Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава шестнадцатая
Эксперты. Художник. Картина. Август, 201 2

Кабинет оказался принадлежащим Чарли Бокеду. Понятно, что в последнее время этого человека не узнал бы только слепой, настолько часто его лицо мелькало на телеэкранах и в Интернете. Поэтому охраннику и представлять англичанина не пришлось. Разве что он ему кратко доложил:

– Господа Рублев и Санрегре!

Знаменитый сыщик довольно чопорно, чисто в английском стиле пожал руки прибывшим, пригласил сесть и только потом заговорил:

– Рад, что вы добрались благополучно. Признаться, мы тут сильно переволновались, но вы оказались выше всяких похвал.

Пока друзья переглядывались между собой недоуменно и решали, стоит ли прикидываться скромными паиньками, в кабинет вошли Лилия Монро и академик Чернов. Причем последний сразу с ходу пояснил Рублеву как старому приятелю:

– Представляете, Анатолий! Наш Чарли вбил себе в голову, что ваше столкновение с террористами закончится фатально. Я даже пожалел, что не познакомил вас сразу. Тогда бы он моментально отбросил половину сомнений. Нуаэто… – Он протянул руку художнику. – Как я понял, наша надежда?

– Андрей, – представился Санрегре только именем. – А надежду будем стараться оправдать. Только, если можно, вы мне все-таки более подробно задачу обрисуйте. А то, сами понимаете…

– Еще как понимаем! Потому и собрались здесь. Потому и не суем сразу в руки кисти и краски. Присаживайтесь, сейчас чай принесут. Если хотите, угощайтесь фруктами, разговор в пять минут не уложится.

После чего под чаепитие эксперты еще раз обрисовали все те нити поиска, подспудные течения размышления, невидимые взаимосвязи и последующие выводы, которые требовали нарисовать именно шедевр мирового значения. Не меньше! Ну разве что пока не раскрыли гостям сведения про эскалибур и про так называемого оператора, за должностью которого скрывался не кто иной, как инопланетянин с именами Найденыш и Евгений.

Нельзя сказать, что Санрегре пытался досконально вникнуть во все перипетии поиска и в итоги дедуктивных выводов знаменитого сыщика. Зато каждое слово про свою предстоящую работу он схватывал жадно и с некоторым напряжением. Ну а когда ему показали различные распечатки непосредственно самой картины, как ее примерно представил робот-завоеватель, художник практически выпал из дальнейшего разговора и мысленно окунулся в собственное видение стоящей перед ним задачи. И когда минут через пять эксперты это заметили, то переглянулись между собой и совместно с генералом Рублевым обменялись мнениями.

– Кажется, гения уже ничего мирское не интересует, – резюмировал очевидное Сергей Николаевич.

На что Анатолий Дмитриевич самодовольно улыбнулся:

– А он всегда такой. Увлекающийся! Мне потому и пришлось к нему через забор лазить и потом на второй этаж в окно заходить, что если уж вцепится во что-то, оттолкнуть его или отвлечь – пустое дело.

Разве только Монро еще пыталась как-то зацепить Андрея, который то отходил с распечаткой к окну, то вновь возвращался в центр помещения, разговором на бытовые темы:

– Андрей! Можете заказать для себя любое меню, здесь повара готовят превосходно. – Получив на это от живописца лишь неразборчивое бормотание, она чуть ли не перед самыми глазами у того помахала ладошкой: – Андрей, вы меня слышите?!

– Что? – на мгновение вынырнул он сознанием в кабинет. – Да, да, конечно! Только, пожалуйста, грунтовку мне надо водоэмульсионную и полный набор акриловых красок.

И опять выпал в свой мир фантазий и красок.

