Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 353 страниц)

«Дыши, – продолжала я уговаривать себя, – дыши, вдох на четыре, выдох на три. Ты справишься, все будет хорошо».

Я представила, что держу Коди за руку.

– Выбери одну точку и смотри на нее, – сказала доктор Эйсуле.

Голос был искаженным и глухим, словно я слышала его через ватное одеяло. Я послушно уставилась на оружие в кобуре сержанта Хольта, но оно тоже как-то странно расплывалось. Что они мне вкололи? А если у меня на это аллергия?!

Дышать стало сложнее, воздух сделался густым и входил в легкие тяжело. Я попробовала запрокинуть голову, и мир вокруг заколебался, пошел волнами, а потом вдруг окрасился зеленоватым. Я заморгала, и глаза начало щипать.

Я под водой, поняла я вдруг, и мгновенно задержала дыхание. Они посадили меня в какой-то чертов аквариум. Забыв о требовании смотреть в одну точку, я теперь отчаянно вертела головой. Оба доктора – мужчина и женщина – стояли поодаль, и через зеленоватую колеблющуюся муть я даже не могла разглядеть их лиц, только белые халаты.

«Помогите, – хотелось мне крикнуть. – Я же тону, тону, вы что, не видите?! Освободите меня, отстегните чертовы фиксаторы!»

Легкие уже горели огнем, я сдерживала дыхание из последних сил. От моего рта поднимались пузырьки отработанного воздуха.

Неожиданно я встретилась глазами с сержантом Хольтом. Наверное, на моем лице была паника, потому что взгляд его вдруг смягчился. Мне показалось, что еще немного – и он мне ободряюще кивнет. Я с отчаянием уставилась на него – ну же, давай, подойди ко мне, разбей стекло! – но он все так же стоял у двери не двигаясь.

А потом я не выдержала и сделала вдох.

Вода хлынула в легкие, и горло сжал спазм. Пытаясь откашляться, я лишь вдыхала больше и больше воды, все тело скрутила судорога, казалось, грудь сейчас разорвет.

У меня есть лишь несколько секунд, подумала я и сама удивилась, как спокойно прозвучали эти слова в моей голове. Несколько секунд, и все. Но странно – я не чувствую, что умираю. Я не верю в это. Я не могу утонуть, поняла я. Не могу утонуть, ведь мне не надо дышать.

Потому что я и есть вода.

Я не успела уловить момент, когда мое тело исчезло. Я больше не видела ни доктора Эйсуле, ни доктора Ланге, ни сержанта Хольта. Медицинского кабинета тоже не было, осталась только я, и я была бесформенной, зеленой и спокойной, я медленно двигалась, покачивалась в аквариуме, испарялась, поднималась вверх, а потом вдруг выплеснулась за пределы здания, в одно мгновение заняла огромное пространство в воздухе, а через секунду уже собралась в каплю и полетела вниз. Я ударилась о землю, но больно не было – я просто впиталась в нее, я продолжала падать, я была дождевым облаком, лужей, собирающейся на асфальте, подземной рекой, озером в пещере, куда никогда не заглядывало солнце, я была заливом, морем, паром, мутной водой из крана, я набирала и набирала скорость, становилась водопадом, горной рекой, ливнем, штормом, и снова останавливалась, успокаивалась, становилась древним ледником, фьордом в колыбели скал, озером в саванне, я распадалась и собиралась заново, приходили звери и склонялись надо мной, отражались во мне, и я становилась частью их, я испарялась и становилась частью неба, я падала дождем и становилась частью земли.

Я была всем.

* * *

– Как ты, Реталин?

Я провела рукой по телу – одежда была сухая. Но меня же вроде топили? Или мне это, выходит, померещилось? Я вспомнила свои видения – зеленый аквариум, медленное движение, быстрое движение, я крошечная, я огромная, леопард пьет из озера… Ну и дрянь же она мне вколола!

– Под флойтом… было… лучше, – с трудом разлепив губы, прохрипела я.

Сфокусировав взгляд, я поняла, что все еще лежу в том же кресле, а от моей руки вверх идет тонкая прозрачная трубка. Я потянулась к ней.

– Не надо. – Доктор Эйсуле перехватила мою руку. – Это ненадолго, еще минут десять. У тебя небольшое обезвоживание.

