Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Чем не убежище?! – радостно восклицал англичанин. – Да здравствует пещерная жизнь!

– Ну, это не совсем пещера, – сокрушался академик. – Да и лесин придется натаскать для сооружения двух стенок и крыши о-о-очень много.

– Это уже ваши проблемы! – с напускным высокомерием ответил Бокед. – Мое дело разведка и общий выбор, как пути, так и действий. Так что потрудитесь, батенька, не стоять на месте, а как можно быстрей соорудить дворец для нашей дамы.

– Ах да! Какой я нерасторопный! Туалет где выкопать?

– Вначале жилище, удобства здесь бесплатные. А мы тем временем разведем костерок и сварим пару горстей каши на ужин и на завтрак.

Раз знаменитый сыщик требовал крепких стен со всех сторон, значит, опасался какого-то хищника. А то и нескольких сразу. Потому братья Черновы, приговаривая на ходу: «Кто больше работает, тот крепче спит!», за оставшиеся до ночи полтора часа соорудили вполне солидное и безопасное убежище. Конечно, медведь или тигр это убежище при желании таки разворотит, но на случай нежданного ночного визита посторонних клиентов Сергей Николаевич срубил и остро затесал несколько рогатин разной длины. Таким импровизированным оружием было бы удобно тыкать непрошеного гостя прямо изнутри, сквозь щели между лесинами. Ну и не стоило забывать про топор и тесак. Напоследок уже сам Бокед отыскал парочку обильных стоков смолы на деревьях и заготовил несколько факелов.

– Сразу не загорятся, – объяснял он помешивающей кипящую кашу Лилии, – но если мы перенесем угли внутрь нашего форта да будем подбрасывать сухие поленца всю ночь, то одной минуты хватит факелу разгореться.

– Что, такое предчувствие ночных визитов? – обеспокоилась женщина.

– Что-то бродит вдалеке, – задумался Чарли. – А вот что, понять точно не могу. Оно на месте не стоит.

– Может, тогда нам дежурить ночью по очереди?

– Хм, вроде неплохая идея. Да только смысла не вижу. Если кто подкрадется, то и дозорный нас начнет будить не раньше попытки хищника проникнуть внутрь.

Вскоре и каша поспела, и братья-строители завершили свою работу.

– Принимай, хозяйка, дом! – восклицал академик, указывая рукой на темнеющий в стене лаз. – Было бы время, отдельную тебе комнату соорудили, а так, не гневайся, не успели.

Евгений сожалел о другом:

– Столько труда, а потом бросить придется. Может, мы тут на все пять дней останемся?

– Утром подумаем, – без промедления ответил англичанин. – А теперь, ребята, давайте думать, как мы перенесем угли в построенный дворец?

– А угарным газом не задохнемся? – проявил Евгений свои познания в устройстве очага начерно.

– С такими щелями в потолке? – улыбнулся академик. – К тому же если мы у щели между той парой валунов угли уложим, то тяга будет феноменальная. Хоть костер разводи. Словно камин получится. Никакой вытяжки не надо. А нам и теплей, и уютней.

Уже в густых сумерках устроили костер прямо внутри шалаша. Обошли место ночлега со всех сторон, даже взобрались на валуны – нигде отблески разгорающегося пламени не просматривались. И уже с полным успокоением забрались во временное жилище, устроились на тюфяках и заготовленном лапнике и с блаженством предались позднему ужину и задушевному разговору.

К сожалению, долго разглагольствовать сил не хватило, все-таки усталость и переживания последних событий сказывались. Ну и приятная сытость на этот раз только потворствовала сну.

Но во втором часу ночи сон оказался прерван самым брутальным образом. Пришел хозяин тайги. То ли медведь, то ли медведица, привлеченные запахом каши или людей. Причем косолапый гость не стал ходить вокруг да около, а сразу стал разбирать противоположную от входа стену. Естественно, хуже всего было бы в том случае, если бы он забрался на один из валунов, а потом своей массой проломил довольно хлипкую для такой туши крышу.