После молчаливой мину ты наблюдения за художником Чарли Бокед признался:

– Что-то мне настойчиво шепчет, что картина будет нарисована меньше чем за неделю. Только и надо будет присматривать за господином Санрегре, чтобы он вовремя поел. – Получив после этого утвердительный кивок мадемуазель Монро, он протянул коллегам очередной листок со своими каракулями: – И чтобы сэкономить нам время в дальнейшем, я вот тут уже набросал план действий по тотальной, можно сказать, всепланетной рекламе творения сразу же с момента, когда мы поймем, что картина получилась. В принципе было бы хорошо иметь уже готовый, громкий аукцион, на котором якобы и будет выставлена картина на продажу. А уже сегодня следует начать пиар-кампанию по раскрутке имени Санрегре во всех художественных журналах и на сайтах искусствоведческого толка. И средств на это мероприятие не жалеть. Дня через два, максимум три надо с небывалым шумом продать за огромные деньги одну, а то и несколько из его картин. Есть из чего выбрать?

Вопрос адресовался скромно молчащему генералу Рублеву. Тот немного подумал и ответил с явным сомнением:

– Готовых картин предостаточно. Я лично видел у Андрея на даче несколько изумительных вещиц, но вот как он сам будет реагировать на это? Имею в виду, что он считает их не до конца завершенными, а следовательно…

– Понятно. Ну а готовые, уже проданные картины имеются?

– Тоже хватает.

– Вот к вам, Анатолий Дмитриевич, и будет очередная просьба: за сегодня-завтра постараться выкупить с пяток картин за любые деньги. Справитесь?

Бравый генерал лишь хмыкнул на такой вопрос:

– Были бы только средства!

– Отлично! Сейчас договоримся о финансировании и о придании вам группы прикрытия и охраны. Лиля, Гордоковский у себя?

– Да. – Монро бросила взгляд на часы. – Как раз готовится минут через двадцать давать интервью корреспондентам газеты «Файнэншл тайме», так что если я прямо сейчас к нему наведаюсь, то успею взять любую сумму.

– Да, да, конечно, – несколько рассеянно разрешил Бокед. Потом помолчал, глядя на уже закрытую после ухода мадемуазель дверь, и с волнением в голосе поинтересовался у академика Чернова:

– Сергей, а чего это англичане вдруг решили поместить интервью Тараса Глебовича в такой специфической, скорее всего ненавидящей славян газете? И почему я об этом не знаю?

Тот искренне пожал плечами:

– Понятия не имею по поводу твоей Англии, что там ее интересует. А вот о согласовании подобных интервью мы вроде как с лидером славян анархистов не договаривались.

– Так ведь Евгений нас предупреждал о предстоящем всплеске покушений! – Все больше раздражаясь, знаменитый сыщик уже порывался куда-то бежать. – Ты только представь: на этом интервью у Гордоковского выжить шансов минус восемь из десяти! Ужас!

Сергей Николаевич уже все понял и спешил на выход:

– Ты сиди! Я все сам улажу!

Чарли и в самом деле напряженно замер в кресле, но уже через минуту расслабился и даже улыбнулся настороженно за ним наблюдающему Рублеву:

– Как видите, Анатолий Дмитриевич, скучать нам тут не приходится.

– Да уж!.. Но вы меня извините. – Генерал сделал паузу перед вопросом: – С чего вы вдруг решили, что будет покушение?

Англичанин повернул голову боком и указал пальцем на свое ухо:

– А у меня тут прямая связь с тем самым оператором, который слишком много знает. Вот он мне сразу и крикнул, что интервью с ним не согласовано. Потом пробил по своим данным, и у него сразу высветилось, что один из корреспондентов – фанатик, готовый ценой собственной жизни покончить с Гордоковским.

– Но как?! Сюда ни с оружием не пройти, ни взрывчатку не пронести.

– Вот скоро и узнаем.

Как раз и Санрегре закончил присматриваться к распечаткам, аккуратно вложил их в огромную папку, вернулся сознанием в этот мир, осмотрелся, припомнил, где он находится, и обратился к хозяину кабинета:

– Не пора ли мне уже приступить к работе?