– Обезвоживание? – повторила я и начала смеяться как ненормальная. Смех перешел в кашель.

– Выпей. – Доктор протянула мне стакан с густой белой жидкостью, похожей на разведенную сметану.

Пересохшее горло отказывалось глотать, но я все же залила в себя то, что она дала мне. Стало легче.

– Мне казалось, что я была водой, – сказала я. – Сначала в аквариуме, а потом…

– Содержание галлюцинаций не имеет значения, – остановила меня доктор Эйсуле. – Мы лишь проверяем активность некоторых зон мозга. Необходимую информацию мы уже получили. Просто отдыхай.

Через десять минут, когда от меня отсоединили капельницу, я смогла встать, и сержант Хольт отконвоировал меня в кабинет, где я подписывала документы. На лице его было все то же безразличие и готовность стрелять, и я решила, что его дружелюбие мне почудилось вместе со всем остальным.

Доктор Ланге куда-то исчез, вместо него компанию нам теперь составлял пожилой мужчина в военной форме. Полковник, определила я, глядя на нашивки на серой форме, под которой перекатывались мускулы. Он молча стоял, прислонившись к стене и уставившись в свой планшет, и лицо его, дочерна загорелое, не выражало ровным счетом ничего.

Я села на стул и замерла.

Доктор Эйсуле устроилась напротив:

– Тебе лучше, Реталин?

На этот вопрос мог быть только один правильный ответ:

– Намного, спасибо.

– Поговорим еще пару минут, хорошо? Мы проверили твои социальные сети. – Я напряглась. – У тебя там указана другая фамилия.

Да, это тебе не Теодор с Марко, которые не смогли найти меня в «таккере».

– Это фамилия матери, – объяснила я. – Мне она больше нравится.

– Она живет в Чарне? Ты поддерживаешь с ней отношения?

Я пожала плечами:

– Ну так.

– А твой отец?

– Понятия не имею, где он.

– У тебя есть еще родственники?

– Да, бабушка, но она сейчас в «Доме жизни». Вряд ли она вообще меня помнит. Еще есть сестра, ей пять, она живет с матерью и ее парнем. Может, у меня есть еще какие-нибудь братья и сестры по отцу, но я о них не знаю.

– Ты рассказывала матери о том, что хочешь подписать военный контракт?

– Нет.

– Хорошо. Она не должна знать, где ты находишься. Ты можешь сообщать о своем местонахождении и положении очень ограниченную информацию. Все твои сообщения будут проверяться. Без специального разрешения, подписанного лично полковником Валлертом, – она покосилась на военного у стены, – ты не имеешь права покидать Центр. Ты обязана выполнять приказы любого, кто старше тебя по званию, и любого человека из группы S, – она указала на свой бейдж.

То есть вообще любого, кого встречу.

– Ты должна понимать, что все сведения, к которым ты так или иначе получишь здесь доступ, являются секретными. За их разглашение или попытку сделать это или даже высказанное намерение ты попадешь под трибунал.

Я кивала как болванчик, глядя на планшет в ее руках.

«Контракт о прохождении специальной военной службы», – значилось вверху страницы.

– Теперь о том, что обещал тебе врач из Чарны. Ты вдохнула яд, который медленно разрушает твой мозг. Это возможно остановить, и армия окажет тебе всю необходимую медицинскую помощь – но лишь в том случае, если контракт будет подписан. Он действует пять лет, в этот период ты не имеешь права покинуть рабочую группу проекта «Маджента». Имей в виду, что все импланты, которые будут тебе внедрены за это время, являются собственностью армии и подлежат изъятию в случае, если ты решишь не продлевать контракт.

Я снова кивнула. Ну еще бы. Интересно, многие ли решают уйти на таких условиях?

– Там есть пункт, предусматривающий выплаты твоей семье в случае твоей смерти во время прохождения службы. Поскольку твои родители в разводе, ты можешь указать как получателя отца или мать.

– А можно сестру? – спросила я.

Вдруг я умру раньше, чем смогу сбежать отсюда? Будет неплохо, если Лира получит немного денег.

– Ты говорила, ей пять, – прищурилась доктор Эйсуле.

