Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 353 страниц)

– Идите сюда, ― позвал он меня.

Я пристроила свой бокал на пульт и подошла к нему.

– Уколов боитесь?

Я помотала головой.

– Отлично. Давайте руку.

Я спрятала руки за спину.

– Что это? Вы же говорили ― сканирование…

– Нужен анализ крови. Буду отслеживать динамику ― если будет динамика. Хорошо бы, конечно, иметь контрольные значения, да только где же их взять.

Я ничего не поняла, сдалась и протянула руку.

– Слушайте, а почему все так секретно? ― спросила я, наблюдая, как Борген втыкает иголку мне в руку. Опыта в этом деле у него явно было немного ― с первого раза он не попал куда надо, и на сгибе локтя у меня расплылся здоровенный синяк. Вторая попытка увенчалась успехом. ― Вы же тут вроде босс, нет? Проводите исследование в свое удовольствие днем, как нормальный человек.

– Я руководитель направления, а не владелец компании, ― раздраженно ответил он. ― Мою работу контролируют. Да еще каждый вшивый… стажер пытается сунуть нос в мои дела.

Меня внезапно настигло одно из тех озарений, после которых я готова была поверить, что я и в самом деле сообразительная.

– Как Теодор? Вы исследовали что-то про Вессем, а он узнал, точно?

– Да, как Теодор. И я бы уволил его в тот же день, если бы… Так, готово. ― Борген пшикнул мне на руку пластырем, и тот зашипел, застывая.

– Если бы не ― что?

– Если бы он со своим приятелем не нашел вас, не пошел туда, ― ответил Кару. ― Если бы он не влез в это дерьмо с головой.

– Почему ― дерьмо? ― оскорбилась я.

– Да потому что Вессем опасен, Рита! То, что там находится, ― опасно! Я два года пытаюсь разобраться, ищу, поднимаю архивы, собираю информацию. Его закрыли так давно, что, наверное, уже даже военные не помнят почему. А может, никогда и не знали. Там еще в Гражданскую войну была лаборатория Партии Возрождения, одному Богу известно, что они там разрабатывали, а потом случилась авария, или утечка, или это было сделано специально, и целый город вымер! Засекречено абсолютно все! Беспрецедентные карантинные меры! А вы решили сходить туда на прогулку.

– Ничего не вымер, ― неуверенно возразила я. ― Все просто… переехали.

– Не переехали. ― Борген Кару смотрел на меня со странным выражением. ― Рита, мне все равно придется вам сказать. Все беженцы умерли в течение года или полутора. Как и военные, которые побывали в Вессеме после них. Через несколько месяцев появлялись первые симптомы, они прогрессировали, и…

Я на некоторое время забыла, как дышать. Умерли в течение года? Весь город?! Что, и я тоже… Нет, постойте-ка!

– Нет, вас обманули! ― сказала я. ― Георге! Его отец и дед бежали вместе со всеми, а умерли они ― ну я точно не знаю когда, но точно прожили достаточно.

– Если вы про Георге Норта, то его семья никогда не жила в Вессеме. Я уже потратил на него зря кучу времени. У них был дом, если идти по старой дороге к Чарне ― вы ведь наверняка знаете про старую дорогу, да? (Я не знала, но на всякий случай кивнула.) В ту ночь они побежали просто потому, что побежала целая толпа. Может, решили, что война началась снова, или я не знаю… Но в Вессеме они никогда не жили.

– Ладно, может, вы и правы. ― Я прищурилась. У меня оставался последний ― зато какой ― аргумент. ― Но я, я сама была в Вессеме первый раз, когда мне было тринадцать. И Коди. И еще… трое наших друзей, в общем. И, как видите, я все еще здесь!

Кару задумался, и чем дольше он молчал, тем легче мне становилось на душе. Да, может, в Вессеме и была какая-то зараза ― давным-давно. Но вся выветрилась. Ничего со мной не случится.

– Значит, вы бывали в Вессеме раньше, ― произнес наконец Кару. ― Почему вы не рассказали?

– Так вы не спрашивали.

– Я полагал, что у вас была какая-то карта. Теодор говорил, вас кто-то вел. Кто-то, с кем вы общались через комм.

Я промолчала. Выходит, моя ложь никого не провела.