– Как скажете, Андрей! Прошу! – И Чарли повел живописца, уцепившегося в папку с техническими эскизами словно клещ, за собой. – Здесь рядом, всего через два помещения… – И уже на месте спросил: – Нукак? При оборудовании мастерской пользовались мнением известного специалиста.

– М-да! Лучше, чем у меня на даче, – только и похвалил Андрей, потирая руки от лихорадочного возбуждения.

Затем быстро установил распечатки на мольберте возле дальней стены и вроде как забыл про них, сразу бросаясь к заготовленным на рамах холстам и выбирая подходящий по размеру. Потом подносил выбранный холст к подставкам в центре мастерской, устанавливал и отходил метров на пять назад. Всматривался с минуту и бросался менять холст на иной по размеру.

То есть процесс пошел, и вроде как мешать художнику больше не стоило. Дальше все упиралось в его работоспособность и в его гений живописца. А может, правильнее назвать данного творца «дивописцем»? Хотя наблюдать за ним со стороны было сплошное удовольствие. Недаром ведь говорят, что интересно присматривать за интенсивно и красиво работающими людьми, но вот наблюдать за человеком творящим – раз в десять интригующе и притягательней.

Наверное, так бы и стояли Бокед с Рублевым до вечера, любуясь Санрегре и сопереживая его творческим замыслам, если бы не явилась Лилия Монро с чемоданчиком в руках и с тремя шкафообразными охранниками за спиной.

– Вот вы где! Уже работаете? Анатолий Дмитриевич, принимайте деньги на покупку картин. Еле выдрала! Хорошо хоть Сергей прибежал и отвлек нашего всемирно известного скандалиста на иной скандал по поводу нового покушения.

Знаменитый сыщик лишь кивнул, восприняв сообщение о раскрытии покушения как должное, а вот генерал, принимая чемоданчик, поинтересовался:

– И сколько здесь?

– Два миллиона.

– М-да!..

– Долларов.

Рублев крутанул головой от досады:

– М-да – тридцать раз! – и тут же пояснил: – Вот ведь сто раз твердил Андрею: рисуй, твори! А он в этот бизнес к акулам влез и еле концы с концами сводил.

Как ни странно, но мечущийся по мастерской художник друга услышал и пафосным речитативом продекламировал:

– Ошибки молодости нашей не тяготят души моей, зато теперь мне есть что вспомнить, вторя фантазии своей!

– Ну, ну! Вспоминая, вспоминай! – ухмыльнулся генерал, выходя следом за остальными в коридор.

Больше мешать творцу не следовало. И, уже возвращаясь в кабинет, столкнулись со спешащим к ним навстречу Черновым. Академик выглядел довольным и рассказывал о событиях со смехом:

– И в самом деле наш Тарас Глебович может использовать любой повод для всемирного скандала. Мне кажется, газета «Файнэншл тайме» уже завтра закроется навсегда из-за позора на свою голову. Хотя, скорее всего, коллеги этого зомбированного террориста ни при чем и не виноваты. Но что там сейчас творится! Что творится!..

Пришлось Монро ухватить Сергея Николаевича за локоть, чтобы остановить поток его восклицаний и задать свой вопрос:

– Ты лучше скажи, чем он убивать Гордоковского собрался?

– Ха! Правильно говорят: террористы на выдумки хитры. В видеокамере оказалась такая маленькая воздушная пушечка, швыряющая шарики пыли из цианистого калия. Представляете, если такая порция угодит человеку в рот с расстояния в пять метров? Никакие врачи не спасут, и правильно сейчас некоторые президенты делать стали, выступая только за пуленепробиваемым стеклом.

Несмотря на критичность ситуации, все почему-то улыбались.

Заметив чемоданчик с деньгами в руке генерала, Чернов спохватился:

– Зря мы вас задерживаем, Анатолий Дмитриевич. Отправляйтесь за покупками! Сказал бы «с Богом!», да бога нет, поэтому желаю удачи!

