Текст книги ""Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 37

Берлин взломали неделю спустя после начала осады, бои ныне проходят непосредственно в городе. Союзная армия под началом Черняева превосходит защитников столицы как качественно, так и количественно – если не считать ополченцев.

В обороне они могут быть опасней ветеранов, особенно если ведутся бои в родном городе. Знание местности, привычка взаимодействовать с соседями и тактика роя, когда мелкие подразделения действуют по сути сами по себе. Выстрел из окна мансарды или окошка полуподвала, сброшенный на вражеских солдат массивный цветочный горшок с крыши. Если не зарываться, ввязываясь в бои и заранее подыскивая пути отступления, можно наносить удары, оставаясь по большей части безнаказанными.

Так было не раз, но не сейчас. Черняев вместе с герцогом Тешинским, Луитпольдом и прочими командующими союзных войск, приняли решение беречь солдат, а не город и не жителей. Решение сомнительное с точки зрения морали, но военный комендант Берлина, оставленный Вильгельмом, пообещал превратить город в нерушимую крепость, поставить под ружьё всех мужчин и женщин, способных держать оружие.

Обещание комендант сдержал и выставил на передовые позиции всех, кого только можно, опустошив арсенал и реквизировав охотничье оружие у тех, кто по возрасту или здоровью не годился в ополчение. Артиллерия перемешала защитников с землёй.

Колоссальная, почти десятикратная разница в артиллерии позволяет уничтожать любые укрепления, не боясь контрбатарейной борьбы. А наличие трофейных снарядов и взрывчатки – не экономить на стрельбе. Солдаты идут, планомерно зачищая квартал за кварталом, не рискуя понапрасну. Как только появляются хотя бы намёки на серьёзное сопротивление, в дело вступают артиллеристы и сапёры, расчищая путь пехоте.

Снаряды и взрывчатка разворотили большую часть достопримечательностей прусской столицы, волею короля и коменданта превращённых в импровизированные крепости. Пейзаж страшненький.

– Если меня спросят потом, чем мне запомнился штурм Берлина, – хрипло сказал попаданец заму, – то скажу, что пылью, шумом и постоянной головной болью.

Майор кивнул, отплёвываясь от пыли – занятие безнадёжное, постоянные взрывы делали своё дело и цементно-кирпичная взвесь висит в воздухе, не желая оседать. Видимость из-за столь специфического тумана самая скверная, не более полусотни метров.

– Я бы добавил – запахом сгоревшего пороха и солдатского пота, – сказал Даффи едко, – чтоб этого Вильгельма подняло да расплющило!

Не слушая замысловатую ругань заместителя, Фокадан снова оценил расположение взрывчатки и кивнул наконец сапёрам.

– Отходим, – негромко сказал он, и команду тут же продублировали сержанты. Сапёры разбежались из-под стен королевской резиденции. Из окон дворца посыпались защитники, пытаясь как-то убрать взрывчатку, но лучшие стрелки полка пресекли эти попытки. Минуту спустя раздался глухой взрыв, от которого качнулась земля, колыхнувшись волной.

Дворец начал гулко оседать, подломившись у основания. Дрогнула земля и несколько тысяч людей оказались погребены под рухнувшими стенами и перекрытиями. Не все из них погибнут, но вести подсчёты, откровенно говоря, не тянет. Как и спасать.

В боях за Берлин Кельтика положила никак не меньше трёх тысяч вражеских солдат и едва ли не впятеро больше ополченцев, по большей части вот такими вот инженерными методами. По оценке Алекса, полк проявил себя как одна из лучших частей союзных войск. Впрочем, другие могут оценивать их работу иначе. Но как бы то ни было, ирландцы снова подтвердили свою репутацию, как лучшие солдаты Европы[1229]1229
  ГГ пристрастен, привыкнув отождествлять себя с кельтами. Но ирландцы (кельты вообще) и правда показывали себя прекрасными солдатами в европейских войнах.


[Закрыть].

– Всё, наша задача здесь выполнена, – устало сказал Фокадан полковнику русских егерей, чьё имя из-за контузии никак не мог запомнить.