Ну а так у решительно настроенных людей имелись отличные шансы отразить атаку. Первым делом положили на кострище сразу три факела, а пока они разгорались, Чарли Бокед зачерпнул миской добрую порцию углей и довольно удачно швырнул их в образовавшееся отверстие. Дикий рев боли подтвердил, что мишке пришлось весьма несладко. Но это его не остановило, он начал просто колотить лапами со всей злости по рушащейся преграде. Но тут уже и факелы разгорелись, которые англичанин и американка поднесли к самым лесинам ограждения. Теперь хоть стало видно серую медвежью тушу, и в бой вступили защитники с рогатинами. Действовали они более чем успешно, потому что каждый второй удар сопровождался все более громким недовольным ревом.

Видимо, толстенная, прочная шкура и животный жир спасали хозяина тайги от существенных ранений, но вот ярость его ослепила окончательно. А мощи у самого сильного сухопутного хищника планеты хватало с избытком. Потеряв всякую рассудительность, он полез в образовавшееся отверстие напролом, мордой вперед. Защитникам стало не до рогатин. Правда, Евгений все-таки ткнул несколько раз в оскаленную пасть своим оружием, это зверя задержало, и в бой вступил отважный дровосек. Первый удар топором Сергей нанес по медвежьей морде и попал в район лба, сразу над глазом. Хищник яростно взревел и, совсем как человек, протиснув лапу мимо мешающих лесин, прикрыл ею рану. Поэтому второй удар пришелся прямо по лапе. Густой мех и толстенные мышцы с сухожилиями не дали топору перерубить лапу полностью, зато вторая рана оказалась для мишки гораздо существенней, чем первая. С таким повреждением, да плюс первая рана, уже становится проблематичным само выживание зверя в тайге. Скорее всего, он умрет после этого либо от кровопотери, либо впоследствии от голода. Поэтому хозяин тайги резко сдал назад, уходя от третьего удара топором, а потом с жалостным рычанием, перемежающимся более резкими звуками, стал удаляться прочь. Причем удаляться от места схватки очень далеко, если судить по долго раздающемуся, но постепенно стихающему реву.

Защитники еще с минуту стояли в напряженном оцепенении, сомневаясь в том, что зверюга уходит окончательно, и готовые в любой момент пустить опять свое оружие в ход. Ну а потом, когда осознали, что опасность больше не грозит, наступило нервное расслабление после жуткой, страшно эмоциональной драки. Заскулив, словно маленький щенок, Монро выронила факел и стала падать в обморок. Евгений сразу догадался отбросить свою рогатину и подхватить падающую женщину. Старший Чернов вначале никак не мог разжать побелевшие от напряжения пальцы, но, когда увидел, что упавший факел начинает поджигать расстеленный на земле лапник, все-таки выпустил топорище. Отбросив причину грядущего пожара обратно в костер, он быстро затоптал тлеющую хвою и поспешил к продолжающей скулить Лилии.

Евгений с явной благодарностью к брату уступил свое место, потому как, несмотря на все свои таланты и умения, опыта успокаивать впавших в истерику среди них не числилось. Да и самому академику не часто доводилось выводить людей из шокового состояния. Но ему в этом деле помогало умение видеть ауру. Поэтому он сразу принялся проговаривать разные формы словосочетаний и, уже подстраиваясь по ним, сообразил, что Монро пришла в себя и начинает нормально ориентироваться в обстановке. Правда, время от времени с ее уст слетало слово-всхлип:

– Медведь!.. Медведь!..

– Да пес с ним, с тем медведем! – воскликнул в конце концов Сергей Николаевич, не сдерживая свой нервный смех. – Получил по мордам, больше не сунется! Главное, что все мы молодцы и сработали в едином командном порыве. Словно каждый день такого наглого гостя провожаем. Ну?! Чего глаза раскрыла, словно первый раз видишь? Ты тоже действовала как воинственная амазонка! Молодец!

Всхлипы прекратились, и губы Колобка тронула несмелая улыбка:

– Так уж и амазонка.