Уже собираясь идти, генерал на мгновение замер:

– А может, все-таки Он есть?

В мгновение ока, припомнив все, что ему рассказывал Найденыш, Сергей Николаевич грустно вздохнул и отрицательно мотнул головой:

– Увы, господин Рублев, увы! Нет Его. А если и есть, то Их неисчислимое множество и мы все до единого входим в это число.

Генерал внимательно посмотрел академику прямо в глаза, но больше выпытывать на эту тему ничего не стал. Развернулся и в сопровождении троих охранников поспешил к выходу из штаб-квартиры. Следовало поторопиться. Покупка картин талантливого живописца, да еще срочно – неимоверно хлопотное дело.

Глава семнадцатая
Лиходеи. Гептокар. Август, 2012

Каждый из соправителей Божественной Октавы знал четко: чем короче, непродолжительней воздействие гипребеша на людей, тем быстрей со временем исчезнет из их сознания навеянное чужое мнение. Ну и понятно, что чем дольше воздействие, тем лучше навязанные насильно мысли закрепляются в подопытном материале. Вплоть до крепкой фиксации до самой смерти.

Другой вопрос, что все эти временные параметры и силу гипноза последней модификации устройства еще следовало определить экспериментальным путем. Почему некоторые из повелителей и поспешили изначально со всякими пертурбациями в небольших государствах, чтобы засечь время и подсчитать тот момент, когда люди начнут избавляться от искривленных наваждений сознания. Но даже они оказались, мягко говоря, удивлены быстрым «протрезвлением» тех подопечных, которые не так давно превратились в зверей всего лишь за один-два дня.

Именно по этой причине и для обсуждения иных прогнозируемых последствий и собрались в Гептокаре на этот раз лишь четверо коллег, претендующих в скором времени стать богами на своих материках. За круглым столом расселись: обязательный, пунктуальный как председатель Отто Грандж; неравнодушный к самкам, нервный и сомневающийся грек Палий Таикос; нелюдимый ценитель искусства Ганс Даглиц; ну и самый подкованный в научном плане, непосредственный участник отладки гипребешей Илья Воларов. Вот последний как раз и начал заседание со второстепенного вопроса, адресованного владельцу Южной Америки:

– Ну и как твое расследование в Буэнос-Айресе?

Дело непосредственно касалось того самого вызывного гравитационного разрушителя, который уже давно установили в аргентинской столице и который всемирно известные эксперты полетели в свое время ошибочно искать в тайгу. Полетели, потому что никто в мире и предположить не мог, что бывает еще и второй тип разрушителей. Они, в отличие от уже известного землянам, не устанавливались примерно на иной стороне планеты, а ставились непосредственно в месте грядущего катаклизма. Хотя структура гравитационных возмущений оставалась идентичной: все тот же «минусовый колодец» в проблемном месте и «плюсовая воронка» на иной стороне планеты. Такое устройство называлось «вызывным» и в зависимости от мощности могло либо попугать научный мир, либо в течение всего парочки дней провести такие сейсмические разрушения под собой, что раскалывались материковые плиты, а на планету могла пасть «вулканическая ночь».

Установленный в Буэнос-Айресе разрушитель был минимальным, но свое черное дело отработал сполна: паника, страх, бесполезно потраченные, грандиозные усилия людей, ну и, конечно же, отвлекающий маневр. Но как раз два дня назад в Аргентине все-таки сумели избавиться от плюсовой воронки, и всем соправителям было интересно, как конкретно это произошло.

– Никакой наводки и никакой талантливой подсказки, – начал рассказывать Ганс Даглиц, через своих послушников проведший тщательное расследование всего дела. – Они до сих пор не знают и не понимают, как у них это получилось. Просто кто-то случайно разорвал цепь питания и нарушил работу разрушителя. Ха! Если бы они еще хоть осознавали, что вызывной отличается от классического как курица от дракона, может быть, что-нибудь и сообразили, а так…

Отто Грандж указал рукой куда-то за спину, словно там как раз и находился Буэнос-Айрес:

– Но если бы там была команда экспертов, они бы отыскали устройство?

