Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 353 страниц)

Я замерла, боясь лишний раз пошевелиться.

– Слезай, ― снова велел мне Марко, и на этот раз я послушалась, слезла с остатков стены и медленно двинулась к ним.

– Поднимай его, ― указал он дулом пистолета на Теодора.

– Ты что творишь? ― спросил Теодор, кривясь от боли.

Я заметила, что его лицо заливает кровь. Значит, еще и по голове попало. Паршиво.

– Заткнитесь оба! ― снова заорал Марко. ― Давай, поднимай его и пошли!

– Куда? ― рискнула спросить я.

Марко не ответил, только смотрел на меня тем же безумным взглядом.

Если ты живешь в Гетто, ты очень рано учишься оценивать опасность и знаешь, когда человек на самом деле готов причинить тебе вред, а когда просто пугает. Но сейчас я ничего не понимала. Мне казалось, что вместо Марко на меня смотрит кто-то другой. И вместо меня тоже смотрит кто-то другой. Я была растеряна, не знала, как поступить, не могла принять решения, но все же требовалось что-то предпринять, и от этого внутри нарастала паника. Наконец я вспомнила: в школе на уроках безопасности нам говорили, что в случае захвата заложников надо не геройствовать, а выполнять требования людей с оружием. Это было решение, уже готовое, бери и пользуйся. Так что я послушно подошла к Теодору, опустилась на колени, закинув его руку себе на плечо, попыталась встать. У меня получилось ― должно быть, я здорово накачалась адреналином. Теодор стонал сквозь сжатые зубы, но почти уверенно стоял на здоровой ноге.

– А теперь пошли! ― приказал Марко и махнул пистолетом куда-то в сторону.

И мы пошли.

Я тащила зеленого от боли Теодора, который едва шевелился и, кажется, иногда вообще отключался, мешком повисая на моем плече, а сзади шел совершенно невменяемый Марко и постоянно подгонял, тыча мне в спину дулом пистолета. Он нес рюкзаки, свой и Теодора, а мой так и остался лежать где-то в завалах, но это меня сейчас волновало меньше всего. В голове все еще был туман, я с трудом различала, куда именно иду, я лишь повторяла и повторяла себе, что мне надо срочно избавиться от этих двоих и найти Коди. Но никакого плана у меня так и не появилось, убеждать Марко было бессмысленно, на все мои попытки заговорить он только рявкал «Заткнись!», а потом я забыла, кто такой Коди и зачем его искать, и продолжала идти, пока не поняла, что, кроме наших шагов, позади раздается еще какой-то шум. Я остановилсь.

– Там кто-то есть, ― сказала я шепотом.

– Заткнись! ― привычно отозвался Марко, но на этот раз я не собиралась затыкаться.

– Марко, за нами кто-то идет, ― прошептала я. ― Прислушайся, там кто-то есть!

Взгляд Марко стал почти осмысленным, но пистолет он не убрал.

– Надо спрятаться, ― продолжила я и внезапно поняла, что знаю, где мы находимся.

Я тут уже была! Вот задняя дверь дома, а за ней стоят детские ботиночки, и люк в полу приоткрыт. Я же тут была! Мы все тут были!

– Скорее, Марко, помоги мне! ― Волоча за собой Теодора, я кинулась к дому. ― Давай, тут есть подвал, мы там спрячемся, помоги мне, мы переждем и пойдем дальше!

Я ждала выстрела в спину, но Марко почему-то меня послушал и пошел следом. Мы спустили вниз Теодора, который снова отключился, затем спустились сами, и Марко захлопнул люк. Пистолет он не убрал и глаз с меня не спускал, но явно начал приходить в себя.

Я напряженно прислушивалась к тишине наверху. Мир перед глазами снова поплыл, и теперь я не шевелилась не только от страха, что меня найдут, но и от страха, что меня стошнит.

Я прикрыла глаза. Что это сейчас было наверху? Шаги? Или просто ветер шумит? Или мне вообще кажется?

Что-то только что было такое важное… Коди!

А что, если это Коди?!

Мне захотелось вскочить и выглянуть наружу, но я не смогла ― было слишком страшно, чтобы пошевелиться. Если это Коди, успокоила я себя, он поймет, где мы спрятались, и зайдет.