– Да, но она же когда-нибудь вырастет. Можно же сделать так, что деньги будут где-нибудь лежать, а когда ей исполнится восемнадцать, она их получит?

– Мы можем просто перечислить их твоей матери.

– Тогда их просто заберет ее парень.

Женщина покачала головой:

– Как ее зовут? Полностью?

– Лирика Немет. – Я вздохнула.

С именами мама оставалась верна себе.

Доктор Эйсуле некоторое время молча смотрела на меня, поджав губы. Я выдержала этот взгляд.

– Я посмотрю, что можно сделать. Прочитай и подпиши, – сказала она наконец.

Я взяла планшет и сделала вид, что читаю. Сердце колотилось где-то в горле.

– Тебе все понятно? – спросила доктор Эйсуле.

– Да, конечно, – ответила я и с силой прижала палец к планшету.

Экран мигнул зеленым, подтверждая, что подпись принята. Одновременно полковник сделал шаг и как-то сразу оказался рядом со мной. Я невольно вскочила и вытянулась перед ним.

– Прочти это. – Он протянул мне планшет. – Вслух.

Я быстро пробежала текст глазами, затем подняла правую руку и произнесла:

– Я, Реталин Корто, клянусь служить моей стране, сражаться за ее свободу и независимость, выполнять приказы командиров, хранить государственную и военную тайну. Я клянусь быть верной и храброй, достойно исполнять воинский долг и защищать свой народ ценой своей жизни. Я клянусь быть честным и достойным солдатом. Я клянусь никогда не предать свою Родину.

С последними словами я приложила ладонь к сердцу. Надеюсь, я все сделала правильно – по крайней мере, в фильмах это выглядело именно так.

Полковник вроде бы остался доволен.

– Рядовая Корто, – сказал он, – добро пожаловать в Вооруженные силы Центральноевропейской Республики.

Глава 4

ТРЕКЕР БЫЛ НЕБОЛЬШИМ – темный с серебром квадрат, который помещался на запястье, в опасной близости от вен. Помимо своей основной функции – передавать мое местонахождение – он также работал ключом.

– Прикладываешь руку к сенсору, вот так, – показал мне сержант Дале. – Тебе можно перемещаться в пределах зеленой и синей зоны, ограничено – в желтой. Но если дверь не открывается, значит, у тебя нет доступа. Все просто.

Я приложила руку к сенсору возле двери в свою комнату и услышала тихий щелчок.

На вторую руку мне надели «устройство односторонней связи» – маленький экран на ремешке с надписью «лексон». Стоило мне коснуться его трекером, как на экране немедленно высветилось указание проследовать на занятия.

– Что за зеленая и синяя зоны? – спросила я.

Надо было пользоваться тем, что кто-то тут готов отвечать на мои вопросы. Сержант Дале куда охотнее разговаривал со мной, чем сержант Хольт. По крайней мере, он пояснял, куда и зачем мы идем, а не просто брал за плечо и заталкивал в очередное помещение. Я чувствовала, что после вчерашнего у меня останется синяк.

Сейчас, например, мы шли в учебку. Вчера после теста меня снова заперли в комнате, а сегодня снова выпустили позже других. Может быть, я могла выйти сама – вот только о том, что мой трекер еще и ключ, мне никто не сказал. Планшет в комнате перестал быть мертвым и черным – утром на нем появилось расписание, согласно которому с утра мне надо было быть на занятиях по радиационно-химико-биологической защите, а потом – на тренировке. И сейчас я надеялась, что где-то там будет и Коди.

– Зеленая – жилая, синяя – учебная и тренировочная. Желтая – это научный и медицинский корпус. Кабинеты, лаборатории, операционные и прочее. При необходимости, если кто-то тебя туда вызовет, временно тебе дадут допуск. Есть еще красная и черная зоны. Туда тебя не вызовут.

– А что там?

«Красная» и «черная» звучало тревожно.

– А это тебя не касается, – ответил он, и я поняла, что его разговорчивости тоже есть предел.

– Откуда ты? – спросил он тем временем.

– Гетто, – сказала я. – В смысле, Чарна-Техническая.

– Служила в армии?

– Нет.

– Образование?

– Низшее базовое. Чуть-чуть не хватило до среднего уровня.

