Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 353 страниц)

Глава 12

С УБОРКОЙ ТЕРРИТОРИИ МЫ ЗАКОНЧИЛИ к обеду понедельника. Кто-то еще продолжал приводить в чувство энергосистемы, но это нас уже не касалось.

А в понедельник днем, когда мы все сидели на занятиях по информационной безопасности, где нам рассказывали о важности нашей службы, прямо посреди фразы «Центральноевропейская Республика ждет, что все вы исполните свой долг» вошел доктор Ланге. На него уставились двадцать пар глаз – занятия по информационной безопасности были общими.

– Прошу прощения, – сказал он, – я ненадолго. Мне нужны пятеро.

Я успела подумать, что сейчас заберут нас, потому что понадобилось перенести что-то тяжелое, но потом поняла, что он называет фамилии парней из группы Дале.

– Рядовые Волчек, Дейнак, Келемен, Рейнис, Талеш.

Пятеро названных вскочили и вытянулись перед ним. Я успела увидеть, что в глазах Косты промелькнул испуг. А его синеглазый приятель стоял, всей позой выражая готовность сделать что угодно. Он явно не числил за собой никаких проступков, за которые его могли бы наказать, и того, что могли сделать с ним в желтой зоне, он не боялся.

Доктор Ланге кивнул им, и они вышли. Кажется, за дверью их кто-то ждал.

Не может быть, думала я, больше не слушая слова сержанта о медиамоделировании и когнитивном воздействии на противника. Не может быть, что им сейчас вставят нейроимпланты. Желтая зона не пострадала, но ведь с электричеством еще проблемы и с оборудованием, и мы вместо тренировки на симуляторах сидим на унылой информационной безопасности, где я понимаю одно слово из пяти…

Но на ужине никого из этой пятерки я не увидела, а утром за завтраком все они сидели, будто проглотили лом, и старались лишний раз не поворачивать голову. На шее, у самого основания черепа, у каждого поблескивала небольшая металлическая пластинка.

Рейнис обернулся, словно почувствовав мой взгляд, широко улыбнулся и подмигнул.

– Придурок, – пробормотала я, отворачиваясь.

– Кто? – спросила Аре.

Она устроилась рядом с Эрикой и на соседний стол не смотрела. А за нашим столом были только мы трое – парней Хольт погнал на еще один круг, посчитав, что их усиленным мышцам нагрузки маловато.

– Твой бывший, – ответила я.

Лицо Аре окаменело.

– Эй, телепатка! – окликнули меня.

Я резко повернулась, сделала рукой движение, будто что-то отрезаю, и снова посмотрела на Аре.

– Не связывайся с ним, – тихо сказала она.

– Я и не связывалась, – ответила я. – Нужен мне твой Рейнис.

– Он не мой! – резко ответила Аре.

– А говорил, что… – Я осеклась. – Ты из-за него хотела перевестись? Вы расстались или что?

Аре замолчала и опустила взгляд, разглядывая еду в своей тарелке.

– Пожалуйся, – внезапно подала голос Эрика. (Я-то думала, она вообще не слушает.) – Если он тебя домогался, напиши рапорт Валлерту.

– И мне же будет хуже, – тихо сказала Аре. (Я не сомневалась, чье слово посчитают более весомым.) – Отношения внутри группы запрещены. А я же вроде как сама согласилась. Меня точно выгонят.

Эрика хотела еще что-то сказать, но Аре резко встала.

– Не хочу это обсуждать, – заявила она и вышла.

– Тогда ты пожалуйся, – сказала мне Эрика.

– Вот еще. Я сама разберусь, – покачала я головой. Стукачей нигде не любят. – И ты же слышала – она согласилась.

– Она вроде как согласилась! – зло ответила Эрика.

– Слушай!.. – Я тоже начала раздражаться. – Рейнис придурок, но красивый придурок, а я знаю много девчонок, которым такие нравятся, так что не…

– Конечно нравятся, – перебила меня Эрика. – Гораздо легче жить, если убедишь себя, что тебе именно это и нравится. Особенно если ничего другого ты никогда не видела.