– Спасибо, полковник, – русский молодцевато отдал честь и принялся бодро отдавать приказы подчинённым. Вот так это у него получается? Видно же, что чувствует себя ещё гаже, чем Фокадан, а поди ж ты, молодцом держится. По всему видно – ещё три дня без сна может вот так вот. Силён русский… даже если он татарин.

Егеря, рассыпавшись по окрестностям, действуют вполне достойно, но попаданец снова почувствовал смесь гордости и досады. Его инженерный полк смог бы делать всё это ничуть не хуже. Гордость за себя и своих солдат и досада за подготовленных конвейерным методом русских солдат. Есть ведь в Российской Империи прекрасные солдаты, взять хотя бы баклановцев.

Почему же при подготовке солдат не учитывается их опыт!? Опыт войны в Северной Америке? Почему уже вроде как подготовленные солдаты, попав на Кавказ, проходят переподготовку фактически заново?

Русские офицеры в большинстве своём прекрасно понимают, что солдат нужно учить иначе, с учётом современных реалий войны, а не времён Наполеона Бонапарта. Но не могут – неповоротливое военное министерство бдит. Нужно учить как положено, а не как правильно.

* * *

Сдружившись с Фокаданом и убедившись в его способности держать язык за зубами, капитан Сергеев время от времени расслаблялся в компании попаданца. Всегда чопорный и застёгнутый на все пуговицы как буквально, так и фигурально, в лице Алекса военный атташе нашёл себе жилетку.

– Могу я иногда поплакаться? – Со смешком говорил он об исповедях, – батюшки-то здесь нет, да если бы и был, то окромя грехов пьянства и прелюбодеяния каяться всё равно не буду. Чиновник, он и есть чиновник – донесёт[1230]1230
  Пётр Первый, уничтожив патриарший престол как явление, обязал священников доносить о крамоле, которую толковали достаточно широко. Барабанили вовсю… В результате, значительная часть населения относилась к православным священнослужителям, как к чиновникам. По факту, они таковыми и являлись, подчиняясь Священному Синоду (в котором руководили миряне) и получая жалование от государства. Показателен тот факт, что когда после Революции отменили обязательное (!) посещение церкви и исповедь, количество прихожан сразу же упало более чем в десять раз.


[Закрыть], случись что серьёзное. Даже если не слово в слово, то пометочку о неблагонадёжности поставит.

Фокадан покивал понимающе, наполняя рюмки и ничего не говоря. Он уже знал о некоторых фактиках из российской действительности девятнадцатого века. Так, огромное количество православных фактически неверующие, а ещё большее число является тайными староверами[1231]1231
  За выход из православия вплоть до начала 20-го века полагалась каторга – по закону.


[Закрыть] или как минимум сочувствующими.

– Солдаты умеют браво маршировать, бодро орать на словесности[1232]1232
  Значительная часть рекрутов была неграмотной, потому для них ввели уроки словесности – ядрёной смеси уроков грамматики, литературы, истории, географии и устава. Этакий ликбез с упором на зомбирование, составленный с расчетом на умственно отсталого.


[Закрыть] заученные фразы и есть глазами начальство, – кривясь после рюмки, сказал Сергеев, – уф, хорошо пошла…

– Дам с дюжину бутылок, – кивнул Фокадан, – отложил уже.

– Следующей по важности солдатской задачей признанно содержание в порядке полкового хозяйства, – продолжил атташе, – Непосредственно военное дело считается маловажным, командиры полков в большинстве своём всеми силами избегали стрельб и марш-бросков, проводя их разве что на бумаге.

– Экономия, – протянул попаданец, – полковую казну берегут.

– В свою пользу берегут! – тихо, но очень выразительно прошипел русский, – назначение на полк добрая половина офицеров считает законной возможностью прирастить капиталец к пенсии. Даже не скрываются, сволочи… А случись война, так солдат переучивают срочно, расплачиваясь кровью мужичья за собственное воровство.

* * *

– Отходим назад, – скомандовал Даффи и кельты потянулись на уже отбитые от врага улицы – отдыхать. Воюют они волнами, не давая пруссакам передышки и отходя по мере усталости или накопившихся потерь. Остатки вбитого дурными фильмами воспитания твердят иногда попаданцу, что должен рвануться туда, где пули, помогать своим любой ценой, непременно героически превозмогая. Ничего, справляется с наваждением.