– Ты меня спрашиваешь? – угрюмо переспросил Даглиц. – Откуда я могу знать, чем эта шелупонь пользуется при своих поисках! С этим вопросом к Илье обращайся.

– Я в том смысле, – продолжил настойчиво председательствующий, – что Стенли Горпс хочет уже включить самый большой вызывной разрушитель в Японии и к моменту возрождения Чонга Жолчо сделать ему подарок: избавить Азию от Японского архипелага. Заодно и во всем мире начнется давно ожидаемое и планируемое нами оживление.

– Да пусть включает. Давно пора. Заодно цунами как следует почистит мои западные побережья.

– Представляю, – хихикнул Палий Таикос. – Будет чем полюбоваться. Только ты уж не забудь потом поделиться видеоматериалами и наилучшими фотографиями.

– Наилучшие сцены получатся в картинах, – самодовольно похвастался Даглиц. – Моя бригада живописцев уже работает на эту тему, полотна получатся огромные, прикроют любую по величине стену замка при желании.

– Наилучшие? – засомневался Воларов. – Скорее всего, нам останется что похуже.

– Эго ты зря. – Редчайший случай: немец улыбнулся и уважительно закатил глаза на потолок, показывая кого он имеет в виду. – Он… больших картин не любит. Ктому же я их наделаю в невероятном количестве. А со временем мои бригады смогут побывать у каждого из вас и заняться выбранными для больших залов фресками. И не сомневайся, Палий, на твой унылый материк они отправятся в первую очередь. Иначе ты там от тоски со своими рабынями завоешь. Хе-хе.

Отто Грандж не стал дожидаться, пока скривившийся грек, мстительно щурясь, отыщет достойный ответ, а напомнил о сути сегодняшнего сборища:

– Давайте вернемся к нашим гипребешам. Гипнотические преобразования оказались более чем короткими по времени воздействия. И меня сильно интересует вопрос: нельзя ли значительно усилить мощность наших приборов?

Но что Илья грустно развел руками:

– К сожалению, нет! Хотя при лабораторных исследованиях я пробовал это сделать, но тогда деликатное вмешательство на уровне гипноза превращается в тотальное уничтожение сознания. Людишки навсегда превращаются в животное, по сравнению с которым шимпанзе и гориллы выглядят умнейшими созданиями. А зачем нам бессловесный скот? Так что только и остается продолжить эксперимент, затеянный нашим негром: спаренные или утроенные лучи нескольких гипребешей, действующие в едином направлении. Или можно будет попробовать еще работать на встречных излучениях. Кстати, как Айрих с новым телом сросся?

– Нормально, – доложил председательствующий. – К вечеру первый раз придет в сознание, а потом примерно сутки сна – и будет готов для великой миссии черного божества.

Воларов предвкушающе хмыкнул:

– Весьма интригует, как Вонг будет мстить великому волхву в частности и всему ведичеству в целом? Нуда ладно, скоро посмотрим на его фантазии, это ведь все-таки его личная игрушка. А возвращаясь к гипребешам… – Он помассировал свои виски в раздумье. – Как ведут себя большинство марокканцев? Резко выходят из гипнотического внушения или постепенно?

– По-разному, единой системы нет, – деловито стал раскладывать перед собой листки с данными Отто Грандж. – И началось все опять со столицы.

