Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 353 страниц)

– Я думаю, доктор Эйсуле ввела этот запрет просто на всякий случай. Никто на самом деле никогда этого не делал, о последствиях ничего не известно.

– Я ведь могу и без стимулятора подключиться, – добавила я. – Вот тогда последствия точно будут.

Эрика прошла курс управления беспилотниками, наверное, еще в младшей школе и в других обстоятельствах могла бы вести дрон сама. Но ее так трясло, что капрал Ильд решительно отодвинул ее от панели управления и посадил рядом с собой. Он тоже хотел спасти парней и едва ли понимал, что именно мы собираемся сделать. Он привык натаскивать солдат, всех, кто попадал к нему в подчинение, считал почти семьей. А нейроимпланты он считал бесполезной тратой ресурсов.

Наши кураторы о чем-то негромко переговаривались, доставая и набирая в инъекторы стимулятор. Их тоже потряхивало.

– Минимальная концентрация, – услышала я голос Карима. – Если что-то пойдет не так.

– Под твою ответственность, да? Полковник нас не то что уволит… Это трибунал. Его жизнь точно этого стоит?

– Стоит, – вмешалась я. – Точно.

Я снова встретилась глазами с Эрикой. Ее лицо было зеленоватого оттенка, в дрожащих руках зажата кружка с водой.

– Ты как? – спросила я.

– Н-нормально, – ответила она. – Я готова.

– Мне надо их спасти, понимаешь? Я не знаю, как объяснить…

– Я знаю, – кивнула она. – Когда долго с кем-то работаешь, он становится ч-частью тебя. Настолько важной, что забываешь обо всех остальных частях.

Когда Жукаускас погиб, она была в его голове, подумала я. Она только что пережила его смерть как свою. Но сейчас она сидит здесь и готова пустить меня в свою голову, чтобы я могла спасти тех, кто остался.

– Реталин, – позвал меня Карим.

Мы с Эрикой синхронно протянули руки. Мы не знали, что будет, если один медиатор подключится к другому. Никто на свете этого не знал. Сейчас мы рисковали всем – собой, друг другом, будущим проекта и будущим Вооруженных сил Церы – чтобы спасти двух парней, которые наверняка сами же ошиблись во время работы со взрывчаткой. Но почему-то это казалось важнее всего.

– Послушай, – Карим присел передо мной на корточки и заглянул в лицо. – Если ты поймешь, что что-то идет не так… Если хоть что-то тебя насторожит – обрывай связь, открывай глаза, выходи из ее головы, хорошо? Подай хоть какой-то знак, и я введу антидот. Спасатели уже идут им навстречу, мобильный медблок подогнали ко входу в ущелье, их найдут и выведут.

Если успеют, подумала я.

– Давайте уже укол, – оборвала я его. – Разберусь.

– Валлерт меня убьет, – пробормотал Карим и прижал инъектор к моему плечу.

Я нырнула в мутную зелень и потянулась к Талешу. Он был там же, где я его оставила, – сидел на камнях рядом с Волчеком, держа руку на его шее и считая пульс. Пульс был частым, слишком частым, и кожа уже стала ледяной и липкой, и я поняла, что ждать, пока кто-то их найдет, нельзя. Теперь надо подвести дрон поближе. Звук его слышался откуда-то слева.

– Летите куда-нибудь, – сказала я, не осознавая, что отдаю указания капралу.

Через секунду звук стал удаляться.

– Нет, в другую сторону. Да, правильно. Ближе. Ближе. Стоп, вернитесь. Здесь.

– Здесь ничего нет.

– Должно быть. Я хорошо слышу дрон.

– За кустами проход, – сказала Эрика. – Я его помню, видела. Надо нырнуть в самые заросли.

Жужжание снова сдвинулось, приблизилось еще – дрон завис прямо над головой Талеша, и он повернул на звук слепое лицо.

