Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава двенадцатая

– Нет, нет и ещё раз нет! – Алекс решительно отбивался от авторитетного мнения одного из старейшин труппы – Говарда Стерна, – ваше мнение ценное, но пьеса нетипичная, да и раньше следовало подходить! Кто мешал подойти неделю назад?

Говард, играющий благородных стариков, демонстративно обиделся, вскинув голову и резко развернувшись, на что Алексу плевать. Может, когда-то этот запойный алкаш и был настоящим актёром, но сейчас он держался скорее за счёт звучного голоса, львиной гривы седых волос с красивым серебряным оттенком и опыта. Впрочем, несмотря на весь опыт, роли у него по большей части эпизодические, ибо не следует алкоголь с кокаином мешать…

– Не просто так подходил, – материализовался рядом с портшезом Фред, – ничего конкретного сказать не могу, но знаешь, как это бывает. Вроде бы ничего особенного, но один слишком сильно улыбается, другой шепчется…

– Да ясно, – устало выдохнул попаданец, потирая отчаянно чешущийся, заживающий бок, – в заговорщиков играют. Могу сказать даже, ради чего. Хотят повернуть дело так, что либо моя пьеса прогорает, либо сверкает всеми гранями, но так, будто это они её вытянули.

Друг хохотнул нервно…

– То есть ты заранее знал?

– Догадывался.

– Мда… вот почему я роль втайне репетирую, в подвале у Мопси завываю.

– Театр, – выплюнул Алекс слово как ругательство, – труппа на кокаинистке Келли настояла, ещё пара мелочей… Вудфорт всё понимает, не дурак. Но тут дело такое, что он в любом случае в выигрыше.

– Как… а, ясно. Если ты справляешься сам, то у него появляется человек, на которого можно положиться. Заодно именно на тебе труппа будет пар выпускать, он в белом останется. Не выйдет, тогда на землю опустишься, начнёшь к мистеру Вудфорту не просто прислушиваться, а уроки брать, за учителя считать.

– Как-то так… Эй, на тросах! Небоскрёб плавней опускай!

Чистовой прогон спектакля дело нервное, Алекс впервые занимался им как режиссёр. В самодеятельности максимум как помощник выступал, исключительно потому, что должность эта одна из самых неблагодарных, желающих всегда мало. И Вудфорт, несмотря на формальное соавторство, ни хрена не помогает, интриган хренов.

* * *

Главный герой – немолодой священник, пытающийся нести в трущобы даже не столько Слово Божие, сколько утешение и помощь. Встречались среди протестантских проповедников и такие, причём немало. В оригинале это комиссар, но в САСШ несколько иные реалии…

Священник пытался наставлять свою грешную паству, но понимал, что в большинстве своём они не виноваты в совершаемых преступлениях.

– … пастор, – а ты пробовал прокормить детей, зарабатывая два цента в час[673]673
  Такой была ставка у портних, шивших бельё.


[Закрыть]? – Выплёвывает слова бывшая портниха, ставшая проституткой, – попробуй посмотреть в глаза голодным детям, а потом скажи мне о постыдной профессии.

Публика на галёрке улюлюкает одобрительно, формат пьесы позволяет этакое интерактивное участие, так что действие не страдает. Нищая галерка сама как будто становится соседями этой проститутки, невольно подслушавшими разговор и вмешавшимися в него.

– … жить честным трудом? – Оборванный мужчина смеётся, стоящие рядом оборванцы отпускают язвительные, но корректные замечания, – а ты пробовал?

– Да где ему!? – Визгливо комментирует пронзительный испитой голос с галёрки, – когда деньжата есть, можно и поумствовать о всяком. А когда ты работаешь так, что света белого не видишь, а всё едино кишки от голода сводит, и думаешь – самому поесть, потому как иначе работать не сможешь, аль детишек покормить, потому как они уже прозрачные от голода. А на всю семью не хватит. Вот тогда-то и призадумаешься о том, чтоб в переулке кого по лобешнику кастетом!