По его рассказу получалось, что два дня назад в себя, то есть к своим прежним, статичным помыслам и сознанию, которые имелись перед революцией, стали возвращаться все участники кровавых событий. Выжившие, естественно. Кто просыпался под утро с криками, выходя из кошмарного сна, где повторялись перипетии кровавых событий; кто вспоминал медленно, с трудом, но без болезненных или склоняющих к суициду переживаний; а кто с ужасом осознавал свое участие в массовых убийствах, рвал на себе волосы и стенал от горя. Некоторые жители бросились искать виновных и зачинщиков, некоторые суетливо разыскивали своих пропавших близких и родственников, часть попыталась пробиться через глухую и полную изоляцию новой республики в большой мир. Отыскались и партии монархистов, которые бросились разыскивать как сами останки жестоко казненного народом короля, так и любых гипотетических потомков древнего рода, могущих претендовать на право наследования престола в случае его восстановления. Но в любом случае в Марокканской республике воцарился страшный, тотальный переполох и неразбериха. К началу совещания соправителей Октавы поступили последние новости: озлобленный, очумевший от непонимания народ стал опять браться за оружие и кое-где по стране начались пока еще локальные столкновения. Каждый обвинял всех, и все пытались отыскать виновников происшедшего. Хотя при этом большинство реально понимали: что именно все они и есть главные виновники искоренения монархии, уничтожения в стране всех иностранцев, установления несколько странного республиканского правления и самоизоляции от остального мира.

Но в любом случае, если некая гражданская война полыхнет в Марокко в ближайшие часы, то на его жителях можно сразу поставить жирный и окончательный крест. Наверняка все перережут и расстреляют всех. Именно такой вывод сделал Грандж, оглашая предварительные итоги:

– Из того населения мне никто не нужен в будущем, но теперь я бы все-таки хотел продолжить эксперимент. Для этого я снимаю свой гипребеш с другого направления, оставляя наблюдателей и прочие фиксирующие каждое изменения приборы, а главное устройство вновь перебрасываю в Марокко. Интересно будет, как на них воздействует совсем иная тройственная настройка.

– Да, было бы очень хорошо сравнить результаты, – оживился Воларов. – Причем результаты очень важные. А какие именно настройки хочешь ввести?

– Основная: неприятие и ненависть к любой стали. То есть никто из них не сможет взять в руки ни ножа, ни автомата, ни иголки. Этот запрет коснется золотых, серебряных и прочих украшений с вкраплением любых металлов.

– Оригинально! – не удержался от восклицания Ганс Даглиц.

– Вторая настройка будет звучать так: убей негра с помощью палки или шеста. Ну и третья: если ты и так любишь убивать негров или мечтал сделать подобное, то отныне ты их должен, с помощью все той же палки, защищать как родных детей.

Больше всего от таких планов развеселился маленький грек. Он даже слезы радости вытирал, когда давал коллегам пояснения:

– Ну не все же время нашему черному Вонгу давить белых людишек. Пусть и чернушкам по всей программе достанется! Ха-ха!

Илья Воларов смотрел на своего приятеля с явным скепсисом, пока не вспомнил:

– Палий, а ты чего по Молдавии или по ЮАР не отчитаешься? Вроде пока Айриха нет, ты его гипребешем тоже опекаешься.

– И не думал! Пусть он сам со своими славянами разбирается. Тогда как Великой Молдавией я изначально не интересовался. Ну а смешанные браки в ЮАР меня в последние дни тоже как-то разочаровали. Там тоже народ стал возвращаться к прежнему сознанию на неделю, а то и две раньше расчетного времени. Видно, интенсивный секс не идет на пользу гипновнушению. Хотя смешных ситуаций, полных гротеска, драматизма и забавного юмора, собралось уже невероятно много. – Таикос опять практически не сдерживался от громкого смеха. – Гипребеш ведь там поработал на пару дней больше, так что людишки не так резко приходят в себя. Но зато когда осознают действительность – это нечто! Представьте, оголтелый расист или расистка, которые в прежней жизни старались и одним воздухом не дышать с людьми иного цвета кожи, вдруг просыпаются в объятиях этих самых людей! А? Каково?! А то порой приходят в себя, когда эти самые люди вовсю охаживают их тело в супружеской кровати. Уже идут потоком уникальные кадры видеозаписей, на которых голые супруги бегают по городам и весям друг от друга. Но их с энтузиазмом ловят многочисленные партнеры и пытаются, словно в последний раз в жизни, ублажить тело своего мужа или супруги разными эротическими способами. Причем, как ни странно, первыми себя осознают те, кого меньшинство в семье. Оттого и сходят порой сразу с ума. Зато как весело этим любоваться! Потом я для вас организую подборки самых лучших фильмов.

