Текст книги ""Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Тебе больно? ― услышала я заботливый голос Марко. ― Заряда хватит?

– Все в порядке, ― вяло ответила Анне. ― До утра продержусь.

Теперь я их увидела. Туфли Анне так и не надела и теперь переминалась с ноги на ногу на холодном полу. Теодор и Марко обеспокоенно смотрели на нее.

– Ладно, это было круто, ― сказала я. ― Что ты с ним сделала?

– Падающий лепесток, ― улыбнулась Анне.

Поехала она, что ли?

– Этот прием так называется. Я могу показать, ― она поморщилась, ― только не сегодня. И лучше в виртуалке.

Я махнула рукой, уже не пытаясь понять, о чем она, и подошла к краю.

Было темно. Обычно отсюда Гетто выглядит лучше, чем на самом деле. Везде огни, светлые окна, люди на улицах. Сейчас я видела только несколько костров, разведенных в бочках. Откуда-то донеслись крики, затем раздались звуки выстрелов. Я села, свесив ноги в пустоту. Хотелось есть, хотелось спать. Я устала так, что не в силах была даже пошевелиться. Все. Если эти придурки еще во что-нибудь вляпаются, пусть выкручиваются сами.

Из бокового кармана рабочих штанов я выудила последний энергетический батончик. Прессованный белок захрустел на зубах. Я взяла у Ди бутылку джина и сделала пару глотков. Мир перед глазами качнулся, огни костров внизу расплылись.

Надо все же поспать хоть немного. Завтра утром нужно снова разбирать завалы, таскать стрэпы, лазать по крошащемуся бетону туда-сюда. Я уже заранее чувствовала усталость, которая навалится на меня через пару часов работы. Поняв, что засыпаю, я отползла от края и прислонилась к стене. Теодор, Марко и Анне обосновались напротив, на остатках вытертого дивана. Анне попыталась натянуть респиратор, я погрозила ей пальцем. Ди поднялся и, пробормотав что-то неразборчивое, вышел.

Хорошо бы утром успеть зайти домой и набрать воды в термос. И надо взять с собой что-нибудь пожевать. Кажется, у нас еще осталось несколько сухпайков, если подойти с умом ― каждый можно разделить на два-три раза. Как же надоела эта дрянь. Позвонил бы мне сейчас кто-нибудь и сказал: «Рета, у тебя умер богатый дядя, которого ты никогда не видела, приезжай, забери кучу денег и никогда больше не лазай на завалы и не жри водоросли, ты же такая хорошая девочка…» У меня даже слезы на глаза навернулись.

– В общем, я теперь туда ни ногой, ― прохрипел кто-то рядом со мной.

Я вздрогнула, но через секунду поняла, что голос доносится из соседней квартиры через дыру в стене.

– А что было? ― спросила какая-то девчонка.

– Это Длинный и Птаха рассказывали. Они сами его видели, когда ходили ночью на свалку, ― ответил хриплый голос, я даже не поняла, кому он принадлежит, парню или девушке.

– Да ладно. Чего они ночью-то пошли? Всегда днем ходили, а теперь ночью? За аккумуляторами? ― пробасил кто-то.

– Да завали ты, ― оборвала его девчонка.

– Они там днем припрятали кое-что, ясно? ― пояснил хриплый. ― Хотели вынести так, чтоб никто не заметил. Короче, они его когда заметили, сначала подумали, что охранник. Потом ― что один из наших, тоже что-то ищет. Решили подойти посмотреть, кто такой и чего ему надо.

Длинного и Птаху я знала. Мы пару раз сталкивались, когда ходили на мусорный полигон. С тех пор как мы перестали собирать использованные фильтры, для нас это было скорее развлечение ― лазать по остовам машин, убегать от охраны и рабочих и, если повезет, найти что-нибудь полезное вроде поношенных шмоток из Сити и унести домой.

У Длинного и Птахи это был основной источник дохода. Они командовали двумя десятками беспризорников, которые умудрялись находить на свалке действительно стоящие вещи: аккумуляторы, энергоячейки, провода, почти не изношенные детали, за которые неплохо платили на авторазборке, и просроченные лекарства, которые можно было выгодно сбыть в других местах. Нас они обычно не трогали ― понимали, что мы им не конкуренты. А один раз Птаха даже предупредила, чтоб мы сваливали, когда заметила охрану. Но вот другие мусорные команды гоняли нещадно. В итоге после продолжительной «мусорной войны» свалка была давно и прочно поделена на секторы влияния, и на чужую территорию никто не совался.