Она тоже поднялась:

– Послушай мой совет и пожалуйся на него, пока ты сама вроде как не согласилась.

– Хочешь стучать – стучи, – пожала я плечами.

Эрика покачала головой, закатила глаза и ушла вслед за Аре, а я принялась медленно жевать, чтобы потянуть время и не идти вместе с ней.

Я понимала, о чем говорит Эрика, и спорила с ней из чистого упрямства. Я не думала, что моей матери нравилось, когда отец хватал ремень и заставлял ее – или нас с Коди, смотря кто первым попадался ему под руку, – встать, вытянув руки перед собой. «Я тебя воспитываю, потому что люблю», – говорил он перед тем, как начать бить, и проще всего было поверить, что так оно и есть. Это помогало стоять прямо, не шевелясь и не опуская руки. Потому что, если опустить руки, он орал: «Я твой отец, черт возьми, я тебя научу уважать отца!» – и принимался бить по чему попало.

Я вспомнила одну из девушек Акселя – когда он поставил ей синяк на скуле, она нарисовала поверх сердечко косметическим карандашом.

Нико никогда, никогда ничего такого не сделал бы.

Как обычно, при мысли о Нико я почувствовала жар в плече, там, где мою руку разрисовывала татуировка, и задвинула мысли о словах Эрики подальше. Если Рейнис полезет ко мне – отделаю так, что мало не покажется. И нечего о нем думать. Мне и так есть о чем беспокоиться.

Но столкнуться с Рейнисом пришлось раньше, чем я ожидала.

После завтрака меня и Эрику вызвали в желтую зону. Без доктора Эйсуле кабинет казался странно пустым, хотя там были и Олли, и герр доктор, и еще какие-то люди, и стульев откуда-то притащили.

– Новая система тренировок! – торжественно провозгласил Ланге. – Но сначала познакомьтесь с вашим, ха-ха, коллегой. Рядовой Келемен!

Из-за спин людей в белых халатах вышел смутно знакомый мне парень из группы Дале.

– Привет, – сказал он, заметно нервничая. – Я вроде как тоже теперь медиатор.

– У него прекрасные показатели, прекрасные. Никто даже не ожидал. Замечательный мозг, – довольно сообщил Ланге таким тоном, будто собирался этим мозгом позавтракать.

Эрику перекосило. Я ей даже посочувствовала – мало ей одной меня, теперь объявился новый медиатор, и тоже лучше нее. Прав был Детлеф – не стоило ей идти в «Мадженту». Если уж так хотелось насолить мачехе, можно было придумать что-то еще.

– Сегодня у нас будет вводный день, – рассказывал тем временем доктор Ланге. – У нас четверо новых людей с нейроимплантами, с которыми вам, девушки, надо познакомиться, и новый медиатор, которому нужно познакомиться со своей работой. Так что поработаем по очереди, с совсем-совсем маленькими дозами, – он показал на пальцах, насколько маленькие будут дозы. – Потом, чтобы вам было проще, у каждого будет свой куратор…

Ланге обернулся туда, где стояли его лаборанты.

Хоть бы мне досталась Олли, мысленно взмолилась я.

– Но об этом позже, – закончил он. – Прошу, прошу, присаживайтесь. Не надо стесняться!

Он сделал приглашающий жест. Я деревянной походкой направилась к стульям у стены. Уж лучше бы на меня орала доктор Эйсуле.

Эрика оказалась справа от меня, Келемен – слева.

– Привет, – сказала я ему тихо, краем глаза следя за суетой у стола с приборами. – Я Рета, это Эрика.

– Привет, – ответил он хрипло. – Я Иштан.

– Ты это уже делал?

Парень покачал головой:

– Только тест. Знаешь, этот, когда тебе вкалывают… Красное такое… Но доктор Ланге объяснял, как это происходит.

– Ты главное расслабься, – посоветовала я. – Когда скажут, что надо к кому-то подключаться – ты не сопротивляйся, твоя голова все за тебя сделает.

– И никогда не пытайся подключиться ни к кому из нас, – сказала Эрика, не глядя на него. – Если когда-нибудь нас загрузят одновременно, ты нас почувствуешь. Наши импланты – не такие, как у остальных.

