Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 353 страниц)

Глава 21

ДОСТАВАЯ СКАНЕР, я уже знала, куда смотреть.

– Вот он. ― Я ткнула пальцем в экран.

Точка, подписанная «Теодор Ирди», стремительно приближалась к пятерым Измененным.

– Я убью этого придурка, ― пообещал Ди.

Все еще держа меня за руку, он рванул к лаборатории, и мне пришлось бежать за ним. Свет его фонарика прыгал по стенам и полу, то и дело выхватывая уже знакомые мне предметы ― тяжелые погрузчики, пульт охраны, осколки стекла, человеческий скелет.

– Нам сюда. ― Я повернула направо, к операционной, и уже через минуту мы увидели Теодора, который застыл перед рядом камер.

– Сдурел? ― поинтересовалась я у него. ― Ты чего сбежал? Мы же вроде договорились рвать отсюда на полной скорости!

– У меня научный интерес, ― оскорбился Теодор. ― Я должен был сам посмотреть. Вдруг ты что-нибудь пропустила.

– Что значит «вдруг»? ― ответила я с нервным смешком. ― Я отсюда бежала сверкая пятками.

– А сейчас мы побежим все вместе, ― добавил Ди. ― Кажется, кто-то упоминал, что этот тоннель ― аэродинамическая труба.

Теодор упрямо помотал головой.

– Это Измененные, ― сказал он. ― У них решили проблему взаимодействия мозга с имплантами. Я не могу уйти. Вы… я вас догоню, в общем.

– А что конкретно ты, прости, собираешься делать? ― прищурился Ди.

Теодор промолчал. Я вдруг заметила, что руки его непрерывно двигаются ― он сжимал и разжимал кулаки, переплетал пальцы и делал еще кучу бессмысленных движений.

– Он собирается снимать с них железо, ― сказала я, уверенная, что все правильно поняла. ― Скорее всего, будет вскрывать голову и искать нейроимплант. Но может, еще что-нибудь прихватит.

– Да не настолько же он охренел, ― не поверил Ди.

– Вот увидишь.

– Рита права, ― кивнул Теодор и повернулся к нам. ― Мне нужен его нейроимплант. Я должен понять, как они это сделали ― Измененного со стабильной психикой.

– Этот имплант сгорел вместе со всей лабораторией сто лет назад, ― заметил Ди. ― Вряд ли получится засунуть его в голову твоей подружки.

Теодор дернулся, словно от пощечины.

– Я же сказал ― идите, я вас догоню, ― проговорил он сквозь зубы.

– Да не, мы подождем. Ты начинай, не стесняйся, ― с улыбкой сказал Ди и прислонился к стене, всем видом показывая, что с удовольствием понаблюдает за процессом.

Теодор нахмурился и перевел на меня вопросительный взгляд.

– Рита, ― начал он.

– Даже не думай, ― вскинула я руки. ― Я туда не пойду.

– Ладно.

Сжав кулаки, Теодор глубоко вздохнул и поводил фонариком из стороны в сторону. Я заметила, что на каждой двери была табличка с номером, и один из них уже был мне знаком.

– Бери вот этого, ― кивнула я на ближайшую ко мне.

– Что? ― не понял Теодор.

– Сто тридцать первый. Вот. ― Я дернула плечом, сбрасывая рюкзак, и достала папку с таким же номером. ― Подобрала возле тела Амелии Лукаш. Не знаю, что тут, но по-любому лучше, когда к технике есть инструкция.

Теодор снова вздохнул и протиснулся в приоткрытую дверь бокса. Что он там делал, я уже не видела, но звуки доносились неприятные. Ди заинтересовался и подошел поближе.

– Ну что там? ― спросила я его.

– Потрошит Измененного, ― ответил Ди. ― Получается так себе.

– Это же Измененный. Было бы странно, если бы его можно было голыми руками на части разобрать, да?

– А у вас ножа нет? ― донесся голос Теодора.

– Тебе не нож, тебе топор нужен, ― насмешливо ответил Ди, но нож достал и передал в камеру.

– Почему тебе не противно на это смотреть? ― спросила я.

– Я у Ворона и не такое видел, ― пожал плечами Ди. ― Ну то есть имплантов таких я не видел. А вот ожоги и ампутации…

– Ладно, я не хочу знать. А почему Теодору не противно?