– Пошли они к этому, он стоит спиной, не двигается. Длинный говорит, тогда еще подумал, что он как-то странно дышит, тяжело так, но решил, что, наверное, у него фильтр забился. В общем, Птаха ему говорит, типа, чувак, ты чего, заблудился? И светит фонариком. Он поворачивается ― а у него нет лица. Вообще, просто вот кожа, и все. Ни глаз, ни рта. И он так вот делает плечами, типа дышит, но на самом деле понятно, что притворяется.

– Да ладно, ― пробасил парень, но уже не очень уверенно.

– И потом это… оно, короче, начало двигаться, дергано так, не знаю. Птаха вот как-то так показывала. И к ним типа идет. Ну, они бежать…

Голоса стали тише, и я перестала прислушиваться. Ясно, что Длинный и Птаха выдумали эту историю, чтобы отвадить от свалки остальных. Что-то они там, наверное, и впрямь припрятали интересное. И, наверное, это сработает. Про мусорный полигон и так много всего рассказывают.

Работа там еще отвратнее, чем на завалах. Все время рискуешь нарваться на какую-нибудь химическую дрянь. К тому же, говорят, свалка радиоактивна. Не так, конечно, как пустоши, ― все-таки тонны мусора неплохо экранируют то, что там в глубине излучает. Но все же хорошего мало. К тому же это не шахты, там даже утилизаторам фильтры не выдают. Дыши тем, что есть. Наверное, от этой дряни в воздухе всякая чушь и мерещится.

Я приоткрыла один глаз и проверила, как там компания из Сити. Так и есть ― натянули респираторы. Ну и черт с ними.

– Тебе нужно поспать. Первый автобус в шесть, ― донесся до меня голос Теодора. Он покосился на меня, и я прикрыла глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Он заговорил громче: ― Вернемся домой, мы с Марко соберем вещи и попробуем догнать Илену.

– Я бы хотела пойти с вами.

– Ты не выдержишь, ― сказал Теодор нежно. ― Без постоянной подзарядки эндокора, сама знаешь… А я не знаю, на сколько все это затянется.

Анне только вздохнула.

Интересно, как далеко Илена успела забраться? Дошла ли до разрушенного моста? Или свернула на север и теперь бродит в пустошах? Поймет ли она вообще, где оказалась? Это ведь только название ― пустоши, а так ― земля и земля, каменистая равнина, даже, кажется, лес там есть какой-то своеобразный. Смогут ли они догнать девчонку прежде, чем она забредет в какое-нибудь по-настоящему опасное место? Нас часто пугали пустошами, говорили, что там радиация, мутанты, огромные области химического заражения, что там банды, по сравнению с которыми радиация ― детская сказочка на ночь… Последняя версия казалась мне самой правдоподобной. В конце концов, до пустошей ― километров сто, была бы там радиация или химия ― нас бы уже накрыло. Или нет? Я покопалась в памяти, пытаясь понять, как далеко может унести радиоактивное облако и что конкретно накапливает радиацию, но, конечно, не вспомнила. Ладно, раз туда никто не суется ― значит, есть причина. Тут бы пригодился поисковый дрон, но такие есть только у полиции или там у корпораций.

Мои мысли переключились на дрон. Я представила, как было бы удобно, если бы мы могли просто запустить его и сидеть возле экрана, высматривая одинокую фигурку среди деревьев. Но после принятия закона о защите частной жизни проще купить флойт или оружие, чем дрон. Можно было бы попробовать ― будь у нас чуть больше времени. Дроны в Гетто ― не самый ходовой товар. Вот в Сити ― там да, наверное, можно достать. Если знать, у кого спрашивать.

Теодор и Анне продолжали шептаться. Я различала голоса, приглушенные респираторами:

– Сколько ты потратила на эту драку?

– Это не драка. Так…

– Сколько?

Анне провела по руке, и под кожей вспыхнули огоньки. Нет, серьезно, что она такое?

– Пятнадцать процентов.

– Анне, ― укоризненно пробормотал Теодор.