– Всё сделано, сэр, – негромко сказал Галлахер, – картины упаковали так, как вы и велели. Они и правда такие дорогие, сэр?

– Всё это столовое серебро в солдатских ранцах наших ребят, не стоит сотой доли картин, – хмыкнул Фокадан, отвинчивая от фляжки колпачок, – Деньги, понятное дело, не сразу придут, но всё через ИРА делается, надёжно.

– Только вот время, сэр, – тяжело вздохнул сержант, – с серебришком попроще.

– Попроще, – согласился негромко полковник, – да и пойдёт оно напрямую, а не нужды ИРА. Так оно понятней, конечно. Только вот на какие шиши мы школы строим, не задумывался? Пожертвования, оно конечно хорошо, но много ли у нас богачей? Я, Патрик, да ещё два десятка парней. И богачи мы только по сравнению с большинством ирландцев. Если с теми же Морганами сравнивать, так даже после упадка экономики в САСШ, они нас могут оптом купить, раз этак десять.

– Я понимаю, сэр, – серьёзно сказала Галлахер, – будь кто другой, так может и засомневался, а так все ирландцы помнят, что от всех ваших изобретений и книг доля для ИРА капает, да не самая малая. Просто… серьёзно два-три года ждать нужно? Это чтоб не всплыло, что ворованное по сути?

– Нет, – хмыкнул Алекс, отпивая из фляжки холодный кофе, – это трофеи. Видишь, что твориться вокруг? Кому эти картины продавать-то? Считай, пол Европы разорённой лежит, в САСШ богачам не до этого. Русские сами награбят, без нас. Остаются французы, так они сами ныне Италию чистят. Выждем два-три года, в Конфедерации жирок завяжется, начнут потихонечку на искусство деньги тратить, да друг перед другом хвастаться. Из Южной Америки скоробогачи с дурными деньгами подтянутся. Придержим пока картины, но потихонечку пропустим слухи, что мы лучшее у прусского короля взяли.

– Понял, сэр, – заулыбался сержант, – а через два-три года они эти слухи так раздуют, что любую ерунду у нас возьмут.

– План именно таков, – согласился полковник, – но там уж как выйдет, сам понимаешь. Если всё выгорит, то несколько миллионов долларов у ИРА появится на благотворительность. А это – школы, больницы, стипендии в университеты для наших ребят.

Галлахер козырнул преувеличенно чётко, глядя на командира с восторгом неофита, и попаданец понял, что у ИРА появился ещё один фанатичный последователь.

– Оно бы и хорошо, вот только фанатизм Галлахера частично переносится на меня, а это не есть здорово.

Приметил уже толкового парня, думал в порученцы взять, а тут такое. Теперь вот придётся другого искать. Пора новую команду сколачивать, пора – планы у меня может и не самые грандиозные, но уж какие есть.

Отпустив Галлахера, полковник отошёл к штабу полка, устроенному ныне в подвалах нескольких особняков, и отдал распоряжения.

– Всё, парни, меня будить только в крайнем случае, – предупредил он, – лягу поспать, голова после контузии так и не отошла.

– Может, всё-таки в госпиталь, сэр? – безнадёжным голосом спросил Роб.

– Толку-то, – отмахнулся попаданец, – пару дней осталось переждать, не больше. А там видно будет.

Устроившись поудобней на притащенной из разорённого особняка кровати, укрылся грязным от пороховой копоти одеялом и почти сразу уснул. Успел только напоследок заметить следы клопов на одеяле…

* * *

– Всё только начинается, полковник, – мрачно сказал Каллен, кидая ему на колени свежую газету.

– И тебе доброго утра, капитан, – отозвался Фокадан, скидывая одеяло и зевая, – Роб! Давай чего пожрать! Голова отошла, может хоть не сблюю после еды.

Поев жидкого супчика с парой галет, запил русским чаем[1233]1233
  «Иван-чай», он же кипрей. До начала двадцатого века пользовался в Российской Империи куда большей популярностью, чем привычный нам чай родом из Китая.