– Да? – удивилась я. – Я и не знала.

– Ну еще бы, – пробормотала Эрика.

– Я тоже не знал, – поддержал меня Иштан и тем самым предотвратил ссору.

– Стимулятор активирует определенные зоны мозга, без этого имплант бесполезен, – объяснила Эрика. – Так вот – не вздумай лезть никому из нас в голову.

– Потому что тогда ты ему мозги выжжешь? – проницательно спросила я.

Эрика не ответила.

– Ладно, я не буду, – согласился Иштан.

Сквозь загар было видно, какой он бледный. И чего он так боится? Что у них там, в группе сержанта Дале, такого про нас рассказывают?

– Давайте пропустим юношу вперед! – сказал доктор Ланге, подходя и потирая руки.

Иштан пересел на кресло. Подручные доктора защелкнули крепления. Олли поднесла инъектор со стимулятором.

– И-и-и поехали! – скомандовал доктор. – Тебе нужно будет найти человека в соседней комнате, того, кто ближе всех к нам.

Лицо Иштана исказилось. Округлив глаза, он вертел головой, потом зажмурился, его тело выгнулось, насколько позволяли фиксаторы. Смотреть на это было тяжело, и я повернулась к Эрике.

– Ты когда-нибудь видела это со стороны? – спросила я шепотом.

– Тебя позавчера видела, – сказала она. Ей, кажется, тоже стало не по себе. – Но это было не так.

– Я первый раз испугалась, – сказала я зачем-то. – Наверное, так же дергалась. Мне казалось, что я тону. Это было очень… по-настоящему.

– Больше не кажется?

– Кажется. Просто я уже привыкла. Может, и он привыкнет.

Мы одновременно посмотрели на Иштана. Его руки, вцепившиеся в подлокотники кресла, побелели, он часто и неглубоко дышал, шумно втягивая воздух сквозь сжатые зубы.

Может, конечно, и привыкнет.

– А мне кажется, что я падаю, – вдруг призналась Эрика. – Каждый раз. Как будто парашют не раскрылся. Когда я… уже падаю на землю… это контакт.

– Страшно? – спросила я почему-то шепотом.

Эрика посмотрела на меня очень долгим взглядом:

– Я тоже… привыкла.

Даже если она каждый раз умирает от ужаса, думая, что вот-вот разобьется насмерть, она мне не скажет.

– Надо было ему рассказать, чтоб не боялся, – сказала я, помолчав.

– Обойдется! – отрезала Эрика. – Он должен суметь справиться с этим сам, иначе ему нечего делать в армии.

Иштан тем временем затих в кресле, лицо его разгладилось. Доктор Ланге, все так же потирая руки, принялся диктовать ему последовательность цифр. На мониторе перед ним появилась картинка – соседний кабинет, на стуле сидит Детлеф. Значит, систему видеонаблюдения все же починили. Схватив наушник, доктор прижал его к правому уху, выглядел он при этом вполне довольным. Губы Детлефа на экране шевелились.

Доза и правда была минимальная – Иштан пришел в себя уже через несколько минут. Один из лаборантов отстегнул его от кресла и помог пересесть на стул, другой сунул в руку стакан с густой белой жидкостью. Иштан поднес стакан ко рту и выпил все не отрываясь. Я слышала, как его зубы стучат о стекло.

Моя очередь была следующей.

– Для девушки – три миллилитра! – радостно скомандовал доктор Ланге. – Она у нас опытный боец, пусть познакомится с новыми членами команды как следует.

– Какое задание? – решила я уточнить.

Эйсуле всегда заранее говорила мне, что надо будет делать. Передавать цифры, передавать образы, двигаться… Я уже много всего умела.

– Ничего особенного. – Он похлопал меня по плечу. – Сегодня просто познакомься с четырьмя новыми, ха-ха, сознаниями. Они тут рядом, подключись ко всем по очереди, посмотри на мир их глазами – и пойдешь отдыхать. А в следующий раз, когда тебе скажут – Рета, а подключись к рядовому Волчеку – ты сразу его узнаешь! Твоя работа будет гораздо легче, если познакомиться со всеми заранее.