Я с грустью подумала, что из заочной школы меня, скорее всего, уже отчислили – за последнее время я не сдала ни одной работы.

Сержант Дале посмотрел на меня с каким-то удивлением:

– И как же тебя взяли в проект?

– Не знаю, – сказала я честно.

– Ладно, надеюсь, они об этом не пожалеют. – Он помолчал немного. – Знаешь, поначалу может быть сложно. Остальные занимаются дольше, так что, если будет совсем тяжело – говори. Я не ваш командир, но я постараюсь помочь.

Я кивнула.

На лице его появилась едва заметная улыбка, и мы остановились возле двери.

– Запоминай дорогу в учебный класс, – сказал он. – И приготовься к сюрпризу. Он тебе точно понравится.

Сержант толкнул дверь, и мы вошли. Класс мало напоминал те, что были в нашей школе. Чистый, светлый, новые столы, здоровенный экран на стене. Но я едва окинула все это взглядом и уставилась на тех, кто сидел за этими новенькими столами. Четверо. Все они вскочили при появлении сержанта Дале.

– Отделение М, принимайте пополнение, – сказал сержант.

Всем им было лет девятнадцать-двадцать, все – очень коротко стриженные, так что мои волосы могли бы считаться длинными. Ближе всех ко мне оказалась высокая – даже выше меня – темноволосая девчонка, которая смерила меня недружелюбным взглядом. Рядом с ней – смуглый парень, здоровенный и накачанный, это было заметно даже под форменным комбинезоном. Плечи его были непропорционально широкими, да и вообще в его фигуре было что-то странное. Следующим был блондин с разными глазами – один светло-голубой, второй – искусственный, темный. Лицо его было немного асимметричным, и я мельком подумала, что этот глаз, наверное, не единственное, что в нем есть искусственного.

А потом я перевела взгляд на последнего человека в комнате, и – хотя я была готова к этому, я ждала этого, я изо всех сил надеялась, что так и будет, – я непроизвольно прижала руки к лицу. Потому что это был Коди.

– Рета!

Он широко улыбнулся мне и шагнул вперед, и я кинулась к нему и повисла у него на шее.

«Я знала, что ты жив», – хотела я сказать ему. И еще: «Я пришла сюда ради тебя». И еще: «Я знаю, как нам отсюда выбраться». И еще: «Не бойся, я здесь, все будет хорошо».

Но я не могла произнести этого вслух и только прижималась к нему и улыбалась, улыбалась как ненормальная.

Коди был пострижен так же коротко, как остальные, – гораздо короче, чем обычно. Мои пальцы нащупали на его шее что-то металлическое, и я поскорее отдернула руку.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он с широкой улыбкой и снова прижал меня к себе. – Черт возьми, как же я по тебе соскучился.

– Корто, сесть по местам, – оборвал его резкий приказ.

– Есть, сержант, – ответил Коди и сделал шаг к своему месту. – Потом поговорим, – прошептал он мне.

Я, не переставая улыбаться, села за свободный стол. На экране появилась тема занятия, но едва ли я понимала, о чем идет речь.

Коди здесь. Я нашла его. Он не превратился в чудовище, его не держат в камере на цепи, и он узнал меня. Значит, все будет хорошо. Мы отсюда выберемся.

* * *

Все отделение М, все четыре человека, бежали как заведенные, и только я плелась в хвосте.

– Быстрее! – подгонял меня сержант Хольт. – Что ты еле тащишься!

Его понукания, если и помогали, то ненадолго.

Заметив, что я отстаю, Коди тоже притормозил и поравнялся со мной.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально, – ответила я, задыхаясь. – Где мы можем поговорить?

Коди пожал плечами на бегу:

– Здесь.

Асфальтированная дорожка закончилась, грунтовка свернула в рощу.

Сержант Хольт остался где-то за деревьями, и я перешла на шаг.

Я не обольщалась – наверняка за нами кто-то наблюдает, и, может, мой трекер служит не только ключом, но и жучком. Я не могла сказать Коди то, что хотела. По крайней мере, не вслух.

«Как ты?» – спросила я жестами.

«Порядок. Здесь тяжело только поначалу. Ты привыкнешь».

«Я не хочу привыкать. Я придумала, как нам отсюда выбраться. Мне нужно только немного времени. Несколько дней».