[Закрыть], почистил зубы и только затем взялся за газету, предчувствуя неприятные новости.

– Да чтоб… – выругался несколько минут спустя, – думал, закончим войну, а она только начинается!

Сказать, что новости плохи, таки ничего не сказать. На первой же странице написано о чудовищном разгроме французского флота силами Британии и союзников. Чем уж там поманили англичане шведов и голландцев… Хотя ясно чем – колониями.

От французских военно-морских сил разом откусили треть, остались только суда, дислоцированные в колониях. Францию по прежнему нельзя назвать беззащитной, но теперь блокада Острова прервана, надежда только на крейсерскую войну. С учётом голландского и шведского флота, надежды у французов маловато.

Хуже того, французское побережье открыто теперь английским десантам, а значит, скоро заполыхают портовые города Франции.

Голландия и Швеция не могут не понимать, насколько уязвимы на суше. Любителей тюльпанов растопчет армия Франции, а шведов может раскатать одна только русская гвардия. Значит… да, правители этих стран получили не только золото, но и гарантии.

В голову приходит прежде всего устранение из войны Российской Империи. Но как?! Лет этак тридцать спустя буржуазная революция была бы вполне осуществима. Ныне народ всё ещё верит в Доброго Царя, да и буржуазия слабовата.

Романовых много и всех не перебить… или перебить? Попаданец в очередной раз выругался мысленно: упустил русскую политику из вида, упустил. Но специфика феодального по сути строя, да ещё и компрадорского[1234]1234
  Местный торговец, предприниматель, посредничающий между иностранным капиталом и национальным рынком развивающейся страны. Компрадорами европейцы, жившие в Восточной Азии, называли местную прислугу.
  Царскую Россию можно так называть без особой натяжки, очень уж велико было влияние иностранцев на политику и экономику страны.


[Закрыть], не поддавалась мозгам, отформатированным в двадцать первом веке.

Турция? Фокадан зашелестел газетой, ища новости. После разгрома французского флота из английских портов вышел огромный караван судов, направившийся в сторону Турции. Гадать не нужно, что там – оружие, станки, медики и военные инструктора. И золото.

В самое ближайшее время от Стамбула можно ожидать полноценного объявления войны, а не пограничных стычек. После вести о разгроме… мда… турок просчитать не сложно, влезут.

Прочитав наконец газету, Алекс комкал её побелевшими пальцами и сказал замороженным голосом:

– Война продолжается, парни. Не хочу пророчествовать, но похоже, воевать нам ещё не один год.

Глава 38

События развиваются стремительно: не успели в войну влезть новые игроки, как последовала жёсткая ответка. Россия, не раскачиваясь, ударила сразу же, будто готовилась.

Понятно, что чего-то эдакого ожидать можно и нужно, но по мнении Фокадана, слишком уж подготовленной оказалась Российская Империи. Всё говорило о прекрасно сработавшей разведке и аналитической работе. Но этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Волкодавы Сталина смогли бы провернуть нечто подобное, подведя противника к нужным им выводам и срежиссировав действо. Возможно, справилось бы КГБ или ГРУ времён расцвета.

Российская разведка ныне довольно-таки убога и держится по большей части на немногочисленных энтузиастах. Порой отдельные зубры собирают прекрасных сотрудников, но всё начинается сначала, стоит придти новой метле. Какой-либо системы просто нет.

Английская, французская, прусская, австрийская… русская, по мнению скептически настроенного Алекса, с трудом попадала в первую десятку.

– Так не бывает, – вслух проговаривал попаданец, расхаживая по кабинету, в полуразрушенном здании бывшей гимназии, где расположился штаб полка, – просто не бывает.

Не так давно свёл воедино информацию из газет, курсировавшие по союзным войскам слухи, и осторожные оговорки русских друзей.

Стремительный, молниеносный бросок русской гвардии, и Стокгольм пал – за неделю! А ведь Швеция готовилась к этой войне больше года, подготовив всё что можно. Даже численное преимущество у шведских войск было неоспоримым!