Но никто не зашел. Еще несколько минут я прислушивалась к тому, что происходит наверху, но было тихо. Я перевела дух.

У меня болело все тело, ныли руки и спина, и я не могла бы сейчас встать, даже если бы Марко снова начал угрожать меня убить. Пусть убивает, только не идти снова с Теодором на плече.

Но Марко ничего не говорил, и я сидела, впав в полную прострацию. За это время Теодору стало явно хуже, он начал бормотать что-то бессвязное, и тогда Марко решил выдвигаться. Мы вдвоем вытащили Теодора наверх, и, пока я приходила в себя, он снова наставил на меня оружие. Прежним порядком ― я впереди с Теодором, Марко позади, с мотивирующим пистолетом в руке ― мы вышли на улицу и потащились дальше. Вдоль обрыва, вдоль реки, перейти которую с Теодором у нас уже не было шансов. Его нога распухла так, что пришлось достать нож и срезать ботинок и распороть штанину комбинезона. Под мрачным взглядом Марко я соорудила подобие шины, но толку от этого не было.

– Послушай, ― решила я сделать попытку договориться. У меня вдруг что-то случилось с языком ― казалось, что он распух и с трудом ворочается, и говорила я невнятно. ― Я уже вывела вас из Вессема. Мне нужно вернуться и найти Коди! Пожалуйста, я только схожу туда и вернусь к вам! Вдвоем с Коди мы его быстрее донесем.

– Никуда ты не пойдешь, ― сказал Марко. ― Его нужно доставить в больницу. Так что давай шевелись. Быстрее доберемся до города ― быстрее уйдешь.

Мы шли до темноты, но прошли едва ли километров пять. Марко явно не собирался останавливаться на ночь, а у меня уже не было сил, и, споткнувшись в очередной раз, я упала и некоторое время лежала, не в силах подняться. Где мы вообще? Мы давно сошли с маршрута, и я понятия не имела, в какой стороне Гетто и не ходим ли мы кругами. Нико помог бы, но я боялась доставать комм.

– Вставай. ― Марко подошел и уже собирался пнуть меня под ребра, но почему-то передумал. ― Теодору нужно в больницу, понимаешь? Так что вставай и иди.

Голос его стал какой-то неуверенный, и я подобралась. Он устал, он измотан так же, как я, и уже не уверен, что прав. Сейчас или никогда.

Я встала, сделала вид, что пытаюсь поднять Теодора, два раза уронила его (он глухо застонал сквозь зубы) и умоляюще взглянула на Марко.

– Я не могу, помоги мне, ― попросила я, едва не плача.

Марко подошел ближе.

– Ну давай уже, ― сказал он так же неуверенно.

– Хорошо, просто помоги мне его поднять, дальше я сама. Ему нужно в больницу, давай быстрее. Ну же!

Марко подошел ближе и наклонился к Теодору. Не теряя ни секунды, я отступила назад и пнула его в лицо тяжелым армейским ботинком.

Выронив пистолет, Марко прижал руки к лицу и заорал, и я добавила ему еще один удар в живот, пнула под колено, а как только он упал на четвереньки, схватила выпавший пистолет и отскочила в сторону.

– Встал! ― заорала я. ― Встал и пошел!

Я понятия не имела, куда он должен пойти ― мой план заканчивался на том, что я его ударю.

Теперь, когда пистолет был у меня, я начала медленно пятиться, не сводя глаз с Марко. Он глядел на меня, подняв руки, но стоило мне отойти на несколько шагов, двинулся за мной:

– Рита, подожди, послушай…

– Заткнись и отвали от меня!

Я боялась поворачиваться к нему спиной и продолжала пятиться, а Марко продолжал идти за мной, и всего через несколько метров мы вышли на заросшую дорогу.

«Дорога ― это хорошо», ― машинально подумала я. Дорога приведет их к людям. Сгодится что угодно, не обязательно Гетто. Может, наткнутся на какой-нибудь поселок, и там будут люди, которые вызовут помощь. Надо только убедиться, что Марко за мной не пойдет.

– Бери своего друга, и валите оба, ― сказала я.

Марко сделал еще шаг, и я выстрелила ему под ноги. Удивилась, что выстрел какой-то ненастоящий ― ни звука толком нет, ни отдачи. Но Марко замер с поднятыми руками, и я принялась отходить обратно в лес. Двигалась я теперь гораздо быстрее. И все равно не успела.