А это уже подготовленный актёр… пусть в театрах такое не принято, но идея из будущего оказалась как нельзя кстати. Всего-то двое актёришек ранга кушать подано на галёрке, а пьеса заиграла. Вон как встречают… да не только трущобники, но и публика побогаче сочувственно сморкается, особенно женщины – у половины глаза на мокром месте.

– … гражданин САСШ?! – Спустившийся с парохода эмигрант с немецким акцентом неверяще смотрит на таможенника, – вот так сразу? Марта, мы теперь граждане САСШ, самой великой страны мира! Как в солдаты?! Дети мои…

– Как гражданина, по призыву, – ехидно отвечает вербовщик, – пошли уже, трёхсотдолларовый человек[674]674
  От призыва можно было вполне официально откупиться за триста долларов, или нанять вместо себя солдата, заплатив ему. Так и родилось выражение «трёхсот долларовый человек».


[Закрыть]!

Проповеднику попадались на глаза проститутки, воры, бродяги, опустившиеся алкоголики. Он говорил с ними, пытаясь вернуть На путь истинный, но… За каждым стояла грустная история, типичная для трущоб Нью-Йорка – крушение всех надежд, невозможность прокормить семью и детей, безнадёжность.

Апофеозом стала встреча с беспризорниками, обитавшими на пустыре. Проповедник уже не пытался наставить их на пусть истинный, просто приносил еду и подержанные вещи. И вот он, ссутулившись, уходит в закат…

Фред, играющий главаря беспризорников, набранных среди детей работников театра, поднимается и начинает петь чуть ломким, но красивым тенором англоязычную версию песни.

Я начал жизнь в трущобах городских[675]675
  Текст песни Юрия Цейтлина, написан по мотивам фильма «Генералы песчаных карьеров» Холла Бартлета, снятого по книге «Капитаны песка» Жоржи Амаду.


[Закрыть], И добрых слов я не слыхал. Когда ласкали вы детей своих, Я есть хотел, я замерзал. Вы, увидав меня, не прячьте взгляд, Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват.

Стоящий рядом с Алексом за кулисами антрепренёр сказал раздражённо, жуя кончик сигары:

– Это что-то новенькое, в пьесе такого не было.

Попаданец пожал плечами…

– Часть труппы изначально саботировала[676]676
  Выполняли свои обязанности небрежно, скрыто противодействуя.


[Закрыть] пьесу, а Келли так скверно играла, что с самого начала ясно было – её нужно будет менять. Вот и заменил на Фреда.

– Это ясно, – отмахнулся мистер Вудфорт, – меня-то можно было в известность поставить?!

Бывший студент сделал виноватый вид, всячески показывая, что налажал исключительно от неопытности, и антрепренёр смягчился слегка. Ну не отвечать же ему, что Вудфорт с упоением поддерживал нездоровую атмосферу из-за каких-то своих целей? Это честно, но глупо… За что вы бросили меня, за что? Где мой очаг? Где мой ночлег? Не признаете вы мое родство, А я ваш брат, я человек. Вы вечно молитесь своим богам И ваши боги всё прощают вам.

Вытянувшаяся в струнку фигура Фреда со сжатыми кулаками, подсвеченная снизу, прямо-таки эпична. Он сейчас не играл, а жил.

Край небоскребов и роскошных вилл, Из окон бьет слепящий свет. Ах, если б мне хоть раз набраться сил, Вы б дали мне за все ответ. Откройте двери, люди, я ваш брат, Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват Вы знали ласки матерей родных, А я не знал, и лишь во сне, В моих виденьях детских, золотых Мать иногда являлась мне. Ах, мама, если б мне найти тебя, Была б не так горька судьба моя.

Галерка и часть приличных зрителей встретили окончание пьесы овациями, но были и такие, кто пробирался к выходу с поджатыми губами.

* * *

– Омерзительная пьеса о трущобной жизни, подстрекающая к бунту, – Фред с нервным весельем процитировал либеральную Нью-Йорк таймс.

– Обо мне?

– Ни слова, – ответил англичанин пару минут спустя, дочитав статью, – грязью поливают, но больше театр и мистера Вудфорта.