– Только не обмани, – проворчал Ганс Даглиц. – Ато не получишь взамен видеокадры с цунами.

Тогда как Илья Воларов не сильно и хотел рассматривать подобные фильмы:

– Еще не насмотрелись? Как по мне, то лучше иметь сведения по Западной Украине и Белоруссии. Гипребеши работают без всякого присмотра! Разве такое допустимо? А если вдруг загорятся все три лампы на устройствах, то кто их отключит?

Смешливость грека неожиданно исчезла, и он сказал не в пример прежней веселости очень рассудительно:

– Если мы при этом не присутствуем, то наша совесть чиста: истинное слово мы не нарушаем.

– Логично. Только все-таки хотелось бы как можно подробней знать: что там творится между украинцами и белорусами?

На столе перед Отто Гранджем и такие листочки с докладами отыскались. И он не замедлил зачитать коллегам последние новости.

Получалось, что боковыми линиями овалов облучение гипребешей уже коснулось друг друга. Но так как тройственные настройки между собой несколько разнились, то как раз на территориях «касания» и стали происходить забавные вещи: ведичество приняли все поголовно и быстро, а вот с беляшами и сосательными леденцами получилась некоторая вначале неразбериха. Лишь в последние часы стало понятно: население четко разделилось на два вполне мирно уживающихся между собой лагеря. Половина людей на тех пространствах вовсю уплетали беляши, а вторая половина не менее самозабвенно увлеклась разными леденцами и карамельками.

Данный парадокс настолько заинтересовал Воларова, что он добрых четверть часа выспрашивал подробности и даже сам пообещал смотаться в туг зону «касания» лично. По его мнению, такого идеального разделения на два лагеря быть не могло, и, скорее всего, в программах тройственных настроек произошли либо какие-то сбои-изменения, либо в предварительные расчеты вкралась существенная ошибка.

Затем дослушали последние новости всей Украины и всей России. В первом случае черта возврата к древней вере рода несколько замедлилась в своем продвижении километрах в двухстах от Киева. Но паника в украинской столице нарастала: четверть населения уже выехала подальше на восток, еще четверть собиралась это сделать в ближайшее время. Но примерно вся треть киевлян несколько неожиданно отнеслись к «эпидемии ведичества» довольно спокойно. Все чаще там стали раздаваться голоса, что, дескать, пережили крещение всей Руси, чай, и от древней веры наших предков не загнемся. Вооруженное решение проблемы тоже отложили как несущественное в данном случае. Как-то все уже поняли, что, даже уничтожив в Западной Украине всех жителей до единого, наступление ведичества этой кровавой резней не остановишь. Хотя поиски вариантов и способы воздействия против незнамо кем насланной «напасти» велись более чем интенсивные.

В Москве как-то подсчитали, что замедляющееся распространение эпидемии с таким темпами окончательно остановится километров за триста от мегаполиса. И даже до этой черты оставалось еще более ста километров. То есть российские политики, власть имущие, нувориши и иностранные гости сравнительно успокоились, хотя все та же стабильная, наиболее подверженная панике четверть населения все-таки покинула город. Но тут еще возможно был виноват месяц август, как-никак наиболее приемлемый и желанный период отпусков, и его использовали, несмотря на крайне нестабильную обстановку в мире. Президент России тоже отказался от ракетной атаки по братскому народу и тоже во всеуслышание заявил: белорусы ни при чем, угроза христианству и другим религиям не от волхвов лично исходит.

