Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 353 страниц)

Сколько бы пробелов ни было в моем образовании, это даже я знала: все эксперименты по радикальному усовершенствованию человеческого тела ― неважно, генетические ли или с помощью имплантов ― запретили вскоре после Гражданской, потому что Галаш успел наворотить со своими солдатами такое, от чего у наших волосы зашевелились на всех местах, только поддержка Северного союза и спасла. В моем расширенном курсе по истории целых три лекции посвятили сражению при Караге.

– Вовсе нет.

– Вовсе да! Я же видела, как она двигается, она одним ударом отправила отдыхать такого громилу, который должен был всю нашу компанию по стенке размазать! Не держите меня за полную дуру, это, ― я изо всех сил напрягла память и с облегчением вспомнила нужное место из учебника, ― пятнадцатый параграф Радостокского соглашения, «Манифест Феникса» или как его там.

– Рита, у Анне просто встроенный вертикализатор тела, ― произнес Борген. ― Она сломала позвоночник, оказалась парализована, у нее был выбор ― провести всю жизнь в инвалидном кресле или пойти в экспериментальную программу и встроить в свое тело… в общем, много всего. Вертикализатор позволяет ей двигаться, ничего более. Она умела драться и до операции и неплохо этим зарабатывала. Даже работала телохранителем.

Я чуть не рассмеялась, вспомнив, как впервые увидела Анне. Я тогда подумала, что у нее должен быть телохранитель. А она, оказывается, сама может любому надрать задницу.

– Честно говоря, до аварии ее физическое состояние было куда лучше, чем сейчас, все-таки чудес не бывает, ― продолжил Кару. ― Так что никаких сверхчеловеческих способностей. Это законно… просто очень дорого.

В этом я не сомневалась.

– Она работает на батарейках, ― сказала я, вспомнив разговор, которому была свидетелем.

– Чем, по-вашему, я тут занимаюсь ― подпольно конструирую биороботов? ― спросил Кару уже с раздражением.

Я вообще-то об этом особенно не задумывалась.

– Ну, вы делаете импланты, ― припомнила я.

– Вот именно. Слуховые, искусственные конечности, искусственные глаза ― не говорите, что вы этого никогда не видели. Специальные линзы для людей с лицевой агнозией. ― Он вдруг оживился, видимо, любил эти линзы, что бы они из себя ни представляли, большой светлой любовью. ― Линза связана с приложением для комма, анализирует и запоминает лица, потом подает владельцу сигнал, когда он встречает знакомого, и выводит информацию, кто это и где они встречались ― здорово, скажите? ― Не увидев моей реакции, Кару увял и вернулся к прежней теме: ― «Эндокор» ― одна из последних разработок, но она контролирует только тело. Голову никто не трогает. Максимум, что мы можем себе позволить, это импланты, которые корректируют некоторые нарушения психики.

– Ага! ― сказала я. ― Искусственно прокачивать интеллект ― это тоже незаконно, я точно знаю.

– Хватит, Рита, ― устало вздохнул Кару. ― Они были разработаны еще до принятия закона. Для людей с эпилепсией и болезнью Паркинсона. Все! Если бы можно было сделать что-то еще, я бы уже вовсю конструировал искусственный дыхательный центр, чтобы спасти сына. А не с вами вел бессмысленные споры.

Я задумалась.

– Но ведь сделать эту штуку с дыхательным центром ― это же, ну, не то же самое, что… э-э-э… ― Я зашевелила пальцами, пытаясь донести свою мысль. ― Почему этого нельзя?

Борген пожал плечами:

– Считается, что это может привести к непрогнозируемым последствиям. А все, что может, даже в теории, нарушить закон о трансгуманизме, запрещено. Мы не ставим такие эксперименты на людях, Рита. Никогда.

С этим утверждением я бы могла поспорить ― в конце концов, у нас в Гетто была больница, где вовсю шли испытания лекарств. Но, наверное, это не то же самое. Ведь лекарства сперва тестируют на животных. И, сколько бы у нас ни рассказывали страшилок про то, как один парень принял таблетку и ослеп, зато стал ориентироваться по ультразвуку и слышать мысли окружающих, на деле сверхчеловеком во время этих испытаний никто не стал.

