой кубок», – религию обсудите потом. Что там дальше по основной теме?

– Конфедерация, кажется.

– Она самая, – соглашаюсь я, – Дикси-ленд, Конфедерация Южных Штатов. Большие вложения правительство делает в сельское хозяйство – приводит в порядок устье Большой реки, ирригация и прочее. Основной продукт экспорта – хлопок, материал хоть и полезный, однако в сравнении с девятнадцатым столетием уже не столь стратегически важный, «белым золотом» служить не может. Как и в Техасе, хватает мелких кустарей, способных сделать все на свете, но – штучно, поточных производств на территории не крутится. О разработках полезных ископаемых также не слышно. Для жизни прекрасное место, если климат устраивает, а вот для развития – нет.