Прямо сейчас Эрика их видит. Прямо сейчас я должна посмотреть на них ее глазами.

Я потянулась к маячку, который был совсем рядом со мной, осторожно коснулась ее разума.

Это было похоже на кристаллическую решетку. Острые углы, черно-белые грани, четкая структура. Я чувствовала, как заходится ее сердце, как ее трясет от холода, как ее тошнит и как ей хочется пить, чувствовала ее частое и неглубокое дыхание. Эрика не была в порядке, что бы она ни говорила. Но и в серьезной опасности она не была. Мы могли работать.

«Все хорошо, я ненадолго», – сказала я ей мысленно и посмотрела на экран.

Теперь и я это видела. Двое парней, один без сознания, второй – с залитым кровью лицом и крепко зажмуренными глазами, не разберешь, что там с ними случилось.

«Я вас вижу, – сказала я Талешу. – Я вас выведу. Сегодня больше никто не умрет. Все будет хорошо».

Талеш поднялся на ноги, поднял Волчека и замер, ожидая моих действий.

Вода качнулась – вперед. Мы сделали шаг, и дрон сдвинулся за нами. Это было неудобно, сложно, я то и дело сбивалась с шага, а еще старательно гнала от себя мысли о том, что со мной может сделать Эрика, и мне мешал образ Детлефа, то и дело всплывающий в голове, хотя он-то был в безопасности, в двадцати километрах отсюда. Но мы продолжали двигаться, Талеш шел и шел, я чувствовала его бесконечное доверие, которое сильнее боли и страха, – сколько бы я ни ошибалась, ни спотыкалась, ни налетала на камни, делая неверное движение. И даже когда он не выдержал, когда из-под зажмуренных век потекли слезы, он все равно ни на секунду не пожелал сдаться. Только вперед. Пока наконец в камеру дрона не попали еще две человеческие фигуры, бегущие нам навстречу, а звук дрона сменился звуком приближающегося вертолета.

* * *

Я рвалась в медицинский вертолет вместе с ранеными, но вместо меня забрали Эрику.

– Хочешь оставить свою группу без медиатора, Корто? – мрачно спросил меня сержант Хольт.

– Никак нет, – сникла я.

Так что я осталась в лагере, некоторое время слонялась без дела и обдирала кожу на пальцах, потом это заметил Хольт и отправил меня мыть и без того чистые машины.

Когда через два часа наши наконец вернулись, я выбежала им навстречу и кинулась к Коди.

– Рета? – спросил он обеспокоенно. – Что произошло? Мы видели вертолет…

Его перебил Детлеф:

– Где все?

Унгвере и Гальский мгновенно оказались рядом, оба обеспокоенно смотрели на меня.

– Несчастный случай, – выдавила я и уткнулась Коди в плечо. – Когда закладывали взрывчатку в ущелье… Эд погиб, а ребята…

У меня слов не хватало, чтобы описать то, что мы сегодня пережили.

– Ранены? – спросил Коди.

Я кивнула, не поднимая головы.

– А Эрика? – спросил Детлеф.

– Улетела с ними. Хольт сказал мне остаться здесь…

– Эй, – Коди погладил меня по спине. – Уже все закончилось. Все будет в порядке, им помогут.

Я снова кивнула. Их, конечно, вылечат, но пока я не увижу собственными глазами, что они живы, – не успокоюсь.

Я не рассказывала подробностей – может, потом рассказала бы Коди, но к вечеру уже все знали о моей роли в этой истории.

Первым меня нашел Унгвере. Вместе с северными девчонками я таскала со склада коробки с ужином, когда заметила, что он пришел и молча смотрит на меня.

– Алекс? – спросила я. – Что-то случилось?

Он подошел ближе и неожиданно обнял меня.

Я вырвалась и уставилась на него:

– Ты что?

– Спасибо, – сказал он. – Мы с Эмилем… В общем, мы как братья. В школе были вместе, в армии вместе… Он бы истек кровью, если бы не ты.