Серия совершенно безумных десантных операций, когда на шведском побережье высаживались даже не полки и батальоны, а роты и взвода. Не пытались закрепиться, они уходили вглубь шведской территории, устраивая диверсии и громя мелкие гарнизоны с полицейскими участками. Не только ополчение, но и кадровые войска Швеции вынужденно гонялись за мошкарой.

Заставив врага распылить силы на побережье и убедив в неизбежности уже массового десанта, русские войска ударили единым кулаком из Финляндии, прорвав оборону серией жесточайших штурмов. Патроны, снаряды – всё оказалось готово, всё лежало на складах.

Вторым эшелоном, подчищая за гвардией, пошло ополчение Петербурга, собранное, казалось бы, с бору по сосенке. Не так давно над петербургским ополчением посмеивались даже газеты союзников, а петербургский градоначальник выглядел перестраховщиком и карьеристом, решившим выслужиться перед императором.

Вот только среди командиров ополчения неожиданным образом оказалось очень много офицеров и солдат, оказавшихся в столице случайно. Кто прибыл на лечение после ранения, кого пригласили погостить дальние родственники – опять-таки после ранения или в ожидании назначения. Вызвали офицеров, давным-давно находящихся в отставке. И ведь что характерно, причины для такого сбора в каждом случае веские, никого не насторожившие, не связанные между собой.

– Операция, типичная для двадцать первого века, но не второй половины девятнадцатого. Не воюют сейчас так! Даже не в уставах дело, а в психологии людей. Переломить почти невозможно. Стоп! А почему я решил, что я один такой попаданец?

Алекс сел прямо на пол, ноги не держат. Обхватив голову руками, попытался вспомнить, где мог засветиться как попаданец и получается… много получается! Изобретения, песни, необычный формат пьес, бокс наконец – это только навскидку. Информация о знании русского языка Фокаданом тоже не тайна, в своё время романтическая амнезия популярного актёра и драматурга долго обсасывалась шакалами пера.

Почему не вышли на него? Как государственная машина, пусть даже работающая с великим скрежетом, могла пропустить несомненно полезного и потенциально опасного человека? Не прибрать к рукам слишком глупо, оставить без внимания – глупость не меньшая.

Рядовой обыватель из двадцать первого века, пусть даже ничего не знающий и не умеющий – сокровище для Сильных Мира Сего в девятнадцатом веке. Не отформатированные кусочки информации могут дать колоссальный толчок к развитию государства или корпорации.

Обрывки истории, задержавшие в голове. Рядовые для жителя двадцать первого века слова, наподобие пенициллина [1235]1235
  Антибиотик, полученный в 20–гг. 20-го века. Его открытие стало колоссальным прорывом в медицине. Воспаление лёгких, сифилис, туберкулёз, гангрена… до эры пенициллина люди умирали от болезней, которые сегодня лечатся походом в аптеку.


[Закрыть]или тринитротолуола[1236]1236
  Взрывчатое вещество, открытое ещё в 1863 году. Здесь оно просто в качестве примера озвученной формулы, известной достаточно широким слоям населения.


[Закрыть]. Обрывок там, обрывок здесь и вот уже готова непротиворечивая история будущего – с политическими решениями, важными изобретениями, природными катаклизмами и прочим.

Судя по всему, второй попаданец вышел если не самого императора, то как минимум на одного из Великих Князей, иначе столь резкого разворота государственной машины не было бы.

Пусть коряво, криво, с большими огрехами и оговорками… Да, точно на одного из Великих Князей вышел другой. Потому что если он попал непосредственно к императору, то всё обстоит очень печально. Получается, что у Александра куда меньше власти, чем это кажется со стороны, и даже император вынужден действовать в стиле Штирлиц в тылу врага.

– Кто-то из Великих Князей, – сказал Фокадан сквозь зубы, – это объясняет решительность Александра и некоторые несостыковки его политики. Очень похоже на то, что попаданец ведёт игру, а Великий Князь, в свою очередь, тоже… Охо-хо…

– Но почему же тогда я оказался ненужным другому? Побоялся потерять статус? Хм… если попал никчемушник, понимающий собственную ничтожность и мучающийся от лютого комплекса неполноценности, то очень даже может быть. Или какой-нибудь совершенно бессовестный карьерист, опять-таки опасающийся конкуренции.

