Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– А что нам это даст? – не понял Сергей Николаевич. – Сражение вражеских группировок между собой – нам только на руку.

– Не спорю. Но если мы осветим события с нужной нам стороны, те же самые группировки будут сражаться друг с другом еще отчаяннее. Да и остальные люди задумаются как следует.

– Не спешите с такими намерениями, – остановил их Найденыш. – Я еще не все выводы, сделанные эскалибуром, вам огласил. Самое пикантное блюдо – на закуску. Так вот, детище сойшенхов определило, что оборона Отто Гранджа пользуется снарядами, ракетами и лазерами, которых просто не может существовать на Земле при теперешнем техническом развитии.

Прежде чем высказываться об услышанном, эксперты долго крутили головами и переглядывались между собой. Такие новости совсем по-иному заставляли посмотреть как на самих «иксов», так и на все действия, ими совершаемые. Припомнились сразу и явная молодость при нестареющих телах, и невероятные возможности этих загадочных созданий, и их бесцеремонные попытки уничтожить правительства на планете, а напоследок устроить катастрофы и развязать мировую войну. Причем войну страшную, вплоть до ядерной.

То есть команда экспертов реально столкнулась с такими силами, которые и в самом деле могли оказаться сильнее робота-завоевателя. Скорее всего, «иксы» собой и представляют если не космических пиратов, подобных сойшенхам, то уж точно являются их ставленниками или представителями. Недаром Бокед уже давно предвидел наличие оружия, способного уничтожить или повредить такое несокрушимое создание, как эскалибур.

– Это хорошо, – задумчиво заговорил первым академик, – что мы не поддались естественному порыву и не вывели сразу робота-завоевателя на глаза всего мира. Хотя такое универсальное оружие… – Он повернулся к Евгению: – Слушай, братишка! А как сам робот просчитывает шансы на свое уничтожение на нашей планете?

– После анализа замеченного в обороне Гранджа оружия эскалибур пришел к выводу о наличии на планете некоего аванпоста развитой космической цивилизации.

И определил опасность для себя в целых три процента. Поверьте, это очень много. И мы еще не знаем всех сил противника.

– Нуда, – задумался Чарли. – Особенно не знаем, где враг прячет самое опасное свое оружие. Ну и, как это ни покажется банальным, нам весьма важно понять: что именно «иксы» задумали на нашей планете. Судя по утверждениям Найденыша, даже сойшенхи не уничтожали даром, с бессмысленным цинизмом и равнодушием иные цивилизации. Значит, должна быть хоть какая-то причина. И если мы до нее докопаемся, то скорее определим и наши контрдействия. Это как в расследовании: пока не поймешь мотивы преступника – весьма трудно раскрыть само преступление.

Лилия Монро позволила себе пожурить англичанина:

– Так включай свой дедуктивный метод! Пора уже раскрыть все тайны этих «иксов». Иначе быстрей вражьи силы до нас доберутся. Уверена, что опасность, грозящая нам этим вечером, – явно их рук дело! – Заметив, как англичанин задумчиво задержал на ней взгляд, слегка смутилась и уже не так уверенно добавила: – Никому больше мы не мешаем. Вроде бы.

– Неправда, – возразил Сергей Николаевич. – Твое утверждение ложно. Да и по некоторым логичным размышлениям, желающих нашей смерти может оказаться невероятно много. Мы осмелились влезть в большую политику и уже только этим помешали неисчислимым группировкам.

На эти высказывания товарища Бокед закивал:

– Да уж, политика! В самом деле нас хотят достать не «иксы», а…

– Так и знала, что русский президент с ними заодно!

– И не он. Как это ни печально, оказывается, что мы мешаем нашим родным странам. Что Англия, что США

участвуют в заговоре против нас. Ну а им уже оказывают содействие некоторые из окружения местного президента.

Лилия побледнела:

– Кошмар! Куда же нам бежать? Где спрятаться?