Я это знала. Унгвере и Волчек все время держались рядом друг с другом, даже внешне их можно было принять за родственников – оба высокие, темноволосые, резкие в движениях, да и ощущение от контакта с ними было похожим. Волчек был – будто ледяной ветер в лицо, Унгвере – будто мчишь по трассе на полной скорости.

– Он бы истек кровью, если бы не ты.

– Ерунда, – смутилась я.

Хотя, конечно, это была не ерунда. Но он смотрел на меня так, что я невольно начала спорить.

– Ты спасла ему жизнь, – покачал он головой. – Юферев сказал, его бы не успели эвакуировать.

У меня внутри все замерло, когда я представила это – Волчека, глаза которого невидяще смотрят в зеленоватое небо над ущельем.

– Я бы ни за что его там не бросила, – сказала я тихо. – Никого из вас.

Унгвере снова притянул меня к себе и ушел, пока Хольт не заметил.

За ужином ко мне подсел Детлеф.

– Ты крута, – сказал он. – Ты просто охренеть какая крутая. Слышал, Корто? Твоя сестра – вообще нереальная.

Коди улыбнулся мне и показал движение «я знаю».

– Без Эрики бы ничего не получилось, – пробормотала я.

– Но ты же это придумала, да?

– Ну…

– Вот! Серьезно, ты вообще не отдаешь себе отчет, что ли? Ты же спасла их.

На нас поглядывали с любопытством.

– Я же ваш медиатор, – сказала я смущенно. – Я вроде как и должна была.

Детлеф посмотрел на меня долгим взглядом.

– Выходи за меня, – сказал он с чувством.

Я захихикала. Те, кто его слышал, тоже засмеялись, кто-то присвистнул.

– Я напомню, что любые отношения, кроме рабочих, внутри группы запрещены, – громко сказал Карим.

Я встретилась с ним глазами – он тоже улыбался.

И в этот момент до меня и правда начало доходить. Я, кажется, действительно сделала что-то выдающееся. Я, девчонка из Гетто, не просто не растерялась, я придумала что-то такое, что спасло человеку жизнь. Волчека уже могло бы не быть – но он есть, и он будет, и это благодаря мне. Я спасла его, потому что я хороший медиатор. И потому что я хорошо училась, я запомнила, как правильно оказывать помощь. Но главное – потому что эта технология существует, и она работает. Мы не то же самое, что операторы Измененных. Мы спасаем людей.

Глава 16

НАМ ВСЕМ ДАЛИ ДВА ДНЯ ВЫХОДНЫХ.

Вернувшись на базу, я первым делом отправилась в желтую зону. Волчек спал, и я не стала его будить – постояла в дверях палаты, посмотрела на него и пошла к Талешу.

На его глазах была повязка, и ему постоянно кололи какие-то сильные обезболивающие, и, видимо, как раз поэтому он был вполне доволен жизнью – ему пообещали, что в его новых глазах будет встроенный тепловизор и специальный модуль для вывода разной дополнительной информации, что автоматически поднимет его статус в нашей группе, так что он дождаться не мог, когда же их наконец привезут.

Оставалось самое неприятное.

Я знала, какая комната принадлежит Эрике, но внутри никогда не была. Вообще к ее двери не подходила.

Мне пришлось долго стучать, прежде чем Эрика мне открыла.

– Отвали, – сказала она вместо приветствия и попыталась закрыть дверь.

Я подставила ногу:

– Есть разговор.

Некоторое время мы играли в гляделки, потом Эрика сдалась и сделала шаг в сторону. Я вошла, плотно прикрыв за собой дверь.