– И много в Сити таких, как Анне?

– Она единственная, ― грустно признался Кару. ― Мы пока дорабатываем проект. Возникли некоторые… сложности.

Я хотела полюбопытствовать, какие такие сложности, но мы как раз подъехали к дому Анне. Кару не стал останавливаться у главного входа, свернув к спуску на подземную парковку.

– Лифт вон там. Я позвоню Маноа, что вы поднимаетесь, ― сказал он, останавливаясь. ― Постарайтесь не задерживаться, я буду ждать вас здесь.

– Зачем это? ― не поняла я.

– Отвезу вас домой, ― ответил Кару удивленно.

– Спасибо, ― поблагодарила я.

– Просто не хочу, чтобы вас снова втянули в какую-нибудь авантюру, ― улыбнулся Кару.

– Потому что я ценный материал?

– Нет, потому что идеи у Теодора ― одна другой хуже. Он думает, что он прав, что игра стоит свеч, но нельзя так рисковать другими людьми. А своих друзей он, к сожалению, умеет убеждать.

Мне не хотелось оправдывать Теодора, но я чувствовала, что должна. На него я была не так зла, как на Марко.

– Наверное, он просто не знал тогда, что это настолько опасно.

– Ну допустим. ― Кару уже был сильно раздражен. Видимо, все не мог простить Теодору, что тот сунул жало в его исследования. ― Но сейчас он точно знал, чем это грозит, и все равно попытался заставить вас снова влезть в это.

– О чем это вы?

У меня снова появилось это неприятное чувство в животе.

– О том, что в то время, как вы звонили мне и просили найти поисковый дрон, Илена Маноа была дома.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

– Дома, ― медленно проговорила я, пытаясь осмыслить то, что услышала. ― Почему вы не сказали раньше?

– Потому что в конечном счете мне это сыграло на руку. Простите, Рита. Но если бы я рассказал вам сразу, вы бы отказались сотрудничать.

– А теперь не боитесь? ― спросила я, отвернувшись, чтобы он не видел моего лица.

– А теперь мне не хочется обманывать вас дальше.

Я вдруг вспомнила, как пряталась от пыльной бури на заброшенной станции и как Нико сказал, что они не денег мне предложить собирались. Все это было ради того, чтобы заставить меня вновь пойти в Вессем? Сначала вытащили меня в Сити, потом приехали в Гетто с этой идиотской историей про сестру ― Эме была права, как всегда, ― а что они собирались предпринять дальше? Что еще наврать, пообещать, чем угрожать? Что им там вообще настолько надо?!

– Вы в порядке, Рита? ― спросил Кару.

– Да, ― ответила я. ― Просто задумалась.

Тошнота отступила, и на смену ей пришла злость. Я ведь поверила в это! Я действительно переживала за Илену и, если бы не полицейский чип, кинулась бы ее спасать. Что за идиотка! Сколько раз еще Теодору и Марко надо будет обмануть меня, чтобы я перестала быть такой наивной?

Сейчас, когда я знала, что Илена никуда не сбегала, история стала разваливаться, как башня из пустых бутылок. Стоило мне задать пару вопросов, и они бы прокололись. Но я была слишком пьяная, слишком уставшая, слишком… глупая.

Я снова повернулась к Кару. Он все знал и тоже врал, и мне хотелось вцепиться ему в лицо, в его пижонскую белую татуировку, но я сдержалась. Он нужен мне так же, как и я ему. Никто, кроме него, даже не возьмется лечить меня, никто, кроме меня, не проведет его в Вессем. Как он это назвал ― игра с ненулевой суммой? Или это другой случай? Неважно.

– Может, отвезти вас домой прямо сейчас?

– На мне платье Анне, ― покачала я головой.

Анне я тоже ненавидела. Наверное, это была не ее идея, но я слишком хорошо помнила, как она рыдала в баре у Георге, умоляя меня спасти Илену. Что Теодор пообещал ей, если она согласится убедительно сыграть убитую горем сестру?