Друг снова зашуршал газетами…

– Ага! Вот демократическая[677]677
  Позиции демократов в Гражданской Войне были во многом близки позициям Конфедератов – даже президент Конфедерации Дэвис был членом Демократической партии. Во время Гражданской войны демократы разделились на сторонников Конфедерации и сторонников Линкольна, но в целом даже сторонники Линкольна не упускали возможность кинуть свой камень в республиканцев.


[Закрыть] New York Herald, что тут… Пьеса, обнажившая чувства… бла-бла… глупые красивости.

Алекс подавил усмешку, Фред стеснялся красивостей, особенно словесных. Даже прочитать вслух трогательный стишок ему неловко. Хотя если учесть, что пару раз попаданец наблюдал, как брутальный выходец из трущоб шмыгает носом и вытирает выступившие слёзы в такие вот моменты…

– Хорошо пишут, – подытожил он наконец, – тебя не слишком хвалят, больше мистера Вудфорта. Дескать, смелое решение, обнажившее проблемы нашего общества.

– Пусть, – отмахнулся немного задетый Кузнецов, – чего-то в этом роде я ожидал. Да в общем-то, они правы – это смелое решение мистера Вудфорта. Не решись он поставить такую пьесу, ничего бы не было.

– И поострее бывало, – возразил Фред горячо, – у нас половина пьес про Благородных бандитов.

– Примитив. Беспризорники, швеи по два цента в час и трёхсотдолларовые люди куда страшней – это о социальной несправедливости. Не о некоем бандите, а о Системе, с которой нужно что-то делать.

Алекс замер…

– Вот же дерьмо, – выругался он поражённо, – это получается, я теперь чуть ли не революционер?!

Не то чтобы он боялся политики… хотя боялся, чего себе-то врать!? Бунты и стачки в Нью-Йорке считались обычным делом. После начала Гражданской, промышленность Севера начала бурный рост, одновременно стартовала инфляция[678]678
  Прожиточный минимум в среднем по стране подорожал на 125 %, а зарплаты увеличились всего на 60 %. В крупнейших городах этот разрыв был еще больше. В Нью-Йорке пролетариат в среднем зарабатывал в 4 раза меньше, чем до войны.


[Закрыть]. И без того невысокая оплата рабочих превратилась в нечто смехотворное, оскорбительное на фоне сверхприбылей промышленников.

Не будешь отстаивать свои права, с голоду помрёшь… Так что всевозможные профсоюзы полны решимости, а жизнь политизирована до крайности. К удивлению попаданца, в Нью-Йорке живут самые настоящие марксисты[679]679
  В Нью-Йорке тех лет была огромная немецкая община, отсюда и марксизм. Для немцев тех лет Маркс был не чем-то абстрактным, а очень известным, политически активным философом, активно дискутировавшим в немецкой печати.


[Закрыть], пользующиеся большой популярностью. А ещё больше Алекс удивился, когда при поверхностном изучении этого явления понял – это какие-то другие марксисты[680]680
  Разновидностей марксизма очень много.


[Закрыть]… Кузнецов с почти своей пьесой с размаху вляпался в политику.

Первый выход из дома прошёл… неловко.

– Мааам! – Раздался истошный крик, – мистер Смит вышел, мистер Колон тоже!

Начался шум и галдёж, захлопали двери и окна, обитатели дома высыпали поддержать новоявленных кумиров. Вдобавок, молва почему-то приписала ранение Алекса неким наёмникам богачей, которым не понравилось, как Смит с Колоном рыскали по Нью-Йорку В поисках правды.

Услышав эту версию, парни переглянулись с диким видом, что по мнению жильцов, только подтверждало нелепую версию.

– А как тебе песня эта на ум пришла? – Шамкал древний старик у Фреда, держа его за рукав.

– Так вот, – неопределённо отвечал парень, мучительно краснея.

– … мистер Смит, а вы можете попросить за мою Аннабель, чтоб её в театру взяли?

– … да я завсегда, Фред, ты только скажи, – разорялся нетрезвый приказчик.

– Что б я ещё…, – только и смог произнести англичанин, когда они наконец оторвались от соседей. К их превеликому облегчению, таких сценок больше не было. Судя по всему, мега-звёздами парни стали исключительно для соседей, которых впечатлил сам факт, что добившиеся признания люди живут рядом.