– Опять-таки бред. Судя по захвату Швеции, императора консультировали очень хорошие специалисты, слишком много деталей говорит об этом. Как вариант – во мне могли и не опознать попаданца. Какая-нибудь параллельная реальность… нет, это вовсе уж ерунда получается, – Алекс встал решительно и пробормотал под нос:

– Пока не соберу информацию о необычных людях в окружении русского императора или одного из Великих Князей, нужно прекратить ломать мозги. Всё равно, пока не будет достаточно данных, все измышления сродни гаданию на кофейной гуще. Хм… даже хуже, я могу такие версии навертеть сгоряча, что потом не замечу очевидного у себя перед носом.

* * *

Англия после победного для неё морского сражения, продолжает по очкам выигрывать у Франции – медленно, но неотвратимо. Какие там беседы ведут дипломаты союзников, бог весть, однако Пруссию продолжают рвать, не отвлекаясь на проблемы франков.

Былую державу расчленяют на части без какого-либо стеснения и дипломатических экивоков, всё происходит по праву сильного. Россия взяла себе Восточную Пруссию, но не остановившись на этом, разогналась и захватила все приморские провинции.

Александр сделал вид, что он тут ни при чём, это всё самодеятельность Черняева. Но где раз поднят русский флаг, там его спускать не должно. Фельдмаршала наказали княжеским титулом и почётной приставкой к фамилии – он стал теперь Черняевым-Прусским. В придачу к титулу дали огромные поместья на завоёванных землях – не только Прусскому, но и нескольким тысячам офицеров. Солдатам, что характерно, в этот раз не обломилось ничего. Ну да, это же не неудобья Кавказа, а цивилизованные места.

Куда денутся былые владельцы поместий, русского императора, судя по всему, волновало мало… Ан нет, несколько дней спустя скинутые с трона Гогенцоллерны, эмигрировавшие в Англию, объявили, что никогда не смирятся, и своим заявлением дали хороший повод. Александр сделал вид, что верит. После чего, раз уж война продолжается, объявил о том, что распускать по домам пленных пруссаков не будет. Раз уж война…

Несколько дней спустя, которые Фокадан встретил в госпитале – незалеченная контузия всё же дала о себе знать, последовали не менее интересные новости. Часть захваченных территорий император обещал вернуть законным владельцам после признания оными вассалитета.

Законными в таких случаях признаются послушные, готовые выполнять волю новых хозяев. В среде немецкой аристократии и пленных прусских офицеров немедля возник раскол. Одних манила возможность вновь стать коронованной особой, других – неплохой выход из создавшегося положения – в плену не сладко.

Объявить, что всегда стоял за свободу своей Малой Родины, после чего отринуть присягу узурпаторам Гогенцоллернам, технически недействительную после потери оными трона и получить свободу с новым гражданством. Несколько иными словами, но намёк в газете достаточно тяжеловесный.

– Могу поручиться, что таким образом могут сменить хозяев всё больше безземельные дворяне, – едко прокомментировал Алекс статью, которую вслух зачитывал один из соседей по палате. Чтец несколько подобострастно хохотнул, и политинформация продолжилась.

Австрия получила по итогам поменьше земель, побольше таможенных соглашений и многократно завышенных репараций[1237]1237
  Полное или частичное возмещение материального ущерба, причиненного войной, выплачиваемое государству-победителю побежденной страной (в международном праве)


[Закрыть]. Попутно состоялся обмен австрийского Королевства Галиция и Лодомерия[1238]1238
  Ядро королевства – Западная Украина.


[Закрыть] на польские земли, принадлежащие Пруссии и России.

Своеобразный обмен: Россия избавилась от чемодана без ручки и пресекла претензии на захват излишне большой части прусских земель. Сомнительная сделка, но как подданные, немцы куда лучше поляков. Другое дело, что немцев в Российской Империи и без того предостаточно, да всё больше в верхах. Как бы не перестарался Государь Император с завоеваниями.