– Уверен, Анне не обидится, если вы в нем уедете, ― заметил Кару.

– Зато я обижусь.

Я вышла из машины и направилась к лифту.

Анне уже ждала меня у двери своей квартиры.

– Рита! ― улыбнулась она. ― Как все прошло?

– Отлично.

– Как сканирование? ― поднимаясь с дивана, спросил Теодор.

– Все в порядке, ― широко улыбнулась я. ― Никаких отклонений. Мозг как у Эрика Канделя. А теперь давайте мне мое барахло.

Я скинула туфли так, что они разлетелись по комнате, и одним движением стащила лиловое платье. Теодор вздрогнул и отвернулся, у Анне улыбка сбежала с лица.

– Вот твоя одежда и рюкзак, ― кивнула она. ― Рита, что случилось?

– Да все супер, ― пожала я плечами, натягивая штаны и футболку. ― Как у Илены, наверное. Может, даже лучше. Как думаешь, кто из нас получил бо́льшую дозу облучения, а? Я на свалке или она в пустошах?

– Она знает, ― пробормотал Теодор тихо, но я расслышала.

– Знает что, Теодор? А? Что я должна была узнать, но не узнала вовремя, мать твою?! ― Теперь я уже просто орала. ― То, что ты ― дерьмо собачье, вот что, и Марко, и эта твоя Анне, то, что вы все ― полное дерьмо! Где моя куртка, мразь? ― обернулась я к Анне.

Анне, наверное, могла бы уложить меня одним ударом, но она почему-то снова выглядела напуганной девочкой. Она метнулась куда-то ― я надеялась, чтобы принести куртку, а не звонить в полицию. Я осталась наедине с Теодором.

Тяжело дыша, я смотрела ему в глаза.

– Рита, ты все не так поняла, ― сказал он спокойно.

– Да неужели?

– Когда мы просили тебя найти Илену, мы в самом деле думали, что она ушла. Это Борген тебе сказал, что она была в Сити все это время, да? Мы это узнали, только когда он включил ее чип. Она в самом деле готовилась уйти. Отключила чип и комм, подготовила карту… Мы запаниковали, не проверили свои догадки, да, мы тебя обманули, но невольно, клянусь!

Я чувствовала, что погружаюсь в его речь, как в патоку.

– Потом чувствовали себя идиотами. Когда ты спросила, я… черт, мне было стыдно признаваться, что мы облажались, что все твои усилия были зря. ― Он скривился. ― Я тебе соврал, чтобы ты не думала, что…

– Вот твоя куртка, ― прозвучал голос Анне, и я очнулась.

Выхватив у нее куртку Коди, я направилась к выходу.

– Счастливо оставаться, ― сказала я не оборачиваясь. ― Очень надеюсь никогда никого из вас больше не увидеть.

Кару ждал меня в машине. Я забралась к нему и обняла куртку.

– Можем ехать? ― спросил он.

Я промолчала.

Не хотелось с ним разговаривать, я бы с удовольствием забилась сейчас на сиденье в автобусе и закрыла глаза. Но автобус не скоро, я могу попасться патрулю, который спросит, что я делаю в этой части города, и мне было тошно оттого, что надо принимать помощь Кару после его вранья. Ладно, по крайней мере, я знаю, зачем он все это делает, ― пытается спасти жизнь своего сына. А что нужно Теодору и его компании? Что это для них ― развлечение?

– Что им там было нужно? ― спросила я. ― Теодор и Марко. Зачем их туда понесло?

– Думаю, просто захотели пощекотать себе нервы.

– Нет, ― покачала я головой. ― Не просто. Мне кажется, они там что-то искали.

– Где? В Вессеме?

– Да. Наверное, это что-то важное. Если Теодор так хочет снова туда попасть. ― Я помолчала и добавила: ― Я бы тоже хотела. Не смотрите так. Я бы вернулась, если бы не чип. Попыталась бы найти Коди. Теперь-то уже все равно. А вы, случайно, не умеете отключать полицейские трекеры?

– Нет, к сожалению. Или к счастью. Не ходите туда, по крайней мере, пока я не пойму, как все это лечить.