Комната была такая же, как у меня, как у всех нас, хотя вещей у Эрики было побольше. На столе, кроме стандартного планшета, лежала бумажная книга, ручка, какие-то листы, карта, на спинке стула висел теплый свитер крупной вязки. Мой взгляд остановился на фотографии над кроватью: мужчина с волевым лицом, две темноволосые девочки и обнимающая их женщина. В одной из девочек я узнала Эрику – такой она была лет пять назад. А вот женщина на ее мачеху не походила ни капли.

Заметив, куда я смотрю, Эрика встала так, чтобы загородить мне обзор:

– Чего тебе?

Я вздохнула:

– Какие отношения тебя связывают с Коди на самом деле?

Эрика ожидала от меня чего угодно, но явно не этого. Ее лицо на секунду приобрело растерянное выражение, в глазах промелькнул испуг.

– Ты влюблена в Детлефа, а на Коди тебе плевать. Так чего ради ты в него так вцепилась?

– Не знаю, с чего ты взяла, но…

– Ты мне сама это показала. Постоянно представляла его на месте Волчека. И мешала мне работать.

– Тебя это не касается, – процедила Эрика.

– Это касается моего брата и модификанта из моей группы. Значит, это касается меня.

– Иди к черту. Не буду я ничего объяснять.

– Я бы подумала, что ты пытаешься заставить его ревновать, но ты сама его бросила. И ты ему все еще нравишься, это я точно знаю.

Эрика вздрогнула и изменилась в лице.

– Сама выйдешь или помочь?

– И Детлеф нормальный. Едва ли он тебя бил или преследовал, чтобы тебе нужен был подставной парень ради защиты.

– Лучше заткнись.

– Я-то заткнусь. Но если из-за твоих фальшивых отношений с Коди его сорвет, а я не смогу ничего сделать, потому что понятия не имею, что у вас произошло, это будет твоя вина.

– Просто делай свою работу. Если будешь нормальным медиатором, ничего не случится.

Я говорю не то, поняла я. Нельзя на нее давить.

Я еще раз вспомнила это ощущение – симметрия, четкие линии, кристаллическая решетка, – и твердо посмотрела ей в глаза:

– Послушай. В твоей группе мой брат. Я на что угодно ради него готова. Вот буквально на что угодно. И мне сильно не по себе оттого, что я не понимаю, в какую долбанутую игру ты с ним играешь. Ты знаешь, если медиатор не в себе, ничем хорошим это группе не грозит. А в моей группе – человек, который чем-то дорог тебе. Нам с тобой надо сотрудничать. Мы на одной стороне. Так что давай ты просто скажешь мне, что происходит, а я постараюсь сделать так, чтобы ничего не случилось.

– Ничего и не случится, если мы с Детлефом будем в разных группах! – не выдержала она. – Ты вообще ни хрена не понимаешь!

– Ну так объясни. Я же хороший медиатор.

– Может быть, но ты же тупая, как робот-уборщик!

– А мне и не надо быть умной, надо просто выполнять приказы.

– Ага, а потом ты в обход приказа решаешь подключиться к другому медиатору.

– Ты же не возражала! – возмутилась я.

– Да я могла тебе мозги спалить, если бы чуть хуже себя контролировала! Самоконтроль – вот что для нас самое важное, если ты еще не поняла, мы не можем позволить себе никаких ярких эмоций, никаких сильных привязанностей внутри группы, если твои эмоции попадают в резонанс с чужими – все, цепная реакция, тебя замкнет, понимаешь ты это?

– В каком смысле – замкнет?

– В таком, что ты не сможешь вовремя переключиться с одного бойца на другого. Просто не сможешь выйти. Или не сможешь выполнить какие-то действия, потому что не будешь чувствовать себя вправе указывать близкому человеку, что ему делать. Или вообще… случайно передашь свои эмоции всей группе, а они отреагируют, а ты отреагируешь на их реакцию…

– Почему нас этому не учат? – растерянно спросила я, вспомнив, как однажды случайно показала Коди мертвых Измененных.

Черт возьми, Эрика права, и я могла бы сама догадаться. Детлеф же мне рассказывал – она не смогла вовремя переключиться на Коди, и кто-то пострадал, а вскоре они расстались.