Коди остановился.

«О чем ты?» – спросил он, и на лице его было удивление.

«Я придумала, как нам сбежать, – повторила я. Может, я плохо показала? – Мне только нужно несколько дней, чтобы все устроить».

– Рета, я не понимаю зачем, – сказал Коди.

– Тише! – шикнула я и добавила:

«Нас наверняка слушают».

«Ну ладно. Я не понимаю зачем. Тут сначала сложно, но потом привыкаешь. Мне сейчас даже нравится».

«Коди, ты, наверное, не все знаешь. Эта программа м-о-д-и-ф-и-к-а-ц-и-и, – произнесла я по буквам, потому что не знала подходящего жеста, – это ужасно. Они сделают из нас чудовищ. Я кучу времени потратила, чтобы тебя найти…»

– Подожди, – перебил он, – ты разве не получила мое сообщение?

– Сообщение? – переспросила я.

– Ну да. Твой комм все время был выключен, и я отправил его на наш входной терминал. С инструкцией, к кому обратиться, чтобы тоже попасть в проект.

Я покачала головой.

Мысленно я вернулась в прошлое.

Вот я поднимаюсь по лестнице. Останавливаюсь перед нашей дверью. Просматриваю информацию на терминале, вижу оповещение о том, что заходил Борген Кару. Удаляю все оставшиеся записи…

Вот же дерьмо!

– Я сидела в тюрьме, – сказала я медленно. – Когда вернулась – удалила все сообщения, не читая, и закрыла договор аренды.

– Вот блин, – расстроился Коди. – Мы могли бы встретиться гораздо раньше.

Я могла бы прыгнуть с крыши, подумала я, но вслух ничего сказать не успела. К нам подошел сержант Хольт, злой, как демон. За его спиной я заметила ту темноволосую девчонку – она стояла в отдалении и наблюдала за нами.

– Рядовой Корто, – процедил сержант, – бегом.

Коди сорвался с места.

– А ты, – Хольт посмотрел на меня. – Ты тут первый день и уже срываешь тренировку.

– Простите, – сказала я.

Зря. Сержант Хольт разозлился еще больше.

– Дополнительные пять кругов, – сказал он. – А в следующий раз бегать будет вся ваша группа.

Я вздохнула:

– Ладно.

– Десять кругов, чтобы ты запомнила, что отвечать надо «Есть, сержант» и «Так точно, сержант».

Думаю, я умру на шестом круге. Запоминать не потребуется.

– Есть, сержант.

– Моя задача, как и сержанта Дале, – сделать так, чтобы ты стала хорошим солдатом. Так что слушай внимательно, рядовая Корто, учись как следует, выкладывайся на тренировках, и тогда ты умрешь не сразу. Может, даже успеешь надрать кому-нибудь задницу. Ясно?

– Так точно, сержант.

– Пошла.

Я перешла на бег, стараясь не выпускать из виду темноволосую девчонку. Ясно же, что это она на меня настучала. Интересно только, чем это я ей так не понравилась.

* * *

Коди ждал меня на выходе из столовки. Все остальные поужинали давным-давно, так что мне досталось холодное мясо с картошкой, которое пришлось есть почти в темноте – свет тоже успели погасить.

Едва я вышла, еле передвигая ноги и про себя ругая на чем свет стоит сержанта Хольта, как Коди схватил меня и притянул к себе. Я мигом забыла про усталость.

– Идем, – сказал он и потащил меня за угол.

Там он открыл неприметную панель в стене, набрал код, и сверху спустилась пожарная лестница.

– Давай, залезай, я подстрахую. Посидим немного наверху, вечерняя проверка только через полчаса.

Я начала подниматься.

– Только не говори никому, где мы были. Эту лестницу Дале однажды показал. Мы тут сто раз отрабатывали захват и освобождение заложников. Но по стене ползти тяжело. По лестнице – нормально. А снизу не видно, что тут кто-то есть.

Пыхтя, я заползла наверх. Коди легко подтянулся и запрыгнул следом. Внизу уже были сумерки, но здесь солнце еще освещало широкую ровную площадку, и я с наслаждением растянулась на теплой крыше. Коди улегся рядом, и мы просто смотрели друг на друга и улыбались.