– Я ведь хотела пойти в «Нейро-Си», поменять аккумулятор, но все откладывала, ― сказала Анне, чуть не плача. ― Если бы я знала… Но думала ― какая разница, в виртуалке немного расходуется… Кто знал, что мы так влипнем с этим Гетто…

Я ничего не поняла из этого набора слов. Что она там заряжает каждую ночь? Звучит так, будто она биоробот. Но что-то мешало мне отмахнуться от этого и задремать. Я мысленно повторила слова Анне. «Кто знал, что мы так влипнем с этим Гетто». «Какая разница, в виртуалке немного расходуется». «Я ведь хотела пойти в „Нейро-Си“, поменять аккумулятор, но все откладывала». «Хотела пойти в „Нейро-Си“».

«Нейро-Си». «НейроКортИнт».

Борген Кару.

«Если будут проблемы ― думаю, я смогу помочь».

Быстро, пока не передумала, я достала комм и полезла в сохраненные картинки. Где-то тут Нико сделал снимок экрана, когда нашел его в «вейсе». Вот он. Вот его номер.

Я набрала двенадцать цифр и стала ждать. Комм тихонько попискивал, подтверждая, что номер набран и связь есть, просто абонент класть на меня хотел.

Вызов оборвался, и я нажала повтор. Нет уж, ты мне ответишь.

С третьего раза мне повезло. На экране появилось заспанное лицо смуглого мужчины с белой татуировкой на виске.

– Какого черта? Вы знаете, сколько сейчас време?.. ― Он осекся. ― Рита?..

– Это я, да. Сразу к делу. Вы можете достать дрон с видеокамерой и тепловизором?

– Рита, вы что, пьяны?

– В кашу. Так можете или нет? Вы же говорили, что поможете, если будут проблемы.

– Вообще я имел в виду скорее проблемы со здоровьем. А не торговлю запрещенными предметами.

– Я расскажу вам, что вы там хотели, если сможете.

Борген Кару потер лицо ладонью, будто умылся.

– Рита, за каким… зачем вам поисковый дрон? Может, я лучше предложу вам денег? Помогу, не знаю, найти работу или куплю вам машину?

– Потому что мне не нужны деньги. То есть нужны, конечно. Но сейчас мне нужен дрон. Надо найти одного человека.

– Какого человека? Где найти?

– Одну девочку. Она ушла в лес… То есть она хотела в лес, но, скорее всего, ушла слишком далеко на север. Или нет. Я не знаю, куда ее унесло. Нужно посмотреть с высоты.

Борген Кару помолчал.

– Дрон, скорее всего, собьют, ― сказал он.

– Скорее всего. Но не точно.

Он снова помолчал.

– Если бы я мог достать дрон, я бы просто отправил его в Вессем и посмотрел, что там творится.

– Значит, не можете?

– Не могу.

– Что ж, жаль. Приятно было пообщаться.

– Рита, подожди… те. Объясните толком, что там у вас произошло. Она, эта девочка, давно она ушла?

– Вроде сегодня утром.

– Так. Хорошо. ― Он снова потер лицо. ― Значит, у вас там пропал ребенок. И вы не активировали чип? Не обращались в полицию?

– Нет. Она отключила следилку. А ее… родственники… в общем, не хотят идти в полицию, потому что ей тогда снизят индекс или еще какой-то бред. Они собираются искать ее сами, но это закончится тем, что они просто сгинут за ней следом.

– Ясно. Видимо, девочка не из Гетто… Узнайте, какой марки ее браслет.

– Что? Зачем?!

– Просто узнайте.

– Анне, ― позвала я. ― Какой марки браслет Илены?

– Зачем тебе? ― изумилась Анне.

– Затем, блин. Просто отвечай.

– Э-э-э… «Вите-Салютем», модель, кажется, «тин-четыре».

– «Вите-Салютем», модель «тин-четыре», ― повторила я в комм. ― И что?

– Точно «тин»? Не «кид»?

Я пожала плечами.

– Ей шестнадцать, наверное, «тин».

– Как зовут девочку?

– Илена Маноа. Так что теперь?

– Я перезвоню, ― ответил Борген Кару и отключил связь.

Я подняла голову ― на меня пристально смотрели Теодор, Марко и Анне.

– Ее найдут, ― сказала я. ― Но мне это охренеть как дорого обойдется.

Дверь открылась, и на пороге появился Ди. Обвел взглядом наши напряженные лица и жизнерадостно спросил:

– А что я пропустил?