Его рука все еще лежала на моем плече, и я с трудом сдерживалась, чтобы ее не сбросить.

– А как я узнаю, кто из них кто, когда подключусь? – не поняла я. – Изнутри они, знаете, очень…

– Одинаковые?

– Нет, разные. Но изнутри ведь непонятно. Если там есть зеркало…

– Просто подними руку того, к кому подключилась, и тебе назовут имя.

– Так точно, – кивнула я.

– Ольга! – скомандовал доктор Ланге, и девушка кивнула и быстро вышла из кабинета.

Инъектор с красной жидкостью уже был прижат к моей руке, и я машинально задержала дыхание. Я знала, что мне ничего не грозит, что вода не настоящая, но ничего с собой поделать не могла. Сквозь накатившую зеленую муть я встретилась глазами с Эрикой, а потом мир исчез.

Я растеклась в пространстве, почувствовала, что рядом есть цели, и устремилась к ним. Пока все четверо были для меня одинаковы – как будто маленькие маячки, посылающие один и тот же сигнал: я здесь, я здесь, я здесь. Герр доктор прав, я должна хорошо познакомиться с ними, чтобы сразу отличать одного от другого.

Первый разум я выбрала наугад. Потянулась к нему, свернулась в воронку – и едва не задохнулась. Я никогда не каталась на сноуборде, айсборде и любом другом борде, но, наверное, когда летишь с горы и ледяной ветер бьет тебе в лицо – это очень похоже. Страшно, холодно и весело. Отдышавшись, я сделала мысленное движение, и парень поднял руку.

– Рядовой Волчек, – услышала я голос Олли.

Ладно, этого будет легко запомнить.

Я покинула его голову и с некоторой опаской подключилась к соседу.

Это было все равно что надеть старые разношенные ботинки. Все равно что натянуть самые удобные джинсы. Все равно что лежать, свернувшись калачиком, под одеялом. Я помедлила, наслаждаясь этим уютным чувством, потом подняла руку.

Вот будет номер, если это Антон.

– Рядовой Талеш, – сказала Олли.

Прекрасно, самое интересное впереди.

Я перетекла к следующему маячку.

Никакого сопротивления, даже самого легкого, не было. Сначала я не почувствовала вообще ничего, мне даже показалось, что действие стимулятора закончилось и сейчас я открою глаза в кабинете доктора Ланге. Но мгновение спустя я ощутила, что держу мокрый картон. Мне захотелось вытереть ладони, и, повинуясь моему желанию, парень провел руками по футболке. Это не помогло – мне все равно казалось, что мои ладони полны размокшей расползающейся бумаги.

Это не на самом деле, сказала я себе и подняла руку как надо.

– Рядовой Дейнак, – сказала Олли.

Так я и думала. Оставался последний маячок.

Может быть, подключиться к нему и правда было сложнее, а может, я просто не хотела этого делать. Даже то, что я вода, слабо помогало. Наконец я оказалась внутри его головы и замерла. Это не было похоже ни на что, виденное прежде. Я словно держала за лезвие остро наточенный нож. Словно обнимала убийцу, готового вот-вот всадить этот нож в меня. Нет. Я словно обнимала убийство.

Почувствовав мое присутствие, парень поднял руку сам, не дожидаясь моей команды, и я услышала, как Олли говорит то, что я и так уже знала:

– Рядовой Рейнис.

* * *

В кураторы мне достался Карим Юферев, один из лаборантов герра доктора. Было ему лет тридцать, и он отнесся к своему назначению очень серьезно. В среду с самого утра он вызвал меня в желтую зону и два часа расспрашивал о моем медиаторском опыте, периодически что-то занося в свой планшет. Я рассказывала про то, как чувствую себя водой, не в силах оторвать взгляд от его левого уха – на нем крепился затейливый кафф, и я пыталась понять, это просто украшение или он еще и делает что-то полезное.

– Как ты воспринимаешь других людей, когда подключаешься к ним? Как ты видишь их, хм, ментальным зрением?