– Что-нибудь придумаем, – с завидным оптимизмом заявил знаменитый сыщик. – Времени у нас хоть отбавляй. А чтобы его даром не терять, давайте-ка быстро обдумаем ту самую информационную бомбу, которую мы собираемся забросить в Интернет по теме кровопролитной войны в Северной Африке. Причем постараемся сделать так, чтобы рикошетом ударило по «иксам», но основное направление пойдет против правительств, пославших своих воинов на смерть. Заодно добавим, что любые нечистоплотные, закулисные действия будут вскрываться для доступа общественности. Косвенно такой момент должен благоприятствовать и нашей безопасности. Согласны?

– Несомненно! – отозвался первым Сергей Николаевич. – А чем нам эскалибур поможет в этом вопросе?

– Очень многим! – Видно было на экране, как Евгений продолжает интенсивно работать в далекой таежной пещере из сплошного металла. – Удалось даже раскрыть списки погибших пилотов, танкистов и командиров пехотных подразделений. Думаю, что только обнародование этих списков поднимет огромную вольту народного возмущения. Пусть павшие и были «безмолвными солдатами, выполняющими приказ», но вот их родственникам никто рты закрыть не сможет. Ну и сейчас делаем компоновку видеоряда, где будут показаны основные моменты проигранного сражения. Плюс с десяток эффектных падений подбитых самолетов альянса. Только остается весьма важный вопрос: что добавим в словах за кадром на тему «иксов»?

На эту тему эксперты тоже долго не спорили, приняв в итоге эпохальное решение. Решили, что конкретные имена называть не стоит, а вот показать невероятную опасность из Большого космоса для всей планеты крайне необходимо. Лучше всего будет это сделать, обрисовав таинственных закулисных кукловодов сошедшими с ума созданиями. Причем созданиями не земными, а, как грамотно предложил Евгений, инопланетными. Дескать, утверждал он, такое заявление в огромной степени поспособствует консолидации всех землян, попыткам объединиться перед лицом неизвестной опасности и повышению толерантности друг к другу.

Предложение хоть и являлось весьма ложным, вернее, не до конца проверенным, но свои положительные итоги должно было принести обязательно. Перед лицом общей, смертельной беды даже ненавидящие друг друга соседи объединяются, и у землян тоже не останется иного выхода, как начать координировать свои усилия по собственному спасению. Ведь уже в данный момент стало ясно, что никакие капиталы и наличие даже целой армии не даст лишнего шанса к выживанию. Все земляне становятся равны. Скорее, наоборот, самые богатые будут уничтожены в первую очередь.

Конечно, как оно получится на самом деле, даже уникальное предвидение Бокеда подсказать не могло, но в любом случае хуже на планете после такого заявления не станет. Так что Найденыш на некоторое время практически выпал из общего разговора, занявшись исключительно редакцией готовящегося для Интернета и всех средств массовой информации видеоролика.

Ну а остальные трое экспертов перешли к решению следующих вопросов. Вначале их, казалось, по важности было только три: что делать с волхвами, стоит ли помогать Франции в борьбе непонятно с чем и как уйти, спрятаться самим от грозящей вечером опасности? Только вот Чарли решил проверить свои некоторые сомнения по поводу количества вопросов и предложил опять поиграть в игру, в которой Лилия что-нибудь утверждала, а он с Черновым выставлял баллы правдивости и реальности гипотетического события. Суть основного направления задавалась примерным словосочетанием, оглашаемым уверенным женским голосом:

– Наибольшая опасность в ближайшие дни человечеству или всей Земле грозит от…

И дальше шло название материка либо отдельно взятая группировка. Результаты оказались ошеломляющими. Волхвы и само ведичество оказались вообще в глубоком тумане по приоритетности рассмотрения. А вот масса новенького вдруг раскрылась совершенно нежданно. Что предвидение Бокеда, что умение отличать правду Чернова расставило опасности в таком порядке по мере их возрастания.