Глава 9

ИЛЕНУ НАШЛИ ЧЕРЕЗ ПАРУ ЧАСОВ. Кару удаленно отключил, а потом заново включил чипы всем подросткам Сити, и Илена обнаружилась на самой границе пустошей. Анне повезло что-то удачно соврать полиции про одиночный поход, и Илене не снизили индекс. Я узнала это утром, когда в полубессознательном состоянии брела домой. Мне удалось уснуть на пару часов, и, когда я проснулась оттого, что дико хотела пить, компании из Сити уже не было. Я растолкала Ди, попрощалась и пошла к Эме, надеясь, что ее парень, кто бы он ни был, уже ушел домой.

Пока я пыталась не уснуть на ходу, мне позвонили по очереди Теодор, который и рассказал эту невнятную историю спасения Илены, и Борген Кару, сказавший, что нам надо поговорить. Но, посмотрев на мое лицо, он сам предложил отложить разговор до вечера. Я заверила его, что не буду отключать комм и не сбегу в пустоши, и в груди возникло неприятное ощущение, будто я продалась в рабство.

Едва я открыла дверь, на меня налетела Эме.

– Этой жабе не жить! ― заявила она вместо приветствия. ― Фу, ну от тебя и воняет.

Я молча ушла в душевой отсек и скинула одежду. Эме через дверь принялась излагать мне подробности конфликта между ней, Эдом (наконец-то я узнала, как его зовут) и его девушкой. Вылив на себя два ковша воды и решив, что я уже достаточно чистая, я влила еще один ковш в пересохшее горло и надела свежее белье и вчерашние грязные штаны и футболку. И тут поняла, что Анне смылась в моей куртке. Вернее, в куртке Коди. Я вчера дала ей куртку Коди ― наверное, я совсем выжила из ума. А она в ней уехала.

Я села на пол, пытаясь не заплакать.

Зачем я вообще стала помогать этой Анне? Какая мне разница, даже если бы ее изнасиловала половина Гетто, а ее сестра сдохла в пустошах в луже собственной блевотины? Кого-то из них волновало, что умер Коди?

– Плесень, мать твою, ты там спишь или что? ― вернул меня к реальности голос Эме. ― Я тебе говорю, я ее найду и закопаю! Ты в деле?

– Конечно, ― согласилась я. ― Только давай после работы.

Я поднялась с пола и вышла из ванной. Ладно, спокойно. Если с курткой Коди что-то случится ― я найду способ убить Анне. Или ее сестру. Эме мне поможет, если я помогу ей с подружкой ее парня. В крайнем случае можно попросить Акселя.

Закинув в рюкзак воду и упаковку питательного концентрата, я двинулась к выходу.

– Ладно, тогда до вечера, ― повеселела Эме.

Остановка автобуса, идущего в Промзону, была совсем рядом. Ди уже стоял там и радостно махал мне рукой. Вид у него был довольно помятый. Заметив автобус, я мобилизовала остатки сил, пробежала несколько метров и запрыгнула в закрывающуюся дверь.

– Как ты? ― спросил Ди.

– Отвратительно, ― ответила я, усаживаясь рядом с ним.

Я приложила комм к терминалу в подлокотнике сиденья, оплачивая проезд, и откинулась назад.

– Это была паршивая идея ― напиться вчера.

Без куртки я чувствовала себя голой. Нет, хуже. Я чувствовала себя с содранной кожей.

Я мельком глянула на экран комма и поняла, что денег осталось совсем мало. На проезд обратно хватит, но и только.

– Разбуди меня, когда приедем.

Я прикрыла глаза. Полчаса сна ― лучше, чем ничего.

Но заснуть не получилось. Я впала в странное дремотное состояние, слышала, как объявляют остановки, как люди заходят и выходят, мне мерещилось, что это Коди, иногда я почти проваливалась в сон, и тогда мне казалось, что он со мной разговаривает, но я тут же забывала о чем. Наконец Ди потормошил меня за плечо.

– Приехали, ― сказал он, ― выходим, быстрее. Я сам отключился, чуть не проехали остановку. Давай сюда, тут можно перебраться через забор, срежем угол.