– Может, он маньяк и постоянно расчленяет трупы? ― предположил Ди. ― Эй, медик, тебе почему не противно?

На этих словах в дверном проеме показался зеленый Теодор, секунду смотрел на нас, а потом согнулся, и его обстоятельно стошнило.

– Не, не маньяк, ― заключил Ди.

– Теперь мы можем уйти? ― спросила я нетерпеливо.

– Ни за что, ― ответил Теодор, едва отдышавшись, и вернулся в камеру.

– Ну и характер! ― восхитился Ди. ― Ладно, медик, ты меня убедил. Я иду на помощь.

– Да вы оба сдурели, ― пробормотала я.

Вместо ответа раздался хруст и сдавленный возглас Теодора.

Я сделала пару шагов в сторону выхода, остановилась, вернулась обратно. Потопталась на месте, приблизилась к камере, снова отошла. Вспомнила, что не выключила фонарик в комме, шепотом попросила Нико погасить свет.

– Чего вы там так долго? ― крикнула я.

– А ты помоги, и будет быстрее, ― раздраженно отозвался Теодор.

– Нет уж, не мой цирк ― не мои обезьяны, ― ответила я. ― К тому же я сегодня уже обыскивала труп.

– Ну хоть фонарик подержи, ― попросил Теодор.

– Отстань от нее и ломай ему череп, ― оборвал его Ди. ― Я не собираюсь тут один вкалывать.

– Ладно, фонарик так фонарик, ― ответила я Теодору.

Я подошла к комнате и заглянула внутрь.

Обстановка была не особенно шикарная ― единственное кресло, прикрученное к полу здоровенными болтами, и все. Правда, кресло было монументальное ― в несколько раз больше, чем любое другое, которое я когда-нибудь видела. Возле кресла стояли Теодор и Ди, уже порядком уставшие, но подробностей того, что они там делали, я со своего места рассмотреть не могла.

– Иди сюда, ― махнул рукой Ди.

Я подошла, глядя в пол.

– Вот, возьми фонарик, держи вот так.

Машинально я подняла голову ― и тут же наткнулась взглядом на Измененного. Дернувшись, я усилием воли заставила себя оставаться на месте. Если даже Теодор может на это смотреть, я тоже смогу. Нельзя, чтобы Ди посчитал меня слабой. Ни за что не убегу отсюда… еще раз.

Тело Измененного, полулежащего на кресле, удерживали широкие металлические полосы. Они охватывали его запястья, предплечья, шею, ноги в трех местах, и еще одна полоса пересекала живот прямо под тем местом, куда ему присобачили дополнительную пару конечностей ― тонкие, с десятком, не меньше, суставов, они напоминали лапки насекомого. Перед смертью Измененный просунул их под металлическую скобу на правой ноге, и с одной стороны она уже была оторвана.

Нам говорили, Измененных было сложно убить ― видимо, этот прожил достаточно долго и пытался освободиться, даже когда огонь бушевал в комнате и металл нагрелся так, что прожег искусственную сетчатую кожу и вплавился в его ноги.

Мой взгляд скользнул выше, по обгоревшему, покрытому какими-то струпьями телу, плечам с выступающими из них наростами, по шее, на которой виднелись разъемы для подключения чего-то, о чем я понятия не имела, и остановился на лице. В поисках того самого важного импланта Теодор и Ди уже изрядно раскурочили его череп, но я все равно могла рассмотреть опухоли, которые заменяли ему глаза ― казалось, Измененный таращится на меня этими глянцевыми пузырями, которые, по словам Теодора, позволяли ему хорошо видеть на высокой скорости.

«Нечувствительность к боли им не сделали», ― вспомнила я.

Только потрясающую силу, выносливость, скорость, устойчивость к ядам и токсинам, регенерацию… А значит, он не потерял сознание от дыма, он умирал в огне ― очень мучительно и очень, очень долго.

– Так нормально? ― спросила я охрипшим голосом, подходя к Ди и поднимая фонарик повыше.

– Да, отлично. Вот так и стой. Мы почти закончили.

И я стояла ― сначала просто глядя в стену, потом перевела взгляд на Измененного.

Его вид уже перестал вызывать у меня тошноту, и я задумалась, кем он был при жизни. Солдатом, который выполнял приказ? Или фанатиком, который пошел на это добровольно? Или преступником, которому пообещали свободу, если он позволит сделать все это с собой? Может, он был военнопленным, мнения которого вообще никто не спрашивал? Сколько операций ему сделали? Каждый раз, когда он приходил в себя после наркоза ― было ли ему больно?