Я все еще с трудом воспринимала окружающую действительность, почти не соображала и упустила момент, когда вдруг стало светлее, а потом дорогу перегородила машина, ослепив нас светом фар.

– Бросить оружие! ― раздался усиленный громкоговорителем голос. ― Руки на затылок!

Я отшвырнула пистолет в сторону и подняла руки. Вот и все.

* * *

― Вот и все.

Илена слушала меня, прижав руки к щекам. Не знаю, может, ей бы больше понравилось, если б ее брат кого-то убил?

– И… кто это был? Кто вас арестовал? Посреди леса…

– Военная полиция. Не представляю, чего их туда занесло. Может, ехали по своим делам, когда получили сигналы с медицинских чипов Теодора и Марко, и свернули к нам. Я думала, меня прямо там и расстреляют, но обошлось, нас просто сдали полиции Чарны. Ну а им что, у них тоже план есть, быстро разобрались, кто тут преступник, а кто котик. В общем, меня посадили на полгода за нападение на гражданина Сити. По упрощенной процедуре. Это когда утром тебя привозят в полицию с каким-то типовым делом и к вечеру ты уже в тюрьме.

– А как же адвокат, сбор улик и все такое?

– Это у вас. В Гетто не то что адвоката ― судьи нет на таких делах. Только оператор.

– Разве это законно?

Голос девчонки просто звенел от возмущения.

– Слушай, это Гетто. По каждому делу суды собирать ― жизни не хватит. Если бы я их убила ― тогда бы да. А так есть типовые правонарушения ― воровство, наркота, нападение с оружием или без, угон машины… И есть типовые смягчающие обстоятельства ― ну, дети у тебя несовершеннолетние, или ты сам несовершеннолетний, или ты несовершеннолетний с детьми, я не знаю… В общем, оператор галочки в этой своей программе ставит, система определяет, на сколько посадить и рекомендации по особым условиям. Все, дело закрыто, следующий. Повезло еще, что пистолет был парализатором и что я не успела выстрелить.

Машина медленно ехала сквозь бурю. Я глянула в окно ― мы были уже у торфяных болот, недолго осталось.

– И ты… когда вышла из тюрьмы… не пыталась пойти туда и найти его?

– На мне следилка, ― ответила я. Между лопатками тут же зачесалось от ощущения «особого условия». ― Полицейский трекер. Это как следящий браслет у детей, только он постоянно активен. И снять его не получится. Я даже до Вессема дойти не успею, меня тут же вернут в тюрьму.

– А Нико? ― спросила Илена.

Я непонимающе уставилась на нее.

– Я слышала, как вы разговаривали. Он же твой друг, разве нет? Он не искал?

Отлично, теперь еще и это.

– Нико не человек, ― вздохнула я. ― Уже нет. Он был… моим другом, да. Ужасно умным. Он написал что-то вроде приложения для моего комма. Это вроде как виртуальный Нико. С ним можно поговорить, попросить его что-то сделать. Вот и… Я с ним разговариваю. Почти как с настоящим.

– От чего он умер? ― тихо спросила Илена.

– От чего умирают флойтовые наркоманы?

– Полиорганная недостаточность?

Я кивнула, сделав сложносочиненное лицо. Какая недостаточность?!

– Но если он был таким умным… зачем?

Вот и я все время задавала себе этот вопрос. Зачем, Нико?

– Так вышло, ― буркнула я и отвернулась, глядя на желто-серую муть за окном.

Я уже жалела, что разболталась. Расслабилась, размякла, доверилась девчонке из Сити, которую второй раз в жизни вижу. Посмотри, я такая несчастная, у меня брат умер, а мой лучший друг ― приложение для комма… Тьфу.

– Прости меня, ― сказала вдруг Илена после паузы.

Я уставилась на нее:

– За что это?

Она не ответила. Машина остановилась, мы прибыли на место.

– Если я могу для тебя что-то сделать… Как-то помочь…

– Помоги лучше Марко, ― ответила я резко. Ненавижу, когда меня жалеют. Стоит начать ― увязнешь в этой жалости, и все, останется только лечь и умереть. А Коди бы этого не хотел. И Нико тоже. ― Если он еще раз отколет что-нибудь, я его точно убью.