– Рита, послушайте… ― Он устало потер лоб. ― Я на вашей стороне. Мне не нужны ваши тайны, я не собираюсь сдавать полиции вас или вашего проводника. Я просто очень, очень хочу выяснить, что произошло. И что происходит сейчас. Если у вас иммунитет к этому ― что бы это ни было, ― прекрасно. Но правда в том, что у сотен людей этого иммунитета не оказалось. И они все умерли ― и не очень легко, насколько я могу судить. Поэтому, прошу, расскажите, что было в Вессеме пять лет назад. От кого вы узнали дорогу.

– Давайте откровенность за откровенность, ― предложила я. ― Я вам расскажу, что знаю. А вы расскажете, чего вам сдался этот Вессем.

Нет, ну правда. Сто лет никому дела не было. А ему вот понадобилось.

– Идет, ― неожиданно легко согласился Кару.

Наверное, был уверен, что его секрет я уже очень скоро унесу с собой в могилу.

Я сделала приглашающий жест рукой. Он поморщился, но начал говорить:

– Я узнал о нем почти случайно. Один мой приятель занимался вакциной от вируса Вентра. Знаете, что это? Чем он опасен?

Я кивнула. Тенна нам это очень наглядно продемонстрировала.

– Впервые он появился вскоре после Гражданской и с тех пор постоянно мутировал. Слышали про антигенный дрейф? Ладно, неважно. Словом, каждый год появляется новая версия, в основном мы успеваем с вакциной, но некоторым не везет.

Я снова кивнула. Тенне не повезло.

– По словам того парня, этот вирус искусственный. Я уже тогда разрабатывал импланты, не особенно интересовался вирусами, но тот мой приятель говорил, что его выпустили на свет в Вессеме.

– Зачем? ― заинтересовалась я. ― В смысле зачем вообще делать вирус?

– Как биологическое оружие, полагаю.

– Странное какое-то оружие. То есть твои враги гарантированно сдохнут, но через десять лет и вместе с тобой.

– Возможно, изначально вирус действовал как-то иначе. У нас мало информации. Для меня много лет это было просто сказкой, услышанной от фрика, пока два года назад не заболел мой сын. Тогда я вспомнил эту… историю. И стал искать сам.

Кару снова замолчал.

– Мне нужно знать, как был создан Вентра, ― сказал он наконец. ― Его последствия на данный момент неизлечимы. А я очень хочу спасти сына, Рита.

– А что ваш приятель говорит?

– Ничего. Вскоре после того разговора он погиб в аварии.

– Можно же пересадить легкие, ― сказала я, вспомнив Тень.

– Это временная мера, ― покачал головой Кару. ― Основная беда не в самих легких, а в угнетении дыхательного центра даже в том случае, если легкие не слишком пострадали. Просто обычно легкие отказывают раньше. Можно сделать пересадку, но процесс не остановится. Через некоторое время дыхательные мышцы все равно окажутся парализованными. Пересадка даст ему несколько лет, вот и все. И это в том случае, если вообще удастся добиться пересадки, ― как вы понимаете, легкими у нас не разбрасываются. Те, кто это сделал, не могли вместе с вирусом не придумать лечения. Я должен попасть туда, должен его найти. Вот почему меня так интересует Вессем.

Я понимала его с пятого на десятое, но то, что он говорил, мне не нравилось. Выходит, пересадка легких, если ее вообще сделают, даст Тенне не так уж много времени?

– Почему вы думаете, что лечение есть? Если бы его можно было найти, его бы давно нашли. Прошло столько лет!

– Бо́льшую часть времени никто ничего не искал. Медицина сейчас гораздо более… отсталая, чем была тогда. У нас не было времени заниматься наукой, мы были слишком заняты тем, чтобы вылезти из дерьма, в которое сами себя загнали.

Я кивнула. Вот это мне было понятно. Я лично до сих пор только этим и занята.

– Гражданская война, Первая и Вторая топливная, локальные конфликты в прибрежных районах, эпидемии, болезни, радиация, отрава в воздухе, экологическая катастрофа. Все эти сто лет мы старались выжить. А теперь подняли головы и пытаемся догнать своих предков. Сто лет назад лучевая болезнь не убивала. Рак был не опаснее насморка. Если мы найдем довоенные данные, то сумеем вылечить и Вентра.