– Вот он, ― выдохнул Теодор, и я повернулась к нему. ― Это его нейроимплант… наверное.

– Ну так забирай и пошли, ― сказала я раздраженно.

Было ли ему страшно? Испытывал ли он тот панический ужас, который заставил жителей Вессема бежать из города?

– Тут сложно, ― помявшись, признался Теодор. ― Контакты идут в позвоночник, в спинной мозг.

Думал ли он о смерти все эти месяцы в лаборатории? Хотел ли он умереть, чтобы это закончилось?

Хотел ли он умереть вот так?

– Там может быть дополнительная плата. Лучше бы достать целиком. Попробуем его вытащить с этого кресла.

Я почувствовала, что сейчас закричу.

Решительно сунув фонарик Ди, я выхватила у Теодора из рук нож, которым он вскрыл голову Измененного, будто консервную банку, и одним движением перерезала провода, уходящие в шею.

Теодор издал какой-то придушенный писк.

– Да мы бы его все равно с места не сдвинули, ― сказал ему Ди. ― Он же тонну весит со всем этим железом. И еще фиксаторы…

У меня в руках осталась серебристая, местами белая, местами бурая сетка, которая когда-то укрывала мозг. В центре ее была круглая шайба ― даже я понимала, что это самая главная часть импланта. Не сломать бы.

Я положила сетку обратно на голову Измененного.

Что вообще в нем осталось от человека, которым он был до всех операций? Как он думал? О чем?

Кто он такой?

Я обошла его справа, примерилась и одним ударом вогнала нож в его руку ― туда, где обычно не очень глубоко под кожей вшит медицинский чип.

Обожженная плоть расползлась под лезвием, как ветхие тряпки. Проступила металлическая сетка, нож застрял, и я сунула в рану пальцы, стараясь нащупать чип.

– Рета, что ты пытаешься сделать? ― очень спокойно спросил Ди.

Я не ответила. Палец наткнулся на что-то плотное. Я принялась выцарапывать это ногтями.

– Пожалуйста, отдай мне нож, ― сказал Ди. ― Мы выйдем отсюда и пойдем в тоннель, хорошо?

Я сделала шаг назад, обернулась и протянула ему нож рукояткой вперед. В другой руке у меня был чип Измененного.

– Вот, ― сказала я. ― Всё. Теперь мы все, все уходим отсюда. ― Я перевела взгляд на Теодора. ― Хватит. У тебя есть его нейроимплант, медицинский чип, какая-то непонятная плата с его номером и записи Амелии Лукаш.

– Но если этого будет недостаточно?

– Значит, ты хреновый конструктор киборгов.

Я развернулась и вышла, Ди последовал за мной.

– Почему ты это сделала? ― спросил он.

– Хотелось побыстрее убраться отсюда, ― буркнула я.

– Нет, ― покачал он головой. ― Я видел, как ты смотрела на него. На этого Измененного.

Мы остановились. Достав из рюкзака воду, Ди полил мне на руки. Повязка тут же намокла.

– И как?

– Будто он твой знакомый.

Я забрала у него бутылку с водой.

– Ладно, ― вздохнула я, помогая ему смыть грязь. ― Просто это все было… Не знаю. В смысле это же не только импланты. Он был человеком, ему было страшно и больно в этой комнате. Последние месяцы его жизни были полным дерьмом, потом он сгорел заживо… А потом еще и мы пришли.

– Извини, ― сказал Ди, когда мы продолжили движение. ― Ворон учил меня относиться к этому иначе. Когда зашиваешь рану или вынимаешь имплант ― нужно забыть, что перед тобой человек. Иначе не сможешь работать.

– Да, Нико тоже говорил не думать о них как о людях, но у меня не получилось.

– Нико? ― переспросил Ди.

– Забудь, ― отмахнулась я.

Некстати вспомнилось, как в тоннеле Ди провел пальцами по моему лицу, и я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Надеюсь, он не решит это повторить.

Когда в седьмом классе Аксель прислал мне в «таккере» сообщение: «Го встречаца», ― это, пожалуй, в моей жизни было ближе всего к тому, что принято называть романтическими отношениями.