Ниже всего, примерно на пятом месте, расположились нынешние правительства, подчиняющиеся всемирной банковской системе. От них можно было ожидать что угодно, в том числе начала ядерного конфликта. А то и от Третьей мировой войны бонзы и владельцы личных армий до сих пор не отказались. Действуя при этом по принципу: помирать – так с музыкой!

Чуть выше стояло так до конца и не определенное количество «иксов». А почему неопределенное, да по той причине, что знаменитый сыщик один раз получил четкое утверждение, что таинственных кукловодов шесть, и тут же, пытаясь перепроверить, узнал, что восемь. Причем и у академика получался точно такой же результат. То есть можно было заподозрить, что количество врагов человеческой цивилизации величина не постоянная. Это не могло не пугать, но стопориться на этом не стали.

На третьей позиции стояло нечто неопределенное. Только и удалось выяснить, что к людям ОНО не относится. Как ОНО и с какой стороны может воздействовать на экспертов и на весь мир – тоже узнать не удалось. Это испугало еще больше. Разве что Евгений оторвался от своих дел и мрачно пошутил:

– Не иначе на Земле и в самом деле существует старший брат эскалибура – большой робот-завоеватель галактарбарр. Причем настроенный на уничтожение всей живой органики. Или, что, наверное, еще хуже, на дне Марианской впадины до сих пор прячутся спасшиеся от тотального уничтожения пираты-сойшенхи. Те тоже могли бы вылезти на свет и попытаться подгрести под себя всю цивилизацию.

– Сплюнь, пока не сглазил! – одернул брата Чернов-старший и посоветовал двигаться в обсуждениях дальше.

На втором месте оказались приближающиеся, но до сих пор неизвестные по своей сути события во Франции. Многомиллионные жертвы хищным призраком вздымались на западе Европы. Только вот рассмотреть истоки этой опасности пока не удавалось.

А вот на первое место нежданно-негаданно вышла опасность для Японского архипелага. Все-таки неизвестные силы и устремления не отступились от многострадальных японцев, а получившее конкретные предположения предвидение Бокеда выдало невероятное количество жертв сразу на трех материках.

Вот после этого эксперты впали в некое подобие паники. Вроде как по всем данным, поступающим со спутников, Японии ничего не грозило, но, с другой стороны, предвидение и дар распознавать правду показывали, что до невероятной катастрофы остается чуть более двух суток. Откуда? Что? Куда? Как избежать?

Совещание постепенно стало переходить в балаган. Причем предложение немедленно отправиться к месту предстоящего бедствия Бокед отверг сразу:

– Это ничему не поможет. Зато наша гибель будет предопределена.

– Тогда надо немедленно послать предупреждение японцам! – горячо настаивала Лилия Монро. – Они нам верят, сомневаться не станут и вполне успеют эвакуировать основную часть населения. То же самое относится и к западным побережьям обеих Америк. Куда там еще распространится волна цунами? Их тоже следует предупредить немедленно.

С некоторым сомнением знаменитый сыщик кивнул головой в знак согласия, и Евгений на некоторое время переключился на подготовку иного, более экстренного сообщения. Тогда как Сергей Николаевич предложил вполне закономерный выход:

– Давайте продолжим игру в вопросы и утверждения. Эта игра себя уже неоднократно оправдала и ничего нового для действенного поиска источника опасности мы пока придумать не смогли. Понимаю, что процесс может оказаться слишком длительным, но иного выхода нет.

Как это оказалось ни странным, но следующая игра много времени не забрала. Всего лишь за четверть часа стало известно, что все те же «иксы» решили использовать на архипелаге вулканического происхождения все тот же банальный гравитационный разрушитель. Только несколько иной модели и с иным принципом действия. То есть он срабатывал, располагаясь непосредственно в точке грядущей катастрофы. При этом и сам уничтожался, но вызванные им гигантские преобразования в магме могли действовать после этого долгие годы. Или месяцы? Сути это не меняло: неведомые силы предпринимали очередное преступное действие против человеческой цивилизации.