На полпути к театру Бауэри Алекс смог разговорить друга.

– Ладно тебе, – неловко начал он. Фред глянул косо и промолчал, – если песня не моя, то какая разница, кто из нас станет автором? Настоящего автора нет в живых, имени его не помню, национальности тоже. Что её никто другой не слышал, гарантирую, а тебе надо хоть немного имя делать. Я вот пьесу, ты песню…

– Ты хоть пьесу сам, – пробурчал друг недовольно.

– Какое сам?! Компиляция обычная, просто начитан, потому легко получилось.

– Да почти все пьесы – компиляция, – отмахнулся Фред, немного поднатаскавшийся в театре специфических знаний, – всё равно ты писал. Хоть как-то… Не надо мне больше чужой славы, договорились?

– Договорились, – Кузнецов с облегчением пожал руку, – но если вдруг будет НАДО, ты обещаешь подумать. Ладно?

– Если ОЧЕНЬ, то обещаю, – скривился тот, – но вот… чтоб в известность меня поставить – ты автором стал… не надо больше.

Попаданец кивнул неловко, но о случившемся ничуть не жалел. Пусть и неудобно перед другом, но его нужно как-то… повышать в звании. Одно дело – актёр на эпизодических ролях, и совсем другое, если этот актёр ещё и сочиняет яркие песни. Честно это или не очень… но Фреда можно подтянуть на уровень повыше – туда, где другие гонорары и другие возможности.

На волне успеха пьесу Ваши боги ставили каждый день в течении почти двух недель. Публика в театре Бауэри ломилась, каждый раз аншлаг. Алекса и Фреда стали узнавать на улицах, а главное – гонорары выросли!

Фред отныне числился в основной, а не вспомогательной части труппы, получая за каждый выход в Богах по полтора доллара. Совсем немало за пусть и яркую, но всё-таки эпизодическую роль! Стало больше и других ролей, причём не кушать подано, а повыше.

Пусть у него не наблюдалось особого таланта, да и опыта маловато, но зато нет алкоголизма и пристрастия к кокаину, столь обычного в актёрской среде Нью-Йорка. Да и не только актёрской, кокаин на удивление дёшев и при этом хорошо вставлял, так что кокаинисты встречаются как среди богемы, так и среди нищих побирушек.

А талант… рядом попаданец, который и сам не великий актёром, но обладает квинтэссенцией[681]681
  Здесь – самое главное, самое важное, наиболее существенное, основная сущность, самая тонкая и чистая сущность, концентрированный экстракт.


[Закрыть] актёрского опыта за полтора века вперёд. Так что справлялись потихонечку, и всё бы хорошо… Но спектакль, и без того далеко неоднозначный, начали откровенно политизировать как сторонники, так и противники.

Достаточно проходной спектакль, держащийся по большей части на непривычных режиссёрских находках из будущего и запоминающейся песне, стал неким символом. И… Алексу стало страшно – сейчас перед ним появилась ВОЗМОЖНОСТЬ.

Сейчас он мучительно думал: приглашение в Коммунистический клуб, подписанное его основателями – Фридрихом Зорге и Иосифом Вейдемейером[682]682
  Реальные исторические личности, стоявшие у истоков марксизма в САСШ (США), социализма и профсоюзного движения.


[Закрыть]… стоит ли туда идти? Засветившись там, получает репутацию однозначно левого, социалиста. Опасная репутация в САСШ… Отказавшись придти, попаданец сливает свою славу самым бездарным образом. А второго шанса может и не появиться…

Глава тринадцатая

В Нижний Ист-Сайд, где и проводилось собрание Коммунистического клуба, стекалось много народа, выглядящего нетипично для небогатого, но достаточно приличного района.

– Многовато немчиков, – с ноткой раздражения сказал негромко Фред, перекинув зубочистку в уголок рта.

– Район-то немецкий, чего ты ожидал? Да и среди коммунистов немцев – чуть не половина, если не больше.