Я не сомневалась, что все сказанное мной он передаст доктору Ланге. Едва ли стоит говорить, что один из обладателей нейроимпланта – чертов психопат. Еще неизвестно, кого сочтут более важным для проекта, меня или Рейниса. А ради Коди я могу его потерпеть.

– Это сложно описать. Это такие ощущения… Это как запах описывать. Если вы никогда в жизни ничего не нюхали, представить не получится.

– Попытайся.

Я вздохнула, размышляя, что ему сказать.

– Это как если бы цвет стал вкусом, – начала я наконец. – Или как если бы дни недели были разной высоты. Такие ощущения, понимаете? Таких в реальной жизни нет. Но если сравнивать с чем-то реальным… Иногда как будто падаешь. Или как искры, только их не видишь, а чувствуешь, вот здесь. – Я прижала руку к груди. – Но на самом деле не здесь, а… ну, везде. Я ведь как будто занимаю очень большое пространство.

Карим кивал и делал какие-то пометки.

– Я плохо объясняю. Но там, в голове, – я постучала себя пальцем по виску, – все разные. Различить легко.

– Назови фамилии тех, к кому подключаться сложнее всего.

Ага, размечтался, так я тебе и сказала.

– Ко всем примерно одинаково.

Он пристально посмотрел на меня.

– Рядовая Корто, – сказал он, – ты осознаешь, что эта информация может оказаться жизненно важной в боевой обстановке?

– Так точно, – кивнула я.

– Все, что здесь происходит, – один большой эксперимент, который, возможно, определит будущее вооруженных сил Церы.

– Я понимаю, – кивнула я. – Я принесла присягу и готова сделать все, что от меня зависит.

– Итак?

– Со всеми примерно одинаково. С Коди… с рядовым Корто, это мой брат – с ним легче всего. С остальными – одинаково, – сказала я уверенно.

– Хорошо, – кивнул Карим, кажется так до конца мне и не поверив. – Теперь перейдем к постэффектам.

К чему?!

– Опиши свои ощущения после завершения медиаторской сессии.

А, вот к чему.

– Я это уже рассказывала Олли. Она знает, что надо делать.

– Ольге Гольц? Она не твой куратор.

– И психиатру тоже.

– А теперь расскажи мне, как можно подробнее.

Я принялась описывать свои ощущения и перечислять, что делала, чтобы прийти в себя.

– А еще Олли мне давала кислые конфеты. И сигареты, – добавила я в конце.

– И это помогало?

– Еще как!

Карим записал что-то в свой планшет.

– Конфеты – отлично, я узнаю, что она тебе давала. Сигареты – исключено, – сказал он. – Никаких психоактивных веществ. Мы найдем адекватную замену.

Интересно, какую адекватную замену они предложат Эрике, подумала я и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Работа теперь станет более интенсивной, и в борьбе с дереализацией нужен системный подход. Я познакомлю тебя с расписанием тренировок. На этой неделе нам надо проверить максимальное число подключений, возможное для эффективной работы. Сейчас у нас восемь человек с нейроимплантами, в идеале ты должна уметь работать со всеми одновременно. На следующей неделе будем выполнять упражнения.

– Какие?

Мне действительно было интересно, и Карим принялся объяснять:

– Реталин… Можно звать тебя по имени? Ты пробовала писать правой рукой один текст, а левой другой?

– Я вообще не умею писать левой рукой.

Я и правой-то писала так себе.

– Тогда попробуй правой отбивать ритм… Давай, пробуй. Вот так. А левой… Ну, например, рисуй круг открытой ладонью.

Я попробовала, пару раз сбилась, и мне стало смешно.

– Вот так, – заметил Карим улыбаясь. – Ты молодец, быстро справилась. А теперь представь, что тебе надо сделать то же самое, только не с руками, а с людьми. И их будет не двое, а четверо. Или шестеро. Вот этому мы посвятим следующую неделю. Хорошо, если для начала получится справиться с двумя.

– А потом? Что еще через неделю?

– Учения, – сказал Карим. – Ты не знаешь? У нас совместные учения с Северным Союзом. Они не долгие, так что потом продолжим. Будем корректировать программу в зависимости от твоих успехов. Завтра начнем.

* * *

И мы начали.