Я вышла из машины, хлопнув дверью посильнее, и ушла не оборачиваясь.

* * *

Той ночью я снова проснулась от кошмара. Он часто снился мне первые недели в тюрьме. Я стою среди руин Вессема, под ногами рассохшаяся, потрескавшаяся земля. Я не могу понять, как попала сюда, но знаю, что меня привело сюда что-то очень важное. Я делаю шаг вперед и вдруг вижу Коди. И понимаю, что именно поэтому я здесь ― я должна найти Коди, ведь без меня он не сможет вернуться домой. Я должна сама привести его. Я же его проводник. Он стоит на другом конце улицы и что-то говорит мне. Я вижу его руки, но не понимаю ни слова. Я иду к нему, но сам воздух сопротивляется, я словно иду под водой, и Коди не становится ближе ни на шаг. «Коди!» ― кричу я, но воздух не пропускает мой голос. Я иду быстрее, но Коди все так же далеко. «Коди, я уже здесь!» ― хочу я сказать, но не произношу ни слова. Почему я не могу ничего сказать? Почему я не понимаю Коди? Как я могу его не понимать?! Коди опускает руки и смотрит на меня. Смотрит, смотрит… А потом его губы шевелятся, и я читаю по ним: «Беги!» И я разворачиваюсь и бегу. «Нет!» ― хочется мне закричать, но ни тело, ни голос меня не слушаются. Я должна остановиться, должна вернуться за Коди, но я все бегу и бегу, пока не просыпаюсь с криком.

Я знала, что этот кошмар теперь со мной навсегда. Неважно, зачем Марко сделал то, что сделал. Важно другое ― почему, когда Коди сказал бежать, я действительно побежала? Как я могла просто послушать его и побежать? Как я могла его там бросить?

Глава 7

ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ СНОВА ТРЯХНУЛО. Мы с Эме делали задания для заочной школы. Нужно было сдать тест по истории, и мы общими усилиями пытались подобрать ответы про Гражданскую войну. Мы уже разделались с серией вопросов про предпосылки войны («Знаю я эти предпосылки, ― ворчала Эме, ― захватить власть к хренам собачьим, вот и все предпосылки»), про политическую нестабильность, про основные силы конфликта ― Альянс Свободы во главе с Фениксом Фогараши и правительство Станислава Галаша, оно же Партия Возрождения («Вырождения», ― бурчала Эме), и теперь страдали над ходом военных действий.

– Значит, так… ― Эме, лежа на полу, выпуская почти ровные колечки дыма, прочитала: ― «„Стальной гром“ ― это: а ― операция войск Галаша против Альянса Свободы; бэ ― карательная операция против повстанцев во время захвата Драве; вэ ― серия стратегических воздушных перевозок оружия»; гэ ― операция по эвакуации гражданского населения после Сражения Измененных».

– О, это я знаю, ― обрадовалась я. ― Это когда возрожденцы облажались в Гродиче. Они тогда взяли в заложники весь город и угрожали взорвать его, потому что там была база Альянса, а Альянс обвинил их в поддержке международного терроризма. Тогда они развернули военную операцию, но разнесли только собственный аэродром. Правда, наши тогда так обрадовались, что двинулись в наступление, и случилась вся эта фигня при Караге. В общем, в итоге вышло не очень.

Я потянулась за коробкой с едой. На ужин у нас была лапша ― makarony. Название как у пирожного, а вкус ― как у пирожного, которое уже кто-то ел. Но криль с водорослями и синтезированный белок нам за последние дни так осточертели, что makarony из лапшичной на углу, куда нас еще пускали с нашим индексом, пошли на ура.

– Передай мне сырный соус.

– Точно? ― усомнилась Эме, протягивая мне банку. ― Следующий вопрос про Карагу.

– Точно. ― Я вытряхнула немного синей массы в свою лапшу. ― Карага ― это уже потом было. Я помню, Коди рассказывал.

Я никогда не понимала, почему Коди так любит все эти замшелые войны, но всегда его слушала. В конце концов, в его пересказах это было вполне терпимо.

– Смотри, плесень, если я из-за тебя завалю историю… ― проворчала Эме и поставила галочку в ответе «А» за меня и за себя. ― Ладно, давай дальше. Укажите последствия сражения при Караге для хода войны. Блин, тут писать надо!