Утренняя смена начиналась в семь. Сумерки уже сменились тусклым рассветом. Мы со всех ног припустили мимо шлакоотвала, однообразного серого забора и торчавших над ним сливных труб. Местами дорогу перегораживали камни и куски бетона. Ди свернул вправо, перебрался через кучу шлака и протянул мне руку. Вместе мы снова перелезли через забор и наконец оказались рядом с провалом. Дома, стоящие поблизости, тоже немного перекосило, теперь я это видела. Длинное, словно гусеница, здание склада просело с одного конца и странно закручивалось спиралью. Того и гляди сползет следом.

Я озиралась по сторонам, прикидывая, что еще тут может обрушиться, и, когда Ди внезапно остановился, с разбегу налетела на него.

– А где все? ― удивленно спросил Ди.

Я посмотрела в направлении его взгляда и нахмурилась. Рабочая зона была пуста. Несколько человек в комбинезонах с рациями на поясе, военные на транспортной платформе, несколько мужчин в гражданской одежде, техника у края провала ― но ни заключенных, ни рабочих из Гетто.

– Мы пришли слишком рано? ― предложила я единственное возможное объяснение.

– Тогда где ночная смена? ― спросил Ди.

– Ладно, идем.

Мы двинулись вперед, но стоило нам поравняться с группой мужчин в военной форме, как двое из них кинулись нам наперерез.

– Эй, а ну, стоять! Это закрытая зона, ― сказал один из них. ― Вы что, не видели предупреждение?

– У нас рабочий контракт на разбор завалов, ― возразил Ди. ― Мы и вчера тут…

– Все рабочие контракты аннулированы, ― оборвал его второй. ― Вам должно было прийти оповещение.

Мы с Ди синхронно полезли за коммами. Положив руку на шокер, один из военных сделал шаг вперед, и я попятилась, на ходу пролистывая сообщения, которые сыпались мне вчера вечером и сегодня утром. Ну да, вот оно ― оповещение от службы занятости. Пришло в час ночи, когда я уже была невменяема от джина и усталости. Наверное, если бы я не отключилась в автобусе, то увидела бы его по дороге. Черт, только зря потратила деньги на проезд.

– Простите, офицер, ― смиренно сказал Ди. ― Кажется, мы пропустили сообщение. Мы уже уходим.

Он схватил меня за руку и потащил прочь. Я обернулась ― военные с подозрением смотрели нам вслед. Дорога и в самом деле была перегорожена, и, если бы мы так не опаздывали и пошли вчерашним путем от остановки, нас развернули бы еще на подходе.

– Какого черта тут творится? ― спросила я шепотом, едва мы отошли подальше.

– Понятия не имею, но все работы, похоже, отменили.

– Они что, будут разбирать это все силами армии?

– Похоже, что так. ― Ди пожал плечами. ― Видимо, что-то там секретное или, я не знаю, опасное.

– Завалы всегда опасные. Потому мы там и работаем.

Военные наконец убедились, что мы уходим, и отвернулись. Мы тоже остановились и, не сговариваясь, обошли забор, снова перелезли через террикон и уселись на бетонную плиту ― кусок, отвалившийся от ограждения. Торопиться было некуда, а посмотреть хотелось.

Теперь к краю провала подводили какие-то шланги. Сейчас, отойдя на порядочное расстояние, мы видели картину целиком. Вчерашних кранов и след простыл, зато все свободное пространство было занято грузовыми платформами, на которых стояли закрытые контейнеры без маркировки. Вдоль края провала выстроились прожектора, освещавшие площадку ровным бело-голубым светом. Высоко над провалом кружил дрон. Повинуясь неслышным для нас командам, военные перемещали свое оборудование. Я нахмурилась. Что происходит? Как они собираются разбирать обломки с таким количеством человек? Они же провозятся черт знает сколько, если там все же кто-то есть, он успеет умереть от старости.

– Что же они… Рета, что они делают?! ― вдруг прошептал Ди.

Я повернулась к нему. На лице его было странное выражение ― я приняла бы его за страх, только не могла понять, чего он испугался.

И в этот момент из труб прямо в яму хлынула серая масса. Оказываясь на воздухе, она вспенивалась и почти тут же твердела. Бо́льшая часть ее проваливалась словно в никуда, но тут и там над обломками дома возникали фантастические скульптуры, будто слепленные из мыльных пузырей.

Я вскочила, не веря своим глазам. Они заливают все бетоником? Даже… даже не попытавшись убедиться, что внизу никого нет?!