А в ее ауре стали пробиваться цвета игривости и кокетства. Это не только удивило, но и странно смутило Чернова-старшего, поэтому он, продолжая придерживать голову женщины у себя на коленях, переключился на знаменитого сыщика:

– Чарли! А ты чего замер как истукан? – хотя понимал, что тот интенсивно общается со своим предвидением. – И что остаток ночи нам готовит?

Англичанин вышел из частичной прострации, и его лицо искривилось в нервной улыбке:

– Хорошо, что медведи не бродят стаями. Наверняка особи из окружения нашего медведя не поспешат отомстить за раненого товарища.

– Уже хорошо. Лиль, ты как? Сама сможешь? – Сергей опять обратил свое внимание на женщину. – А то мне надо помочь Евгению.

– Да-да, конечно! – Она передвинулась на тюфяк и решила покаяться в своей слабости: – Ребята, вы извините, что я так. Просто никогда медведя так близко не видела, чуть не умерла со страха.

– Ерунда! Мы сами чуть не обделались, – за всех мужчин расписался Евгений, поднимая кусок переломанной медведем лесины. – Ух ты! Вот это удар! Недаром говорят, что лошади хребет этот хищник перебивает.

– Чарли, выходи и посвети снаружи, – стал распоряжаться академик. – Лиля, а ты приподними факел внутри. Надо ведь стенку восстановить.

У всех одновременно появились мысли, что ведь можно уже и не восстанавливать, медведь не вернется в любом случае. Но здравый смысл победил. Полчаса ушло на ремонт жилища, потом час на возбужденные разговоры о перипетиях схватки, и только потом сон сморил всех без разбора.

Глава двадцать седьмая

Тайга. Путь. Находки. Июль, 2012

И на этот раз проснулись уже в самый разгар позднего утра. Позавтракали остатками каши, запили водичкой нехитрую снедь да и уставились на главного оракула команды. Решалось: идти дальше или укреплять оборону на обжитом месте.

Знаменитый сыщик разочаровал всех:

– Придется идти! – Заметив, как все скривились, он перешел на строгий тон: – И не ныть! Вы думаете, я в восторге от путешествия по этой дикой тайге? Самого достает тот факт, что здесь ни дорожек не уложили, ни закусочных на перекрестках не построили. Эх! Полное русское разгильдяйство! Но оставаться здесь нам нельзя. Во всех вариантах движение на запад и предпочтительнее и безопаснее для нашего существования. Собираемся!

Собрались довольно быстро, следы своего здесь пребывания разбирать не стали: мало ли кто из охотников мог построить себе временное убежище. А вот обувку для мадемуазель Монро пришлось подновить. И сделали это самым простым и дешевым способом: отрезали от полотнища брезента два куска, обернули ими ноги Колобка поверх босоножек и привязали полосками. Получилось даже гораздо лучше, чем раньше, уже не следовало опасаться царапин чуть ли не до колен. Эдакие сапожки получились.

И уже в пути, когда через два часа сделали большой привал, поправляя свои сапожки, любопытная американка Монро поинтересовалась:

– Сергей, как же так получается? Такие огромные, безбрежные просторы – и ни одного человека! Да что там человека, ни одного городка и даже поселка. Почему здесь никто не живет?

– Трудно сказать. Зимы здесь слишком длинные, снежные и суровые. Лето хоть и жаркое, но до обидного короткое. Фруктовые деревья растут плохо, вымерзают от лютых морозов. Хлеба тоже как следует не поспевают. В общем, не Рио-де-Жанейро!

– Все равно, возьми, к примеру, тот же север Канады или Аляску, там климат похлеще здешнего будет, но как интенсивно пространства заселены. И поселки часто расположены, и дороги идеальные между ними.