Я засмеялась:

– Я не должна туда ходить, пока вы не поймете, как лечить последствия, но вы не поймете, как их лечить, пока я не пойду туда и не найду лабораторию, да?

Кару улыбнулся.

– Слушайте, я же вам за этим нужна? Найти лабораторию и принести оттуда все, что нужно, чтобы вылечить вашего сына и, если повезет, то еще Марко и Теодора?

– Нет, совсем не… А, какого черта. Да, я собирался вас попросить об этом. Не бесплатно, конечно. У меня есть деньги… как вы понимаете.

Я покачала головой:

– С меня снимут следилку только через год. Я столько не проживу, вы сами сказали.

– Маттиас тоже.

Я не сразу поняла, что это его сын.

– Но если бы не чип… вы бы согласились?

– Какая разница? Чип же есть.

– Но если бы я смог его отключить?

– А, так вы все же можете?

– Нет. Тут я не врал. Но я буду искать способ.

– Если найдете ― да, я пойду. Но с одним условием.

– Каким же?

Кару смотрел на меня очень серьезно, только глаза его улыбались. Я вдруг представила, как мы выглядим со стороны. Сидим на подземной парковке, обсуждаем незаконное предприятие, я тут вообще практически нелегально… Мне тоже захотелось смеяться.

– Условие такое. У меня есть подруга, Тенна Весник. У нее с легкими то же самое, что у вашего Маттиаса. Если вы найдете лекарство ― помогите ей. Сразу, а не так, чтобы она стояла в очереди. Если вам это подходит ― то я согласна.

– Подходит. ― Кару торжественно протянул мне руку, и я ее пожала. ― Теперь отвезти вас домой?

Глава 13

ТЕННА ПОЯВИЛАСЬ в нашей компании последней. Нам уже было лет по двенадцать.

С Эме я познакомилась в первый школьный день ― она сказала, что моя прическа похожа на плесень, и мы подрались. Накануне мама решила подстричь нас с Коди, и его прическа явно удалась ей лучше ― во всяком случае, он был обладателем волос куда более длинных, чем мои. А вот у меня на голове и впрямь была какая-то плесень.

Я разбила Эме нос, она поставила мне синяк под глазом, а потом в дело вмешался учитель, растащил нас и принялся сулить разнообразные кары. За его спиной нарисовался Коди и спросил: «Что случилось?»

Пользуясь тем, что учитель смотрел на Эме, я ответила.

Мы еще некоторое время переговаривались, а потом я заметила, что Эме, приоткрыв рот, уставилась на Коди.

Учитель наконец устал нас воспитывать и отошел.

Эме повернулась ко мне:

– Это твой брат?

– Ага, ― кивнула я и доброжелательно добавила: ― Если ты к нему полезешь, я тебе руку сломаю.

Эме не полезла. На следующий день она сказала, что волосы у меня очень красивые. Тогда в ответ я высказала надежду, что ее нос скоро заживет. Обедали мы уже втроем.

Нико подошел ко мне сам неделю спустя. Я сидела в классе, наказанная за очередную драку, пока остальные бесновались в коридоре.

– Ты здорово дерешься, ― сказал он.

Я уныло кивнула.

– Мой старший брат тоже здорово дерется, правда, в основном со мной, ― вздохнул Нико и протянул мне яблоко. ― Хочешь?

– Конечно, ― сказала я.

В класс заглянул Аксель, увидел меня, увидел Нико, увидел яблоко и сделал выводы.

– Смотрите, ― заорал он, ― Нико влюбился!

Я вскочила, намереваясь догнать его и заставить заткнуться. Нико остался сидеть.

– Ты чего? ― спросила я. ― Пойдем, вдвоем мы ему точно наваляем.

– Зачем?

– Ты что, не слышал, что он сказал?

– Слышал, ну и что? Во-первых, это неправда. Во-вторых, все взрослые влюбляются, это не обидно.

Он улыбнулся. Улыбка у него была очень добрая.

Мало мне было надо в детстве ― улыбка и яблоко.