– Ну, ― начала я, быстро просматривая нужную главу учебника, ― во-первых, ослабление армии Галаша в связи с большими потерями… Ты пишешь? Потерями среди командного состава.

– Точно Галаша? Ты не путаешь? Может, Фогараши? Этот учебник древнее, чем моя бабка.

– Да, там всем досталось. Во-вторых, Альянс захватил одного из измененных солдат живьем, обнародовал информацию про это все и получил поддержку Северного союза. Так, потом еще открыли воздушный мост…

В этот момент дом качнулся и отключилось электричество.

– Да мать твою! ― выругалась Эме. ― Ведь только недавно трясло! Задолбали! Хоть бы раз предупредили заранее!

– Пошли, ― поднялась я со своего матраса. ― Продолжим на улице.

Эме, подсвечивая путь экраном комма, начала пробираться к вешалке с верхней одеждой, когда следующий подземный толчок швырнул ее в сторону. Я налетела на стол и тоже повалилась на пол.

– Да чтоб тебя! ― заорала Эме. ― Рета, посвети, я комм потеряла.

Я подползла к Эме, включив фонарик.

– Ага, вот он. Ну все, бери куртку, валим отсюда.

Мы спустились вниз. Перед домом уже собрались раздраженные соседи. Орал чей-то ребенок, кто-то звонил родственникам и что-то кричал в трубку, трое подростков лет пятнадцати ржали как кони, и мы отошли подальше. Вряд ли землетрясение примут как серьезное оправдание, если мы не сдадим тест вовремя.

– Давай, пиши, ― сказала я Эме. ― Воздушный мост для поставок продовольствия на оккупированные территории.

– Это на какие?

– На оккупированные, блин. Я откуда знаю? Так написано.

– Готово, ― отозвалась Эме.

Снова качнуло, но не сильно.

– Что дальше? ― спросила я, просматривая ленту новостей. Про землетрясение пока ничего не написали.

– Дальше про операцию «Богомол».

– Что еще за богомол?

– Понятия не имею. Вот, тут карта. ― Она сунула комм мне под нос. ― «Опишите расстановку сил на схеме операции “Богомол”, укажите итог операции».

– О, это же недалеко от нас! ― обрадовалась я. ― Вот, смотри, это мы, вот тут, в левом углу, вот эти, наверху, ― это Гродич и Карага, а Богомол ― это старое название Арау, он где-то вот тут справа должен быть. Значит, вот эта стрелка ― это армия Галаша, а вот эти две ― это наши.

– А вот тут, ― ткнула пальцем в экран Эме, ― тогда должен быть Вессем.

Мы посмотрели друг на друга и замолчали.

Никакого Вессема на карте, конечно, не значилось, хотя тогда это был вполне живой город, с живыми людьми. Наверняка они поддерживали Альянс, у нас тут все его поддерживали. Может, даже партизанили понемногу. А потом Альянс победил и стер Вессем из реальности.

– Ладно, сама отвечу, ― пробурчала Эме и принялась подписывать стрелки и точки на карте, потом забрала у меня комм и сделала то же самое еще раз.

– Все, последний вопрос, ― объявила она. ― «Подписание Радостокского соглашения». Это я и сама знаю, сейчас… Ну все, это сдали. Следующий раздел…

– Опять война? ― спросила я подозрительно.

– Хуже. Две войны. Первая и Вторая топливные.

– Говорю сразу, все, что я про них знаю, ― это что на Второй погиб отец Георге.

– Ну вот сейчас и ознакомимся.

Наши коммы одновременно запищали ― пришло оповещение о том, что ожидаются сильные подземные толчки.

– Наконец-то, ― проворчала Эме. ― Не прошло и получаса.

А в следующий момент мир содрогнулся. Мы с Эме вцепились друг в друга, кто-то из соседей закричал, я видела, как словно в замедленной съемке с крыши сорвались пластины солнечных батарей и полетели вниз. Издалека донесся грохот, по стене соседнего дома пробежала трещина. Через несколько секунд все закончилось, но мы все еще боялись разжать руки.

– Вот это круто! ― заорал один из подростков у подъезда.

В пятнадцать лет все круто.

– Баллов на шесть тряхнуло, да? ― спросила Эме.

– Точно.

Я снова уткнулась в комм, открыв местную ленту новостей. Теперь сообщения сыпались одно за другим.