По поводу приобретения Галиции попаданец дёрнулся было, но узнал, что ныне эти земли населяют патриоты Русского Мира[1239]1239
  До конца 19-го – начала 20-го века живший там народ называл себя русинами. «Трехмиллионный народ наш русский, под скипетром австрийским живущий, есть одною только частью одного и того же народа русского, мало-, бело– и великорусского», – говорилось, например, в программе «Русской Рады», организации, представлявшей интересы австро-венгерских русинов.
  Австрийцы устроили геноцид непокорным подданным. Около 60 тыс. убитых, около ста тысяч умерших в местах лишения свободы, массовая гибель людей при принудительных депортациях, сотни тысяч вынужденных бежать в Россию (далеко не все из них смогли потом вернуться домой) – таков итог геноцида, устроенного тогда.
  Выжившие сломались…


[Закрыть].

Бавария и Саксония выиграли очень скромные призы. Земли приобрели династии, но не государства. На полученных в результате победы территориях быстро восстановили прежние микро-государства и на тронах уселась родня. Правда, деньги Бавария и Саксония получили сразу, что для разорённых войной государств оказалось весьма кстати.

Пруссия стала огрызком былой мощи, на отобранных у неё землях спешно возрождаются новые-старые королевства и княжества, за которые идёт грызня между немецкой аристократией. Забавно, но едва ли не первыми делом там восстанавливались былые привилегии дворян. Россия и Австрия к этим глупостям отношения не имели, сугубо местная самодеятельность.

Словно в насмешку, урезанная почти впятеро Пруссия стала республикой, дворянство лишено почти всех прав, уравнявшись с мещанами.

На присоединённых землях крепко встали войска, началась работа по унификации законов колоний и метрополии. Встали войска и на захваченных землях, как объявлено – ради мира и спокойствия. Содержание оккупационных частей переложили на плечи новоявленных владык – своеобразный налог на преданность, а заодно и защита повелителей от революционеров.

Встали русские войска и в Швеции, обязав скандинавов кормить и содержать их до выплаты репарации – совершенно чудовищных. Без посторонней помощи выплачивать такие деньги шведы будут не меньше десяти лет, это если затянут потуже пояса и ситуация будет складываться удачно для потомков викингов. Пока же помимо репараций и оплаченного постоя войск, Российская Империя получила в придачу возможность влиять на политику шведской короны самым непосредственным образом.

Дания получила Шлезвиг, отторгнутый по результатам Австро-прусско-датской войны тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года. Поскольку в разделе Пруссии Дания поучаствовала весьма символически, условия возвращение утраченных земель поставлены достаточно жёсткие.

Так, Австрия получила за Данию репарации от Пруссии, а Россия нечто более важное для неё – право военным и гражданским судам Российской Империи заходить в датские порты без каких либо оговорок.

В ближайшие годы это дополнение скорее плюс для Дании, опасавшейся копенгагирования. Русский флот почти моментально перебазировался из маркизовой лужи[1240]1240
  Ироничное название Невской губы – части Финского залива от устья Невы до острова Котлин, иногда – всего финского залива.


[Закрыть] в датские порты, воспользовавшись временным отсутствием английского флота в оных. Затем последовало короткое и довольно-таки вялое морское сражение с британской эскадрой, которые обе стороны объявили победой.

Ныне объединённые русско-датские силы спешно возводили укрепления и проводили совместные маневры. Успешность сих действий покажет время, но попаданец сомневался, что они приведут к чему-то большему, чем укрепление Дании.

Как-то там всё складывалось один к одному в пользу Глюксбургов[1241]1241
  Линия Глюксбург Ольденбургского Дома, правящая династия Дании.


[Закрыть], что даже формальные провалы оборачивались выигрышем для Дании.

В Румынии под шумок свергли Гогенцоллернов-Зигмарингенов[1242]1242
  Младшая линия династии Гогенцоллернов.


[Закрыть], не оставляя династии ни единого шанса. Пока там царит аристократическая республика, но что будет дальше, известно только русскому императору.

– Спасибо, Пагсли, – поблагодарил чтеца Фокадан, закрывая глаза, – у вас прекрасно поставленный голос.

– Благодарю, господин генерал, – с нотками привычного подхалимажа отозвался капитан, но видя, что сосед не настроен на разговор, продолжать не стал.