Место установки гравитационного разрушителя тоже определили довольно быстро: западное побережье островного государства. И в следующие минуты сообщение ушло правительству Японии. Понятно, что с особой отметкой: «Сверхсекретно! Чем меньше людей будет знать про разрушитель, тем позже дойдет эта новость до сумасшедших инопланетян».

Следом в Интернет по всему миру ушел пакет с подборкой кадров войны в Северной Африке и надлежащими выводами по этой войне. Скрипучее колесо истории с жутким визгом стало раскручиваться с утроенной скоростью.

Японцы, как всегда, оказались на высоте в плане организованности. Никто долго не ахал, не паниковал, а после кратких видеопереговоров, организованных эскалибуром, сообщили, что принимают все должные меры как по поиску, так и по начинающейся эвакуации. Только лишь и попросили хоть примерно определить внешний вид гравитационного разрушителя.

Словно вторя их просьбе, по всему миру прокатилась очередная новость: спутники засекли над Японией невероятный по ширине и силе столб пониженной гравитации. Чуть позже уточнили, что в эпицентре «минусового колодца» вес одного килограмма упал резко на отметку в восемьсот граммов. Причем строго на противоположной стороне планеты образовалась «плюсовая воронка» с аналогичной разницей в весе. Только там силы гравитации утяжелили килограмм на двести граммов.

И уже через час вся несчастная цепь вулканических островов стала сотрясаться от усиливающихся подземных толчков. Вот тут уже и самые недоверчивые стали осознавать размеры приближающейся катастрофы.

Москвы катастрофа вроде как не касалась непосредственно, а все равно все забегали как наскипидаренные. И понятно, что сразу же вспомнили об экспертах и ни много ни мало довольно-таки дружно потребовали их немедленного вылета в Японию. Дескать, пусть ищут! Может быть, кто-то при этом и подумал: «Заодно от них и избавимся!» В штаб-квартиру САР понеслась лавина распоряжений и указаний, стали прорываться практически с боем посланники и комиссары как самого президента, так и полномочных посольских представительств. И начинающийся день грозился стать для небольшой команды из трех человек Варфоломеевской ночью.

Положение спас все тот же Гордоковский. Когда он сошелся с Черновым в коридоре здания на встречных курсах, академик с надрывом стал восклицать:

– Тарас Глебович! Вся надежда на вас! Лгите, вводите в заблуждение, тяните время и выдумывайте что угодно! Главное – никого к нам не допускайте! Мы сейчас должны отыскать этот проклятый разрушитель! Вернее, понять, как он выглядит. Если нам помешают – ничего не получится!

И, развернувшись, умчался в кабинет Чарли Бокеда.

А Гордоковский занялся возложенным на него делом. И следовало признать, что за его умение, напористость и бескомпромиссность ему следовало поставить золотой памятник во весь рост уже к вечеру текущего дня. Таких способностей, как у него, вряд ли можно было отыскать у иных политиков. А уж от его напора, переходящего частенько в скандальные нападки на оппонента, многие поспешно ретировались от штаб-квартиры славянских анархистов.

Вначале Гордоковский во всеуслышание заявил, что эксперты уже полчаса как убыли в аэропорт. Потом с истерией и раскрасневшимся лицом отражал нападки прибывших с немалыми силами полиции руководителей силовых структур. До всеобщей перестрелки оставалось всего лишь сделать неосторожный жест или громкое восклицание, так была накалена обстановка. Помогло то, что силы правопорядка не ожидали такого отчаянного сопротивления со стороны партии САР. Всюду строились баррикады, раскрытые настежь окна закладывались мешками с песком, со всех прилегающих улиц подтягивались отряды славян с оружием и без него, и над всем этим висел неутихающий ор мощной, луженой глотки господина Гордоковского.