– Говорят, еще будет две серии толчков, но слабых, один-два балла, ― сказала я Эме. ― О пострадавших ничего нет. А, нет, уже есть.

– Позвоню Тенне, ― буркнула Эме.

Я деликатно отошла в сторону. Пусть без меня поговорит. Тенна мне не обрадуется. Из дома вышли еще несколько человек, кто-то с кем-то ругался, невменяемая то ли от наркоты, то ли от алкоголя парочка пыталась выяснить, что происходит, от них отмахивались. Кто-то уже сбегал в магазин и теперь открывал бутылки, из коммов подростков неслась музыка. Вечеринка набирала обороты.

Заметив, что Эме закончила разговаривать, я подошла.

– Ну что?

– Говорит, у них там целый квартал провалился в ад.

– В смысле?

– Ну были там какие-то подземные пустоты… оказывается. Теперь подземный квартал.

– Охренеть можно. Она сама видела?

– Вроде нет.

– Тогда, может, неправда?

Пискнул мой комм, я быстро прочитала сообщение.

– Нет, похоже, правда. Смотри. ― Я показала ей экран.

«Реталин Корто, ― значилось там, ― для вас есть вакансия: рабочий. Место: Чарна-Промышленная. Вид деятельности: разбор завалов. Принять?»

– Еще как принять, ― пробормотала я и ткнула в экран.

* * *

― А ты справишься?

Мужчина в рабочем комбинезоне и с переговорником на поясе, выдававшем в нем начальника, скептически посмотрел на меня. Я не стала говорить, что полгода в тюрьме только тем и занималась.

– Справлюсь.

Он скривился, но больше ничего не сказал.

– Значит, так! ― крикнул он. ― Слушать всем!

Наша разношерстная группа подтянулась ближе.

– Я надеюсь, инструкцию вы все прочли, а не просто подписали. Работаем в тройках. Вы спускаетесь туда, ― он махнул рукой в сторону здоровенной ямы с кучей бетонных блоков, арматуры и труб, ― закрепляете тросы на обломках, потом отходите в сторону и даете специалистам делать свою работу. Если кто-то из вас замешкается и попадет под блок ― это будут не мои проблемы. Кто из вас работал со стрэпами?

Несколько человек, я в том числе, подняли руки.

– Значит, вы там, выйти вперед.

Пока он разбивал нас на команды так, чтобы в каждой тройке был кто-то опытный, и давал последние инструкции, я глазела на технику, которую уже подогнали к месту провала. Квартал был предназначен под снос, и предполагалось, что людей там быть не должно, да и обломки выглядели устойчивыми, так что разбор завалов начали только ближе к утру. На другом краю провала стояла группа заключенных в одинаковых желтых комбинезонах. Они будут заниматься тем же, чем и мы, с той разницей, что им особого выбора не предоставили.

– Всем подключить наушники. Если я даю какие-то команды, их надо выполнять, это ясно?

Я сунула наушник в ухо.

– Все, пошли.

Мы начали спускаться по мосткам, которые тянулись с грузовых платформ вниз, к куче обломков, еще недавно бывших домом.

– Работали с такими креплениями? ― спросила я своих спутников.

Лицо одного из них было мне знакомо. Покопавшись в памяти, я смутно припомнила, что видела его на тусовках в Башне и что его зовут Димитер, но все звали его Ди. Второго ― мальчишку лет шестнадцати по имени Михель ― я не знала.

– С такими ― нет, но работал с похожими на стройке, ― ответил Ди.

– А, один черт, ― махнула я рукой. ― Принцип тот же. Крепишь и бежишь, чтоб тебе по голове не прилетело. Только надо осторожно выбирать, к чему крепить, это обязательно, а то вся куча поедет и тебя самого завалит. Ну и когда прикладываешь ― береги руки. Бывает, когда стрэп крепится, бетонная крошка летит во все стороны, тут же все гнилое. А ты работал?

– Не-а, ― ответил Михель.

– Значит, будешь пока таскать стрэпы и учиться, ― сказал ему Ди. ― Это не высшая математика, разберешься.

Он покивал, и я, подняв руку, поймала трос, свисавший с крана над самым завалом, и слезла с пандуса.

– Ну, поехали.