Это Эме всегда легко было подцепить парня, а у меня в голове основательно прописался образ, как мы с Нико воспитываем наших пятерых детей, и отвлекаться от него я не испытывала никакого желания. Но уже полтора года даже мне было ясно, что никаких отношений у Нико не будет не только со мной, а вообще ни с кем.

И мне нравился Ди. Не так, как Нико. В конце концов, Нико я любила с первого класса, и он был особенным.

Но ― я должна была признать ― меня тянуло к Ди. А его тянуло ко мне.

И именно поэтому я не должна была допустить, чтобы мы стали друг другу кем-то большим, чем просто приятели.

Я слишком хорошо знала, что это такое ― когда близкий человек медленно умирает, его тело и личность разваливаются на части, а ты ничего не можешь с этим сделать. Пока мы с Ди друг другу никто ― его не ранит то, что уже очень скоро начнет происходить со мной. Так что мы должны просто оставить все как есть.

Осталось придумать, как дать ему это понять. Едва ли тут подойдут слова «пошел в жопу», которыми я в свое время ответила Акселю.

– Ты заметил, что двери были открыты? ― сменила я тему. ― Как будто кто-то пытался их выпустить.

– Может, какая-то аварийная система, ― пожал плечами Ди.

– Аварийная бы, наоборот, заблокировала. Мне приятнее думать, что кому-то тут было не наплевать на них.

Мы дошли почти до самого выхода в тоннель, когда нас догнал Теодор.

– Я хороший… конструктор киборгов, ― сказал он мне и улыбнулся. ― Идем искать твоего брата.

Глава 22

ШЛИ МЫ МЕДЛЕННО ― в основном из-за меня. Адреналин схлынул, вернулась боль в ушибленной ноге, и я едва дохромала до транспортной платформы.

– Отдохни, ― предложил Ди. ― Я пока проверю, что там дальше.

Я кивнула и села, привалившись к стене. К моему удивлению, Теодор при молчаливом согласии Ди устроился рядом.

– Только недолго, ― сказала я. ― Минут пятнадцать мне хватит.

– Хочешь, посмотрю, что с твоей ногой? ― предложил Теодор, пока я наблюдала за удаляющимся пятном желтого света.

– Я и так знаю, что с моей ногой, ― отказалась я. ― Я упала со второго этажа. Перелом я бы заметила, а остальное само пройдет.

Очевидно, это было лишь поводом начать разговор, потому что без всякого перехода Теодор продолжил:

– Я слышал, о чем вы говорили.

– Значит, слух в порядке, ― ответила я. ― Поздравляю.

– Ты их жалеешь? Измененных? ― спросил он с нотками обвинения в голосе.

– Не то что жалею, ― неохотно сказала я. ― Просто… Ну они же были людьми ― до Вессема. А потом превратились в этих. В таких же, как те, которые устроили бойню в Караге. Это не он, конечно, не тот парень, у которого ты снял имплант, но он тоже мог бы делать то… о чем потом рассказывали. Что они делали этими своими дополнительными конечностями.

– Я не понимаю твоей логики, ― признал Теодор.

– А я и не закончила. Я хочу сказать, он был человеком, пока не попал в Вессем. Обыкновенным. Как я.

– Ах вот ты о чем.

– Да, об этом. Он перестал им быть уже после всего, что с ним тут сделали. Кару говорил, что со мной это тоже случится. Не в смысле, что я начну разрывать людей на куски голыми руками. На это у меня просто сил не хватит, даже если я захочу. Но те, кто надышались токсина, ― они со временем тоже перестали быть людьми. Еще неизвестно, что будет с нами к концу года, понимаешь? Что от нас останется.

– Но они же сами решили…

– Подожди. ― Мой голос дрогнул. ― Я уже видела, как это происходит. Как человек перестает быть собой, а становится ― не знаю даже чем. Я бы не поверила, что это один и тот же человек, если бы не знала его до…

– До чего?

– До флойта.

– Близкий друг?

– Да. Мы дружили много лет. Но в конце от него совсем ничего не осталось. Флойтовые, знаешь, очень меняются.

– Мне жаль.