Подобный итог соправителей Октавы разочаровал: войны между востоком и западом Европы добиться не удалось. Пока! Ибо после воскрешения Айриха Вонга и возврата его к делам наверняка распоясавшимся ведам приготовлен не один сюрприз. И среди них размахивание топорами и жертвоприношения друг друга – еще не самая страшная месть негра за свое убийство.

Но в данный момент ни менять настройки гипребешей в Европе, ни волноваться по поводу пришедших в сознание после революций людей соправители не собирались. Предстояла великолепная забава в виде уничтожения, на этот раз быстрого и окончательного, всей Японии. А это не только зрелищность, но и существенная, крайне вынужденная забота о собственной безопасности. При всей бессмертности, вернее, долгожительстве погибать лишний раз, а потом еще и добрую неделю оставаться не у дел не желал никто. Эго уже не говоря о самом факте гибели или смерти, оставляющем после себя весьма неприятные воспоминания.

А в сознании Палия Таикоса желание обретаться в неге и спокойствии среди своих рабынь значительно перевесило желание лично, с борта самолета полюбоваться на гибель целого островного архипелага. Вернее, не целого, потом в любом случае придется улетать от места подстроенной катастрофы, а наблюдение только первой стадии.

– Лучше я преспокойно отправлюсь на свой материк и уже оттуда буду хлопать в ладоши, – ответил грек на настойчивые приглашения Воларова. – Да и вы не забывайте, что после начала гигантских вулканических извержений треть полушария из-за выброса газа и пыли станет непригодна для полетов нормальных самолетов. Так и застрянете на каких-нибудь островах.

– Ничего, – угрюмо фыркнул Ганс Даглиц. – У нас для этого есть иные устройства, да и загрязнение атмосферы не будет таким масштабным или продолжительным.

Над этими утверждениями с ядовитым скепсисом хохотнул Илья-ученый:

– А все полушарие под слоем копоти не желаете видеть? Вполне возможно, что тучи пепла по всему миру разойдутся. Да по длительности эта напасть растянется не на один месяц. Так что когда грянет основная катастрофа, на Земле уже могут появиться первые признаки тотального оледенения. Учитывайте этот момент и не верьте вашим аналитикам! Ну и по поводу иных устройств… – Он строго посмотрел на владельца Южной Америки и даже покачал назидательно указательным пальцем. – Не забывай, Ганс, наши устройства лучше показывать, уже будучи в роли божественных посланников. Иначе смажется, нивелируется весь эффект. Да и пока все современные средства противовоздушной обороны в металлолом не превратим, рисковать челноками не стоит.

Немец нахмурился еще больше:

– Рисковать? Я тебя не узнаю! Ты становишься дряхлым перестраховщиком. Стареешь морально.

– Да мне плевать на твои узнавания, – перешел русский к грубостям, привычным для его манеры общения. Но потом сдержался и уже более спокойно, в который раз на его памяти, пояснил свою позицию в этом важном вопросе: – По большому счету для меня челнок в несколько раз дороже очередного воскрешения или парочки гипребешей. Последние можно восстановить за несколько месяцев, новое тело и того получить за неделю, а вот на постройку подобного челнока, в случае его катастрофы, уйдут годы. Если не десятилетия, учитывая грядущую катастрофу. И зря ты так надеешься на их неуязвимость, Хесус Куманда конкретно предупреждал: больше таких летательных устройств нет, поэтому эти надо беречь как зеницу ока.

После названного имени все три остальных соправителя на некоторое время застыли. При этом они с осуждением и с укором уставились на Илью, который вновь нарушил давно существующую договоренность не упоминать всуе «обозначение Господне». Раз уж сами собрались становиться богами на своих материках, то им не хотелось лишний раз ощущать себя букашкой под стопами иного существа, более могущественного, таинственного и недосягаемого в его величии. Но крамольный Воларов всегда считал подобную договоренность абсурдом и как истинный приверженец только существующих научных фактов бунтовал, пытался уколоть и провоцировал своих коллег.