– Но то, что там было, с нами и вообще, это же не вирус.

– Нет. Я полагаю, это что-то вроде охранной системы, которая должна была заставить посторонних держаться подальше. Думаю, в ту ночь она вышла из строя, и случилось то, что случилось. Если она работает до сих пор, то нужно знать, как ее обойти. Или это тоже оружие, но другого действия. Вот почему я так хотел поговорить с вами. Мне нужно знать, что произошло со всеми этими людьми, что на них так подействовало и как от этого защититься. У Теодора пока никаких проявлений ― по крайней мере, ничего, что не укладывалось бы в стандартные вариации нормы. Но мне не хотелось бы сидеть и дожидаться, когда же начнутся необратимые изменения. Если вы правы, если были там пять лет назад и ничего не произошло, ― возможно, там уже не опасно. Тогда ― да, я попрошу вас дать мне карту. Но я должен быть уверен.

Мы помолчали.

– Давайте начнем, ― сказал он наконец и протянул мне планшет. ― Ответьте на несколько вопросов, я пока все подготовлю.

Я взяла планшет. Начало опросника было стандартным ― пол (женский), возраст (восемнадцать), хронические заболевания (нет), перенесенные операции (в двенадцать лет сломала ногу), постоянно принимаемые препараты (алкоголь считается?), день цикла (э-э-э… понятия не имею), медицинский чип (да, самый простецкий), другие импланты (полицейский чип, чтоб его). Потом пошли вопросы, которые Кару явно написал специально для меня ― собственно, он мне их уже задавал, только теперь я решила ответить честно: головные боли (да), нарушения сна (в последнее время да), повторяющиеся сны (да, несколько месяцев), нарушение координации…

– Про нарушение координации ― я не знаю, ― сказала я, оторвавшись от планшета. Кару сидел за столом и разливал мою кровь по более мелким пробиркам. ― Я недавно так с лестницы навернулась… Но не знаю почему. Может, просто поскользнулась.

– Напишите ― нет, ― бросил Кару, не отвлекаясь от пробирок с кровью.

Я пожала плечами и вернулась к опроснику. Быстро прокрутила страницу ― конец списка терялся где-то в бесконечности.

Нарушение дыхания (попробуй разбери, без респиратора оно у всех нарушено), вспышки агрессии (вроде нет), приступы тревожности (вот сейчас мне не по себе), нарушение когнитивных способностей… Я снова споткнулась.

– Я не знаю, что такое когнитивные способности, ― призналась я.

– Ладно, оставьте это пока.

Кару сунул пробирки в какой-то ящик и закрыл крышку. Ящик загудел и заморгал лампочками.

– Хорошо бы еще спинномозговую жидкость на анализ, ― пробормотал он. Я нервно сглотнула. ― Но один я ее взять не смогу. Поэтому переходим к следующему пункту.

Кару подошел к сканеру, включил его, и часть гигантского яйца отъехала в сторону. Я подошла следом.

– Забирайтесь, ― скомандовал Кару и отошел к пульту.

Я полезла внутрь.

– Так, а это еще что?

Я обернулась ― Кару держал в руках мой бокал.

– Это мое! ― Я метнулась обратно. ― Поставьте, я потом выпью.

– Нашли время! ― разозлился он.

– Слушайте, я, может, эту зеленую штуку больше никогда в жизни даже близко не увижу! ― возмутилась я в ответ. ― Жалко вам, что ли?

Он покачал головой, но переставил бокал на стол, где уже лежал использованный шприц.

– Ладно, давайте не отвлекаться.

Я наконец забралась в сканер. Изнутри он оказался довольно мягким, я будто в желе улеглась.

– Не шевелитесь, ― предупредил меня Кару, подойдя, чтобы вернуть крышку на место. ― Разговаривать можно.

– Слушайте, ― сказала я, схватив его за руку. ― Если там что-то есть… Если вы что-то найдете у меня внутри… Вы ведь сможете меня вылечить, правда?

Он улыбнулся:

– Я постараюсь, Рита. Я буду очень-очень стараться.

Он отошел, и через секунду я осталась одна в темноте.

– Как ощущения, порядок? ― донесся голос Кару из динамиков.

Я кивнула, потом сообразила, что он меня не видит, и ответила:

– Да, все нормально.