– И он тоже… сам решил, как ты говоришь. И это было самое невероятное. Этого не могло с ним произойти. Просто поверь, он был не таким, как я, или Эме, или кто угодно из Гетто. Он не мог так глупо и паршиво сдохнуть. Только не Нико. И тогда я себе сказала: это и не был он. Это два разных человека. Мой друг ― это тот, кто был раньше. А тот, кто потом занял его место и умер от флойта, ― это другой человек. А настоящий Нико жив. Просто он уехал, и мы не можем увидеться, только созваниваемся.

– Созваниваетесь?

– Неважно. Я не о том. Ты спрашивал, почему я так отношусь к этим мертвым Измененным? Вот поэтому. Я бы хотела, чтобы, когда это происходит, помнили того, кто был до. Нико ― до флойта. Меня ― до того, как токсин покончит с моим мозгом. Этого парня ― до того, как он стал Измененным.

– Анне ― до аварии, ― очень тихо добавил Теодор.

– Да, ― кивнула я. ― Анне ― до аварии.

Мы помолчали немного.

– Какой она была? ― спросила я.

– Смелой, ― улыбнулся Теодор, глядя сквозь меня. ― И целеустремленной. И веселой. Ничего не боялась, никогда не позволяла собой командовать. Ты бы ее не узнала, если бы встретила.

Я вспомнила вечно растерянную и испуганную Анне и кивнула.

– Она сильно изменилась. И дело даже не в том, что она ведет себя иначе. Она… Словно медленно сходит с ума. Я боюсь за нее. А иногда я боюсь ее саму. Я встречаю ее взгляд, и он… не ее. Вообще не человеческий. Это сложно объяснить. ― Теодор покачал головой и криво улыбнулся. ― Если честно, я и думать об этом стараюсь пореже.

– Как считаешь, теперь получится ей помочь? С этим имплантом и записями?

– Надеюсь. Довоенные данные бесполезны. У Измененных времен сражения при Караге были ровно те же проблемы, даже хуже. Единственное, что они смогли придумать, ― трансэмпатия.

– Я так и не поняла, что это значит.

– Да я тоже не особенно понял, ― признал Теодор. ― Но для этого нужен еще один человек, который контролировал бы Измененного. Этот вариант точно не подойдет для Анне.

– Но они ведь придумали что-то другое, да?

– Да. Что-то, что в записях Лукаш названо «Голос». Думаю, это тот нейроимплант, который мы… извлекли.

– Нет, ― взволнованно сказала я. ― Или не только.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ― вот! ― Я достала из рюкзака плату и протянула Теодору. ― Видишь? Это я нашла под телом Амелии Лукаш. Написано «Голос» и номер этого мужика. Что бы это такое ни было, оно тут.

Теодор поднял на меня взгляд, и по лицу его медленно расплылась улыбка.

– Рита… спасибо, ― сказал он, и голос его внезапно дрогнул.

– Пожалуйста.

Мне вдруг стало грустно. Теодор сможет помочь Анне, теперь я была в этом уверена. Но какое мне вообще дело до нее? И какое мне дело до Измененного под номером сто тридцать один? Притом что Тенна ― Тенна осталась без лекарства. И мы так и не поняли, для чего в лаборатории использовали этот токсин, который теперь медленно убивает нас. А значит, Кару, сколько бы он ни старался, не сможет меня вылечить.

Я покачала головой, вспомнив все, что наговорила Теодору. И ведь я реально так думала! Что со мной? Анне, Измененный ― почему меня волнует то, что с ними произошло? Одну вылечат, второй умер сто лет назад. Стоит ли переживать?

Может, это уже оно ― то, о чем говорил Кару? Я меняюсь, потому что разрушается мой мозг?

– Ди возвращается, ― сказал Теодор, и я очнулась.

Надо сосредоточиться на поисках Коди. Неважно, что происходит со мной ― об этом я подумаю, когда вернусь в Гетто. Важно сделать то, ради чего я сюда пришла.

Мы поднялись навстречу Ди.

– Скучали? ― спросил он, подходя к нам. ― А я вам кое-что принес!

– Что? ― заинтересовалась я.

– Видимо, сюда ходила не только ты, ― ответил Ди. ― Потому что я нашел вот это. Не знаю, кто его потерял, но возьми. Твой еще хуже и экран вдребезги.

Опустив взгляд, я посмотрела на то, что протягивал мне Ди. Это был комм ― неплохой, по крайней мере с целым экраном. Конечно, я все равно попробую починить свой, но если не выйдет ― буду ходить с двумя сразу. Все же это было мило ― Ди мог бы оставить его себе и продать в Гетто, но он решил отдать его мне.