Карим сумел добиться, чтобы я одновременно подключалась к пяти модификантам, но и то только если один из них был Коди, и делать при этом ничего особо не могла. Успехи Эрики мало отличались, Иштан сумел подключиться к шести, и в конце концов кураторы, посовещавшись с доктором Ланге, определили пять как оптимальное число, к которому надо стремиться. Герр доктор произнес длинную речь, суть которой сводилась к тому, что мы должны больше стараться и тогда наш мозг подстроится. Мы обещали стараться, и нам добавили вечерние занятия.

Не знаю, чем занимались остальные, но Карим мучил меня упражнениями, на мой взгляд, не имеющими отношения ни к чему вообще. Заставлял меня учиться писать левой рукой, стоять на одной ноге, положив на голову планшет, ходить по линии, делать серии сложных движений.

– Поставь ноги в линию, пятка к носку, – сказал он, когда в субботу я приползла к нему после вечернего кросса, на котором Хольт заставил меня бежать лишних три круга.

Я встала, как сказано.

– Руки на пояс. Закрой глаза.

– И что?

– И все. Стой.

Я пожала плечами, закрыла глаза и уже через несколько секунд начала заваливаться вбок. После трех повторений я застонала и села на пол.

– Я больше не могу, – сказала я.

– Ты должна научиться это делать, – спокойно сказал Карим. – Доктор Ланге ждет этого от нас.

По его тону было понятно, что спорить бесполезно. В другой день я бы и не стала. Но я вымоталась, была зла на Хольта, а еще у меня противно тянуло низ живота, и я раздраженно сказала:

– Да на кой черт ему сдалось, чтобы я тут прыгала на одной ножке?!

Я думала, Карим рявкнет на меня, как Хольт, или пригрозит выкинуть меня из программы, как доктор Эйсуле, но он так же спокойно объяснил:

– Ты должна стать более эффективным медиатором. Для этого надо сделать некоторые зоны твоего мозга более активными. А для этого лучше всего подходят упражнения на координацию. Научившись справляться со своим телом, ты будешь лучше справляться с другими людьми. Вставай.

Я поднялась и снова попыталась сохранить равновесие с закрытыми глазами. И снова. И снова.

Мне удалось продержаться секунд двадцать, когда Карим махнул рукой:

– Ладно, достаточно. Садись за стол.

Он дал мне бумагу и два карандаша. Это упражнение я знала и даже любила – надо было рисовать правой рукой круги, а левой – квадраты. Это у меня получалось – Карим говорил, потому, что я привыкла говорить на жестовом языке, – и я боялась, что он заставит меня делать что-то еще, что у меня получается хуже.

Если у него и был такой план, осуществлять его он не спешил. Я осталась наедине с теми же корявыми квадратами и кругами, которыми я покрывала страницу, потом круги поменялись на сердечки, квадраты – на спиральки, а потом, когда я уже решила, что сейчас пойду спать, в кабинет вошли Коди и Детлеф. Я сперва обрадовалась, но тут же заподозрила неладное.

– Садитесь, – кивнул им Карим.

Они сели рядом со мной. Коди сразу начал крутить в руках карандаш, выделывая им всякие фокусы. Вот у кого точно не было проблем с координацией движений.

И Коди, и Детлеф, и Петер относились к кураторам с уважением. Меня это удивляло, пока я не увидела, как они тренируются вместе. Аре искренне любила вообще всех, кто был старше нее по званию, особенно выделяя полковника Валлерта. Насчет остальных я не была уверена.

– Реталин, ты достаточно освоилась, так что сегодня попробуем кое-что новое. Ты готова?

Смотря к чему.

– Так точно. Какое задание?

– То же, что ты только что делала. Рисовать круги и квадраты. Только круги будет рисовать Корто, а квадраты – Керефов.

Очешуеть. Это вообще реально?

– Задание понятно?

– Так точно.

– Вопросы?

– Эрика смогла это сделать? – не удержалась я.

Коди посмотрел на меня с укором – он это соперничество не одобрял.

– Она еще не пробовала.