– Так-то оно так, – последовал неопределённый ответ, – но мигранты…

– А мы кто? – Ёрнически усмехнулся Алекс, поправляя на ходу щегольский цилиндр – очередной подарок, – я англосакс вообще сомнительный, да и у тебя предки явно из разных мест Европы.

– Не напоминай! – Хохотнул на глазах успокаивающийся Фред, уступая дорогу дородной немолодой матроне с целым выводком детворы, степенно плывущей по замощённому брусчаткой тротуару, – просто я считаю, что нам скорее что-то более американское нужно, а не АРС[683]683
  Американский Рабочий Союз, в котором состояли в основном мигранты. Организация предельно демократичная, принимавшая в свои ряды в том числе и негров. У многих американцев, даже склонявшихся к социализму, такая политика вызывала неприятие.


[Закрыть].

– Мы пока ни в какой Союз не вступили и не вступим, – отрезал Алекс, тут приподнимая головной убор и с сахарной улыбкой раскланиваясь со знакомым, – улыбаться будем всем, но следовать только своей выгоде.

Разговор часто прерывался, потому как народу в одном из микрорайонов, прозванного Маленькой Германией, многовато. Приходилось то уступать дорогу выводкам мамаш с детишками, то большим компаниям шумных работяг, пахнущих свежим алкоголем с самого утра. Долю хаоса добавляли и повозки, доставлявшие товар в многочисленные лавки.

По случаю воскресения и собрания Коммунистического клуба, который местными жителями воспринимался как свой, едва ли не домашний профсоюз, на улицах большая часть жителей. Значительная часть невольно подслушанных разговоров так или иначе касалась предстоящего собрания. Попаданцу ничуть не мешало, что большая часть обрывков фраз на немецком.

Район небогатый, но чистенький и сравнительно благополучный, хотя бывшему студенту он не слишком-то понравился. Вроде бы всё неплохо, но не лежит душа.

Пару раз уточнив дорогу, они подошли к большому зданию, украшенному причудливой, но безвкусной лепниной, в котором сняли помещение коммунисты. Достаточно типичное здание из тех, что сдаются в аренду под собрания, свадьбы или иные мероприятия.

Здесь их уже ждали как почётных гостей.

– Герр Смит, – пророкотал неожиданным басом тщедушный мужичок в тирольской шляпе, приподнимая оную, – герр Колон.

Дальше он начал проговаривать пункты предстоящего мероприятия на плохом английском.

– Не утруждайтесь, – прервал его Алекс на немецком. Тиролец просиял и перешёл на хох-дойч[684]684
  Один из наиболее распространённых диалектов немецкого, понятных большинству немцев. Вопрос понимания между немцами разных регионов и сегодня стоит достаточно остро – диалекты отличаются порой больше, чем русский от чешского или польского. Вроде бы есть общий фундамент, и удаётся понимать смысл, но поговорить на серьёзные темы получается не всегда. В 19 веке проблема стояла ещё острей – процесс объединения Германии был в самом разгаре, а диалектов существовало (и существует) порядка 250.


[Закрыть] с отчётливым тирольским акцентом.

– Вы из наших?! – Вплёл он вопрос.

– Чуть-чуть, – улыбнулся Алекс. Почему бы и не сделать людям приятно, если тебе лично это ничего не стоит? Дальше он повторил всё ту же историю о немецком предке, что и миссис Швепс. Тиролец покивал сочувственно и Алекс окончательно перешёл для него в разряд цивилизованных людей.

– Мистер Колон тоже, – поспешил добавить попаданец, – схожая история, только несколько более печальная – даже языка не знает.

– О! – Немец сентиментально похлопал Фреда по плечу, для чего ему пришлось встать на цыпочки, – ничего, ничего… Может, хоть дети…

Как почётным гостям, им предоставили сидячие места в первом ряду, на что Фред облегчённо выдохнул, он отчаянно боялся попасть в президиум собрания.

– Весь цвет, – пробормотал Алекс, оглядывая президиум. Иосиф Вейдемейер, Фридрих Зорге, Адольф Дуэ, ещё с десяток немецких и десятка два англосаксонских профсоюзных деятелей. В первых рядах сидели деятели помельче, ну а зал заполняли делегаты от вовсе уж мелких профсоюзов.