– Ой! Не трави душу и не вспоминай про дороги! – воскликнул Сергей в сердцах. – А то сейчас про дураков до самого вечера придется рассказывать. А если про здешние места говорить, то сам поражаюсь такому безлюдью. Может быть, здесь какая-то отталкивающая или негативная энергетика? Или мистические древние войны когда-то велись между колдунами? Иначе нормальной логикой нежелание человека селиться в этих благодатных просторах не объяснишь. Кстати, с этими вопросами мы можем обращаться к Евгению, и уж тем более к товарищу Бокеду. Ну? Господа! Чего молчите? Раскрывайте тайну безжизненной зеленой пустыни.

Его младший брат, посмотрев на вытянувшегося на земле англичанина, решил говорить первым:

– Это Сергей намекает, что у меня еще одно умение имеется, с которым я на практике не знаю, что делать и как им пользоваться. Помню и как называются люди с таким умением. На вашем языке это прозвучит примерно так: Фушилат. С большой буквы. И вот такие Фушилаты, как я, по моим отрывочным воспоминаниям, чувствуют некие мистические силы, или что им там соответствует, в некоторых местах планеты. Причем несколько разные по оттенкам и силе воздействия. Так, например, я частенько ощущаю всем телом явно иной фон на местах некоторых древних крепостей, определенных кладбищ или в точке сразу нескольких сражений, состоявшихся в разные времена. Скорее всего, в эти точки противники и сами непроизвольно сходились, притянутые неведомой силой, но точно ручаться за это не стану. Парочка холмов, курганов меня в этом плане сильно смутили. Плюс некоторые из пещер, которые мы с братом успели посетить во время кратких отпусков.

– Ну а здесь? – поспешила уточнить Лилия.

Инопланетянин пожал плечами, наморщил лоб и констатировал:

– Здесь ничего не чувствую. Пока. Только чистый, девственный фон. В самом деле, получается нечто вроде пустыни.

Некоторое время на привале висело разочарованное молчание, которое оборвал тихим голосом Бокед:

– Фушилат, говоришь? Но раз с большой буквы, то наверняка что-то полезное умеют. Может, следует еще разок в тех местах покопаться? Может, там нечто уникальное есть?

– Если бы я помнил еще хоть что-то про это умение! – загрустил Евгений. – Да и как покопаешься на том же кладбище? Или пусть даже в крепости? Ни где копать, как копать да и на какую глубину, я подсказать не могу. Мало того, мы с Сергеем одну прочувствованную мною пещеру облазили вдоль и поперек. И с приборами, и со сканерами, и с металлоискателями. И ничего! Подозреваю, да и брат меня поддерживает в этих предположениях, что в тех местах просто некие всплески ауры самой планеты, а Фушилаты служат для определения этих мест и дачи надлежащих рекомендаций по их использованию. К примеру, строить там крепость или закладывать кладбище. Возводить город или только фруктовый сад. Устраивать там место отдыха или вообще туда не наведываться. Аура, она ведь тоже разная бывает, как положительная, так и резко отрицательная.

Чарли перекатился на бок и с явной заинтересованностью подпер голову рукой:

– Аура планеты? Хм! Оригинально! А ведь и в самом деле может такое быть. Но в идеале нам на таких местах вместе следовало бы поработать. Ты находишь, а я уже конкретно пытаюсь понять, что там закопано или кто там захоронен. Только вот о разнице: ты различаешь, где положительная, а где отрицательная?

– Я ведь и говорю, что оттенки и сила везде отличаются, но вот что есть что – без понятия.

– М-да, тогда будет трудно. Наткнуться на что-то явно негативное очень не хочется, – признался англичанин и вновь откинулся на спину. – А если рассуждать с точки зрения моего умения, так ведь и пользоваться им довольно сложно. При больших вопросах, захватывающих в себя нечто глобальное, из многих уровней или массы неизвестно го, мое предвидение даже не шевелится. Так и в данном случае, сколько я ни спрашиваю на разный лад: «Почему здесь никто не живет?» – никакой подсказки, в том числе и мизерной, не замечаю. Зато, – он взглянул на часы и стал подниматься, – точно знаю, что нам пора двигаться дальше. И если мое предвидение не подводит, то уже к вечеру мы обязательно отыщем некое прочное жилище.