– Скажите, если станет страшно. Многим от этой процедуры становится не по себе.

– Ничего, я потерплю.

– Хорошо. Тогда не двигайтесь.

Сканер вздрогнул и ожил. Я замерла, стараясь не дышать.

– Начинаю сканирование, ― донесся до меня голос Кару. Говорил он явно не со мной. ― Запись от четвертого мая, время ― девятнадцать тридцать четыре. Объект ― Рита-Лина Корто, восемнадцать лет, постоянно проживает в Чарне-Технической. Подверглась воздействию «фактора В» двенадцатого октября прошлого года, одновременно с Теодором Ирди и Марко Маноа.

– Что за «фактор В»? ― спросила я.

– Надо же как-то назвать то, что случилось в Вессеме, ― пояснил Кару и продолжил: ― Общее состояние. В прошлом перелом правой голени… Сросся так себе. Так, что у нас выше. Искривление позвоночника, деформация грудной клетки. Это понятно. Хм, мышцы неплохие. Занимаетесь спортом, да?

Ага, ответила я мысленно. Разбором завалов на скорость.

– В легких… в легких мусор, ― двинулся дальше Кару, не дождавшись моих комментариев. ― Рита, вы что, респиратор вообще не носите? Надо носить… Дальше. Гастрит, естественно. Так, тут киста. Ничего опасного. Воспалительный процесс в левом яичнике. Левая почка что-то… а, черт с ней. Это все обычные дела. А нам нужно что-то необычное, верно? Ладно, смотрим мозг. Предположительно, у женщин патологические изменения проявляются раньше. Изменений в структуре тканей у Ирди и Маноа обнаружено не было, все отклонения ― в пределах нормы, хотя оба отмечали изменение поведенческих реакций, что, впрочем, может объясняться пережитым стрессом. Если не считать миндалевидного тела. ― Он помолчал. ― Итак, что же мы видим сейчас. Конечный мозг ― без видимых изменений. Кора в порядке. Теменная доля… Н-ну, считаем, что в порядке. Соматосенсорная кора… Так… Латеральная борозда и зеркальные нейроны… отклонения могут быть вариантом нормы, чего мы, впрочем, не знаем. Инсула ― тут у нас что-то есть. Но изменения минимальны и могут иметь какие угодно причины. Заметка ― вернуться к этому позже. Базальные ганглии ― без видимых изменений, что соответствует утверждению объекта, что двигательных нарушений нет. Надо бы, конечно, биопсию… Ладно, идем глубже.

Я немного расслабилась. Изменений нет ― это же хорошо, да?

Я закрыла глаза. Ничего он не найдет. За пять лет со мной ничего не случилось, не случится и сейчас. Вылезу отсюда, выпью ту зеленую штуку. Вернусь к Анне, обменяю ее платье на куртку Коди ― и домой ночным автобусом. Завтра загляну к трудовому инспектору ― если Борген Кару все сделал как надо, то мне должны еще и заплатить, надо только сдать свой пропуск. Интересно, кто там сейчас вместо меня посуду моет? И моет ли…

Я вдруг задумалась о том, чем бы я занималась, если бы родилась и выросла в Сити. Увлеклась бы биологией и ботаникой? Выращивала что-нибудь, только не в теплицах, а в пробирках? Или делала что-то такое, о чем я сейчас вообще понятия не имею, ― например, моделировала тех светящихся медуз, которые плавали под потолком внутри зала-кристалла. Я улыбнулась. Надо было их сфотографировать, Эме бы понравилось.

Из задумчивости меня вывел голос Боргена Кару.

– Лимбическая система, ― сказал он взволнованно. ― Вот оно!

Чему он там радуется, занервничала я.

– Ретикулярная формация. Вижу изменения в голубом пятне. Объект говорила о нарушениях сна ― вот и они… Слишком активна область, ответственная за выработку дофамина, что должно было сказаться на поведении. Вероятно, я был прав в оценке недавних действий объекта.

Кажется, он вообще забыл, что я его слышу.