Следующий час завал напоминал муравейник. Мы ползали по одному его склону, закрепляя тросы, желтые муравьи ― по другому. На грузовых платформах, куда сваливали обломки, какие-то девчонки отцепляли стрэпы, перенастраивали и складывали в кучу. За новыми креплениями мы с Ди, не сговариваясь, отправляли Михеля ― все равно от него толку немного. Время от времени в наушник подавали общую команду отойти, мы отходили, кран поднимал и переносил какой-нибудь особенно здоровенный кусок здания, и все возвращались на места. Через некоторое время нас троих отправили вручную загружать на тачки и вывозить более мелкие обломки. Нудная, грязная и тяжелая работа. Спустя час я уже была вся в пыли, которая налипла на потное тело и покрывала меня сплошной серой чешуей. Я понадеялась, что кто-нибудь сейчас трудится над нашими солнечными батареями, хотя шансов на это было мало. Скорее всего, до нас очередь дойдет не скоро, сначала устранят все проблемы в Промзоне, и ближайшие несколько дней мы проведем без электричества.

Наконец объявили перерыв, и я блаженно вытянулась прямо на земле и достала комм.

Мне пришло два сообщения из заочной школы. Первое ― что вчерашний тест я сдала на восемьдесят баллов. Видимо, не зря Эме беспокоилась, и учебник, который Коди украл из школы пять лет назад, был все же не совсем точным. Второе ― что, поскольку моя оценка достаточно высокая, я имею право пройти расширенный курс по истории Гражданской войны.

– Вот только расширенного курса мне и не хватало, ― проворчала я, но содержание открыла.

Некоторые темы были мне знакомы ― в основном благодаря Коди, конечно. Опять предпосылки, видео о которых мы уже смотрели с Эме, союзники обеих сторон, основные операции, зачем-то ― подробности о работе разных предприятий во время войны. Сражение при Караге, оно же Сражение Измененных. Ну да, куда же без него. Целых три лекции про военные преступления и суд над верхушкой Партии Возрождения. Я поморщилась ― Коди был бы в восторге, ну а мне фотографий в лекции про Карагу хватило за глаза. Вдруг здесь еще и видео покажут? Хотя вряд ли ― там, наверное, даже не «двадцать один плюс», а «столько не живут плюс». А мы все-таки вроде как школьники. Ладно, буду смотреть это, на всякий случай закрыв глаза. Что там дальше? «Восстановление экономики и инфраструктуры после войны». Мне резко захотелось спать, я закрыла учебный портал и набрала номер Эме.

– Привет, плесень, ― жизнерадостно отозвалась она. ― Как работа?

– Отстой. А как в Гетто дела?

– Тоже дерьмово. Электричества, сказали, пока не будет. Воду включат, но только на три часа в день. Уроды, в Сити, наверное, ничего не отключают.

Я протянула руку и выудила из рюкзака термос и энергетический батончик. Пока Эме ругает Сити, успею поесть.

– А чего ты не на работе? ― поинтересовалась я, когда она закончила.

– А я на работе, ― ухмыльнулась она. ― Георге сегодня все закрыл, сказал, нет воды ― нет бара. Так что мы все убрали и теперь просто сидим и пьем. С ним и с Лексом, остальные вообще не явились.

– Со временем я к вам присоединюсь, ― пообещала я. ― Ладно, мне пора. До вечера.

Раздался общий сигнал, и я нехотя поднялась, на ходу дожевывая свой обед. Следующие несколько часов ничем не отличались от предыдущих. Мы все так же ползали по завалу, который, кажется, вообще не уменьшался. Поднялся ветер, и сначала я обрадовалась ― хоть немного прохладнее, но вскоре мне все глаза забило пылью.

– Внимание всем, ― раздался голос у меня в наушнике, ― покинуть рабочую зону. Не уходить с площадки и не приближаться к завалу до следующих распоряжений.

О, это я могу. Мы с Ди и с Михелем послушно вылезли из ямы и отошли от края.

– Смотри, ― ткнул меня Ди локтем под ребра.

Я повернулась и посмотрела, на что он указывал. Так-так, кажется, у нас инспекция из Сити. Метрах в ста от нас припарковалась новенькая машинка, рядом с которой стояли три типа в костюмах и ругались на начальника площадки. Тот сперва молча слушал, потом стал что-то отвечать на повышенных тонах.

– Жаль, далеко, не слышно, ― посетовал Михель.