Взбодренные таким обещанием, путники встали на ноги в охотку, и вновь потянулись рутинные часы монотонного, выматывающего передвижения. Обедать не стали, и часов через пять даже разговоры полностью прекратились, настолько все устали. Но Чарли Бокед все так же настойчиво, целеустремленно шагал впереди, а раз верил он, то остальным членам команды тоже хотелось во что бы то ни стало добраться как можно скорее к конечной, вожделенной цели.

Знаменитый сыщик, хоть и старался выглядеть уверенным, все-таки не был чужд сомнениям. В этом бескрайнем зеленом мире можно было чуть сдвинуться с пути и пройти мимо, как порой казалось, целого города. Поэтому он чуть не ежеминутно терзал свое предвидение, стараясь корректировать продвижение малого отряда едва ли не каждую сотню шагов. При этом его воображаемые метки координат незаметно перешли не просто в цифровое значение, а обогатились так понравившимся в последнее время словом «баллы».

То есть он шел и постоянно себя спрашивал: «Если пройти между вон теми стволами, нас это не собьет с пути к надежному, безопасному месту для ночлега?» Если шкала доползала вправо до пяти баллов или больше, то так и двигался в намеченном направлении. Если балов было три, два, а то и в минусе, выбирал новые ориентиры и держался на них. Если ориентиры отыскивались далеко в поле зрения, то успевал еще и контрольные проверки устраивать: «Если мы пойдем перпендикулярно вправо (или влево), нам это принесет пользу?» Как правило, пульсирующий комочек предвидения скатывался влево на пять, а то и больше баллов. Но иногда показывал минус один, а то и плюс два балла, что лишний раз доказывало: иных положительных вариантов в пространстве тоже хватает. Не все они, естественно, будут настолько удобными или комфортными, но главное, что они существовали! То есть при наличии свободного времени и длительных расчетов можно было попытаться отыскать и несколько лучший вариант пути к спасению.

Вот так они и шли.

Ближайшие ориентиры участились, лес стал гуще, более хмурый, сырой и неприветливый. Пошла под ногами сырая почва. Низина. Поэтому какое-то долгое время англичанин не проверял себя контрольными вопросами. Лишь когда стало суше и потянулся еле заметный подъем, он вновь получил возможность и время для более подробного общения со своим предвидением. И случилось нечто очень и очень странное.

«Если мы двинемся перпендикулярно влево, это нам пойдет на пользу?»

Минус три балла, что было в порядке ожидаемой нормы.

А вот следующий вопрос получил невероятный ответ.

«Если двинемся вправо, найдем ли там нечто полезное для нас?»

Плюс десять баллов!!! Пульсирующий комочек одним рывком достиг конца положительной шкалы!

Такие моменты в практике великого сыщика встречались довольно редко. От удивления проводник даже замер на месте, предупреждающе подняв руку для остальных, и продолжил интенсивное выяснение сложившихся обстоятельств:

«То есть при движении направо мы отыщем безопасное место для ночлега!»

Минус четыре балла.

«Там мы легко построим надежный шалаш?»

Минус два.

«Дикие звери нам в том месте ночью не помешают?»

Минус шесть! О-го!

«Мы дойдем туда за час?»

Минус один.

«Мы дойдем туда за два часа?»

Плюс три.

Следующий вопрос прояснил, что они к искомому месту со «значительно полезным» доберутся за три часа. Но если принять во внимание предыдущие вопросы, то, значит, возникало четкое понимание: через три часа пути, двигаясь перпендикулярно вправо от теперешнего маршрута, путники отыщут нечто, что им очень и очень пригодится. Бокед тут же стал перечислять предположения, что можно отыскать: устройство для связи, оружие, золото и бриллианты, космический корабль, очередного инопланетянина и тому подобное. На все эти вопросы предвидение ответило полным молчанием. То бишь пульсирующий комочек так и остался лежать строго по центру шкалы измерений. А значит, находящееся там вдали «что угодно» не поддавалось предвидением классификации. Но уже то радовало, что польза от этого будет несомненная.