– Я все еще не могу поверить, – сказала я.

– Я тоже, – усмехнулся он. – Мне говорили про тюрьму. Но я думал, ты появишься раньше. Потом решил, что ты не хочешь в армию и вообще не придешь.

– А я думала, что ты умер, – сказала я, и Коди помрачнел.

– Прости. Мне надо было найти другой способ. Написать Эме… Просто здесь это сложно. Сто проверок.

Его голос, его обычная манера говорить – будто он экономил слова, – это было невероятно. Может, сейчас крыша пойдет трещинами, и Коди крикнет: «Беги!» Или я очнусь дома у Эме, с «паутинкой» на руке, а рядом будет лежать шприц из-под флойта.

– Как ты вообще сюда попал?

– В Вессеме меня накрыло, я побежал – ну ты помнишь, как мы побежали.

Я кивнула.

– Потом я был как под кайфом. Пытался найти тебя. Мне казалось, что я слышу твои шаги, я шел за тобой, но нет. Я шел не туда.

– Я, наверное, тоже тебя слышала, – сказала я тихо. – Но я так боялась, что спряталась.

Коди взял меня за руку.

– Что было дальше?

– Пришел в себя возле военной базы. Не представляю, как я туда дошел, потому что вот. – Он задрал штанину комбинезона, и я увидела, что его правая нога искусственная. – Сам не знаю, где я так. Там было просто мясо. Кажется, я куда-то провалился, но не помню. Меня подобрали, неделю держали в камере, допрашивали. Пришлось рассказать про Вессем. Потом мне предложили пойти в этот проект, испытывать новые импланты. Нога, мышцы, еще несколько, но их пока нет. И в голову, чтобы ими управлять и для связи.

– Для связи?

– Да. Тебе покажут. А ты? Как ты оказалась здесь, если не получила сообщение?

Я открыла рот, чтобы ответить, но остановилась. Снизу нас не видно, никто не знает, что мы здесь, и жучок, даже если он и есть, ничего не передаст, если я буду говорить шепотом Коди на ухо. Но я все равно не могла сказать правду вслух.

– Я обратилась в больницу, – сказала я медленно. – Эта штука, которую мы вдохнули в Вессеме, со временем разрушает мозг. Врач сказал, что здесь мне смогут помочь, но надо подписать контракт с армией.

Коди снова улыбнулся.

«Это полная чушь, – сказала я. – Но я боюсь говорить открыто».

«Мы на крыше, – сказал Коди. – Здесь точно нет прослушки».

«Не хочу рисковать, – покачала я головой. – Послушай меня. Я была в В-е-с-с-е-м-е еще раз. Там делали И-з-м-е-н-е-н-н-ы-х. Я видела их, и это был кошмар. Они не люди. А сейчас И-з-м-е-н-е-н-н-ы-х хотят делать здесь, из вас. Мы должны бежать».

«Эй, стоп, – остановил меня Коди. – Поверь, я тут давно, и тут нет никаких И-з-м-е-н-е-н-н-ы-х. Есть мо-д-и-ф-и-к-а-н-т-ы – ну вот как я, солдаты с имплантами. Есть м-е-д-и-а-т-о-р, это Э-р-и-к-а, она помогает устанавливать связь. Но тут и близко не Карага. Тебе нечего бояться».

«Это нарушает закон. Р-а-д-о-с-т-о-к-с-к-о-е соглашение».

«Оно сильно устарело, – сказал Коди авторитетно, и я поняла, что он повторяет чужие слова. – Другие страны тоже это делают. Нам говорили. Ведутся эксперименты, так что мы должны не отставать. Нужно просто все рассчитать, чтобы было безопасно. Поэтому так медленно. Все под контролем».

Они сделают из тебя чудовище, хотела я сказать. Они не знают технологии «Голос», она умерла вместе с Амелией Лукаш, а может, это слишком дорого, поэтому в конце концов твое сознание просто отключат, а за тебя будет работать твой оператор, или медиатор, или – да какая разница, как его назвать! И остановиться они не смогут – Теодор объяснял мне, как одно изменение тянет за собой следующие. Тебе меняют руку, и оказывается, что мышцы слишком слабы, чтобы ее поднять. Усиливают мышцы, и ты начинаешь двигаться быстрее, но сетчатка твоих глаз для этого не приспособлена. Меняют сетчатку, но тут восстает иммунная система, а потом кости начинают ломаться под тяжестью тела, а потом обмен веществ ускоряется так, что температура взлетает и держится на сорока градусах, а потом оказывается, что твой мозг не может всем этим управлять… Ты исчезнешь, Коди, ты будешь просто набором имплантов без собственной воли, без памяти, тебя вообще не будет!