Через полчаса он стал радостно восклицать, что эксперты удачно вырвались из Москвы и уже летят в сторону Японии. Еще через полчаса кричал, что экспертов подло убили продажные пособники мирового капитализма. Самолет, дескать, взорван, а трупы спасителей человечества превратились в пепел. После чего добавлял, что Россия не потерпит такого разбоя и отомстит всем врагам без исключения. Ато и вообще превратится в великую империю и наведет порядки на этой прогнившей планете.

Он еще много чего кричал, а сторонники и последователи поддерживали его оглушительными криками и одобрительным ревом. В итоге два часа было выиграно у непреодолимого бега истории. После чего всему миру стало известно: гравитационный разрушитель найден, обезврежен и минусовый колодец над Японией исчез. Еще через полчаса подземные толчки пошли на убыль. Течения кипящей магмы уже не спешили пробиться сквозь платформу материка, угроза катастрофы миновала. Обеспокоенная планета затихала. Причем затихала прямо на глазах.

Чего нельзя было сказать о людях, населяющих эту планету. Невиданные страсти только начинали разгораться.

Глава двадцать первая
Москва. Художник. Август, 2012

Пожалуй, Андрей Санрегре оказался чуть ли не единственным человеком, которого не коснулась страшная суматоха и скандальные пертурбации на планете. Он выпал из этого мира напрочь. Он забыл про всех. Он не чувствовал голода и жажды. (Хотя редко и пил кофе, заедая его кусочком сыра.) Наверное, и не дышал бы, но тут уже за него работали простейшие физиологические инстинкты. Те же самые инстинкты заставляли его порой, уже в самый последний, критический момент, добегать до туалетной комнаты или делать несколько шагов в сторону кровати. Художник падал на ложе прямо под стеной мастерской, засыпая еще в воздухе, спал без сновидений два, максимум три часа, вскакивал и вновь бросался к мольберту.

Очень редко внешние раздражители его все-таки доставали, но тогда он отвечал или возмущался на автопилоте: «Закройте дверь! Сквозняк!» или «Я занят! Не мешайте! Зайдите завтра!» Но порой его начинало раздражать, мешать, отвлекать от работы что-то более сильное, и при этом внутри организма начиналось некое буйство сродни революции. Рот или пересыхал до оскомины, или становился полон слюны, которая не успевала сглатываться. А потом в поле зрения попадала тарелка с изумительно пахнущим горячим блюдом. Глаза непроизвольно фиксировались на этой тарелке, а в сознании просыпалось недоумение: «Летающая тарелка?!» Потом удавалось рассмотреть женскую руку и в продолжении улыбающееся лицо Лилии Монро. Дальше уже в сознание прорывался повелительный, непререкаемый голос, которым Колобок пользовалась в совершенстве, и огорченному вынужденным простоем художнику ничего больше не оставалось, как спешно оттереть с пальцев краску, послушно сесть за стол и зверски наброситься на еду.

При этом он, как правило, не отрывал взгляда от своей работы, придирчиво ища огрехи и намечая следующий этап работ. Так длилось до некой грани, после которой надобности организма в пище оказывались сравнительно удовлетворены, и контроль над телом опять захватывал творческий гений Андрея Санрегре. С безумным блеском в глазах художник отбрасывал вилку или отставлял стакан с недопитым соком и вновь бросался творить.

После чего опять не замечал ничего вокруг. Монро на это печально вздыхала и позволяла вестовому убрать со стола, оставляя там лишь термос с горячим крепким кофе, вазу с черным хлебом, тарелочку с нарезанным сыром «Эдам» да любимое красное вино художника. Порой он и вина выпивал пару глотков, прикладываясь прямо к бутылке.

Санрегре творил. Санрегре священнодействовал.