– Валим отсюда, ― скомандовал Ди, и мы развернулись и кинулись бежать.

Мы миновали остановку автобуса и, даже не притормозив, быстрым шагом пошли дальше. Обсуждать увиденное не хотелось, на душе было гадко. Остановились мы, когда Ди заметил кофейный автомат.

– Подожди меня тут, ― сказал он, направляясь к коричнево-красной будке.

Я осталась ждать, стараясь отдышаться, но из-за плотного смога в воздухе получалось плохо. В голове и так-то с утра была каша, а сейчас мысли перескакивали с одного на другое. Я уже не была уверена в том, что мы видели. Может, это часть спасательной операции? Может, так и надо?

Вернулся Ди и протянул мне стаканчик. Я сделала глоток, обожглась, зашипела и только потом сообразила, что кофе вообще-то не бесплатный.

– Спасибо, ― кивнула я ему, от души надеясь, что денег мне хватит. ― Сколько с меня?

Он только махнул рукой. Мы прошли еще несколько шагов и сели на ступеньки у какого-то закрытого магазинчика. Я уставилась на свои ботинки. Ветер перекатывал мелкий мусор, смог сгустился, люди спешили по своим делам. Становилось все светлее.

– Я не понимаю, ― сказал Ди наконец.

– Может, так и надо? ― с надеждой озвучила я мысль, в которую успела вцепиться мертвой хваткой. ― Сначала они, например, заливают часть ямы, а потом уже…

Ди покачал головой:

– Я видел такие установки на стройке. Тем количеством бетоника, что туда подвезли, можно залить фундамент для района размером с Промзону. Они не собираются ничего откапывать.

– Но это бессмысленно, ― начала я. ― Ну да, там подземные пустоты, соседние дома могли рухнуть, но ведь не прямо сейчас.

– Подземные пустоты? ― переспросил Ди. ― Да, ты права. Они хотят залить то, что там внизу. А все остальное ― это просто… сопутствующие расходы.

– Сопутствующие чему?

Ди пожал плечами и посмотрел на меня.

– Да что там такого может быть под этим домом? ― спросил он медленно.

* * *

Когда я ввалилась домой, Эме, сидя на полу с сигаретой, зажатой в зубах, сосредоточенно набивала татуировку на левое предплечье.

Каждый раз, подцепив нового парня, она украшала себя новым рисунком. Переплетающиеся лианы, прорастающие сквозь плечо, шипы, протыкающие кожу, деформированные цветы. Не руки, а ботанический фильм ужасов.

– Ты просто до хрена рано, ― сказала она, не выпуская сигарету изо рта.

Не раздеваясь, я упала на свой матрас.

– Мой контракт аннулировали. В смысле не только мой, вообще все. Там теперь военные.

– Вот дерьмо, ― посочувствовала Эме.

Выключив машинку, она заклеила руку пластырем (я успела мельком увидеть рисунок ― листья, будто разъеденные кислотой) и вышла в облаке дыма. На полу остался валяться эскиз, краски ― черная и белая ― и куча грязных салфеток.

– Эме, мне надо тебе кое-что рассказать, ― крикнула я.

– Это срочно? Меня Георге вызвал! ― отозвалась она.

– Не срочно. До вечера ждет.

Я была даже рада, что разговор откладывается. Представив, как будет орать Эме, узнав про ночную спасательную операцию с участием Боргена Кару, я заранее втягивала голову в плечи. Но скрыть это от нее я не могла. Во-первых, она самый близкий человек, который у меня есть, все равно что семья. Во-вторых, она и так узнает.

Эме вышла из ванной в своей рабочей одежде и с мокрыми волосами.

– Через час включат воду, ― сказала она. ― Набери там, сколько сможешь. До вечера.

Хлопнула дверь.

Я подтянула колени к груди и закрыла глаза. Сон все не шел, но я продолжала упорно лежать не двигаясь. Я ведь устала и почти не спала, так? Значит, сейчас отключусь.

Некоторое время спустя из ванной донесся звук льющейся воды, и я поняла, что валяюсь тут в позе гусеницы уже час. Вздохнув, я поднялась. Раз уснуть не выходит, займусь другими делами. Например, вымоюсь наконец. Поем. Схожу в социалку, отмечусь. И позвоню Боргену Кару. Пора отдавать долги.