Близился вечер, и следовало вернуться к делам насущным:

«Если мы двинемся прямо, то в течение получаса (так примерно оставалось, по прежним подсчетам) приблизимся к безопасному месту ночлега?»

Плюс семь.

Знаменитый сыщик повернулся к настороженно замершим товарищам:

– Значит, так, дамы и господа! Нам осталось идти прямо минут сорок, сорок пять. Но! В этом месте следует сделать заметные зарубки вон на том, на том и вот на этом дереве. Так, чтобы они легко были нами замечены при возвращении. Сергей, приступай! – И пока академик лихо размахивал топором, Бокед дал короткие пояснения: – Сейчас нам некогда, но в той стороне находится нечто, для нас очень и очень полезное. Если место ночлега нас устроит как база для длительного пребывания, то уже завтра сюда вернемся и двинемся в сторону для детальной, более тщательной разведки и поиска. Кстати, Евгений, ты ничего не чувствуешь как Фушилат?

Тот прислушался к своему телу и отрицательно замотал головой:

– Ничегошеньки. А сколько туда идти?

– Ну да, в самом деле. Туда три часа топать.

– Ха! Мой ареал прочувствованного восприятия – метров сто, максимум триста.

– Вопрос снят. Сергей, теперь ты засечки ставишь каждые десять метров. На всякий случай, чтобы мы потом не плутали. Я могу опять своим предвидением руководствоваться, но мало ли что.

Дальнейшее продвижение несколько замедлилось, но до цели команда дошла уже через три четверти часа. А потом еще несколько минут настороженно рассматривала то, что предстало их взорам.

Никакого подобия полянки или следов рядом расположенного родника. Прямо между стволами нескольких лиственниц стоял почерневший от времени, потрескавшийся и заметно перекошенный сруб. Метра четыре на четыре. С односкатной крышей, из толстенных досок в три наката. В верхней части короткий отросток дымохода из камня. Наглухо закрытые ставнями окна. Дверь бревнами не подперта и снаружи брусом не заложена, как обычно делают на подобных зимовках, чтобы дикое зверье внутрь не забралось. Мрачно, хмуро и отталкивающе. То есть весь внешний вид данного жилища вызывал у всех странное чувство неприятия, антипатии и недовольства.

– Сусанин, куда ты нас привел? – пробормотал банальный вопрос Сергей Николаевич и тут же легкомысленно хмыкнул: – Но с другой стороны, никакой нам медведь теперь не страшен. Или там внутри кто-нибудь живет?

Вопрос, адресованный к Чарли, не остался без ответа:

– Вроде как никто не живет. И вроде как нам никто не помешает.

– Так чего мы стоим! Братан, бросай тюфяки, приступаем к ревизии и обустройству жилища.

Подошли вплотную, попытались открыть дверь. Но ту чуть ли не намертво прижало перекосившейся рамой. Сама дверь, ровная и целостная, из толстенных досок, открываемая наружу, выглядела неприступной, так что прижим стали устранять с помощью топора и тесака. Но и когда порядочно нарубили щепы из рамы, дверь хоть и стала чуток двигаться, но все равно не открывалась.

– Такое впечатление, что она изнутри закрыта, – высказался Евгений. – Или какой хитрый засов снаружи?

– Не сказал бы, – бормотал рядом стоящий Чарли. – Как по мне, так и в самом деле изнутри заперта.

– Да ладно тебе нас страшилками на ночь пугать, – хохотнул Сергей, заметив, как чуток побледневшая Лилия отступила от сруба на пару шагов. – А если мы вот так попробуем?

И, заложив острие топора в дверь, рискуя сломать топорище, несколько раз резко двинул им как рычагом. Вначале пошло туго, потом что-то хрустнуло, и дверь легко открылась.

– Ну вот, а ты «заперта, заперта». Как же тут темно!