Народ по большей части простой, из работяг. Но хватало и таких как Алекс с Фредом – в сюртуках и цилиндрах. Все или почти все они знакомы друг с другом хотя бы шапочно, так что по залу, рассчитанному на триста мест, шёл гул. Профсоюзные деятели переговаривались и перекрикивались, обменивались сплетнями и последними новостями. Толпа воняла луком и чесноком, выпивкой и табаком, одеколоном и бриолином.[685]685
  Средство для фиксации и укладки волос, очень популярное в то время. Нередко с ароматическими добавками. Представляло собой восковидную смесь.


[Закрыть]

И тут кто-то опознал актёров…

– … польщён знакомством с вами, – ответно раскланивался Алекс, рядом что-то похожее бубнил Фред.

– … ваш талант…

– … что вы, что вы! Рабочие – вот соль Земли, – рассыпался в ответных комплиментах попаданец. Причём комплименты в общем-то искренние, он считал людей дела настоящей солью земли, будь то работяги, земледельцы или инженеры.

Актёры же и прочие парикмахеры… когда очень давно Алекс задумался: что будет, если неведомый вирус выкосит представителей профессионального шоу-бизнеса? Да в общем-то ничего… в самодеятельности полным-полно талантливых людей, через пару-тройку лет театры и эстрада почти не будут отличаться от привычных.

За исключением балеты и оперы, Искусство не заметит потери бойцов. Скорее наоборот… по крайней мере, моральный климат в шоу-бизнесе станет куда как здоровее.

А вот если вдруг вымрут технари… тех же медиков-любителей полно, вот только лечиться у них как-то не тянет. Ну а понятия физик-любитель и вовсе абсурдно.

В этом нет никакого самоуничижения, к актёрской профессии попаданец относился исключительно как к способу заработать денег. Если вдруг предложат заняться, к примеру, торговлей – бросит без раздумий. Актёрские и режиссёрские амбиции в нём присутствовали, но исключительно на уровне Если за что-то берёшься, делай это хорошо.

Наконец президиум заполнился и председательствующий Зорге постучал молотком. Стучать пришлось долго, понятия о дисциплине у делегатов оказались самые зачаточные. Так что вскоре члены президиума принялись орать. Такое поведение понятно и делегаты успокоились, рассевшись на своих местах, продолжая переговариваться через головы.

Неожиданно оказалось, что в зале находятся посторонние, в основном местные активисты, которым не хватило авторитета для становления делегатом. Но пришли и жёны, дети из тех, что постарше. Прогонять не стали, отнеслись как к привычному злу. В итоге люди стояли в проходах, довольно тесно – по прикидкам Алекса, любопытствующих набралось немногим меньше, чем официальных профсоюзников.

– Гха! – Зорге громогласно прокашлялся и начал:

– На повестке дня стоит прежде всего вопрос борьбы за свои права. Ни для кого не секрет, что Гражданская Война очень крепко стимулировала промышленность северных штатов и доходы фабрикантов выросли в разы. При этом доходы рабочих упали почти в четыре раза – как из-за взлетевшей инфляции, так и из-за поставки дешёвой рабочей силы, в основном из чернокожих и ирландцев.

– Ирландцы на одном картофеле живут, – прозвучал крик из зала, – их можно нанять дешевле, чем негров! И хрен ты им объяснишь про солидарность!

– Солидарность!? – В задних рядах вскочил явный ирландец, – после картофельного голода[686]686
  Он же «Великий голод» 1845–1849 гг. За эти годы Ирландия потеряла от 20 % до 25 % по разным оценкам. В основном люди умирали от голода и сопутствующих эпидемий, но очень многие уезжали в САСШ. В то время ирландцы были убеждены (а в наше время многие историки склоняются к такой же версии), что эпидемия фитофтороза, вызвавшая неурожай картофеля (которым по большей части питались ирландцы) была вызвана искусственно.