Но у меня не хватало слов, чтобы описать это. Я бы не смогла рассказать жестами обо всем, что видела в Вессеме и о чем говорил капитан Джехона, а без этого мои слова – просто страшилка, городская легенда.

«Здесь не так уж плохо, – сказал Коди с улыбкой. – Ребята классные. Х-о-л-ь-т – да, просто придурок. Но остальные нормальные. Иногда бывает тяжело, но интересно. Мы делаем важную работу. Защищаем страну».

– Это хорошая работа, сестренка. С хорошей зарплатой. Гораздо лучше, чем была бы у нас в Гетто. Мы будем работать вместе. Это только выглядит страшно. На самом деле даже удобно.

Я слушала его и чувствовала, как внутри все замерзает. Это было как в том моем сне – Коди был рядом, но я не могла ничего сказать ему, я не понимала его, и единственное, что я могла – это убежать.

Но я ни за что больше этого не сделаю.

Я не могу объяснить сейчас, но Коди обязательно поймет. Он увидит, как меняются другие модификанты, как в них остается все меньше человеческого, и тогда он вспомнит, о чем я ему говорила. И когда он поймет – я буду рядом.

«Я знаю, что ты пережила. Ты думала, что я умер, и теперь боишься, что еще что-то случится. Но поверь, все будет хорошо. Я здесь, с тобой», – сказал он.

Я кивнула и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, на лице его отразилось облегчение.

– Мы же вместе, правда?

– Вместе, – кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ладно, у нас есть еще минут десять. Расскажи, как там все наши.

– Мама снова беременна, – вздохнула я. – А наши по-разному. Вот Эме, например, нашла себе парня…

Солнце скрылось за дальними холмами, и одновременно вспыхнули прожекторы по всему периметру базы. Свет был странный – синеватый.

И я вдруг вспомнила, что говорил мне Борген Кару. На базе находятся пять человек в разных стадиях модификации. Пять, а не четыре.

* * *

За завтраком ко мне подсел блондин с разными глазами.

– Привет, – сказал он. – Я Детлеф.

– Привет, – поздоровалась я с набитым ртом. – Я Реталин. Рета.

– Ты медиатор?

– Не знаю, – ответила я удивленно и наконец перестала искать глазами Коди и посмотрела на него. – Мне тут пока никто ничего не объяснял.

– Какое у тебя образование? Средняя школа? Они и не будут тебе ничего объяснять, просто скажут, что делать. Но ты медиатор, это точно.

Я несколько раз вздохнула, чтобы подавить вспышку раздражения. Коди все не было, а мне просто физически было необходимо, чтобы он был рядом. Чтобы убедиться, что вчерашний день мне не приснился.

– Тогда, может, ты мне объяснишь, что это значит?

– Эрика тебя убить готова, – сказал блондин, не обратив внимания на мой вопрос. – Хотя я давно ей говорил, что единственным медиатором ей не быть.

Я спиной чувствовала прожигающий взгляд Эрики – она сидела на другом конце длинного стола, под огромным плакатом с какими-то бравыми ребятами и метровой надписью «Долг. Честь. Свобода». И теперь не спешила уходить, хотя ее тарелка была пуста.

Решится ли она напасть? Я пока не знала, насколько сильно она меня ненавидит. Даже не знала за что.

– Чем я ей помешала? Кто такие медиаторы?

– Я мог бы, – парень снова проигнорировал мои слова, – но в меня еще до прихода сюда напихали столько железа, что теперь автоматически записали в модификанты. Нельзя быть и тем и другим одновременно, мозг не справится.

– Эй, – сказала я, – не хочешь объяснять – проваливай и дай мне поесть в тишине.

Я была уверена, что он не уйдет, – как иначе я узнаю остальные подробности его биографии? И он действительно не ушел.