– Может, им не нравится, что мы медленно работаем? ― подумала я вслух.

– Скорее, им не нравится, что мы вообще работаем тут, а не в Сити, ― возразил Ди.

– А Сити разве пострадал?

Ди пожал плечами.

Один из парней в костюмах сунул под нос нашему начальнику планшет и стал что-то показывать. Начальник некоторое время всматривался в экран, потом сплюнул на землю и отошел.

– Внимание всем, ― снова раздался голос в наушнике. ― На сегодня работа дневной смены окончена. Наушники и оборудование сдать начальнику своей группы.

– А если кто-то умный решит спереть у меня наушник, ― добавил руководитель нашей группы уже без микрофона, ― то я не поленюсь приехать в Гетто и лично объяснить ему, в чем он не прав. Это ясно?

– Чего же не ясно, ― тоскливо пробормотал Михель.

Мы выстроились в очередь и сдали все, что нам успели выдать утром. Я вылила немного воды из термоса на руки и кое-как умылась. Надеюсь, Эме сообразила набрать воду в бутылки, иначе ходить мне грязной еще неизвестно сколько.

– Куда ты сейчас? ― спросил Ди, когда мы шли к остановке.

Михель встретил каких-то приятелей и теперь радостно болтал с ними ― кажется, он все же умудрился что-то прикарманить. Впереди к своим автобусам тянулась мрачная колонна заключенных в оранжевых комбинезонах.

– В «Норт-бар», ― машинально ответила я.

– А он открыт? Я слышал, в Гетто сегодня вообще ничего не работает.

– Закрыт, ― подтвердила я. ― Но у меня там работает подруга. Надеюсь, мне в честь этого нальют. А ты?

– Не знаю, ― пожал он плечами. ― Может, схожу к своим, посмотрю, не нужна ли помощь.

Мы подошли к тюремным автобусам, и я резко затормозила.

– Стой, стой, ― схватила я Ди за руку. ― Это же Аша!

Я могла ошибиться, но, кажется, среди заключенных только что мелькнуло знакомое лицо. Я напряженно всматривалась в людей, поднимающихся по ступеням автобусов.

– Кто это ― Аша?

– Знакомая. Мы встретились как-то в Сити.

– Ты работала в Сити? И у тебя там есть знакомые?

Я впервые увидела в его глазах интерес к своей персоне.

– Это звучит лучше, чем есть на самом деле, ― ответила я, вновь пристально вглядываясь в лица заключенных.

Наверное, мне все-таки показалось.

– Так, значит, бар? А если я приду с тобой, мне что-нибудь дадут? ― спросил Ди.

– Разве что леща, ― честно ответила я.

– А я все же попытаюсь, ― ухмыльнулся Ди.

– Ладно, идем. Если Георге в хорошем настроении, он нас не выгонит.

Настроение Георге оказалось неплохим. Кондиционер был выключен, зато бодро тарахтел генератор, и весело помаргивала тусклая лампочка аварийного освещения на стене. В баре уже были Эме, бармен по имени Лекс, сам Георге и какой-то приятель Лекса. Пьяная Эме, сидя на барной стойке с кружкой пива в руке, как раз орала на него:

– Это полное дерьмо! Когда у тебя за домом свалка размером с Бельгию, ты не должен просто с этим смириться!

– Да какая на хрен разница, ― вяло отбивался парень, ― свалка или не свалка, если и под ней еще в позату войну все было загажено. Там до сих пор что-то радиоактивное ржавеет.

– Ты должен требовать, чтобы на улицах стояли фильтры и чтоб регулируемый климат, как в Сити, ясно?.. Привет, Рета, ― отвлеклась Эме. ― А это еще кто?

– Это Ди, ― представила я. ― Мы сегодня вместе работали.

Ди с собеседником Эме обменялись рукопожатиями, будто старые знакомые. Впрочем, может, они и впрямь были знакомы.

– Ты тоже считаешь, что свалка должна остаться на месте? ― грозно спросила его Эме.

– Нет, ― спокойно ответил Ди. ― Полагаю, мы все должны собраться, погрузить мусор в автобусы и отвезти в Сити. Протаранить шлагбаум и высыпать все прямо перед администрацией. И сказать им: мол, ребята, мы же с вами почти семья, наша свалка ― ваша свалка.