Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава тридцать вторая

Лиходеи. Гептокар. Июль, 2012

В кои веки за столом заседаний Гептокара в замке Отто Гранджа Божественная Октава собралась в полном составе. Прибыл даже из своей Южной Америки полный мизантроп, нелюдимый отшельник немецкого происхождения Ганс Даглиц. И вполне естественно, что встреча соправителей затянулась, разбавляемая жаркими спорами, решением насущных задач, обсуждением грядущих планов и банальным хвастовством. Уж слишком всем понравилось работать в последние дни со своими гипребешами, а потом с непередаваемым чувством удовлетворения наблюдать за результатами своих деяний.

Первым стал отчитываться о своих действиях грек Палий Таикос. Хотя не только Отто Грандж был в курсе происходящего. Остальные тоже прислушивались и присматривались к событиям в Южной Африке. Но теперь весьма интересно было узнать мелкие детали и просмотреть сам ход мыслей опытного соправителя. А затеял он, по согласованию с Отто, некое полное смешение в ЮАР чернокожего населения с белым. То есть стал вводить закон обязательного бракосочетания двух людей только с разным цветом кожи. Подобное в Радужной стране, как в последние годы называли ЮАР из-за необычайной, пожалуй, самой разнообразной гаммы оттенков кожи проживающих там граждан, и так вроде как приветствовалось. Но все равно большинство белых сохраняли в себе расистские настроения, так же как и некоторые черные расисты ни в коем случае не признавали близких отношений с белыми «поклонниками апартеида».

Но применение гипребеша позволяло решить любую проблему. А чтобы неожиданные преобразования не бросались в глаза наподобие марокканской революции, Палий Таикос увеличивал внушение медленно, исподволь. Зато и результат получался более уверенный, стабильный и глубокий.

Началось с того, что представители белого меньшинства вроде как неожиданно предложили ввести в закон пункт, обязывающий любого человека вступать в брак лишь с тем избранником или избранницей, у которых и ной цвет кожи. Понятно, что в первые дни к этому предложению в стране отнеслись не просто с прохладцей, а вообще встретили в штыки. Особенно возмущались разные расисты обоих цветов. Но на третий день споров неожиданно выступили «за» жители индийского происхождения. К ведущимся дебатам подключились и другие демократические силы, и закон прошел как по маслу уже на шестой день после своего первого обнародования в предварительном слушании.

Мало того, несколько неожиданно прозвучало предложение дополнить закон поправкой о том, что браки могут быть полигамными. То есть одна женщина обладает правом иметь и два, и три мужа в единой семье, а один мужчина – женщин, сколько там согласится стать его законными женами. Причем опять-таки: только с обязательной разницей в цвете кожи. И самое дикое и несуразное, что и эта поправка прошла и была воспринята всем населением ЮАР с восторгом и удовлетворением. А ведь подобных семейных преобразований еще никогда не осуществлялось во всем мире.

И в африканском государстве начался нездоровый ажиотаж по созданию новых семей. Причем создавались не только новые, но и разрушались старые, члены которых стремились создать новые ячейки общества, но уже с иным соотношением участников. Появились первые данные о регистрации семей, где вокруг одной женщины собиралось не просто два или три мужа, а порой и пять, и шесть. Аналогичные семьи создавали и мужчины, умеющие либо хорошо зарабатывать, либо считающие себя непревзойденными «мачо».

К моменту данного совещания Октавы в Гептокаре появились и первые рекордсмены по невероятной численности в одной семье пап на одну маму и наоборот. И оставалось только поражаться тому, как же эти люди станут потом делить детей и имущество в случае развода. Потому что имеющиеся законы о разводах остались в прежней интерпретации.

Соправители, причем все без исключения, отнеслись к проделкам грека с пониманием и с искренним восторгом. Действительно, получалось, на их взгляд, очень весело и забавно. Особенно хотелось посмотреть на творящиеся в ЮАР преобразования через несколько месяцев.