[Закрыть] нашим возвращаться некуда! А ещё могу напомнить, что к ирландцам власти относятся намного более жестоко. Хуже, чем к неграм![687]687
  Именно так и было в РИ, ирландцев англосаксы вполне официально называли «белыми неграми». А поскольку они фактически не отличались от «нормальных белых», этот факт вызывал повышенное раздражение.


[Закрыть] Там, где англосаксов и немцев увещевают, уговаривая разойтись, в ирландцев сразу стреляют! И в тюрьмы кидают по малейшему подозрению, дела даже не пытаются фабриковать!

Загомонили, зашумели… успокоить делегатов удалось не сразу. Коммунисты в президиуме призвали плотнее сплотить ряды, не обращая внимания на национальные и расовые отличия, но судя по нервному смеху ирландских делегатов, в это никто не верил.

– Клин вбивают, – прошептал наклонившись Фред, – не эти, понятно дело, а заводчики. Отдельно ирландцы, отдельно немцы. Но и немцы тоже… вроде как интернационалисты на словах, но очень уж упорно гнут свою, немецкую линию.

– Землячества, – так же негромко ответил Алекс.

Глаза друга горели, англичанин воспринимал происходящее, как нечто увлекательное. Попаданец же… вот никак ему не удавалось начать воспринимать всё это серьёзно. Из уроков истории, интернета и ТВ он смутно помнил, что рабочее движение зародилось в Америке, и… на этом всё.

Особого интереса нет – так, желание разобраться, что же такое современный марксизм, профсоюзное движение и… можно ли при этом получить какую-то выгоду лично для себя?

Цинично … вот только в нём опять проснулось то отстранённое состояние, когда люди вокруг не воспринимались людьми. Манекены, исторические персонажи, материализованные призраки… кто угодно, но не люди.

Опять начали давить воспоминания о родных и друзьях, загнанные вглубь. В глазах появилось выражение глубокой тоски, выраженной настолько явно, что это заметили в президиуме. Впрочем, что там заметили и каковы последствия, он узнает потом…

Перешли к вопросу призыва…

– Мистер Смит, можете ли вы что-то сказать по этому поводу, – задал Дуэ неожиданный вопрос.

– Это война богатых, в которой сражаются бедные, – ответил Алекс, встав с места. Едкую реплику оценили, одобрительно хлопая и свистя. Попаданец молча раскланялся с залом и сел, толкать речи нет никакого желания.

Брякнешь ещё что-то… Одно дело, озвучить мысль, витающую в воздухе и поддерживаемую так или иначе большинством. Длинные же речи опасны тем, что легко войти в раж – по крайней мере, такую особенность бывший студент знал за собой.

Тему призыва обсуждали недолго и сошлись на том, что он Не по совести.

– Ежели хотят воевать за справедливость, так пусть и воюют те, кто считает эту войну такой, – встал один из ирландских делегатов, – мы её такой не считаем.

– Война за отмену рабства всегда справедлива, – перебил его Зорге.

– Да? Почему тогда рабство отменили только в Южных Штатах[688]688
  Изначально Гражданская Война в САСШ (США) не имела ничего общего с отменой рабства. Причина была чисто экономическая – промышленника Севера вступили в сговор, покупая сельскохозяйственную продукцию Юга дешевле реальной стоимости. Одновременно они накручивали цены на промышленные товары, поставляемые на Юг. Продавать же свои товары куда-либо ещё (как и покупать) южане фактически не могли из-за таможенных барьеров. Существование рабства было формальным поводом для войны – так, отменил его Линкольн только в 1863 году, причём только в Южных Штатах, вопрос рабства на Севере был отложен до конца войны.


[Закрыть]? – С явной иронией спросил ирландец, – или это совсем другое дело?

– Другое, – невозмутимо парировал Зорге, – мы прекрасно понимаем, что Линкольн далёк от идеалов человеколюбия, но он вынужден идти в правильном направлении. Медленней, чем хотелось бы всем нам, но в целом его Республиканскую партию можно назвать наиболее отвечающей интересам рабочего класса.