Так нас стало четверо. Мы с Коди постоянно дрались с Акселем, которого невозмутимость Нико порядком бесила. Он считал, что нашел идеальную жертву, и то, что у жертвы есть друзья, тоже приводило его в бешенство. А Эме ― я догадывалась ― запала на Коди и решила подружиться со мной только из-за него, хотя она никогда в этом и не признавалась. Наверное, если бы она могла общаться с ним без посредников, я бы ей не понадобилась. Впрочем, к тому моменту, как она наконец выучила язык жестов, мы уже были лучшими подругами, а ее внимание переключилось на другой объект.

Когда нам начали выдавать бесплатные фильтры для респираторов, Нико два дня напряженно о чем-то думал, а потом сказал, что надо пойти на свалку и найти там такие же фильтры, только использованные.

– На кой черт? ― удивилась я.

– Фильтры нам меняют раз в неделю. Но это норма для взрослых, на самом деле детям их хватит недели на две. Они неправильно рассчитали. Если сдавать пустые фильтры, то у нас будут оставаться запасные.

«Нам каждую неделю выдают новые, ― сказал Коди. ― Зачем морочиться?»

Эме напряженно следила за его движениями и шевелила губами.

– Затем, ― тут же ответил Нико, ― что когда-нибудь их перестанут выдавать. А у нас будет запас.

Время показало, что он был прав. Когда мы перешли в пятый класс, благотворительность прикрыли, но у нас уже была куча полуиспользованных запасок. Мы их, конечно, экономили и носили респираторы, только когда смог был особенно сильным.

А потом появилась Тенна.

Ее родители переехали из второго Гетто ― с работой там в то время было еще хуже. Она только-только переболела Вентра и была тихая и бледная. На нее никто вообще не обратил бы внимания, если бы она не сидела в респираторе даже на уроках.

На третий день за школой ее уже поджидал Аксель со своими отморозками.

Мы заметили ее поздно ― дыхалку у нее успели отобрать, и она сидела на земле, уже порядком грязная, и кашляла, одной рукой прикрывая лицо, а другой пытаясь стянуть на груди разорванную футболку. Мы с Коди помогли ей подняться, и она, задыхаясь, рассказала, что произошло. Нико наблюдал за ней, закусив губу, а потом протянул ей свой респиратор.

Наверное, после этого она в нем видела рыцаря в сверкающих доспехах. А я видела в ней угрозу ― в том, как она улыбается, шутит, рассказывает свои истории, заправляет за ухо волосы ― нормального цвета.

Пока не поняла наконец, что Нико ни одна из нас даром не сдалась. Тогда мы с Тенной стали подругами. До поры до времени.

* * *

«Я скоро умру».

Я катала эту мысль, как камушек, повторяла ее, пока слова не потеряли всякий смысл, превратившись в набор звуков. Тогда я смогла рассказать все Эме.

Вопреки ожиданиям, орать она не стала.

– Ты веришь, что он сможет тебя вылечить? ― спросила она, помолчав.

Видеть Эме тихой и растерянной было почти так же страшно, как умирать.

– Я не знаю, ― призналась я. ― Он сказал, что попытается. Я же ему нужна. Пока я не найду в Вессеме то, что ему надо, он не даст мне умереть.

Она снова замолчала. Я надеялась, что она сменит тему. Ведь если она начнет меня утешать, я не выдержу и разревусь. И Эме не подкачала.

– Как думаешь, он не соврал про Тенну?

Сколько бы Эме ни говорила, что ей плевать на то, что Тень не хочет с нами ― со мной ― общаться, я знала: она скучает.

Я пожала плечами:

– Это хоть какой-то шанс. Если пересадка легких не поможет.

– Сколько лет его сын уже болеет?

– Года два, кажется. Но он сказал, что времени у него немного.

– Наверное, у него тяжелая форма. Тенна вон сколько продержалась.

Мы обе помолчали.

– Почему ты вообще хочешь ей помочь? ― спросила вдруг Эме.

– В смысле? Мы дружили кучу лет.

– Кучу лет назад. И вы не дружили. Ты ее терпела.

– Вот и нет.

– Ты могла попросить у него денег или работу в Сити. А Тенна с нами уже почти два года не разговаривает.