Демонстративно вздохнув, он начал:

– Знаешь, что такое островковая зона мозга и зеркальные нейроны?

– А что, по мне похоже, что знаю?

Детлеф постучал себе пальцем над виском:

– У некоторых людей они более активны, чем у других. В обычной жизни ты просто, ну, хорошо просчитываешь поведение людей или понимаешь, почему они сделали то и се. Но это мелочи. А вот если вколоть тебе нейростимулятор… Тебе же кололи?

– Что-то кололи. – Я пожала плечами. – И что дальше? Что он делает?

– Стимулирует. – Детлеф многозначительно поднял палец.

Я молча смотрела ему в глаза.

– Ты какая-то скучная, – сказал он, не дождавшись моей реакции. – Эрика и то веселее.

– Я заметила, – кивнула я. – Просто искрится весельем.

– В общем, следи за руками. У меня есть нейроимплант, и у тебя есть нейроимплант. И ты, со своей сверхактивной эмпатией, можешь установить между ними связь. Медиатор, понимаешь? Посредник. Между модификантом и военными начальниками. Устанавливаешь связь и мгновенно передаешь информацию.

Я помолчала, переваривая эти сведения.

– Ты же знаешь о существовании раций, правда?

– Любые переговоры можно перехватить. Кроме обмена мыслями.

– Столько усилий – и все ради того, чтобы сложнее было перехватить переговоры?

– Не «сложнее», а невозможно. И ты можешь передавать большие пакеты информации. Не только слова, но и образы, и эмоции, понимаешь?

Я понимала. Передавать образы и эмоции – первая стадия. Контролировать эмоции, не дать Измененному сорваться в нечеловеческое состояние, превратиться в машину для убийства с полностью распавшейся личностью, – вторая.

– Понимаю. Не понимаю только, при каких обстоятельствах это может понадобиться. Сколько вас тут, пятеро?

– С тобой – пятеро.

– А кто был первым?

– Вот он. – Детлеф ткнул пальцем в здоровенного смуглого парня. – Самый прокачанный из нас. Потом пришел я. И Эрика, мы служили вместе, ее взяли на медиатора. И Коди примерно через неделю.

– И все? – спросила я. – Больше никого не было?

– Не-а. Если все пойдет как надо, наверное, наберут еще.

– Ну и что мы должны делать таким составом?

Детлеф загадочно улыбнулся:

– Мы – экспериментальный отряд. Для особых заданий.

Настолько особых, что вам требуется специальный человек, чтобы вы не спятили.

– Это каких?

Он улыбнулся еще более многозначительно, и стало ясно – не знает.

– Для работы в условиях, – раздался вдруг сзади голос, – не предназначенных для людей.

Я обернулась – позади нас стоял Коди.

– Привет, – улыбнулась я.

– Чего ты так поздно? – спросил его Детлеф.

– Да… Хольт поймал меня с сигаретой. Заставил отжиматься.

– А откуда у тебя сигареты?

Коди ухмыльнулся:

– Сам знаешь.

– А что, здесь и курить нельзя? – спросила я рассеянно, краем глаза наблюдая за Эрикой.

Она смотрела то на меня, то на Коди.

– Нам – нет.

– Грустно… – протянула я и встала. – Увидимся на занятиях.

Я была уверена, что Эрика выйдет следом за мной, а потому остановилась прямо за дверью, прижавшись спиной к стене. Через несколько секунд дверь распахнулась и девушка выскочила, озираясь по сторонам.

– Привет, – сказала я. – Кого потеряла?

Эрика повернулась ко мне, собираясь что-то ответить, но в этот момент к столовой подошли несколько человек, и она только смерила меня взглядом и, круто развернувшись, направилась в учебку. Я пошла следом.

Я не сомневалась, что у меня еще будет возможность узнать, чем я ей так помешала. Но не думала, что случай представится так скоро.

Учебные классы располагались в соседнем здании. Я видела только один из них, но уже успела услышать, что там есть много всего – разные пособия, симуляторы и прочее, а внизу, на подземном этаже – здоровенный спортзал и тир.

Приложив запястье к сканеру на проходной, я вошла, прошла короткий коридор, еще раз приложила запястье к сканеру – чертовы параноики, зачем столько замков? – и тут же оказалась прижата к стене.