Хотя порой тихонечко входящие в комнату зрители пытались рассмотреть и полюбоваться рождающимся у них на глазах шедевром. Они ни словом, ни окликом, ни шумным движением не отвлекали мастера от его работы. А если уж и делились мнением, то лишь вне мастерской. Причем это мнение скорее было недоуменным. Ведь уже шли четвертые сутки, а на холсте до сих пор не просматривалось единой, хорошо различимой целостности. Конечно, сам поток горной реки уже проглядывал, но напоминал скорее мазню абстракционистов. Ну а уж самое главное чудо в картине не показывало себя даже скромным намеком.

Зато сам Андрей уже видел это чудо, рождающееся у него из-под кисти, ощущал его всем своим гением живописца и нисколько не сомневался, что задуманный шедевр будет сделан довольно быстро. Насколько быстро, этого вопроса он пока себе не задавал, продолжая жить в творческом угаре. В любом случае остановиться и как следует отдохнуть у него даже мысли не появилось. Но где-то ближе к ночи он начал прорисовывать то самое важное, двойственное видение образа, который должен был рассматриваться с расстояния в пять-шестъ метров от картины. Пришлось отбегать на нужное расстояние и присматриваться чуть ли не после каждого мазка. Скорее всего, эта беготня да очередной глоток кофе позволили творцу заметить рассевшегося за столом старого приятеля. Видимо, сознание само подспудно решило сделать короткий перерыв в работе художника, и тот замер с термосом в одной руке и кистью в другой:

– О! Анатоль – собственной персоной?! Какими судьбами?

– Да вот, сижу, любуюсь. Интересно со стороны наблюдать.

– И давно?

– Уже час ты меня не замечаешь.

– Ну, извини, я тут как-то вообще словно в туман провалился. Вина хочешь?

Генерал с улыбкой прищурился:

– На работе не пью.

– Как?! Разве тебя еще не выгнали на пенсию?

– Запарятся гнать! Да не забывай, настоящие воины – и на пенсии в строю.

– Да нет, без шуток? – недоумевал Андрей. – Ты никак со своими танками решил это здание охранять?

– Много чести этому зданию! – фыркнул генерал. – Да оно только от лязга гусениц развалится.

– Тогда при чем здесь работа?

Анатолий Дмитриевич покосился на дверь и приподнял лежащую на столе перед ним газету. Под ней оказался готовый к стрельбе пистолет. И только потом последовало должное объяснение:

– Ты туг «в туман провалился» и не знаешь, что на белом свете творится. А там такое – что не приведи Господь! Но все последние новости рассказывать – суток не хватит, поэтому я сразу о насущном. Например, сегодня вечером вроде как намечается покушение на экспертов.

– Да ну?! Так они…

– Понятно, что приняли меры! Но заодно и возле тебя присмотреть решили.

Санрегре начал понемногу возмущаться:

– А меня каким макаром это покушение касается? Ты, что ли, охранять меня собрался? Так пусть мне дадут пистолет, я и сам справлюсь!

– Ага! – Генерал еле сдержался от смеха. – Ты вон меня только через час заметил. Сюда рота ввалится – ты внимания не обратишь!

– Ну… роту замечу, наверное.

– Если толкаться начну т и на ночлег станут располагаться. Вот потому меня и попросили по старой нашей дружбе тебя подстраховать.

– Не лучше ли дверь пока замуровать? – включил свое соображение Санрегре.

– Смысл? Вдруг эвакуироваться придется.

– Да и кому я вообще нужен?

– О-о-о! – Генерал многозначительно поднял вверх указательный палец левой руки. – Это ты еще недавно был скромный, не рвущийся к большой славе художник. Причем не рвущийся больше по собственной лени и разгильдяйству. А сегодня ты – величина всемирного значения. И о тебе сейчас, даже несмотря на чуть ли не конец света, говорят в мире искусства громче всех.

– С какого такого бодуна? – Андрей выглядел ошарашенным.