– Это со мной она почти два года не разговаривает, ― улыбнулась я через силу. ― Не примазывайся.

– И еще двадцать лет не будет. Так с какой радости ты про нее вспомнила?

* * *

Не знаю, когда Тень поняла что-то про меня и Нико. Она со мной никогда об этом не говорила. Нико рванул вперед по школьной программе, перескакивая через классы, но мы впятером все так же жгли костры на пустыре за авторазборкой, лазали по крышам, списывали друг у друга домашку, напивались вместе, правдами и неправдами добывая алкоголь. Все было как обычно. Черт, Тенна мне действительно нравилась.

Если бы у Нико появилась девушка, наверное, мы обе успокоились бы. А так мы продолжали держаться вместе и надеяться, что рано или поздно что-то изменится к лучшему. Но изменилось к худшему.

Когда стало понятно, что Нико с флойтом разлучит только смерть, причем уже довольно скоро, Тень обвинила меня. Если бы не я со своей дурацкой идеей о бионическом протезе, у Нико не было бы денег, не было бы первой инъекции флойта, и все бы было хорошо. Я сказала Тенне, что она идиотка и что виноват Стеш, а не я. Эме, которая любое чувство переплавляла в злость, сказала, что мы обе идиотки и виноват сам Нико ― никто его не заставлял продолжать после первой дозы.

Мы помирились после похорон. Делить нам было нечего ― кроме воспоминаний, и мы поддерживали друг друга до тех пор, пока я не рассказала всем о приложении.

* * *

― Не знаю, ― сказала я Эме. ― Наверное, я чувствую себя виноватой. Из-за Нико.

– Бред, ― отрезала Эме. ― Ты не виновата. Нико мог с тем же успехом сделать приложение для Тенны, а ты бы осталась обтекать. Черт, да он просто мог бы переспать с Тенной ― думаешь, она бы отказалась? «Ой, знаешь, Нико, я бы с радостью, но Рета так расстроится!» ― передразнила она.

– Это был бы выбор Нико.

– Так и это был выбор Нико! ― заорала Эме. ― Ради всего святого! Хватит уже мусолить эту историю!

– Не совсем, ― тихо сказала я.

* * *

Когда я рассказала Коди про Нико, он не сразу поверил ― только когда я продемонстрировала ему работу приложения. Он отобрал у меня комм, повертел в руках, словно пытался найти подвох, а потом осторожно сказал:

– Привет, Нико.

Ничего не произошло.

– Нико, здесь Коди. Ты же его помнишь, да? ― внезапно испугалась я.

– Конечно, Рета.

– А ты… можешь с ним поговорить?

– Если ты хочешь.

– Хорошо. Так. ― Я откашлялась, не уверенная, что надо делать. ― Нико, поговори, пожалуйста, с Коди.

– Привет, Коди, ― тут же отозвался Нико. ― Сто лет не виделись.

– Нико, что это за чертовщина вообще?

– Это приложение, которое я сделал, пока был жив, ― охотно объяснил Нико.

Коди перевел взгляд на меня. Я пожала плечами.

«Бред какой-то», ― сказал Коди.

– И что это… ты… вообще делаешь?

– Да что угодно, ― улыбнулся нарисованный Нико. ― Если Рета хорошо попросит. В основном просто болтаю.

Коди покачал головой. Я смотрела на свой комм и сияла ― впервые с похорон Нико.

Через несколько дней я показала приложение Эме и Тенне.

Я задавала вопросы, Нико на экране отвечал, улыбался, поправлял очки и ерошил волосы. Эме длинно и заковыристо ругалась шепотом. Тень молчала и напряженно смотрела на комм.

– Привет, Нико, ― сказала она взволнованно, когда в разговоре возникла пауза.

Я молчала. Нико тоже.

– Привет, Нико, ― повторила она громче. ― Это я, Тенна.

Ничего не произошло. Я поймала взгляд Коди ― он явно ждал, что я попрошу Нико ответить, и удивлялся, почему я ничего не делаю. Но я отвернулась, и он ничего не сказал. В конце концов, я была его сестрой.

– Нико, ― всхлипнула Тенна. ― Ты меня помнишь?