– Доктор Эйсуле должна была тебе сказать. Я ничего тебе объяснять не обязана.

Доктор Эйсуле должна была сказать – но не сказала. Может, просто не успела. А доктор Ланге – знает он об этом или нет?

– Но ведь ты не спалила мне мозги.

– Да, а стоило бы.

– Ну… спасибо, наверное. Но почему ты просто не объяснишь это Детлефу? Зачем было спать с Коди?

– Да не спала я с Коди, – раздраженно отмахнулась Эрика. – Просто поцеловала его один раз, так, чтобы Детлеф заметил. Думала, этого он точно не простит.

Это многое объясняло. Например, почему Коди ничего не рассказывал об их отношениях – потому что отношений и не было. Если бы Эрика так сильно меня не раздражала, может, я спросила бы у Коди обо всем напрямую давным-давно. А не делала вид, что подружки моего брата не существует.

– Почему ты не сказала ему правду?

– Потому что… Он бы предложил мне стать модификантом. Если бы нас развели по разным группам, можно было бы… Или вообще уйти из проекта. Мне ведь не нужны импланты. А что я ему скажу? Что для меня быть медиатором – важнее, чем отношения с ним?

– Вообще похоже, что так и есть. Но просто для справки – он тебе что угодно простит.

Эрика замолчала и села на кровать, спрятав лицо в ладонях.

– Это странно, – подумала я вслух. – Набирать людей с высокой эмпатией, а потом требовать, чтобы они ни к кому тут не привязывались.

– Не обязательно с высокой. У меня довольно средние показатели, – сказала Эрика, не поднимая головы.

Ах да, доктор Эйсуле говорила, что она въехала в проект на фамилии своего отца.

– Все равно. Послушай… – Я присела рядом. Подумала, не обнять ли ее, но рисковать не стала. – Когда ты была в голове Эда… Когда он…

Эрика покосилась на меня.

– Что ты при этом…

Я не смогла закончить фразу. Глядя на Эрику, я вообще пожалела, что ее начала.

– Я тебе скажу так, – проговорила она, помолчав немного. – Я слышала, что ты рассказывала тогда – о том, как ты видишь людей изнутри. И я слышала разговоры кураторов. Я не дура, понимаю, в чем между нами разница. И если когда-нибудь… Мало ли, во время какой-нибудь операции… Ты поймешь, что один из твоих бойцов вот-вот умрет, – лучше покидай его голову сразу. Поняла? Просто беги.

* * *

Церемония прощания была на следующее утро. Нас собрали в огромном зале – я и не знала, что тут такой есть. У дальней стены на возвышении стоял портрет Эда Жукаускаса, перечеркнутый черной лентой. За ним – приспущенный бело-голубой флаг Церы и еще один флаг – темно-синий с серебром, нашего подразделения.

Я смотрела на портрет Эда, которого едва знала, и иногда косилась на Эрику. Ее лицо было непроницаемым. Ее группа, оставшиеся четыре человека, стояли рядом с ней, будто живой щит. Коди стоял с ними, иногда сочувственно на меня поглядывая. Ко мне временно перекинули парня из группы Келемена – Тима Ройтблада, того, что не стал стрелять в лису, и теперь нас было четверо. Еще кого-то должны были перевести к Эрике на место Эда, но, видимо, решили дождаться, пока они все придут в себя. Потеря одного из членов группы сильно ударила по всем, я это видела.

Прямо за мной разместилась группа S, за ними стоял кто-то еще, народу набилось – полный зал.

Заиграл гимн, мы все вытянулись, глядя в одну точку. Вышел капитан Лесовец, один из тех, кого я часто видела на базе, за его спиной стояли наши сержанты и капрал Ильд.