– Спасибо, ― улыбнулась я и, протянув руку, взяла комм.

Включить его не вышло ― батарея, конечно, уже разрядилась. Но я все равно с удовольствием повертела его в руках и, перевернув, посмотрела на заднюю панель.

И мне словно затрещину отвесили. Потому что я знала, чей это комм. Наклейки на обратной его стороне были мне прекрасно знакомы. Герб университета Сити, логотипы групп Neurogate и «Криптомнезия» ― одна играла неторопливый пси-транс, вторая ― совершенно безбашенный краш-металл, ― и нарисованная маркером белка-летяга ― Эме когда-то научилась рисовать ее одним движением, и у меня на комме была изображена такая же.

– А что там впереди вообще? ― спросил Теодор.

Я не слышала, что Ди на это ответил. Отойдя на несколько шагов, я все смотрела на комм Нико в своих руках.

Незадолго до смерти он говорил, что потерял комм, но я не поверила ― решила, он продал его, чтобы купить флойт. Но он и правда потерял его. Здесь, в Вессеме, в тоннеле, когда бежал, надышавшись вещества из баллонов с маркировкой FX и Т+.

– Рета, ты в порядке? Что-то не так? ― услышала я голос Ди.

Он звучал глухо, словно сквозь вату.

Я сползла по стене и села на пол.

– Рита? ― позвал Теодор.

Я достала из кармана собственный комм и позвала:

– Привет, Нико.

– Привет, Рета, ― отозвался Нико, ― нужна помощь?

– У меня твой комм, ― сказала я и, почувствовав, что не могу больше сдерживаться, сорвалась на крик: ― Почему ты не сказал, что потерял его в Вессеме, почему ты не сказал, что был здесь, в этом долбаном тоннеле?!

– С кем она разговаривает? ― не понял Теодор.

– Я же с тобой говорила все время, пока была тут одна, а ты не мог сказать, что уже был здесь, что лестница наверх заблокирована, не предупредил про трупы в лаборатории! Почему ты никогда ничего мне не рассказываешь?!

Сил кричать у меня уже не осталось, и я только всхлипнула, хотя глаза были сухими:

– Почему ты не мог просто сказать мне, что уже был тут?

– Я отвечал на вопросы, которые ты задавала, Рета, ― сказал Нико.

– Я всегда задаю неправильные вопросы, ― прошептала я, закрыв лицо руками. ― Но рано или поздно я придумаю правильный.

– Рета, ― Ди дотронулся до моего плеча, ― с кем ты разговариваешь? Чей это комм?

Я вздохнула и усилием воли взяла себя в руки. Я разберусь с этим, когда буду в безопасности. Когда Ди будет в безопасности. А сейчас мне все-таки придется им объяснить.

– Идем, ― сказала я, поднимаясь. ― Я расскажу по дороге.

– Уверена?

– Да, я в порядке и могу идти. Прекрати обращаться со мной как с хрустальной вазой.

– Ладно, ладно… ― Ди вскинул руки, будто сдаваясь.

Несколько метров мы прошли молча, пока я собиралась с мыслями. Меня никто не торопил.

– Помнишь, я рассказывала про своего друга, который в тринадцать лет вычислил, где стоит Вессем, и проложил сюда маршрут? ― наконец начала я.

– В тринадцать?! ― шепотом переспросил Теодор.

– Да, но ты, кажется, говорила, что он умер? ― нахмурился Ди.

– Да. От флойта. Полтора года назад.

– Это тот, о котором ты… ― начал было Теодор, но я перебила:

– Да. Так вот. Это был его голос.

– Я не понимаю, ― покачал головой Ди.

– Да, это странно. Это приложение, которое… Слушай, я и сама не знаю, что это такое. Даже Борген Кару посчитал его странным.

– То есть Боргену ты сказала, а нам нет? ― оскорбленно спросил Теодор.

Я не стала отвечать. Вместо этого я принялась рассказывать им про Нико.

– В общем, ― заключила я, ― сейчас, пока я была одна внизу, я говорила с ним. Камера разбилась, и я описывала, что вижу, спрашивала совета… На самом деле, ― я усмехнулась, ― по его словам я могла бы догадаться, что он тут был. Но иногда, когда он отвечает на вопрос, он отвечает только на вопрос.