– Мистер Зорге, – с трудом сдерживая гнев, начал ирландец, – я понимаю, что вы мыслите стратегически – даже не на годы, а на десятилетия вперёд! Но что нам делать сейчас? Как кормить детей? Именно Республиканская партия Линкольна ведёт войну, на которую объявили призыв всех, кто не способен заплатить триста долларов[689]689
  Считается, что воевали в Гражданской Войне по большей части добровольцы, а количество призывников было незначительным. Но как обычно в историографии САСШ (США), есть много фактов, противоречащим этим утверждениям.


[Закрыть]. Промышленники Севера, почти поголовно состоящие в Республиканской партии или поддерживающие её, наживаются, а мы… Да что я буду говорить!? Все присутствующим хорошо известно, что доходы фабрикантов после начала войны выросли многократно, а доходы рабочих – упали почти в четыре раза!

В зале раздался одобрительный гул, ирландцы и немногочисленные присутствующие здесь англосаксы поддержали выступление. Немцы же по большей части встали на сторону Зорге.

– Тишина! Тишина в зале!

Сломав молоток и сорвав горло, членам президиума всё-таки удалось успокоить зал.

– Хорошо, мистер О'Брайан, – обратился к выступавшему Дуэ, – что вы предлагаете?

– Идти своим путём, что же ещё?

Ирландец развёл руками и огляделся – дескать, ну все вы слушали, какой глупый вопрос. Алекс невольно восхитился – мужчина держал толпу мастерски, на уровне Жириновского, только без эпатажа последнего.

– Конкретней, – не сдавался Дуэ.

– Конкретней? Хорошо… Почему мы должны поддерживать республиканцев? Потому, что Линкольн в перспективе более прогрессивный политик? Может, пора начинать отстаивать собственные интересы здесь и сейчас, без оглядки на далёкую перспективу? Если всё время глядеть вдаль, можно просмотреть происходящее у себя под носом. Лицо О'Брайена приняло неожиданно ехидное выражение, и он процитировал, прикрыв глаза:

– Горизонт – это воображаемая линия, в которой небо соединяется с землей и которая удаляется от нас по мере того как мы пытаемся к ней приблизиться. Может, пора сосредоточиться на Здесь и Сейчас?

– Политическая воля, выражаемая неуклонно и последовательно, принесёт много больше, чем рывки за сиюминутными интересами, – отчеканил Вейдемейер холодно и непримиримо, глядя на оппонента сощуренными глазами.

– Так вам в Большую Политику хочется играть, – протянул ирландец, – масштаб подавай… Спорить не буду, дело нужное. Но вот что нам делать сейчас?

Прения оказались интересными, Алекс и не ожидал, что политика может быть такой захватывающей. Он осознавал, что это скорее из-за нехватки зрелищ, особенно болезненного для человека из двадцать первого века. Сказывалась и сопричастность к чему-то серьёзному.

Фред и вовсе аж горел, для него выступления делегатов актуальны. Выходец из трущоб постоянно сталкивался с несправедливостью мира, а тут люди, которые пытаются бороться с этим!

Выйдя из помещения, парни отошли в сторонку и… быстро стряхнули с себя азарт сопричастности, понимающе переглянувшись.

– Мистер Смит, – Алекс повернулся на звук девичьего голоса, удивительно мелодичного. Перед ним стояла очаровательная девушка лет шестнадцати. Округлое лицо с маленьким аккуратным носиком, затенённые длиннющими тёмными ресницами большие серые глаза, и рыжеватые волосы – типичная ирландка, только что очень хорошенькая. И какая-то… славная.

– Я Лира О'Брайен, мой отец выступал сегодня, с гордостью за родителя сказала она, – как вам наше собрание? Вы ведь ещё придёте?

– Да, – Алекс закивал, не отрывая взгляда от засмущавшейся девушки, – обязательно приду.

Короткая беседа быстро прервалась потоком выходящих из здания людей и Алекс приподнял цилиндр, прощаясь с девушкой.

Идя к конке, он несколько раз оглянулся, пытаясь поймать девушку взглядом. Но толпа надёжно скрывала её, и Кузнецов пару раз споткнулся о выбоины в мостовой, не упав только потому, что его подхватывал Фред.

– Какие у неё глаза, – мечтательно сказал парень, – ты видел, Фред?!