– Эдгар Жукаускас, рядовой отделения М Шестого специального подразделения Вооруженных сил Центральноевропейской Республики, – начал он, глядя поверх голов, – погиб в ходе учений на острове Свальдброк.

Валлерт прилетел еще вчера и тут же собрал комиссию, которая должна была разобраться в случившемся. Меня уже опросили, и я честно рассказала все, что знала. Теперь Валлерт стоял у стены, рядом с ним была мачеха Эрики – надо же, она все еще здесь, и люди, которых я видела во время разбирательства с Хольтом.

– Мы выбрали службу в армии, а значит, выбрали опасность, выбрали риск – и честь защищать свою страну. Рядовой Жукаускас погиб, исполняя свой долг…

Я слушала капитана и будто снова переносилась в то ущелье, даже почувствовала этот сладковатый запах – кровь и взрывчатка.

Не знаю, ошибся ли Эд сам или вмешался какой-то случай, но он был хорошим парнем и точно заслуживал этого прощания.

– …И без сомнения, будь он сейчас здесь, он сказал бы, что он горд. Горд быть тем, кем он был. Горд делать то, что он делал. И горд быть частью армии Церы. Несмотря на то что его жизнь так рано и так трагически оборвалась, она была яркой, а цель его была благородной. Он никогда не будет забыт. Чтим погибших.

Произнеся стандартную формулу прощания, капитан закончил говорить. Эрика вышла вперед. С тем же непроницаемым лицом, чеканя шаг, она подошла к фото и вскинула руку к виску. Вслед за ней подошла вся ее группа. Вновь заиграл гимн, мы отдали честь, прощаясь с Эдом, и стояли, замерев, пока музыка не стихла.

Толпа начала покидать зал, я потеряла своих из виду.

– Он погиб как герой, – услышала я голос кого-то из группы Иштана.

– Он погиб как придурок, – резко ответил другой голос.

Я обернулась. Так и есть – Рейнис.

– Сам подорвался и едва не утащил за собой еще двоих. Хотя, если они вызвались идти с ним на задание, они это заслужили.

Я ждала, что Иштан что-нибудь скажет, осадит его, но он промолчал. Неужели согласен? Да даже если и так – мы же на церемонии прощания!

Толпа отнесла меня в сторону, и больше я их не слышала.

Выйдя из зала, я не имела представления, что делать остаток дня. Когда умер Нико, после похорон мы просто надрались в кашу. Сейчас я была бы рада, если бы Хольт загрузил нас какой-нибудь работой или тренировками. Но Хольта не было видно, и Коди куда-то испарился – его подозвал капрал Ильд, а потом я потеряла их из виду. Я решила подождать его у выхода и стояла, пока все не разошлись. Коди все не было. Я заглянула в зал – пусто. Пожав плечами, я решила пойти в учебку. Всегда можно отвлечься, посмотрев одно из тысяч обучающих видео. Или пойти в тир – патронов мне, наверное, не дадут, пока психолог и куратор не выдадут заключение, что я не собираюсь пустить себе пулю в висок, но пострелять на симуляторах можно. В крайнем случае, разобрать и собрать оружие. Можно пойти к себе, переодеться в спортивную форму и намотать пару кругов по периметру.

Я забыла, что нужно делать, когда у тебя есть свободное время.

Ноги сами принесли меня в синюю зону. Она была совершенно пустая, я миновала тренировочный центр – там все равно никого не было, не с кем отрабатывать приемы, и теперь шла мимо закрытых учебных классов, мои шаги гулко отдавались в коридоре, и я старалась ступать потише. К тому же в честь выходного горела лишь каждая третья лампа. У меня появилось неприятное чувство, что я осталась одна на всей базе, и тут же я услышала голоса.

– Здесь никого нет, мы можем спокойно поговорить, – сказала мачеха Эрики.

Голос раздавался из-за приоткрытой двери одного из классов – того, в котором с нами обычно проводил занятия сержант Хольт.

– А если я не хочу с тобой разговаривать?