– Слушай, прости, но это все бред какой-то. Невозможно запихнуть свои воспоминания в комм, ― поморщился Ди.

Вот и Кару не верил.

– Возможно, если ты Нико. Ты просто не представляешь, каким он был.

Наверное, что-то такое было в моем лице, потому что Ди отвел глаза и, кажется, кое-что про меня понял. Но секунду спустя он вновь повернулся ко мне:

– Его звали Нико?

– Ну да.

– Жутко умный Нико, который полтора года назад умер от флойта?

– Да, а что ты?..

– Его фамилия Полич, да? Я его знаю! Ну то есть знал.

– Правда? Откуда?

– Ворон, ― улыбнулся Ди. ― Куча оборудования в его подвале. Это все работа Нико.

– Он сделал все эти штуки для Ворона? ― переспросила я пораженно. ― С помощью которых из меня вытащили следилку?

– Он скорее руководил. Рисовал схемы, объяснял, что нужно взять и чем соединить. И писал код. И через него я доставал чипы, разные расходники… Понятия не имею, откуда он их брал, но он был одним из наших поставщиков, хотя и недолго. Он был классным! Жалко, что…

– Да, ― кивнула я. ― Жалко.

Меня словно на части разрывало. Я хотела, чтобы Ди продолжал говорить ― о Нико, о том, что он делал, об этой стороне его жизни, о которой я понятия не имела. И в то же время я не могла заставить себя спросить. Говорить об этом с Ди было… странно. И неправильно. У меня возникло неясное ощущение, что я кого-то предам, хотя я и не смогла бы ответить, кого именно.

– Как Ворон с ним познакомился? ― выдавила я наконец.

Ди нахмурился:

– Если честно, я и сам не знаю. Просто однажды он привел его и сказал, что я должен помочь ему сделать кое-что. Я видел, что парень флойтовый, вдобавок у него не было одной руки, и я подумал, что у Ворона, наверное, с головой беда, но, черт, Нико и правда оказался умным.

Я зажмурилась и несколько шагов прошла с закрытыми глазами. Да. Нико был таким ― умным, добрым… и мертвым.

– Так это приложение… Как оно вообще работает?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Мы с Коди как-то пытались разобраться, когда хотели перенести его на другой комм, но не смогли. Я даже Боргену Кару показала, но он сказал, что ничего подобного никогда не видел. И что Нико явно что-то сделал с моим коммом, потому что иначе столько информации туда просто не поместилось бы. А сейчас я разбила комм, и… Надо придумать, как это исправить, чтобы Нико не… не умер снова.

– Но что он тебе сказал? Зачем он это сделал?

– Он ничего не сказал. Я вообще не знала, что это приложение существует, пока Нико не умер. У него нет иконки, и в памяти я его не нашла. Он просто отзывается… на мой голос. Если я с ним поздороваюсь. Я это случайно узнала.

– Случайно? То есть ты просто однажды сказала в комм «привет» и тебе ответил твой мертвый приятель? Слушай, извини, но это… на голову не налазит. Если это какая-то предсмертная записка в стиле Нико, то ты ведь могла найти ее и до его смерти, так? Ну, в смысле сколько раз в день ты в свой комм говоришь «привет»?

– Не могла. ― Я усмехнулась. ― Нико все продумал. Он отправлял какое-то подтверждение, что он жив, чтобы это приложение не отзывалось на мои слова. Когда подтверждения перестали приходить, оно стало активно.

– А он вообще был нормальный? ― спросил чуткий Теодор.

– Я тебе сейчас нос сломаю, ― ответила я зло.

– Даже рискуя своим носом, я все же скажу. Если ты хочешь узнать, что это вообще за дичь, тебе надо найти, откуда он отправлял эти свои подтверждения.

– В каком смысле?

– Какое-то внешнее устройство способно управлять этим приложением и блокировать его работу. Наверняка это то же устройство, на котором его писали.

Я машинально посмотрела на комм Нико в своих руках.

– Даже не представляю, где это может быть. Комм он потерял, комп они со Стешем продали, чтобы купить флойт… Что еще остается?

– Машина в подвале Ворона, ― сказал внезапно Ди, и я споткнулась. ― Там не то что несколько страниц кода ― там все архивы Вессема можно спрятать.

Я с надеждой уставилась на Ди.