Если он доведет до ума шедевр, над которым сейчас работает, то наверняка взлетит на некую вершину известности, это он понимал. Да и эксперты утверждали, что намерены приложить максимум усилий для рекламы. Но чтобы вот так резко, вдруг заявить о своем творчестве во всеуслышание? К такому взлету следовало готовиться заблаговременно.

Ну и старый приятель не стал тянуть, а раскрыл всю подноготную такого стремительного успеха:

– Вчера продали твою первую картину, из тех, которые я успел выкупить. Я тогда к тебе заходил и подробно рассказывал, но сомневаюсь, что ты хоть слово запомнил. Уже работал как глухонемой.

– Мм? Что-то смутно мне такое припоминается.

– Хорошо хоть смутно! Так вот, картина продалась раз в сорок дороже. Наш официальный спонсор Гордоковский сразу окупил все свои расходы. Ну а сегодня ушло с аукциона еще два малых полотна.

Генерал словно отвлекся, о чем-то задумавшись. Но на самом деле сделал паузу специально, намереваясь заинтриговать приятеля. И тот в самом деле не выдержал:

– Ну! Почем продали?

– Да не так много, как ожидалось. За два с половиной и за три – соответственно. Итого в сумме пять с половиной… – Пауза. – Миллионов. Причем не в рублях, а… – Вообще критическая по длине пауза, после которой было произнесено чуть ли не шепотом: – В евро!

Художник дернулся всем телом, словно от удара, и возопил:

– Да вы с ума посходили?! Или ты шутишь?!

– Танкисты с европейской валютой не шутят! – хохотнул генерал.

– Но они столько не стоят!!!

– Кто тебя так жестоко обманул? Все по факту: оплата прошла. Весь мир в шоке. Всемирно известные галереи в панике. К данному часу – ты мировая знаменитость, сродни троице экспертов. А они, между прочим, я тебе в двух словах скажу, с самого утра опять умудрились Японию спасти. Так что, как у нас военных говорят, сверли дырочки под ордена.

Санрегре замотал головой и с пониманием улыбнулся:

– Анатоль, кончай меня вводить в заблуждение. Уж я-то знаю, что те два полотна – истинная мазня и таких немыслимых денег не стоят. Признавайся! Что вы там намудрили с этой рекламой и с аукционом?

Теперь уже досадовал старый приятель.

– Ну и чего ты так скромно думаешь о своем таланте? Сколько раз тебе повторять: пиши и выставляйся! Известность сама тебя найдет. Эх! – Он укоризненно покрутил головой и стал вводить в курс дела: – Конечно, такие нереальные цены – это плод и рекламных усилий, и умело проведенного аукциона, и итог банальной игры на цене. В любом случае, изначально было задумано продавцами самим купить эти картины через подставных лиц.

– О! Я так и думал!

– Все-таки и сам аукцион замышлялся как наивысший апогей рекламной кампании. Но уже на первом полотне весь торг пошел наперекосяк. Несколько посредников, совершенно к нашим людям и компаньонам не причастные, вдруг начали взвинчивать цену. Представь себе, что творилось в зале, когда цена перевалила за два миллиона.

– Представляю! Я бы сразу оттуда сбежал!

– Ну и не прав триста раз! Это было нечто потрясающее! Картина таки осталась в собственности Гордоковского и его партии. Но какой бой получился за вторую, которую планировали продать вдвое дешевле первой! Только с этого действа следует писать картины, сценарии к кинофильмам и многосерийные мелодрамы. Когда ведущий окончательно зафиксировал стоимость в три миллиона, его бледность уже граничила с полным обмороком. И что самое смешное – за чуть меньшую цену картина могла уйти неизвестно в чьи руки.

Санрегре вспомнил, для чего, в сущности, и затевалась вся эта эпопея с заказом и аукционами:

– Ага! Значит, все-таки птичка клюнула?