Нельзя сказать, что в густом, дремучем лесу было светло от яркого, но уже предзакатного солнца, но пришлось с минуту привыкать к почти полной темноте, чтобы рассмотреть внутреннее убранство. И почти сразу же на широкой лежанке, на остатках прогнившего, почти превратившегося в труху тюфяка, вошедшие люди увидели высохшую, частично рассыпавшуюся мумию человека. Кости и ребра торчали через просевшие остатки одежды, обтянутый остатками сухой кожи череп чернел пустыми глазницами.

– Мужчина, – определил Евгений. – Умер давно, лет десять, а то пятнадцать назад. Вполне возможно, что от голода.

– М-да, тут и в самом деле никто не живет, – сыронизировал Бокед. – Я угадал.

– Слушай, Чарли, – осторожно подала голос Лилия. – А может, поблизости есть иная избушка? Как-то здесь… не по душе.

– Ничего поблизости нет, – последовал категорический ответ от англичанина. – Но если не захочешь спать на лежанке, уляжешься на полу. Места хватает.

– Да и не мертвых надо бояться, дорогуша, а живых! – нравоучительствовал Сергей, толкая приемного брата кулаком в плечо. – Давай, выносим первым делом останки наружу и начинаем тотальный осмотр избушки. Женщины и проводники разжигают печь. Только сразу проверьте кладку, чтобы не было трещин. Тут и в самом деле угореть можем.

Как только тело давно умершего мужчины вынесли, сразу стало спокойнее на душе. Работа по обустройству закипела, забурлила как вулкан. Как только стали разжигать небольшой очаг, по выходящему дыму и в самом деле отыскали две щели, получившиеся от перекоса строения. Но их удалось заделать глиной, кучка которой оказалась в одном из углов. Так что если несколько раз подмазать раствором щели за оставшийся вечер, то и ночью можно было бы спать спокойно.

Из запасов еды не нашлось и крошки съестного, разве что чуток соли в тесовом коробке на одной из полок. Зато оказалось много иных полезных и бесполезных вещей. Несколько ножей, пара топоров, две лопаты и даже солидный, тяжеленный лом. Масса котелков, жестяных мисок, две сковороды, вполне приличные фарфоровые кружки, чайник, пара ведер. Хотя воду держать в себе могло только одно ведро, да и то лишь до половины, слишком проржавело возле дужек. Внушительные мотки прочных, что самое главное, синтетических веревок, частично сохранившиеся кожаные ремни, некие столярные и каменотесные инструменты. Два комплекта альпинистского снаряжения, которое в тайге считалось явно неуместным. И к большому сожалению – всего три большие свечи. Как ни надеялись на керосиновую или подобную лампу – ничего такого не нашлось. Больше всего потешались над тремя парами лыж разной ширины и пытали своего провидца, пригодятся они им летом или придется на этом месте жить до первого снега.

Но самыми значительными показались вначале два ружья. Двустволка и одностволка. Двенадцатый калибр. И много, чуть ли не два ящика патронов к этим ружьям, найденных на полу под лежанкой. Причем патроны не с дробью, а с картечью и пулями.

Да только, увы! Если ружья можно было считать еще целыми и после тщательной чистки вполне пригодными к стрельбе, то все до единого патроны были единодушно признаны экспертами негодными. По крайней мере, сразу. Потом, если повозиться да как следует подсушить порох со всеми иными составляющими на солнышке, возможно, что каждый третий капсюль и сможет сработать. Вот если бы патроны хранились не на полу, а на полках под самым потолком, с них наверняка был бы толк. Может быть.

Некоторые проблемы возникли с поиском воды. Ни Евгений, ни Сергей, сколько ни бродили вокруг сруба, так ничего похожего на родник или ручей не отыскали. Но так как по логике такого просто не могло быть (иначе бы сруб здесь не поставили), то на поиски отправился уже сам Бокед. Причем потратил на это в подступающих сумерках не больше пяти минут.

– Вот здесь копайте! – ткнул он рукой прямо в куст буйно разросшейся лесной малины. – Вырывайте с корнями, смелей! Вроде раньше тут небольшой колодец был.