– Область под третьим ядром ― тут тоже что-то есть, но подобное мне раньше не встречалось. Пока не могу понять. Заметка ― вернуться позже. Миндалевидное тело ― вижу темные точки. Словно дыры от шрапнели. Подобное же я видел у Ирди и Маноа, но дальше изменения не пошли. Видимо, я нашел очаг поражения. Также вижу признаки поражения поясной извилины. Субгранулярная зона просто светится ― идет активный процесс нейрогенеза. Невероятно. Гиппокамп…

Он продолжал перечислять, но я уже не слушала. Он был прав. Что бы ни случилось в Вессеме ― меня это убивает.

Но почему только сейчас?

Глава 12

ИЗ СКАНЕРА Я ВЫБРАЛАСЬ на подгибающихся ногах. И сразу встретилась глазами с Боргеном Кару.

– Я умираю, да? ― спросила я.

Он поморщился, словно я задала неудобный вопрос.

– Как… как это будет?

– Рита, я не уверен, что…

– Бросьте. Вы же там все видели. Расскажите мне, что со мной будет дальше. Как это было у… у других. У жителей Вессема, у военных. Вы говорили, это была паршивая смерть. Вот и скажите мне, что меня ждет.

– Я попробую вылечить… замедлить это. Насколько возможно.

– Но если не получится? Я хочу знать.

Кару помолчал, все еще сомневаясь. Затем медленно начал говорить:

– Поражены самые глубокие слои мозга. Те, что отвечают за сон, за память. Потом, вероятно, процесс пойдет дальше и затронет другие области. Это называется «энцефалопатия». Постепенно пойдут разные… нарушения. Вы будете многое забывать, у вас будут случаться приступы страха, пострадает мелкая моторика ― знаете, что это? Будет нарушено дыхание, пострадает речь. Будут кровоизлияния в различных… Рита, простите, я не…

Я пожала плечами:

– Суть я уловила. Я умру запуганным, ничего не помнящим и не понимающим существом, истекая кровью и не способная даже позвать на помощь. Я поняла. Но, ― я скривилась, стараясь не заплакать, ― Борген, я не понимаю ― почему? Почему сейчас?

– Расскажите, что случилось в Вессеме пять лет назад.

– Да. Конечно.

«Соберись, тряпка. У него сын умирает, ему не до тебя. Ты пережила смерть Нико и Коди, ты теперь с чем угодно справишься. Просто делай, что от тебя требуется, и ни о чем не думай».

Я подошла к столу, на котором все еще стоял мой бокал, сделала пару глотков, остановив начинающуюся истерику, и принялась рассказывать:

– Нам было по тринадцать. Мне, Коди, нашим друзьям ― Нико, Эме и Тенне. Нико был просто одержим Вессемом, искал в архивах информацию ― косвенную, он так это называл. Думаю, он на самом деле не все нам рассказывал. Мы же и половины не понимали из того, что он говорил. В общем, он проложил маршрут. Мы дошли за ночь. Большую часть пути проехали в пустом товарном вагоне, спрыгнули, когда Нико сказал, и пошли через лес, потом вдоль русла реки. Нико сумел сбить геопозиционирование на своем комме ― я не очень понимаю как, но его местоположение по-прежнему определялось в Гетто. Иначе нас развернули бы еще на подходе к военным.

– Военным?

– Да, там есть какая-то база в лесу. Мы ее обошли. К утру были в Вессеме. Гуляли по городу. Заходили в дома. Это был просто город! Разрушающийся, но… обыкновенный.

– Вам было страшно?

– Да, немного. То есть… не так, как тогда, во второй раз.

– Не было приступов паники?

– Нет, говорю же.

– Значит, это действует не постоянно. Так-так. Продолжайте.

Теперь Кару расхаживал по кабинету из угла в угол.

– Да нечего продолжать. Мы переночевали там и вернулись. Ну, сперли кое-что. Получили, конечно, от родителей и от нашего инспектора. Соврали, что ходили на юг, в брошенные шахтерские поселки. Вот и все. И никто не заболел, ― добавила я тихо.

– Этот Нико ― он все еще в Гетто? Это же с ним вы говорили по дороге? Я могу с ним встретиться?

– Нико умер, ― отрезала я. ― Полтора года назад.

– Тогда кто был вашим штурманом?

– Я говорила не с человеком, а с программой. Приложение для комма. Нико написал его незадолго до того, как…

– Приложение-навигатор? С маршрутом до Вессема?

По лицу Боргена я поняла, что он подумал. Что у Нико крыша поехала на почве этой истории. Так что я решила за него заступиться.