Но больше всех и громче восторгался китаец Чонг Жолчо:

– Ай да Палий! Ай да молодец! Так хитро все устроил, что узаконил, фигурально выражаясь, свой гарем со ста пятьюдесятью красотками! Теперь тебе не надо перебираться в Антарктиду, можешь на законных основаниях жить где и раньше. Ну разве что белых рабынь поменяешь на негритянок. Ха-ха!

– Увы! – сокрушался Таикос с улыбкой. – Из Африки меня уже выгнали, и весь мой гарем благоденствует в толще прохладных ледников. Так что со вчерашнего дня летаю в арендованный у Отто замок как на работу.

– Вот какой у нас Грандж хитрец, – продолжал похохатывать Чонг. – Вначале выгнал своего приятеля в экстремальную зону, а потом еще на постоянную работу к себе устроил! Ха! И чем расплачиваться будешь? Новыми рабынями?

– У него и так их девать некуда, – отозвался Отто. – А по поводу «выгнал» – так я и тебе могу этот замок дать потом в бесплатное пользование. Мне не жалко. Все равно ведь во время декабрьской катастрофы там и фундамента не останется. По последним, самым точным расчетам, ЮАР пострадает больше всех. Так что от моих наилучших земель на юге останутся лишь рожки да ножки.

Свои мысли на эту тему высказал и улыбающийся Шедон Арафи:

– Если так рассуждать, то это Палий получается среди нас самый хитрый и дальновидный. Мы все преизрядно пострадаем во время катастрофы, а он отсидится в благости и покое под толщей своих ледников. Я у себя в Северной Америке продолжаю тратить миллиарды на возведение подземных комплексов, и то не знаю, что из них после декабря останется в частичной пригодности, а ему только и остается, что развлекаться с гипребешем да на очередных пари выигрывать сверкающие драгоценности для своих самочек.

– Не обижайте нашего малыша. – Забывшись, Илья Воларов попытался хлопнуть своего довольного приятеля по плечу. Рука провалилась в пустоту, но на такой промах никто не обратил внимания. – Он еще у себя такие виноградники посадит, что нам на зависть. Недаром по всему миру самую лучшую лозу собирает и выхаживает в теплицах. Да и лучше нас всех умеет управлять погодой. Так что греческий коньяк с Земли никогда не исчезнет.

– Коньяк – это хорошо, – проворчал так ни разу пока не улыбнувшийся Стенли Горпс. – А вот что будем делать с китайцами? Пока никакие подставы и провокации на эскалацию войн воздействия не оказали. Может, сосредоточим на Китае все наши гипребеши?

Этому дружно воспротивились почти все соправители. И суть возмущения высказал чернокожий Айрих Вонг:

– Еще чего! Тут такие интересные игры начинаются, а ты все удовольствие хочешь испортить? Тем более что в любом случае всемирная война успеет и за два-три месяца нам скрасить ожидание перед катастрофой в финале года. Куда ты так торопишься?

И толстяк Арафи, самый старший в Октаве, негра поддержал:

– Не забывай, на днях должна сработать наша задумка с раскрытием одного из главных секретов Китая. Наличие у них в научных лабораториях тел пришельцев станет как бы нечаянно известно всему миру. Американцы сравнят и сразу поймут, кто и когда подложил им в Пентагон аналогичную тушку. А дальше их уже и сдерживать не придется. Только и стоит что заключать пари на тему: кого они первыми столкнут лбами между собой.

– Да, вариантов много, – протянул глубокомысленно Ганс Даглиц. – Но я, наверное, готов поставить на то, что Соединенные Штаты Америки в любом случае вначале заставят сцепиться между собой русских и китайцев.

На что сразу отозвался любящий спорить Палий Таикос:

– А я готов поставить на первое крупное сражение между Россией и Западной Европой. Ну а потом, буквально сразу, уже «америкосы» постараются зажечь огонь разногласий между мусульманами и китайцами.

Илья Воларов уставился с заинтересованностью на Шедона Арафи:

– Почему бы тебе в тот самый момент первых сражений не натравить Мексику на США? В любом случае это станет сильным подспорьем тебе в деле сохранения поголовья индейцев.

– Я уже думал над этой дельной мыслью, – отозвался толстяк. – Скорее всего, так и сделаю. А вот что касается Европы… сомнения меня терзают.

Он и плечами пожал, как бы усиливая свои сомнения, и этим воспользовался чернокожий Айрих Вонг:

– И правильно терзают. Готов поспорить, что война между Европой и Россией начнется самой последней. И причин для этого предостаточно. Во-первых, сами европейцы будут делать все, что только от них зависит, лишь бы не вступать в большой военный конфликт. С них вон уже и Новой Молдавии хватает. Ну и во-вторых, те преобразования, что я устраиваю в Восточной Европе, сильно приостановят и любую агрессивность русских. Это при том, если они сами между собой не передерутся и не уполовинят собственное количество. Но если мне и в самом деле Таикос через недельку станет помогать своим гипребешем, то все задумки пройдут шикарно. Да что там говорить, уже вчера в Белоруссии появились первые, хоть и весьма робкие результаты.

На прошлом заседании Илья Воларов отсутствовал, поэтому не был посвящен во все детали замысла негра-соправителя. Как результат, был сильно заинтригован:

– Хм! И чего это ты так заинтересовался русскими «варварами и ортодоксами»?

– Как – почему?! – вполне искренне удивился негр. – Если исключить тебя из их списка, то они самые добрые, душевные и с огромной душой людишки. В любой своей поездке к ним я в этом всегда и постоянно убеждался.

– Ну, с этим трудно спорить. А что за модель общества ты на них отрабатываешь?

– Довольно простенькую модель, – хохотнул негр. – Мне хочется испытать себя в умении настраивать всю общность людей, все пространство огромной территории на одну-единственную, но занимающую все помыслы религию. Или пусть и не религию как таковую, но все связующую, капитально цементирующую идею. То есть людишки должны будут следовать именно ей как в быту, так и в общественных отношениях. И сами, чисто автоматически искоренять из своей среды тех, кто хоть на йоту отклонился от незыблемых канонов. Чтобы мне не пришлось потом следить за порядком, отвлекаясь на несущественные мелочи. Лучше уж блаженствовать и радоваться жизни, чем заниматься казнями, пытками да усмирением. И это – самое ценное! Я ведь в будущем мечтаю стать единственным божеством в Европе, ее, так сказать, Черным Солнцем, Асбестовым Демиургом. Блистательной Тьмой! Выберу самое эффектно звучащее звание позже, самое насущное. А скорее всего, так и буду называться многоликим божеством в среде тех, кого спасу и которые будут обхаживать мою землю.

При этом монологе глаза у негра вывалились из орбит, мясистые ноздри трепетали от предвкушающего восторга, губы покрылись обильной слюной, кожа на щеках посерела, чрезмерные уши смешно топорщились и шевелились. И, глядя на него, большинству хотелось не сдерживаться, а откровенно расхохотаться ему в лицо. Что в другом случае такой, как Илья Воларов, и не поленился бы сделать первым. Такое божество если привидится во сне, то любой человечишка уже больше не проснется. Но сейчас владельцу Австралии все-таки хотелось уяснить задумку соправителя до конца.

– И что за религию ты выбрал для несчастных белорусов? Что-то новенькое и перченое?

– Да нет, – ухмыльнулся многозначительно негр. – Скорее старенькое, но очень-очень перченное.

– Да ладно тебе, рассказывай! Томишь тут своих товарищей! Или решил в артисты податься?

– А что? Роль Отелло мне очень подходит! – захохотал негр вместе со всеми. – Так и душил бы, так и душил бы. Только бы успевали мне подталкивать очередного напарника по сцене! Ха-ха-ха!

Глава тридцать третья

Тайга. Эскалибур. Июль, 2012

Не успели далеко отойти от найденного эпицентра со странным неопознанным параллелепипедом, как в лесу стало заметно темнеть от усилившейся облачности, а вдали загромыхали раскаты грозы.

Как ни странно, но англичанин при этом значительно успокоился:

– Ах, вот оно что! Зря я так сильно беспокоился. Ливень, конечно, нам будет не в радость, но уж как-нибудь дотопаем. Ускоряемся, девочки и мальчики!

Он шел впереди, а со своей негнущейся шеей назад и не пытался оглядываться. И так знал, что никто не отстанет. А если какие трудности возникнут, то любой соратник подаст сигнал голосом. Кроме своей брезентовой накидки, ножа-мачете да лыжной палки с острым концом, Чарли ничего не нес.

Следом за ведущим топал Евгений, держащий рогатину как ружье, острием кверху и прислонив к плечу. Дальше семенила Колобок, которая несла в сумках через плечо ножи и три накидки, для себя и для Черновых. Ну и замыкал колонну Сергей Николаевич, неся свою рогатину под мышкой таким образом, чтобы острие возвышалось у него над головой сзади. Хоть он и оглядывался частенько назад, но считалось, что таким образом можно предохраниться от внезапного прыжка тигра со спины. Топоры братья несли в специальных креплениях на поясах.

Ближе к центру дистанции, до поворота, стал накрапывать все усиливающийся дождь. Да только Бокед и не пытался как-то сократить путь, двигаясь к избушке по диагонали. Слишком его беспокоила такая странная ориентировка предвидения, и он просто обязан был дополнительно проверить некие свои задумки. По большому счету, лишние пятнадцать – двадцать минут в пути большой роли не играли.

Так казалось вначале. Но вот в тот момент, когда дождь уже пошел изрядный и стал пробиваться крупными каплями сквозь густые кроны, случилось самое неприятное событие данного похода. Ни с того ни с сего Евгения стало вести в сторону, он зацепился за выступающий корень и рухнул наземь. Причем после этого и шевелиться не стал. А когда к нему поспешили на помощь, оказалось, что Найденыш без сознания.

Довольно долго его пытались привести в себя и шлепками по щекам, и поливанием воды на лицо, но ничего не помогло. А так как на голове у него ссадин не было, да и падал он в место, полностью засыпанное хвоей, то версию неожиданного удара исключили сразу. После чего оставалось только согласиться с Бокедом.

– Это у него от сильного эмоционального стресса. Там его скрутило основательно, но он выдержал, а вот здесь мистические эманации ослабли, сознание расслабилось, и он отключился.

– И долго он будет так отдыхать? – занервничала Лилия еще больше.

– Долго, – ответил Чарли после короткого размышления. Затем посмотрел на Чернова-старшего с сочувствием и добавил: – Придется тебе его нести, ведь не оставлять же парня здесь до рассвета.

Академик шумно выдохнул и замотал печально головой:

– Так и знал, что одним дождем дело не обойдется.

– О! Так чего ты молчишь о проснувшемся у тебя умении?! – воскликнул знаменитый сыщик, но тут же осознал неуместность данной шутки. – Ладно, давай свой топор мне. Топор Евгения понесет… нет! Оставим его здесь вместе с одной рогатиной. Зато Лилия понесет другую деревяшку. Справитесь, мадемуазель?

– А что, есть другие варианты? – И тон, и хмурый взгляд заставили англичанина поежиться. – Увы! Что-то мне окружающее спокойствие кажется слишком шатким.

Хищников Монро боялась страшно, поэтому безропотно стала выбирать рогатину с меньшим весом. Но еще больше у нее разрывалась душа от того, что академику придется нести хоть и худощавого, но вполне здорового, оформившегося мужчину у себя на плечах. И ведь в самом деле, никакой альтернативы не просматривалось. Сооружать волокуши? Так ведь все равно одному человеку будет тянуть их трудно. Сооружать носилки, так из-за добавочного веса лесин взявшиеся каждый за свою ручку что Бокед, что Лилия свою сторону носилок и поднять не смогут. Причем в последнем случае уже точно некому будет нести оружие.

Меньше всех после принятия решения сомневался сам академик. Разве что попросил хоть как-то помочь ему с устройством бессознательного брата на спине. Потом пару раз подкинул тело, укладывая его удобней, да размеренным шагом двинулся в путь. Свою накидку он снял, и на него, уже вместе с ношей, накинули самую большую и просторную из имеющихся. Так что сверху вода не лилась. Но вот под ногами начинало твориться сущее безобразие. Ибо обильный ливень не думал прекращаться, а усиливался все больше и больше. Грязи не было, но ноги от перегруза проваливались в перенасыщенную хвою теперь уже по щиколотки. К тому же часто приходилось обходить образовавшиеся лужи, а порой и пересекать вброд застоявшиеся ручьи.

Так что последний участок пути превратился для товарищей в каторгу.

Вместо одного часа с хвостиком они преодолели его за три с половиной часа. Сергей Николаевич вымотался и обессилел настолько, что уже ничего не видел перед собой из-за красных кругов перед глазами, и двигался, только просматривая мельтешащую впереди тень да ориентируясь слухом по шлепкам воды. Изредка идущая в арьергарде Монро подсказывала, насколько сместиться влево или вправо.

Поэтому, когда вдобавок ко всему свалилась очередная напасть на команду, главная сила отряда выглядела гораздо слабее и Бокеда, и Лилии. Да и оставалось до избы всего ничего, поэтому уже генеральный боец думать ни о чем не мог. Лишь заслышав пронзительный женский визг, Чернов-старший попытался сообразить, в чем дело, резко и безжалостно сбросил с себя Евгения и, протерев глаза от льющейся сверху воды, осмотрелся. С ругательствами на английском и на русском языках Чарли Бокед сидел на земле и пытался, размахивая большим ножом, отогнать от себя молодого, злобно рычащего волка. Второго волка каким-то чудом и с невероятным бесстрашием отгоняла от себя тяжеленной для нее рогатиной Лилия.

Все равно Сергею для вхождения в схватку пришлось еще разок потрясти головой да несколько раз подвигать затекшей спиной. И только потом он подхватил выпавший из рук, а может, и сорвавшийся с пояса англичанина топор, плотно ухватил мокрую, слегка скользкую рукоять и, набирая скорость, ринулся в атаку. Чарли мешала хорошенько изогнуться и достать волка его вынужденная осанка, поэтому он теперь не столько отбивался ножом, сколько ногами. В итоге совершенно не мешая Чернову-старшему. Тот всей массой прыгнул вперед, вытягиваясь на лету, и довольно удачно попал волку лезвием топора прямо в лопатку.

Хищник сразу отпрянул в сторону, повизгивая от боли и двигаясь на одних задних ногах. Такой зверь уже совершенно не опасен, да и наверняка скончается в лесу от потери крови в течение ближайшего часа.

Но любоваться на свою первую победу Сергею было некогда. Он перекатился по земле, попутно вставая на ноги, и попытался обогнуть вторую пару сражающихся. Вот тут уже помеха имелась преизрядная. Монро так размахивала рогатиной, что могла убить не только волка, если бы попала. Ее и саму по инерции носило между стволами настолько, что оставалось лишь удивляться, как она до сих пор не упала или не уронила свое тяжеленное оружие. Ничего не оставалось в данном случае академику, как резко заорать в удобный момент:

– Лиля, замри! – а потом бросить свой топор прямо в бок начинающего атаку волка.

Похоже, удар комлем топора зверю достался всего лишь единственный, да и ни в коем случае не смертельный. Но зато отрезвил и лишил агрессивности сразу. Обиженно взвизгнув, хищник отпрыгнул назад, осмотрелся, почувствовал кровь товарища и опрометью бросился в ближайший подлесок.

Стали разбираться с ранами. Прежде всего Сергей Николаевич осмотрел страшно довольную собственным геройским поведением Лилию. Но та себя долго ощупывать не дала:

– Он меня даже не поцарапал. Я первой услышала его рычание. А вот Чарли, кажется, досталось.

Действительно, на идущего в авангарде англичанина волк напал неожиданно, бросившись из-за ствола лиственницы. Причем явно метил в горло, да Бокед успел подставить левую руку. И то от более существенной травмы его спас слой мокрого, набухшего от воды брезента. Потом, хоть и почувствовал сильный укус, сумел оттолкнуть от себя зверя и разорвать дистанцию.

– Ну как ты до такой жизни докатился?! – ругался академик, перевязывая, в общем-то, не слишком кровоточащую рану на руке товарища. – Где твое хваленое предвидение?! Или спишь на ходу?

– Хм, да я как-то о другом задумался, – засмущался тот.

– Вот ёшкин кот! А если бы на нас тигрище напал? Всех бы нас порвал!

– Ну не напал же, чего ты кипятишься. К тому же волки совсем молоденькие попались. Неопытные.

– Порадовал, оракул ты наш!

Слава судьбе и переменчивой удаче, но на этом злосчастья команды в этот день и закончились.

Конечно, если не считать последнего участка пути, на котором Чернов-старший во весь севший, охрипший голос проклинал и волков, и этот несвоевременный дождь, и такие невероятно огромные лужи. По закону подлости, как только желанный сруб показался в пределах видимости, гроза окончилась, падение воды с небес прекратилось, и теперь только остаточные потоки стекали с максимально мокрых веток. Гроза окончилась, удаляясь на восток громовыми раскатами, а троим зверски измотанным экспертам пришлось заниматься бытовыми делами.

Вернее, как заниматься: вначале просто уложили Евгения на бок прямо на полу, убедились в его ровном дыхании, заперли за собой дверь да сами попадали, словно кегли, где только удобно. И только вылежавшись два часика и малость вздремнув, занялись хозяйством. Вначале съели ту кашу, что носила за собой весь день Лилия. Потом растопили очаг и принялись интенсивно сушиться, отогреваться и готовить новую ударную порцию все той же вожделенной каши. Естественно, что Чернова-младшего уложили повыше, на лежанку, прикрыли остатками брезента и вторым тюфяком для согреву. Попутно осмотрели, применяя все свои знания, умения, и пришли к выводу, что бессознательность постепенно переходит в сон. Все-таки подобная эмоциональная нагрузка, которую пришлось перенести инопланетянину как Фушилату, могла какого угодно здорового мужика свалить с ног. А тут еще пертурбации последних дней да жизнь практически впроголодь.

Но главное, что вердикт консилиума гласил: жить будет! Как только восстановится физически, так и проснется!

А там и не заметили, как ночь подкралась незаметно. Хорошо хоть ужин постарались растянуть на два захода, дабы обильно запить его кипятком и обмануть недоверчиво ворчащий желудок. Понятно, что и на порцию спящего Евгения никто не покусился, да и на утро оставили чуток. Но все равно, даже по скромному подсчету, каши в мешке оставалось еще на одну большую варку. То есть на завтрашний ужин и послезавтрашний завтрак. Затем следовало затачивать копья, делать луки и выходить на охотничьи тропы. Или… выходить к людям.

Причем второй вариант казался большинству наиболее реальным. Потому как при всей своей мудрости, учености и жизненном опыте, охотиться в лесу никто из них не умел. А подсмотренные в кинофильмах сценки с лихими амазонками и очумелыми робинзонами, ни на что, кроме воспоминаний, не годились. Хотя опять-таки, только пользуясь имеющимися у них веревками, можно было какие угодно создать и противовесы, и петли, и ловушки. И вроде в теории частично понимали, как это сделать. Но вот на практике…

На практике самую здравую идею высказывал Сергей Николаевич:

– Забраться на дерево возле самого нашего колодца, дождаться пришедших косуль, а потом пронзить одну из них тяжеленным копьем из свежей древесины.

– Ага! И упасть с дерева следом за копьем! – фыркала Монро. – Неизвестно, попадешь ли ты в козу, но вот если и ты себе руку сломаешь, то тогда я точно людоедкой стану!

– С кого начнешь? – заинтересовался Чернов-старший. – Предлагаю съесть вначале самого ненужного. А?

– Это как? – с подозрением нахмурилась Колобок. – Мне с себя, что ли начинать?

– Да ладно вам! – перебил беспредметный спор Бокед. – У нас еще каши полно, это раз. И потом, что-то я никак не могу рассмотреть маячащего для нас на горизонте голода. Так что…

– Ого! Чарли, ты меня пугаешь! – занервничала притворно Лилия. – Неужели мы помрем еще до того, как у нас кончится каша?

– Ну ты!..

– Тогда предлагаю ее сварить и съесть немедленно! Чего добру пропадать?

– Ах, ты в этом смысле, – задумался коротко англичанин. – Да в принципе, как ни странно, но, съев кашу сегодня, мы все равно от голода не умрем. Вроде бы. А вот идти обратно к тому диковинному металлолому, чувствую, нам завтра все равно понадобится.

– Но там ведь ничего съестного! – не унималась толстушка. – Может, все-таки попытаемся валун с пещеры Альпиниста откатить? – Но после того как мужчины посмотрели на нее как на умалишенную, серьезно обиделась. – Тоже мне, герои всепланетные! Даму накормить не могут!

Так как спать не хотелось, занимались перед сном мелкими делами по хозяйству. Наделали факелов с десяток, опять малость повозились с бесполезными патронами, починили и осмотрели свое походное снаряжение и даже заточили оба оставшихся топора. Перед сном подбросили дровишек в печь и договорились между собой, что любой, кто проснется среди ночи, обязательно не поленится подкинуть в огонь новых дровишек. Пусть будет в избе жарко и душно, зато накидки просохнут, да и до сих пор влажная одежда стесняла движения. А чтобы и приток свежего воздуха не прекращался, полностью открыли одно из окон в сторону выкопанного колодца.

И уже только после этого со спокойной совестью заснули. Вот разве что немного переживали: когда же Евгений выйдет из своего сна-комы?

Ну тот их и отблагодарил за такую заботу и сочувствие. Не успела тройка товарищей проспать и четыре часа, как Найденыш дико заорал во сне и сгоряча попытался то ли встать, то ли сбросить с себя запаривший его брезент. Но в результате этого ора, шума и переполоха грохнулся с лежанки на пол, коротко взвыл от боли, но потом так и продолжил выкрикивать какое-то инопланетное слово, перемежая его русскими. На второй минуте, когда сон пропал у всех окончательно, удалось и разобрать слова:

– Эскинсаллибарр! Эскинсаллибарр! Я вспомнил! Эскинсаллибарр! Точно, все вспомнил! Эскинсаллибарр!

Покряхтывающий с недосыпу академик зажег свечу и, приблизившись к самому лицу восторженно вопящего брата, раздельно и громко спросил:

– Ты… не мог… подождать со своими криками до утра? Мы только заснули, а я тебя сюда волок на горбу более чем полпути.

– Эскинсаллибарр, – уже не так уверенно пробормотал Евгений, рассматривая обстановку, соображая себя сидящим на полу и замечая открытое окно в темную ночь.

– Наверное, так у тебя на родине кричат вместо слова «эврика»? – заглядывая приемному брату в глаза, спросил Сергей Николаевич. – Иначе зачем так кричать? Хочешь Лилечку заикой сделать?

Кажется, сознание к инопланетянину вернулось в полной мере.

– О! Она для тебя уже Лилечка? – спросил он заинтересованно и с подтекстом. Но сразу же вполне серьезно переключился на свои воспоминания: – Нет! «Эврика» у нас кричат по-другому. А я кричу: эскинсаллибарр!

– Да я уже понял, хоть и не запомнил. Но теперь хоть переведи, что это обозначает?

И очнувшийся инопланетянин затараторил, как на выпускном экзамене:

– Эскинсаллибарр – это оружие превентивной атаки. Автоматический робот-завоеватель. Чудовище, созданное по невероятно развитым технологиям! Плод больной фантазии таких же чудовищ, которые подобных монстров создали. И назывались его создатели – сойшенхи. Древняя раса самых известных, самых агрессивных и подлых космических пиратов, Сволочей с большой буквы! Мерзкие преступники, которых приговорили к уничтожению все без исключения разумные расы. Сойшенхов стали уничтожать все и везде. И сто тысяч лет назад их раса перестала существовать во Вселенной. Так, по крайней мере, признано официально.

Он сделал паузу, чтобы набрать очередную порцию воздуха. Настолько горячо и страстно он говорил. Но его перебило радостное восклицание Чернова:

– Так ты вспомнил все?!

Найденыш заморгал глазами, возвращаясь в действительность, и с досадой цыкнул языком:

– Конечно нет! Но про нашу находку – все! – И несколько задумчиво добавил: – Кажется.

– Уже здорово! – обрадовался его старший брат. – Значит, недаром я тебя нес. Но что ты еще помнишь про этого… эскалибура? Или как его?

– Да не в этом суть! – отмахнулся инопланетянин, опять уходя в свои воспоминания и нисколько не собираясь вставать с пола, где он так и сидел. – Значит, так! То что мы нашли, – малый робот-завоеватель, законсервированный, с аурой пассивной защиты, но готовый к приему любых команд по определенному каналу, реакторы рассчитаны на работу в течение трехсот тысяч лет. Может взламывать любые информационные сети космических армад, создавать для них помехи, перехватывать управление любыми ракетами и дистанционно взрывать запасы взрывчатки по радиусу средней планеты. И на дальней орбите! Практически непобедим, уничтожают только пушкой с амферерными лучами. Как правило, вместе с частью планеты или с внепланетной станцией-базой. Так, что еще? Тот, что мы нашли, – малый, планетарный. Есть еще эскинсаллибарр вдвое больший по размерам, его называют галактарбарр. Но ни единого большого не найдено, только малые, всего лишь десяток. Их очень берегут, потому что создать подобное не под силу пока никому. И используют только там, где надо остановить разгорающиеся войны.

Он опять сделал паузу, взглянув на застывшего Сергея, который со свечой в руках так и стоял перед ним на коленях, боясь пропустить хоть одно слово. Но, воспользовавшись молчанием Найденыша, тут же спросил:

– Ты так про него много знаешь?

– О-о-о! Ты бы знал, как нас про эту технику заставляли зубрить каждую строчку, каждую деталь, каждую связь и воздействие, каждую программу подчинения и использования. Я даже поверить не могу, что до сих пор не вспомнил про ТАКОЕ!

– Постой, постой. Так ты хочешь сказать, что вас обучали обслуживать, укрощать это механическое чудовище?

– И не просто обучали! А заставляли, вдалбливали, издевались и пили кровь, если кто-то в нашем техническом высшем заведении допускал слабину в этой дисциплине. Мы единственные в нашей цивилизации, кто обязан был вывести робота-завоевателя из спячки в случае его нахождения. Потом задать команды подчинения и использовать на благо всей цивилизации.

– Невероятно!

– Ха! Ты бы еще попытался осознать, какие почести, слава, деньги и уважение достаются тем, кто отыскал имеющиеся в пользовании эскинсаллибарры. Да что там ты, этого даже я осознать не могу. И это при том, что роботы-завоеватели были уже найдены старыми и изношенными, а этот… О-о-о! Так и стоит перед глазами это чудовище! Да он новенький и еще ни разу не использованный! Во! А теперь представь, что нам за него будет?

– Э-э-э… а что?

– Вот и я не представляю!

– То есть на нем можно куда-то улететь?

– Увы! Он ведь ПЛА-НЕ-ТАР-НЫЙ! – по слогам выделил Евгений. – В космос не летает и настолько дальней связи не имеет. Но мало ли что? Вдруг нам еще чего подобное удастся с помощью Чарли отыскать? Правильно ведь говорят: лиха беда начало!