Действительно, не прошло и часа, как в вырытой яме мутная вода отстоялась, и аккуратно набрали первую порцию для приготовления каши. После этого настроение у всех поднялось еще больше. До наступления темноты успели не только окончательно в доме прибраться, но и тело прежнего хозяина избы похоронить чуть в сторонке, и факелов заготовить более двух десятков. Благо теперь тряпок и пакли хватало, а под кроватью отыскали проржавевший котелок с черной, переваренной смолой.

Так как свечи решили беречь, то деревянный засов на двери ремонтировали уже при освещении факелов. Зато потом, когда расселись за небольшим столом и приступили к заслуженному ужину, даже Лилия почувствовала себя превосходно.

– А что, здесь не так уж и плохо! – соблаговолила она признать. – И уютно, и безопасно.

– Ну вот, а ты собиралась целую ночь бродить по лесу в поисках другой избушки, – укорил ее Бокед. – Причем два раза на это намекала.

– Мог бы и не напоминать! – последовал укор в ответ. – Тоже мне, джентльмен! – И, не дожидаясь извинений, Колобок перешла на другую тему: – Кстати, вам не кажется странным проживавший здесь до нас обитатель? Особенно в свете наличия альпинистского снаряжения и таких прочных веревок? Что такого этот несчастный тут искал или чем увлекался?

– Понятно, что не по деревьям, словно Тарзан, перемещался, – сразу подключился к обсуждению Евгений. – Тут сразу напрашивается вывод, что это старатель, ведущий поиск алмазов или других драгоценных камней в пещерах. Причем вход в эту пещеру должен располагаться сравнительно близко отсюда, десять, максимум двадцать минут ходьбы. Иначе нет никакого смысла строить этот сруб и тратить на дорогу туда и обратно несколько часов.

Сергей Николаевич в сомнении подергал себя за мочку уха:

– Не факт. Эту избу могли сколотить и сто лет назад, ты только глянь, насколько она старая. Так что могли использовать уже готовую. Причем не для жилья, а как основную перевалочную базу. Если уж этот «альпинист» отыскал в округе нечто ценное, то для заметания следов и перестраховки мог давать крюки и в десяток километров. И на том своем месте поиска проживать постоянно.

– Но мы ведь ничего ценного здесь не нашли, – напомнила Монро.

– Естественно! – фыркнул Евгений. – Если речь идет об алмазах, то наш старатель наверняка их припрятал в таком месте леса, что и сам не отыскал бы.

– Но, с другой стороны, – словно он и не прерывался, продолжил академик, – насколько я помню карту данного места, до приличного плоскогорья здесь еще ой как далеко. Так что пещеры как таковые тут вряд ли кто отыщет. Да и вспомните, много мы видели по пути сюда скальных выходов на поверхность?

Лилия дернула плечами:

– Я вообще мало по сторонам смотрела. Только на пятки впередиидущего Евгения, да следила, чтобы не зацепиться ногами за корни. Уж слишком больно падать.

Глядя, как она потирает синяки на локтях, Чернов-младший возразил:

– А я заметил несколько резко выступающих участков. Понятно, что за сотни лет, а то и за тысячелетия они напрочь заросли лесом, но они ведь существуют. А значит, и пещеры быть обязаны.

Академик обратился к помалкивающему англичанину:

– Чарли, а ты что скажешь на эту тему?

Тот еле удержался от непроизвольного зевка и только после короткого стона ответил:

– Только всего два вопроса: а зачем вам, ребята, алмазы? И второй: не забыли отличную русскую пословицу, что утро вечера мудренее?

Как-то сразу всем одновременно расхотелось и спорить, и мечтать. И уже через четверть часа троица всемирно известных экспертов и присоединившийся к ним представитель иной цивилизации спали беспробудным сном.

Хотя правильнее сказать «пробудным», так как ночью измученных дальним переходом путников все-таки кто-то разбудил. Может, медведь. Может, и два медведя. А то и сам дядя Тигр приходил вкупе с серыми волками. Но так как избушку никто не тряс и не пытался разобрать по бревнышку, то любой проснувшийся от постороннего шума и порыкивания обитатель через три минуты преспокойно засыпал вновь.