– Не только. Это как виртуальный помощник. Только лучше. ― Я машинально потянулась к серебристой сумочке и достала комм. ― Я с ним разговариваю. Он помнит… многое. То, что помнил Нико. С ним можно общаться, попросить о чем-то. Я попросила его найти вас в «вейсе», и он нашел. Попросила сделать так, чтобы мой комм не отслеживался. Проложить маршрут к Вессему. Пока мы шли ― он мне подсказывал, как лучше идти. Он мне уже много раз помогал.

– Я могу посмотреть?

– Что посмотреть? ― не поняла я.

– Это приложение.

Я помотала головой:

– Он все равно не будет с вами разговаривать. Он говорит только со мной.

– Он встроил распознавание лиц?

– Нет же. Я просто прошу его… что-то сделать. Или говорю с ним. Вот и все. Другим он никогда не отвечает. Даже Эме и… Тенне.

– В этом приложении могла остаться еще какая-то информация о Вессеме? Которой вы не знаете?

– Может быть.

– Тогда мне очень нужно его посмотреть. Дайте ненадолго комм. Я подключу его к своему компьютеру, извлеку информацию и верну вам.

Наверное, на моем лице отразилось все, что я об этом думаю, потому что Кару замолчал и спросил:

– Что?

– Я не собираюсь отдавать вам Нико для опытов! ― выпалила я.

– Это просто приложение. С ним ничего не случится, обещаю.

– Это не просто приложение!

– Рита… вы что, всерьез считаете, что он смог перенести свою личность в комм? В этот комм? ― Борген кивнул на то, что я сжимала в руках. ― Мальчишка из Гетто?

– Он был очень умным вообще-то! ― взвилась я. ― Он в тринадцать уже вычислил, где стоит Вессем, а вашему Теодору до сих пор слабо, кстати говоря, в пятнадцать школу окончил, продвинутую программу, он такие приложения писал ― у вас бы глаза на лоб полезли!

– Ладно, я не буду с вами спорить. Да что вы так вцепились в этот кирпич, я же не собираюсь с вами драться! Хорошо. Задайте ему сами несколько вопросов. Это вы можете?

Я кивнула и включила комм.

– Привет, Нико, ― сказала я в треснувший экран.

– Привет, Рета, ― отозвался Нико. ― Нужна помощь?

– Да. Расскажешь про Вессем?

– Тебе? Или тому парню, что стоит напротив?

– Как он узнал, что я здесь? ― шепотом спросил Кару.

– Камера же, ― пожала я плечами. ― Нико, у меня… в общем, проблемы. Когда я ходила в Вессем, там что-то случилось. Помнишь, я рассказывала, как я побежала?

– Когда Коди сказал тебе бежать?

– Да. Там было что-то ― какое-то вещество или излучение, я не знаю. И теперь у меня… разрушается мозг или вроде того. Вот этот человек так сказал.

– Это ведь, кажется, тот парень, которого мы искали в «вейсе»? Борген Кару?

У Кару вытянулось лицо.

– Да, это он. Он говорит, что может помочь мне, попробовать найти лекарство, но для этого ему нужно знать больше о Вессеме. Если есть что-то, чего ты мне раньше не рассказывал, пожалуйста, можешь рассказать сейчас?

– Конечно. Задавай вопросы.

– Лаборатория Вессема, ― вклинился в разговор Кару.

Заглянув мне через плечо, он смотрел в глаза нарисованному Нико. Ничего не происходило.

– Лаборатория Вессема. Научный центр. Нико, расскажи про научный центр в Вессеме. Значит, не только распознавание лица, но и распознавание голоса, да? Хорошо. Рита, спросите вы.

– Ты что-нибудь знаешь про лабораторию или научный центр, который был в Вессеме?

– Да.

Кару закатил глаза, но уже в следующий момент перестал корчить рожи и застыл.

– Я его видел, ― добавил Нико.

* * *

Наверное, мы задавали неправильные вопросы. Нико добросовестно отвечал, но мы будто в стеклянную стену бились.

– Вы же были друзьями, ― заметил Кару.

Он вызвался отвезти меня к Анне, и теперь мы, пробравшись через зал с медузами (гости уже расходились, но я успела на бегу схватить и запихнуть в рот пирожное), ехали обратно той же дорогой. Кару крутил руль одной рукой, рассеянно глядя на дорогу, но тут повернулся ко мне.

– И что? ― вяло отозвалась я.

– Почему он раньше не говорил вам, что ходил туда снова?

– Мы тогда мало общались. Ему нужны были деньги на флойт. Я понятия не имела, где он их берет. И не спрашивала.

Иногда Нико приходил очень сильно избитым. Иногда денег у него оказывалось столько, сколько я даже представить не могла. Иногда я не видела его неделями. Иногда он с трудом мог вспомнить, кто я такая. Иногда я тоже не узнавала в нем парня, которого с детства… знала.

Что ж, теперь я поняла, где его носило.

Он ходил в Вессем еще несколько раз, приносил оттуда что-то и продавал. А потом, месяца за три до своей смерти, наткнулся на лабораторию.

(«Она наполовину в природных пещерах, ― говорил Нико. ― Когда поднимаешься ― надо свернуть немного с дороги, обойти, там будут вроде как всякие бомбоубежища времен Гражданской, наверное, и технические постройки. Я думал снять с них оборудование. А нашел вход».)

– Может, это вообще не тот научный центр, что вам нужен, ― сказала я.

– Вряд ли в таком маленьком городишке было больше одного научного центра. Он сильно изменился после этих походов?

– А?

– Нико. Он ведь один раз попал под действие этого «фактора В».

(«Я прихватил кое-что, ― говорил Нико. ― Потом решил там заночевать, заодно покопаться в оборудовании. Но не успел толком ничего сделать, у меня случился приступ паники. Очнулся уже утром в лесу, в голове была каша».)

– Что скажете? Последние три месяца ― сильно он изменился?

– Он был наркоманом! ― Я повысила голос. ― Да, он сильно изменился, у него вместо мозгов было картофельное пюре, только с Вессемом это никак не связано! С ним невозможно было разговаривать, у него всех мыслей было ― флойт, флойт, где взять денег на флойт или что он видел под флойтом, он постоянно врал, воровал все, что не приколочено, он… он был самым умным, кого я знала, и добрым, и…

Я скривилась и закусила губу так, что во рту стало солоно.

– И вы до сих пор его любите, ― закончил Кару вместо меня.

– Это все вообще не ваше дело! ― прокричала я шепотом.

Кару поколебался немного, потом протянул руку и сжал мою ладонь. Мы помолчали.

– А что насчет Стеша, его брата?

– А что с ним? ― Я пожала плечами. ― Он жив, наркоманит потихоньку. Сейчас, наверное, уже совсем растение.

– А их родители?

– Работают на авторазборке, оба. ― Я снова пожала плечами.

– То есть им вопросы насчет всего этого задавать бесполезно… Как бы то ни было, это приложение ― одна из самых странных штук, что я видел, ― сказал Кару. ― Я делаю нейроимпланты уже два десятка лет, но я не представляю, что нужно, чтобы записать свои воспоминания… на этот носитель. Сколько ему было лет?

– Семнадцать.

– Почему он не пошел учиться? Университет Сити его бы принял, я уверен.

– Потому что… Так получилось.

– Флойт? ― понимающе спросил Кару.

– Это не то, что вы думаете. Это из-за Стеша, его брата. Нико после школы решил сначала поработать, чтобы помочь родителям. Стеш тогда крупно вляпался… ну, неважно. А потом случилась авария, и Нико потерял руку. У него были деньги… Не то чтобы очень много, но хватило бы на бионический протез, какой-нибудь простой, а Нико бы его потом сам прокачал, такой был план. Но ему все время было очень больно ― из-за руки. Стешан узнал. Он… в общем, предложил ему обезболивающее. А вы же знаете, какие люди под флойтом… Хотя откуда же вам знать… Короче, он сделал ему инъекцию. И себе тоже, на деньги Нико. Потом еще ― Нико его сам попросил. Подсел он мгновенно. Стеш так и принимает время от времени, не слишком часто. А Нико очень быстро…

Я замолчала. Ничего удивительного, что Нико подсел. Однажды мы с Коди пробовали флойт, и я знала, как мир меняется, стоит тебе его принять. Краски становятся яркими, люди вокруг ― прекрасными, мусор на улицах превращается в волшебные цветы, серые бетонные коробки кажутся фантастическими дворцами… Мы с Коди сидели в комнате нашего соседа, где под ногами хрустело битое стекло, а на столе месяцами плесневела посуда, и видели вокруг себя шикарный ресторан, из окон которого открывается вид на пляж и море с мерцающими в нем огоньками планктона. Не знаю, что мерещилось нашему соседу, но тоже что-то хорошее. Я никогда не видела, чтобы он так светло улыбался. Все дело в том, что ты видишь мир и не видишь его одновременно. Флойт вытаскивает из твоего мозга все самое приятное, что только может быть. Вот почему он так популярен в Гетто. Вот почему подсел Нико ― ему-то, наверное, жить тут было совсем невыносимо. Жаль только, мозги от него превращаются в кашу за несколько месяцев.

– Когда он понял, что уже скоро конец, он взял мой комм, потом вернул ― уже с приложением. Он правда ведет себя как Нико. Как нормальный Нико, до флойта. Я с ним… очень много разговаривала.

– Рита, я понимаю, вы относитесь к нему как другу, но это не Нико. Это голосовой помощник и, видимо, набор каких-то не совсем легальных программ.

– Вы говорите прямо как Эме, ― пробормотала я.

Хотя Эме, конечно, обычно выражалась иначе.

– И я не хочу вас расстраивать… еще больше, но рано или поздно ваш комм все равно сломается.

– Да знаю я!

На самом деле я удивлялась, что этого до сих пор не произошло. Все же мой комм не из шикарных и дорогих, да и лет ему было порядочно.

– Думаете, вы сможете перенести это приложение на новый?

Я покачала головой. Не то чтобы я не пыталась. Мы с Коди хотели. Перенесли всю информацию… кроме Нико. А сам Нико нам в этом деле помогать отказался ― сказал, что не может. С тех пор я стала обращаться с коммом осторожно. Очень-очень осторожно.

– Я мог бы попробовать, ― предложил Кару.

Я помотала головой.

– Вы просто надеетесь вытянуть оттуда информацию, ― сказала я. ― Не делайте вид, что вам есть дело до меня и Нико.

– Это игра с ненулевой суммой, ― улыбнулся он.

Я не хотела говорить, что ничего не поняла, но он, видимо, и сам догадался.

– Вы будете в выигрыше ― с новым коммом, я тоже ― с информацией. Оба выигрывают, понимаете?

– Это при условии, что вы все не сломаете.

– Я, наверное, не упоминал, что двадцать лет занимаюсь имплантами?

– Это не имплант. И вы сами сказали, что не понимаете, что это такое. И никто в вашем Сити не поймет.

– Тут я бы поспорил, ― пробормотал Кару. ― Моя жена ― очень талантливый программист.

Вот только его жены тут и не хватает.

– Так или иначе, Нико явно сделал с вашим коммом что-то еще, кроме установки приложения.

– С чего это вы взяли? Что это значит ― что-то еще?

– Рита, подумайте сами ― сколько нужно свободного места, чтобы записать свои воспоминания?

– Ну… Много?

– Много… Хотел бы я видеть, как это «много» поместилось в ваш комм. И в каком виде там теперь хранится информация, ― пробормотал Кару, явно разговаривая уже не со мной, а сам с собой. ― Мне правда жаль, что этот парень погиб. И не только потому, что он, видимо, был неплохим человеком. Я бы взял его на проект «Эндокор», не думая ни секунды.

Его слова пробудили у меня смутные воспоминания.

– «Эндокор»… Это что-то связанное с Анне, точно?

– Откуда вы знаете?

– Слышала, как они с Теодором о чем-то таком говорили. ― Я наконец вспомнила цифры, мерцающие на руке Анне, и во мне всколыхнулась волна любопытства. ― Что это такое?

– Это совсем новый комплекс имплантов. Не забивайте голову.

Перед глазами вдруг во всех подробностях встала сцена, как Анне одним движением уложила Акселя, и я уставилась на Боргена Кару, приоткрыв рот.

– Это же незаконно, ― прошептала я.

Не то чтобы я была таким уж законопослушным гражданином. Но есть же разница ― унести из магазина горсть протеиновых батончиков или сделать какое-то чудовище и отпустить его разгуливать среди людей.