На несколько секунд стало очень тихо, даже Эме прекратила ругаться.

– Он отвечает только мне, ― сказала я, впившись ногтями в ладонь и очень стараясь, чтобы в моем голосе не слышалось злорадства. ― Он его для меня написал.

Тенна посмотрела на меня очень долгим взглядом. А потом встала и вышла. С того дня она мне ни слова не сказала.

* * *

― М-да… ― протянула Эме. ― Это было, конечно, по-сучьи.

Я виновато молчала. Честно говоря, вся эта история периодически всплывала у меня в памяти и заставляла чувствовать себя… некомфортно. Я успокаивала себя тем, что, если бы Нико хотел разговаривать с Тенной, а не со мной, он бы установил приложение Тенне, а не мне. Но совесть все равно иногда о себе напоминала. Не слишком часто, конечно, ― мне и без того обычно хватало о чем беспокоиться. Но сейчас, когда я выложила все это Эме, у меня было ощущение, что я вытащила давно мешавший камушек из ботинка.

– Нет, я тебя понимаю, конечно, ― продолжила Эме и неожиданно добавила: ― Я бы и сама так сделала.

– Что? ― Я вскинула голову.

– Не, ну а что. Если бы я столько лет… ладно. Короче, история так себе, но это было непонятно когда. Тенна, наверное, уже сто раз в кого-то другого влюбилась.

В этом я сомневалась. Второго Нико она там, в Промзоне, вряд ли встретила.

– Считаешь, я не виновата?

– Виновата, наверное. ― Эме пожала плечами. ― Но не настолько, чтобы теперь идти убиваться в Вессем.

– А ты на меня разве не злишься?

– Немного, ― протянула Эме. ― Нет, вообще-то я сильно злюсь. Повезло тебе, что ты уже умираешь, иначе я бы сама тебя убила. Но, слушай, ты моя лучшая подруга. Я не хочу, чтобы ты шла в Вессем еще раз.

– Ты же только что сказала, что хочешь убить меня!

– Да, но я не хочу, чтобы это сделал кто-то другой!

Я положила голову Эме на плечо, и она обняла меня. Некоторое время мы сидели молча.

– Когда Кару объяснил, что со мной происходит, я сначала ― ты даже не представляешь как ― испугалась, ― сказала я наконец. ― Даже когда Нико умер, даже когда Коди… Мне все равно казалось, что смерть ― это не про меня. А сейчас… ну, то есть какой теперь вообще смысл? Я думала, что буду учиться, найду работу. У меня, может, впервые в жизни был план дальше, чем на ближайшие выходные. А потом мы ехали в машине, и я думала ― я уже все равно что труп. Еще пара месяцев, и у меня кровь будет литься из всех дыр, а я даже не буду понимать, что происходит. На черта мне теперь учеба или работа?

Эме открыла рот, собираясь что-то возразить, но я жестом остановила ее.

– Так что мне теперь делать эти несколько месяцев? Что вообще я могу сделать, что имело бы значение? И я решила, что я должна попробовать… сделать так, чтобы это не произошло с другими. Вессем ― это дерьмо для умных, понимаешь? Какой-нибудь тупой урод вроде Акселя его не найдет. Только самые классные. Такие, как Нико. Разве кто-то из нас заслужил это? ― Я указала на свою голову. ― Не думаю. Я должна туда вернуться, Эм, ― горячо заговорила я, пытаясь донести до нее идею, которую сама не очень хорошо понимала. ― Не только из-за Тенны, хотя будет здорово, если ее получится вылечить. А еще из-за таких же идиотов, как мы, которые смогут найти карту и пойдут туда через десять или двадцать лет. У детей в Гетто и без Вессема полно способов паршиво сдохнуть. А мне уже все равно, я дойду до этой лаборатории и вынесу вообще все, что там есть, чтобы Кару понял, что это такое, и уничтожил это, чем бы это ни было. Тогда мне будет не жалко… ну, не очень жалко, что со мной это случилось.

Эме посмотрела на меня и вздохнула.

– Я помогу тебе избавиться от чипа, ― только и сказала она.