– Тогда бы ты со мной сюда не пошла. Поэтому просто послушай.

Я шепотом выругалась. Надо побыстрее зайти куда-нибудь – ну вот хотя бы библиотека тут рядом, надеть наушники, включить видео и сделать вид, что я ничего не слышала.

– Сейчас? – спросила Эрика, пока я кралась по коридору. – После церемонии прощания с Эдом? Ты выбрала именно этот момент, чтобы затеять очередную ссору?

– Другого момента может и не быть.

Я замерла перед дверью. Конечно, мой ключ сработает. Но стоит мне приложить руку к замку, раздастся сигнал, что дверь открыта. Эрика его точно услышит. И точно поймет, что я была здесь все это время и грела уши. Я прислонилась затылком к стене. Может, уйти? Или дождаться, пока они уйдут? Ладно, постою, послушаю. Я у себя в Гетто и не такие ссоры слышала.

– Значит, не судьба, – сказала Эрика насмешливо. – Разрешите идти, капитан Северин?

– Сядь! – рявкнула ее мачеха. – Твой затянувшийся подростковый протест нам с отцом уже поперек горла. Мы готовы были смириться со многими вещами, даже с твоим участием в этой программе, но сейчас ситуация сильно осложнилась. Я договорилась с полковником Валлертом. Твой контракт аннулируют, имплант удалят. Вернешься в десантные. Собери вещи, утром мы уезжаем.

Пауза, которая последовала за этим, была громче любого крика.

– Нет, – наконец сказала Эрика.

Услышав такое «нет», я бы закончила разговор. Но мне-то до капитана Северин было далеко.

– Просто послушай меня и не спорь. Ты должна уехать. Это ради твоей безопасности. Ты даже не понимаешь, чем…

– И как ты планируешь меня заставить? – перебила ее Эрика. – Я не собираюсь бросать своих. Особенно сейчас.

– Можешь мне поверить, без тебя тут ничего не развалится. Я навела справки – успехи твои весьма средние. Медиатора с твоими данными можно сделать из кого угодно. Немного погодя ты мне еще спасибо скажешь.

Наверное, на месте Эрики я уже начала бы орать. Но она лишь выдержала очередную паузу и спокойно сказала:

– Я не уеду.

Самоконтроль у нее и правда был на высоте.

– Только не говори, что дело в этом мальчишке, рядовом Корто. Ваш так называемый роман – это просто смешно.

– Твой роман с моим отцом – вот что смешно.

– Значит, так, рядовая Северин. Спорить с тобой я больше не стану. Нравится тебе или нет, но завтра твой контракт закончится. Ты можешь уехать спокойно и с достоинством, а можешь напоследок устроить сцену, и тогда к машине я тебя поволоку за шкирку. Это весь выбор, который у тебя есть.

– Ладно, – сказала Эрика, и я пораженно застыла. – Хорошо. Я уеду.

– Вот и умница. Наконец-то ты повзрослела.

– И попав обратно в десантные, я расскажу жуку и жабе о том, чем мы тут занимались. Да-да, ничего не говори, трибунал, я знаю. Но я сделаю все, чтобы и о твоей роли в этой истории стало известно. Знала ли капитан Северин, что вы собираетесь разгласить гостайну? О, конечно, она обо всем знала. И она не препятствовала? Нет, напротив, она создала все условия, чтобы у меня была такая возможность, она этому всячески способствовала!

– Никто не примет это всерьез.

– Может, нет. А может, и да. Тебя в любом случае затаскают по проверкам и на всякий случай переведут на самую скучную бумажную работу, какая только есть на свете. Так что, капитан Северин, если ты решишь разрушить мою карьеру, я уничтожу твою. Поняла?

Раздались торопливые шаги, я метнулась в тень и прижалась к стене, слившись с одной из дверей. Но выскочившая в коридор Эрика в мою сторону даже не глянула.