Я довольно улыбнулась. Непременно невзначай упомяну об этом за завтраком. Правда, для этого придется постараться, чтобы у меня хоть что-то получилось. Я, конечно, не в восторге оттого, что здесь нахожусь, и собираюсь сбежать вместе с Коди – ну, когда-нибудь потом, но почему бы перед этим не утереть нос Эрике, одновременно доказав, что девчонки из Гетто кое-чего стоят?

– Я заметил, что с Корто и Керефовым тебе работать проще всего, – заметил Карим, снимая своим трекером силовое поле со шкафа с препаратами и доставая заряженный инъектор.

– Правда? – неприятно удивилась я. – А как?

– Мы отслеживаем время отклика, активность мозга. Доли секунды имеют значение. Так что на первый раз я решил облегчить тебе задачу.

Карим улыбнулся. Наверное, он ждал, что я поблагодарю его, но я промолчала.

– Ты знаешь свое время подключения?

– Так точно. Двадцать шесть секунд.

– Давно уже нет, – снова улыбнулся он. – Ты хороший медиатор. Но можешь стать еще лучше.

Сердце екнуло. Впервые в моей жизни кто-то считал, что я в чем-то хороша.

Карим был отличным куратором. Он не орал на меня, объяснял, когда я что-то не понимала, помогал, хвалил, давал вот такие мелкие поблажки, вроде работы с теми, с кем мне хотелось работать, иногда шутил со мной и в целом был не хуже Олли. Но он работал на доктора Ланге. А значит, мы были по разные стороны. По правде, на моей стороне не было вообще никого.

– Пересядь, – напомнил мне Карим.

– Есть.

Я поднялась со стула, пересекла комнату и уселась в кресло, вытянув ноги. Фиксаторов тут не было – отделение S убедилось, что я не опасна. Но со стула я могла и свалиться.

– Твой брат рисует круги, Керефов – квадраты, – повторил он и повернулся к ним: – Имейте в виду, ваш имплант передает информацию о мозговой активности, и я вижу, кто именно рисует. Так что, как бы вам ни хотелось ей помочь, делать этого не надо.

Он снова обернулся ко мне:

– Доза совсем небольшая. Пятнадцать-двадцать минут – и я тебя отпущу. Готова?

Иногда Карим относился ко мне как к ребенку или к младшей сестре, и я бы соврала, если бы сказала, что мне это неприятно. Именно поэтому я старалась общаться с ним как можно более формально.

– Так точно, – кивнула я.

Мир затопило зеленью, и вместо меня стала вода, которая стекла с кресла, заполнила комнату, растеклась и собралась в две воронки. Я открыла глаза и посмотрела на Детлефа, а потом снова открыла глаза и посмотрела на Коди. Я подвигала обеими парами собственных рук, сжала и разжала кулаки. Одинаковые движения у меня получались, я уже делала это раньше. Теперь надо было сделать кое-что новое.

Два карандаша оказались в двух моих правых руках. Я помедлила, потом переложила карандаш из правой руки Детлефа в левую. Может, так будет проще.

– Давай, Рета, я сейчас сам все нарисую! – Детлеф, устав ждать, начал подгонять меня.

Мир напоминал треснувшее зеркало, воздух казался горячим, когда я дышала легкими модификантов, линии, выходившие из-под моих рук, были кривыми, фигуры напоминали что-то среднее между квадратом и кругом – неровные овалы с неожиданно прорезавшимися углами. Я вымоталась и даже сквозь стимулятор ощущала, как взмокло мое лицо. Карандаш в руках Коди треснул и переломился пополам. Правой рукой Детлефа я вцепилась в бумагу так, что порвала лист. Коди переживал, что ничего не выходит. Детлеф хотел, чтобы это быстрее закончилось. Оба они чувствовали усталость. Глазами Детлефа я видела, как рисует Коди, глазами Коди я видела неровные линии, я зажмурилась, и на секунду стало темно, а потом я открыла только глаза Коди, чтобы хоть немного отдохнуть. Я снова надавила на карандаш так, что сломала его.

Но когда зеленая муть начала рассеиваться, последнее, что я увидела, – кривые, но вполне узнаваемые квадраты и круги. У меня получилось.