– Только вот проблема. ― Он шумно втянул воздух. ― Для Ворона это все ― очень большая ценность. И он едва ли позволит мне там копаться, зная, что я не смогу все починить, если что-то пойдет не так.

– А если я попробую? ― спросил Теодор. ― Или Марко. В конце концов, можно попросить Марту Кару, она здорово разбирается в…

Его прервал смех Ди:

– Серьезно? Человек, который вытаскивает полицейские чипы и ставит незарегистрированные импланты, позволит кому-то из Сити лазать в своем оборудовании? Забудь!

Я скисла.

Ди посмотрел на меня и вздохнул.

– Я попрошу Ворона, ― сказал он неохотно. ― Раз это так важно… для тебя. Я попробую найти исходники. Но, знаешь, Рета, иногда, если человек умирает… Это нужно принять.

* * *

― В общем, когда они их увидели, то кинулись бежать. Большинство, но не все. Некоторые остались и смотрели, смотрели, смотрели, пока не умерли. Туда пришли военные и обнаружили, что все тела сложены друг на друга. Как будто они сами ложились так, прежде чем умереть. В общем, собрали их, упаковали в мешки и вывезли в морг. Их исследовали, чтобы понять, почему они не побежали с остальными. А на третий день дежурный врач заметил, что мешки, из которых трупы еще не достали, начали шевелиться. Те, кто вылезал из них, были похожи на людей лишь отчасти. И они ползли друг к другу, кожа слезала с них, и когда они прижимались друг к другу, то их тела срастались в одно. И те, кто это видел, кидались бежать, а некоторые застывали на месте и смотрели. И тогда несколько военных взяли огнеметы…

– Не страшно, ― сказала я. ― Мне эту историю еще в младшей школе рассказывали.

– Вообще-то страшно, ― тихо заметил Теодор.

Я фыркнула:

– Хочешь услышать что-то по-настоящему страшное? Вот послушай. Лет двадцать назад в Гетто была девчонка, которая ходила в Вессем. Об этом знали только несколько ее близких друзей. Иногда она брала кого-то с собой, но чаще ходила одна. И ее подруга заметила, что раз в месяц она исчезает на три дня, каждый месяц, что бы ни происходило…

Страшные истории мы рассказывали весь последний час. Странно, но это отвлекало от мрачных мыслей, будто выдуманные ужасы не оставляли места для настоящих.

Очень быстро мы потеряли счет времени, тоннель стал казаться бесконечным, на стенах не было ни надписей, ни указателей, и создавалось впечатление, что мы топчемся на месте. Иногда свет фонарика падал на давно погасшие лампы и рассыпал вокруг блики. В двух местах нашлись следы от пуль, но никаких тел рядом не было, и кто и в кого тут стрелял ― мы не поняли.

Чтобы чем-то занять голову, я достала сканер и периодически оглядывала окрестности ― вдруг мы пройдем как раз под тем местом, где Коди… Но Коди не было, никого не было. Только стены тоннеля ― местами бетонные, местами каменные, словно вырубленные в скале, темный монорельс, лужи воды на полу. Эхо шагов, из-за которого казалось, что в тоннеле есть кто-то еще.

Иногда я косилась на Ди, но он полностью ушел в свои мысли и даже не замечал, что я все сильнее хромаю и отстаю. Теодор тоже вскоре обогнал меня и перебирал ногами, как заведенный, время от времени дотрагиваясь до кармана, куда сунул коробочку с надписью «Голос».

Наконец я не выдержала, достала комм и сказала:

– Привет, Нико.

Ди вздрогнул, но не обернулся. Обернулся Теодор:

– Привет, Рета, нужна помощь?

– Скажи, куда ведет этот тоннель?

– Я не знаю, Рета. Он идет в сторону Чарны, но мне неизвестно, доходит ли он до города.

– Хорошо. ― Так. Надо сформулировать вопрос правильно. ― Тогда скажи, где ты из него вышел.

– Недалеко от военной базы, ― тут же ответил Нико.

– Военной базы?! ― повторила я. ― До нее же пилить три часа!

– Если ты будешь идти со средней скоростью, вероятно, дойдешь за два с половиной, ― ответил Нико.

Я убрала комм, решив, что этой информации мне пока хватит. Я бы поболтала с Нико еще, но делать это в присутствии Ди и Теодора мне казалось почти неприличным ― все равно что раздеваться при посторонних.