– Пока неизвестно. Варианты рассматриваются, идущий в никуда след прощупывается. Ну а вот это твое творение, – Анатолий Дмитриевич качнул головой в сторону картины, – уже начало раскручиваться на маховике новой рекламной кампании. Мол, то что продано, – жалкие крохи со стола гения, да и то ранней молодости. А вот есть еще у автора нечто, за что вообще никаких денег не жалко.

– Весело люди живут, весело, – пробормотал Санрегре, стекленеющим взглядом возвращаясь к картине. – Но не рано ли рекламу начали? Тут еще работать и работать… – Он сделал первый шаг к мольберту, потом второй. На ходу подхватил кисть: – Сам видишь все сыро и неверно.

После чего с решительностью принялся весьма кардинально менять вид левого верхнего угла картины. Лепсие, но уверенные мазки ложились на старые, хотя с первого взгляда вершащиеся изменения заметить было трудно.

Но зато генерал понял, что пауза отдыха у творца кончилась. Его теперь на разговор и пистолетными выстрелами не заманишь. Но с другой стороны, и так удивительно, что хоть какую-то информацию удалось довести до приятеля. Худо-бедно, но она у него в голове осядет, и позже он не будет погребен под лавиной свежих новостей.

Не спуская взгляда с двери и держа правую руку на столе, левой рукой Анатолий Дмитриевич потянулся к вазе за хрустящей печенюшкой, да так и замер: на первых этажах здания послышались выстрелы, затем несколько взрывов гранат и с пяток автоматных очередей. Понятное дело, что художник на эти шумы не обратил никакого внимания: все также продолжал творить, что-то неразборчивое напевая себе под нос.

Зато опытный вояка сразу снял пистолет с предохранителя, приготовил к стрельбе и лишь слегка прикрыл изготовленную руку газетой. Левой словно невзначай схватил печенье и стал его откусывать маленькими кусочками.

По логике вещей и по мнению специалиста, прорваться кому-либо в это здание было невозможно. Опять-таки если рассуждать с точки зрения генерала. Тогда как в жизни может случиться что угодно. Но вряд ли эксперты будут ждать врагов, сидя на одном месте и ведя себя словно жертвенные бараны. Такого впечатления они о себе не создавали. С другой стороны, и резко увеличивать численность охраны никто не собирался. Потому что тогда и враг поймет, что его замысел раскрыт. Как следствие, сменит тактику и направление удара. Лучше будет произвести перестановку в обороне скрытно, чтобы никто ничего не заметил, а уже потом из организованной засады уничтожить противника.

Но видимо, что-то пошло не так. А может, врагов оказалось неизмеримо больше, чем предполагалось. Ни выстрелов, ни взрывов больше не слышалось, зато громкий топот и треск открывающихся, а чаще взламываемых дверей в коридорах говорил сам за себя: враги все-таки ворвались в здание и теперь разыскивают давно спрятавшихся или сбежавших в иное место экспертов. Гордоковского с его приближенными тоже в здании в данный момент не было. Они готовили в одном из залов Москвы громадную пресс-конференцию с прибывшими из Белоруссии волхвами.

Крики, громкие брутальные вопросы, растерянные ответы – все свидетельствовало о том, что ворвавшиеся ищут только определенных личностей и никакого беспредела с ненужными убийствами всех подряд не устраивают. Именно в этом моменте больше всего генерал сомневался парочку часов назад, когда его просили просто посидеть в мастерской и подстраховать художника на всякий случай. Тогда уверенность знаменитого сыщика именно в таком обыске показалась Анатолию Дмитриевичу очень странной. Теперь оставалось подождать лишь несколько минут, чтобы убедиться в правдивости такого утверждения.

Стук, грохот в соседней в комнате, и вот уже открыта дверь в мастерскую, и в нее аккуратно заглядывает тощий мужчина с автоматом наперевес. Строго оглядев обстановку, скользнув взглядом по увлеченно работающему Санрегре, он уперся глазами на недоуменно взирающего на него с поднесенным печеньем ко рту Анатолия. И спросил тоном, в котором уже чувствовалась нарастающая досада: