Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Джон Голд,Андрей Ткачев,Теа Сандет,Диана Курамшина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 140 (всего у книги 353 страниц)

Эрика молча протянула мне оружие, и я пошла вперед, к кабинетам, где оставались бумажные свидетельства того, что здесь происходило.

Мы должны сжечь все. Чтобы никакой полковник Валлерт, никакой Мартин Винценц не смогли заявиться сюда и что-то достать. Чтобы они не притащили сюда модификантов, не заставили их разбирать завалы и вытаскивать то, что здесь лежит, и чтобы не заставляли медиаторов вдыхать нейротоксин. Чтобы никто не смог воссоздать технологию копирования памяти и не попытался сделать Измененных, способных себя контролировать.

Отдачи почти не было. Бумага рассыпалась в пепел мгновенно, а следом начал плавиться металл, и я всадила еще несколько зарядов. Вот так. За Детлефа, который остался внизу. За нас с Коди. За Тенну. За всех, кто умер от Вентра за эти сто лет. За Нико. За Владимира Джехону, его жену и детей и за всю его группу, которая погибла в этих тоннелях. За Ди. За то, чтобы мы стали последними жертвами FX-116.

– Это все? – спросила Эрика.

Я помотала головой:

– Есть еще кое-что.

– Тогда давай быстрее, пока мы сами тут не поджарились.

Пот катился градом, температура в лаборатории была градусов сорок.

Почти бегом мы выскочили в коридор, который вел к выходу, и я остановилась:

– Идите на улицу, я сама.

– Что ты собираешься делать? – спросила Эрика с подозрением.

Я посмотрела на Ди.

– Выведи их отсюда, – сказала я. – И проследи, чтобы стояли на свету.

Он понимающе кивнул. Еще один спуск в тоннель, лестница, с которой я упала в прошлый раз, – прекрасная точка, с которой можно попасть прямо в дверь склада с баллонами.

Я повернулась к Коди. Достав из кармана чип с формулой и инструкциями по синтезу, я сунула его ему в ладонь.

«Я пойду с тобой», – сказал он жестами.

Я помотала головой.

«Позаботься об Эрике, – ответила я ему. – Она скажет, что ей это не надо, но ей надо».

Коди прикрыл глаза, соглашаясь.

Уже через минуту я осталась одна. Температура росла, дышать стало тяжело.

Даже если что-то пойдет не так… Если окажется, что это вещество еще и взрывоопасное… По крайней мере, остальные выживут.

Через трещины в потолке падал свет, и я пошла вперед. Один коридор ведет к кухне. Второй заканчивается лестницей. Мне сюда.

Металл успел нагреться, и я спускалась, стараясь не касаться перил. Ступени под моими ногами проседали, угрожая вот-вот развалиться. И когда одна из них не выдержала и сломалась, я вскрикнула, замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, – и почувствовала, как кто-то хватает меня за рукав и тянет обратно.

– Я держу, – сказал Ди.

– Ты должен быть на улице! – разозлилась я.

– Ты должна перестать решать за других, – улыбнулся он. – Стреляй.

– А если взорвется? – спросила я тихо.

Он помотал головой:

– Все получится.

От его уверенного тона мне стало легче. Конечно, он знал не больше меня. Но рядом с ним страх отступал. Рядом с ним я была смелее, увереннее. Я была лучше.

– Задержи дыхание, – прошептала я.

И выстрелила.

Когда снизу стали слышаться негромкие взрывы, когда наши лица обдало волной жара, когда лестница издала протяжный стон, проигрывая войну со временем и температурой, мы разом подались назад и кинулись бежать.

Где-то за нашими спинами что-то с грохотом обрушилось, пол обжигал ноги даже сквозь подошвы, и я задержала дыхание, чтобы раскаленный воздух не сжег легкие, а потом я вообще потеряла направление, и меня спасло лишь то, что Ди бежал и тянул меня за собой.

Задыхающиеся, в насквозь мокрой одежде, с обожженными лицами, мы вывалились наружу и кинулись бежать дальше, вместе с Коди и Эрикой, а когда остановились и обернулись назад, над Вессемом разгоралось зарево.

– Получилось? – спросил Коди.

Я кивнула:

– Кажется, да. Я слышала, как они взрываются, и…

Я замолчала и посмотрела на Ди. Как быстро плазма сжигает нейротоксин? Почему мы кинулись бежать – потому что нам правда грозила опасность остаться в той лаборатории навсегда? Или была другая причина?

– Я уже все равно вдохнул это, так? – сказал Ди, верно истолковав мой взгляд.

– У меня есть лекарство, – отозвалась я тихо. – То есть у меня есть формула, нужно будет найти лабораторию, и его нужно принимать постоянно, делать уколы вот сюда, – глотая слезы, я дотронулась до своей шеи и сбилась.

Это моя вина. Это я попросила его о помощи, это из-за меня он оказался с нами в тех тоннелях, это я кинула нож и взорвала баллон. Какие мои слова теперь смогут это исправить?

– Прости, – прошептала я. – Прости, я не хотела, чтобы тебя это…

– Как долго? – перебил меня Ди.

– Что?

– Как долго надо принимать это лекарство?

– Всю жизнь, – сказала я едва слышно и опустила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.

Ди дотронулся пальцем до моего подбородка, заставив меня поднять голову. Странно, но он не злился. Он не начал меня ненавидеть за то, что я сделала. Он не выглядел так, словно собирается меня ударить.

– Значит, мы с тобой связаны на всю жизнь, – сказал он с улыбкой.

И когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я не стала отстраняться.

Конечно, я никогда никого не смогу полюбить так же, как Нико. Но, может быть, смогу по-другому.

* * *

Ночь застала нас в пустошах.

Машина, о которой говорил Ди, оказалась старым внедорожником без крыши, без фар и без ремней безопасности, но на ходу. Мы ехали по бескрайней равнине, покрываясь пылью, машина подпрыгивала на камнях, и мы держались за борта, чтобы не вылететь на ходу. Каждый из нас время от времени оборачивался, когда думал, что остальные не смотрят, пытаясь разглядеть, что там, на месте Вессема.

– Мы же это сделали, да? – спросила Эрика, когда мы отъехали достаточно далеко. Обернувшись назад, она смотрела куда-то в темноту. – Мы это остановили?

Ди пожал плечами.

– Может быть, – сказал он. – А может, только отодвинули на несколько лет. Но несколько лет без Измененных – это уже много, поверь.

Я посмотрела на него. Не отрывая взгляда от дороги, он протянул руку и коснулся моей ладони.

«Мы связаны на всю жизнь», – вспомнила я.

Ди сказал это несколько часов назад, но только теперь, сидя в раздолбанной машине, которая ехала куда-то на север, я поняла, насколько он был прав. Мы все были связаны. Все четверо – на всю жизнь.

Бывшая десантница, последний медиатор, которая сейчас держала в руках единственный в своем роде украденный прототип оружия.

Киборг, сбежавший и утащивший в своем теле новейшие военные разработки.

Парень, торгующий нелегальными имплантами, самый добрый человек, которого я знала.

И я – беглая преступница с пробелом вместо имени и с темным пятном вместо будущего. Девушка, которая просто очень сильно, до чертиков, любит каждого из них.

Эпилог

ЭРБЕН НИЧЕГО НЕ НАХОДИЛ, но хуже всего было то, что он не понимал, что именно должен искать. Официально это считалось атакой неовозрожденцев, но, когда именно его назначили главой расследования, он сразу понял – дело в другом. И чем больше времени он проводил на полуразрушенной военной базе под Чарной, тем больше убеждался – здесь что-то не так. В отчетах, которые он слал руководству, было именно то, чего от него и ожидали. И все, что его группа находила на базе, подтверждало официальную версию. Он и сам не мог ответить себе на вопрос, что именно его настораживает.

Может быть, полное отсутствие информации на внутренних серверах – как можно обойти все защитные протоколы настолько чисто? Как вообще можно незаметно пробраться через периметр, незаметно войти в лаборатории, незаметно взломать внутреннюю сеть? Кем нужно быть?

А может, заговор молчания вокруг того, чем занималась группа полковника Валлерта. Что за эксперименты велись в научном крыле? Он попытался спросить об этом всего раз – и ему довольно ясно дали понять, что вопросов задавать не стоит.

С каждым днем в нем крепла уверенность: его расследование – фикция. Официальная версия уже есть, и не важно, что именно он найдет.

Он провел пальцами по желтой полосе на стене. Если пройти дальше и открыть одну незаметную дверь, то найдется лестница вниз. Она приведет в другой коридор, где вместо палат и кабинетов – маленькие изолированные камеры. В одной из них все еще остались следы крови на стене.

Эрбен развернулся и вышел на улицу. Под ногами хрустели осколки. Взгляд невольно остановился на обугленных обломках одонакоптера, проломившего ворота.

Они недосчитались семерых человек, включая самого полковника. Их трупы все еще где-то в лесу? Весь район оцепили и прочесали с лупой, но следов так и не нашли.

– Капитан!

Он повернулся. Парень из его группы, имени которого он не помнил, приближался едва ли не бегом. Знаки отличия на форме говорили, что он из техслужбы. Один из тех, кто работает в дата-центре.

– Докладывайте.

В руках парень держал что-то очень небольшое. Эрбен забрал у него пластиковый пакетик и поднес к глазам.

– …Это было подсоединено к одному из серверов. Мы пока не знаем, что это, – модель незнакомая; честно говоря, мы впервые видим подобное, но они явно смогли взломать внутреннюю сеть с помощью…

Эрбен кивнул. Первая серьезная зацепка. Если выяснить, где именно делают такие чипы – такие, что даже его техслужба не знает, что это за модель, – то можно будет выйти на настоящих исполнителей.

Но… Он проверит сам. Обратится за помощью к тем, кому точно доверяет. И не станет докладывать об этой находке, пока не выяснит, с чем имеет дело.

– Продолжайте работать.

Кивком он отпустил парня и положил в карман пакет с маленькой полупрозрачной платой, пронизанной золотистыми нитями, словно стрекозиное крыло.

* * *

Петер почувствовал в голове знакомое мерцание и перешел на бег. Ива проснулась – значит, у него совсем мало времени.

Сегодня он слишком задержался. Он давно потерял счет дням, а оказалось, что уже суббота, и ночью на улицах полно людей. К тому же он никогда не был так уж хорош в воровстве. И город был незнакомый.

Они двигались на север – медленно, слишком медленно. Каждый раз нужно было найти безопасное место для Ивы, а потом найти ближайший город, где есть все, что им нужно, а потом идти дальше, но сначала – снова найти безопасное место… А впереди были еще Пустоши, значит, необходимо достать хорошие респираторы, лекарства, дезинфектор, запас еды… И на все это – лишь несколько часов в день. Пока Ива спит.

Каждый день он старался не думать о том, что произошло во время их побега. Воспоминания заканчивались в тот момент, когда он спрыгнул с одонакоптера – и начинались заново уже в лесу, через который он бежал, держа на руках Иву. Да еще иногда в памяти всплывала черная воронка, и как он изо всех сил старался удержаться, чтобы не свалиться в нее, и как он звал Иву – и как она наконец его узнала и перестала бояться. Ему совсем не хотелось знать, как именно у них получилось сбежать.

Казалось, голова сейчас взорвется. Петер ломился сквозь подлесок, уже не заботясь о том, какие следы он оставляет, главное – успеть. Задыхаясь, он ввалился в заброшенный отель на берегу давно пересохшего озера и кинулся вверх по лестнице. На последнем этаже упал и не смог подняться, но не остановился. В комнату, где была Ива, он добрался уже ползком.

И тут же сознание прояснилось. Теперь-то он уже усвоил, что ей нужно видеть его, нужно знать, что он рядом, что ее никто не заберет и не запрет снова на минус втором этаже, что она не потеряется одна в сером тумане – и тогда все будет в порядке. Когда она видит его, ей не страшно. Когда ей не страшно, она может себя контролировать.

Петер встретил ее взгляд. Она улыбалась ему – совсем как раньше.

– Я здесь. – Петер поднялся с пола, подошел к ней, провел рукой по ее волосам. – Все хорошо. Нечего бояться. Я никуда не денусь.

Ива прикрыла глаза. В его голове возникло ощущение – «холодно».

– Да, – кивнул он, – знаю. Вот, смотри, я принес тебе теплую одежду. Давай, надень куртку. Сможешь сама? А потом поедим.

Он принялся доставать из рюкзака свой сегодняшний улов. Несколько упаковок протеиновых батончиков, консервы, орехи, мыло, фильтры, две бутылки воды, шоколадка для Ивы – ей понравится. На дне рюкзака лежал пистолет, его он доставать не стал.

– Я слышал новости в городе, – сказал он.

Ива не отвечала, но он чувствовал, что она его слышит и понимает.

– Нас все еще ищут. Еще бы, на мне, наверное, куча трупов… Но ничего, у меня есть план. Ближе к Пустошам постараюсь угнать машину, чтобы не приходилось так часто останавливаться. Да, я понимаю, что в машине спать неудобно, но это Пустоши, не знаю, сможем ли мы там найти дом.

Ива прикрыла глаза и откинулась на спинку изодранного кожаного дивана.

– Нам главное добраться, – сказал он, садясь рядом с ней.

Ива положила голову ему на плечо, ухватилась за его руку.

– Я найду того, кто тебе поможет, удалит этот имплант из твоей головы. Ничего не бойся. Они тебя больше не получат. Я тебе обещаю. Ты же мне веришь?

Он почувствовал ответ. Конечно она верит. Только эта ее вера и дает ему силы двигаться дальше.

– Мне нужно поспать, – шепнул он. – Посидишь со мной?

Петер вытянулся на диване, положив голову на колени Иве. Ее рука тут же опустилась ему на лоб. В голове возникло мерцание – теперь мягкое, знакомое, такое приятное. Она тоже заботилась о нем.

Петер почувствовал запах яблок и улыбнулся, уже проваливаясь в сон. Этот сон он тоже хорошо знал, всегда один и тот же – в котором он идет через сад к той, что стоит в дверях дома.

Он вернет свою яблочную девушку. Они доберутся до поселка Юстань, это будет их отправная точка, чтобы найти тех, кто делал эти нелегальные импланты. У них наверняка есть врачи, с которыми можно договориться. Он умеет быть очень убедительным.

А если не выйдет, если люди полковника найдут их раньше, – у него есть план Б. В его пистолете, лежащем на дне рюкзака, осталась ровно одна пуля.

Они ее больше не получат.

* * *

– А он в курсе, что за имплант скрытого ношения ему года два добавят? – спросил Ди, глядя на парня со вскрытой от плеча до пальцев рукой.

Ворон не спеша подключал разъемы один за другим.

– Это же буллет, – сказал он наконец, когда Ди уже не ожидал, что он вообще ответит. – Имплант последнего шанса. Если его и поймают, живым он сдаваться не собирается. Где тестер? Что ты смотришь, работай.

Ди запустил тестер и вывел на экран информацию. Рука подергивалась, отвечая на сигналы, которые он посылал, на мониторе бежали линии, показывая, как искусственные нервы соединяются с настоящими. Так себе соединяются, если честно. Все же имплант чужой, у человека, для которого его делали, рука была чуть меньше. Но работать будет сносно, а клиент вряд ли ждет от них каких-то чудес.

Ворон подошел, заглянул через его плечо.

– Дорсальный не встал как надо, – сказал он.

– И медиальный лучевой, – добавил Ди. – Но лучше вряд ли получится. Зашиваем?

Ворон покачал головой:

– Попробую кое-что…

Ди прогнал серию тестов еще раз и сказал, что идет курить. Ворон кивнул, не поднимая головы.

Комм оказался в его руках, когда дверь в операционную еще не успела закрыться. Ди проверил сообщения.

Ничего.

Он поднялся по лестнице в глухой двор, поежился от холода, мгновенно пожалев, что не взял куртку, закурил, достал комм.

Ничего.

Искры падали на ступеньки, гасли в сумерках. Дым согревал легкие.

Ничего.

Ди вернулся, заново вымыл руки, хотя в рану лезть не собирался. Иногда Ворон доверял ему что-то вырезать или зашить, но не сегодня. Слишком сложную конструкцию он засунул в руку этого парня.

– Где тебя носит? – раздраженно спросил Ворон. – Подключайся.

На этот раз у дорсального нерва лопатки дела были получше. Ди покачал головой. Ворон мог бы работать в настоящей больнице, подумал он. Делать что-то значимое вместо того, чтобы торчать в этом подвале день и ночь.

– Зашиваем.

Скобы стягивали мышцы и кожу, скрывая кость и то, что находилось теперь поверх нее. Ворон аккуратно наносил на свежий шов заживляющий гель. Ди следил за показателями на экране и, дождавшись нужного момента, активировал имплант. Еще пару часов пациент побудет в отключке, за это время его буллет окончательно встроится в руку. Выпустит нити, которые прошьют мышцы насквозь, подключится к нервной системе… Рука почти потеряет чувствительность, но это и к лучшему… А потом надо будет разбудить этого парня и выпроводить отсюда. Обезболивающее он себе сам найдет.

– Сиди здесь и следи за ним, – сказал Ворон, стягивая перчатки. – И убери тут все.

Ди кивнул, глядя на темный экран. Ничего.

– Как твоя птичка? – спросил вдруг Ворон, и Ди чуть не выронил комм.

Ворон никогда не спрашивал о Рете, словно ее и не было. Помог достать оружие, дал медикаменты, одолжил ему машину – но вопросов не задавал.

– Хреново, – процедил Ди сквозь зубы.

– Кошмары? – понимающе кивнул Ворон.

– Не знаю. Не уверен, что она вообще спит.

Ди помолчал, собирая инструменты в емкость с дезинфицирующим раствором:

– После того разговора в тоннеле она больше ничего не рассказывала. Притворяется, что все нормально, делает, что нужно, даже работу нашла… А потом вдруг застывает посреди движения на несколько секунд, глядя в одну точку. И свет вообще никогда не выключает. Предлагал ей таблетки – она отказалась.

Ди швырнул в хлорамин зажим так, что полетели брызги.

– Нормальная реакция на ненормальные события, – вздохнул Ворон. – Зря она отказывается от фармы. Собственно говоря, ты можешь сделать две вещи. Первая: показать ей, что мир безопасен. Делать что-то обычное и простое, чтобы она привыкла. И вторая: научить чему-то, чего она не знает. Чему угодно. Место в голове не бесконечное. – Он постучал себя пальцем по лбу. – Пока ее самое яркое воспоминание – о том, что случилось, она будет переживать это снова и снова. Как только появится что-то другое… Ты ее знаешь лучше, чем я. Подумай. Или у ее брата спроси. А я пошел.

Ворон резко оборвал свою речь и вышел. Ди сел, уставился на парня, который все еще не пришел в себя.

Научить новому… Все они ее жалели и старались не беспокоить лишний раз. Может, и зря. Может, это она и пытается сказать своим молчанием: «Перестаньте обращаться со мной так, словно я стеклянная».

В этот момент комм едва заметно вздрогнул, и Ди впился взглядом в экран.

Всего одна строчка от анонимного отправителя. Координаты. Он схватил ручку, переписал их прямо на свою ладонь, пока сообщение не исчезло, и открыл карту. Вводить их он не рискнет, но… Кажется, это здесь. Дальше на севере, гораздо дальше, чем он бывал. Точка посреди моря. Какой-то остров? Черт, до него бы еще добраться, и так, чтобы не утопили на подходе…

Но если его информатор не ошибся, там есть те, кто сможет синтезировать лекарство. Значит, придется плыть.

На секунду в его голове мелькнула мысль взять с собой Рету – новые впечатления и все такое. А Коди как-то говорил, что ей понравилось море. Но он тут же отбросил эту идею. Он не знал, что это за люди. Но если они хоть как-то связаны с Юстанью и знают о той роли, которую Рета сыграла в этой истории, – они не станут им помогать. Ворон-то помогал не ради Реты, а ради Эме.

Ди и сам не мог понять, что чувствует по этому поводу. Сперва он злился – но все равно не смог просто отключить комм, который Рета дала ему для связи. Еще тогда, в Юстани, когда она отказалась уйти с ним, он знал, что будет держать его включенным столько, сколько возможно. А когда увидел ее в доме Георге…

Но и забыть о той встрече в Пустошах он не мог.

Наверняка она тоже не забыла. Он же помнил, какое у нее было лицо, когда она поняла.

Сработал таймер – пора было будить пациента. Ди отключил систему подачи анестетика, подождал – парень заворочался, зашипел сквозь зубы.

– Почему мне так больно? – спросил он невнятно.

– Тебе делали операцию, – напомнил Ди и сунул ему охлаждающий пакет. – Вот, положи на руку.

– Да? – удивился парень и попытался подняться.

– Полежи еще минут пятнадцать, – посоветовал Ди.

– Точно, рука… А где Ворон?

– Ушел. Лежи тихо, а? Мешаешь.

– А ты кто такой?

– Завали, или пойдешь лежать на улицу. Я же не спрашиваю, кто ты такой.

Парень замолчал, и лишь время от времени Ди слышал, как он шумно выдыхает сквозь сжатые зубы.

Значит, север. Значит, нужны деньги, оружие, машина, потом лодка. Но сначала он заедет к Рете. Кажется, он кое-что придумал.

* * *

Боль пронзила ногу так внезапно, что Коди ослабил хватку, и противник это почувствовал. Кулак полетел ему в лицо, пришлось податься назад, а потом он наконец справился с собой, ушел от удара в сторону, схватил громилу за запястье и уложил лицом в пол – тем самым приемом, который показывал сержант Дале.

Вспомнив о человеке, который пытал его сестру, он разозлился еще сильнее:

– Ну что, сам уйдешь или тебя выкинуть?

От нового приступа боли помутилось в глазах. Мужик вырвался из его захвата, вытащил откуда-то нож – Коди перехватил его руку в последний момент и вывернул так, что пальцы разжались и нож звякнул о бетонный пол.

– Значит, выкинуть.

Не ослабляя больше хватку ни на секунду, он встал, мужику тоже пришлось подняться, и Коди под одобрительные выкрики потащил его к выходу, стараясь вывернуть руку посильнее, – может, перелома и не будет, но растяжение ему обеспечено.

– Еще раз тебя тут увижу, ты этот нож из своего глаза достанешь, – попрощался он и вернулся обратно, стараясь не хромать.

Он подцепил ногой нож, подкинул в воздух, поймал, покрутил немного, перекинул из одной руки в другую, потом сложил и убрал в карман.

Официанточка – лет восемнадцать, не больше, – из-за которой и началась потасовка, повисла на шее Коди, и он едва удержал равновесие.

– Иди работай, – бросил он, уворачиваясь от попытки его поцеловать, и прислонился к стене.

Боль постепенно уходила. Музыка стала громче, заглушая пьяные разговоры, смех и ругань. Стоя у двери прямо под вывеской «Курение запрещено», Коди поглядывал на зал сквозь сигаретный дым, расцвеченный неоном.

– Синдром Хасэгавы, а? – услышал он хриплый голос прямо над ухом и поморщился.

Этого парня он знал куда лучше, чем хотелось бы. Осмо. Не то приятель, не то дилер хозяина бара. В любом случае выставить его отсюда нельзя.

– Не загораживай обзор. – Коди отодвинул его в сторону.

Осмо засмеялся, облизнул губы и снова наклонился к его уху:

– Здорово ты его уложил. Чуть не пропустил удар… И потом еще чуть не поймал нож… Но чуть – не считается, а?

Коди отстранился:

– Мешаешь работать.

Хотя сейчас вряд ли кто-то еще затеет драку. Вот немного попозже, когда все накидаются как следует…

– Я же, наоборот, помочь хочу! – воскликнул Осмо и протянул ему маленький желтый пакетик. – Вот, держи.

– Я тебя сейчас вместе с этой дрянью отсюда выкину, и плевать, чей ты друг, – негромко пообещал ему Коди.

– Нет, ты не понял, – сказал он, снова облизнувшись. – Это просто обезбол.

«Знаем мы этот обезбол», – подумал Коди, но промолчал.

– Я же вижу, а? Поверь, эта штука отлично снимает боль. Те, у кого проблемы с имплантами, часто берут.

– У меня нет имплантов.

– Зарегистрированных, может, и нет.

Коди повернулся к нему, и Осмо отступил на шаг.

Можно его вырубить сейчас, подумал Коди. Можно вытащить из бара, отвести на парковку и объяснить, что такое плохо. Можно сделать так, что его вообще не найдут. Можно взять Рету и переехать отсюда в какую-нибудь другую дыру, терять нечего.

В этот момент боль вернулась, и у Коди непроизвольно дернулась щека. Осмо это заметил и снова заулыбался.

Техник, которого нашел здесь по своим каналам Ди, проверил его и сказал, что никаких трекеров на нем нет, но вот обслуживать эту хреновину он не возьмется. Коди понадеялся, что его импланты, хоть и экспериментальные, надежны, что вся та профилактика, на которую его таскали в желтую зону, была просто для страховки. Но потом случился приступ боли, словно имплант наживую выдирают из его ноги. А сегодня снова.

И это точно не было синдромом Хасэгавы, от которого часто страдали те, кто носил всякое старье, кое-как подключенное к нервной системе. Хасэгава хотя бы лечится.

Может, и это тоже лечится, но вот к врачу Коди не пойдет. Он подозревал, что ему вообще не стоит болеть чем-то тяжелее насморка.

Осмо тем временем снова подошел ближе – так близко, что Коди почувствовал неприятный запах его немытых волос.

– Я ж ничего не говорю, а? Регистрируются только ске́йда. Есть импланты, нет имплантов – мне без разницы, – сказал он и сунул пакетик в карман куртки Коди. – Бери, это бесплатно. Считай, премия за то, что выкинул того ку́сипаа.

Осмо испарился раньше, чем Коди успел достать пакетик из кармана и засунуть ему в глотку. Ладно, потом.

Скорее бы домой. Его сменщик куда-то исчез, не явился вечером в бар, пришлось выходить вместо него, и Эрика сегодня тоже на работе, а это значит, что Рета одна. А он боялся оставлять ее одну – все время казалось, что он вернется в пустую квартиру и больше уже не сможет найти сестру.

Впрочем, может, сегодня это не так уж и плохо. Ближе к утру должен приехать Ди, пусть побудут вдвоем, не в туалете же им закрываться…

Коди слабо улыбнулся. Хоть что-то хорошее с ней произошло. Едва ли кто-то из них понимал, чего ей стоило вырезать из своей руки и оставить на базе ту чертову пластинку. Но ради него она это сделала. Теперь его очередь позаботиться о ней, и значит, он ни за что не расскажет ей про эту боль. Может, спросит Ди, если получится, – вдруг у него здесь есть еще и врач, который их не сдаст. Но Рете он не скажет.

* * *

Я проснулась оттого, что погас свет. Нашарив комм, я зажгла фонарик и тогда уже села, коснулась босыми ногами холодного пола, отдернула пальцы – и проснулась окончательно.

За окном была темнота – электричество отключили во всем квартале.

Дыши, сказала я себе, завернулась с головой в одеяло и села, прислонившись к стене.

Один, два, три, четыре, пять шесть…

Дыши. Это не та темнота. Комм заряжен, фонарик работает, можно попробовать уснуть, спрятавшись в убежище из одеяла.

Семь, восемь, девять…

Мне снова снилось, что я вода. Я была маленькой и огромной, я перетекала из одного сознания в другое, мне было хорошо и спокойно – хотелось туда вернуться.

Однажды я спросила Эрику, снится ли ей что-то подобное, и она так на меня посмотрела… В тот день я запретила себе вспоминать все, что было в лаборатории доктора Эйсуле. Чем меньше я буду думать об этом, тем быстрее это пройдет. Но во сне я раз за разом туда возвращалась. Раз за разом я чувствовала теплый песок под своими пальцами, ледяной ветер в лицо, раз за разом вокруг меня вспыхивали яркие теплые искры, и, проснувшись, я начинала задыхаться.

Сто двадцать один, сто двадцать два…

Но уж лучше это, чем другой сон. Тот, в котором небо осыпается горячим пеплом, в котором я ищу и не могу найти девушку в длинном платье. После этого сна мне и не хотелось дышать.

Я успела досчитать почти до четырех тысяч, когда в замке повернулся ключ.

– Это я.

Ди всегда это говорил, даже если я знала, когда и во сколько он приедет. Помнил, наверное, как я смотрела на него, когда он неожиданно появился в доме Георге.

– Я здесь, – отозвалась я. – Света нет.

– Да, я заметил, отключили в половине города. – Он заглянул в мой домик из одеяла. – Ты давно так сидишь? Меня пустишь?

Я кивнула, и он сел рядом, притянув меня к себе.

– Опять спишь в одежде, – заметил он. – А где остальные?

– Работают. Ты надолго?

– Послезавтра уеду.

Я прижалась сильнее. Обычно я не спрашивала, зачем именно Ди приезжает в этот городишко. Это их с Вороном дела. А я была просто рада тому, что несколько часов мы можем быть рядом. Можем пойти в бар и сделать вид, что у нас обычное свидание. Или купить горячий кофе, поехать на берег фьорда и стоять там, пока не посинеем от холода. Можем просто сидеть, смотреть фильм и болтать о ерунде. Можем лежать рядом, сделав так, что темнота не будет страшной.

Мир становился нормальным, когда он приезжал.

– Ладно, ты все равно не уснешь, так что вставай и одевайся, – сказал Ди.

– Зачем? – спросила я, не пошевелившись. – Лучше ты разденься.

– Нет уж. Страх – это не то, что я хочу видеть на твоем лице, когда ты это предлагаешь, – рассмеялся он. – Серьезно, вылезай оттуда. Я кое-что придумал.

Нехотя я вылезла из своего убежища и натянула ботинки и куртку. Мы спустились вниз – мимо неровных, пожелтевших от сигаретного дыма стен; мимо компании парней, которые резко замолкали при нашем появлении; мимо объявлений о продовольственном банке, собрании церковной группы и вечеринке в каком-то баре; мимо приоткрытой двери, мимо двери со следом от пули, мимо двери с подозрительно свежей краской вокруг нее, мимо двери, из-за которой доносилась ругань на незнакомом языке…

Наконец мы оказались на улице. У дома были припаркованы машины, которые я видела много раз. Одна побитая и ржавая, сквозь мутное лобовое стекло виднелся открытый бардачок – чтобы сразу было ясно, что брать нечего. За ней стоял фургон с надписью «Сладкая вата» – он всегда появлялся тут по вечерам, у нас тут просто квартал любителей сладкой ваты. Третья машина принадлежала Ди. Это было не то чудовище без фар и дверей, на котором мы сюда приехали, а угловатый серый внедорожник, немного помятый, но все равно куда лучше всего, что можно было тут встретить.

– Куда-то поедем?

– Ага, куда-то. Залезай.

Стоило мне оказаться внутри, как Ди вдавил педаль газа. Промелькнули темные дома, склады, заправка, и мы вырвались из города.

Я не понимала, куда мы едем, пока свет фар не выхватил металлические ворота с перекушенной цепью, которая их больше не держала. Машина наконец остановилась, и я вылезла наружу. Бывший спортивный аэродром. Последний самолет – маленький, легкомоторный – на него приземлился лет пятьдесят назад и теперь ржавел посреди летного поля.

Ветер пробирал до костей, над взлетной полосой струился мелкий сухой снег. Казалось, мы стоим посреди белой реки.

Я посмотрела на Ди.

– Только не говори, что ты угнал самолет, – пробормотала я.

– Нет, – усмехнулся он. – Садись в машину, замерзнешь.

Я направилась обратно к пассажирской двери, но Ди перехватил меня:

– Давай за руль.

Я уставилась на него:

– Это ты придумал? По-твоему, это хорошая идея?

– Это просто отличная идея. Сама увидишь. Садись.

– Я разобью твою машину.

– Она не моя. – Он наклонился и быстро поцеловал меня. Его губы пахли сигаретами и апельсиновым энергетиком. – Не бойся, я рядом.

Я покачала головой, но послушно устроилась слева:

– Серьезно, идея ужасная.

– Заводи. Слева тормоз, справа газ. Жми на педаль, только не резко.

Машина дернулась, я убрала ногу.

– Давай еще раз.

На этот раз у меня получилось лучше.

Машина поползла вперед, Ди положил руку на руль, чтобы меня не уводило вправо.

– Жми сильнее.

Вместо этого я убрала ногу с педали, машина остановилась.

– Еще раз.

Я сосредоточилась. Мир за окном сдвинулся, снег летел в лобовое стекло, как будто я вела не машину, а космический корабль.